– Кая, – сказала она.
Никто и никогда не называл её просто Каей, но внутри себя она сокращала своё имя именно так.
– Прекрасно! – воодушевился Канлар. – А теперь прикройте глаза и попытайтесь понять, кто она такая – эта Кая. Не королева. Не принцесса. Не член династии. Просто Кая.
Кая никогда не была просто Каей и не могла вообразить, каково это.
– У меня ничего не получается! – пожаловалась она через минуту тишины.
Канлар понял, что дело будет куда сложнее, чем показалось на первый взгляд.
– Хм! – глубокомысленно изрёк он, после чего вопросил: – Позволите вас обнять?
Королева растерянно кивнула, не очень понимая, к чему он клонит. Канлар же произвёл перепланировку пледов, подушек и тел и благополучно устроил Каю поудобнее, в своих объятиях.
К её неожиданности, это оказалось крайне приятно: спереди грел камин, сзади – Канлар. Уютно.
– Вот так, – довольно прокомментировал он произведённые перестановки. – А теперь закройте глаза и расслабьтесь!
– А я не засну? – весело переспросила королева, пригреваясь.
– Не заснёте, я вас заговорю, – пообещал он. – Раз вы знать не знаете, какая она, эта таинственная Кая, я попробую поделиться с вами тем, что увидел я. Желаете?
Королева заёрзала, устраиваясь удобнее, и с воодушевлением сказала:
– Конечно!
Хотя ей не было видно его лица, она почувствовала улыбку в его голосе, когда он принялся рассказывать:
– Вы знаете, к моей полной неожиданности, она оказалась дерзкой девчонкой!
– Что? – подскочила королева.
– Сидите-сидите, – устроил он её обратно. – Любительница откровенных нарядов и подглядываний в бане!
– Это было всего однажды! – с негодованием опровергла она ту часть, которая поддавалась опровержению.
Посмеиваясь, Канлар согласился:
– Конечно-конечно. И ваша потрясающая классификация поцелуев мне тоже просто приснилась. Кстати, пользуясь случаем, – спорим, в ней есть ошибки и неточности?
– Эй! – возмутилась королева, шутливо пиная его локтём. – Это нечестно, вы слишком много обо мне знаете!
Канлар самодовольно кивнул – она почувствовала это движение затылком.
– Да уж явно побольше, чем вы сами знаете о себе, – поддразнил он. – На чём я, то бишь, остановился? Да-да, дерзкая девчонка, которая спорит с мужем на поцелуи, дурит голову всему свету, строя из себя снежную королеву, а сама лазает по чердакам, переодевается в служанок и… ах, пока я всё-таки знаю о вас слишком мало, но, уверен, у вас найдутся ещё десятки таких историй!
Кая рассмеялась. Историй и впрямь было предостаточно.
– Яркая, – продолжил меж тем Канлар, гладя ей волосы и вытаскивая из них шпильки мимоходом, – с живым взглядом на мир, любознательная, пытливая, озорная, насмешливая, страстная, – закончив со шпильками, он начал поглаживать её щеку, – чувствительная, застенчивая, нежная…
– Господи, когда ж это вы всё рассмотреть успели! – от смущения она оттолкнула его ласковую руку, повернулась и посмотрела на него умоляюще: – Но ведь я совсем не такая!
Он вежливо приподнял брови, демонстрируя удивление:
– Не такая? И в чём же, по-вашему, я ошибаюсь?
Кая смутилась, не найдя опровержений, и отвернулась.
– Пламенная льдинка, – вдохновенно продолжил Канлар, целуя её в висок. – Этакая безупречная ледяная статуя, а подойти поближе – и сгоришь насквозь!
В его голосе сквозила неприкрытая страстность, от которой у Каи мурашки побежали по коже. Рассмеявшись, она попыталась укрыться от его губ.
– Вы точно коварный обольститель! – вынесла со смехом вердикт она.
– Ба! – удивился Канлар. – А вы разве не в этом направлении мямлили несколько минут назад?
В изумлении повернувшись к нему, Кая переспросила:
– Что?
– Что? – смотрели на неё самые честные глаза в мире. – Я расшифровал все эти ваши невнятные «я… эээ… мне кажется… эээ», – довольно похоже передразнил он, – как просьбу включить режим обольстителя, разве нет?
Кая рассмеялась и уткнулась лицом ему в грудь.
– Не угадал? – с деланной тревогой поинтересовался он.
– Угадали, – со вздохом призналась она.
– Ну так и не жалуйтесь тогда, – пожал он плечами, переключившись на то, чтобы мягко массировать ей затылок.
Она томно вздохнула.
– Как же это мне так повезло выйти замуж именно за вас? – пробормотала она.
– В самом деле, – рассмеялся он. – Где-то между суровым ниийским королём, который хочет отнять у вас страну, придурошным драчливым братцем, ловцом за привидениями и горячим южным бабником я, пожалуй, смотрюсь весьма выгодно.
– Там был ещё таинственный маг! – оторвалась от его груди Кая, поиграв бровями.
– В самом деле! – фыркнул он. – Проезжий фигляр, с которым мы даже не знаем, как связаться!
– Генерал? – с азартом начала перебирать Кая.
– Помилуйте, – веселился Канлар, – он же старик!
– Господин Фурлио? – припомнила она финансиста.
Канлар картинно пораскачивал головой, что-то прикидывая:
– Ладно, купец мужик толковый. Согласен считать его стоящим соперником.
– Хорошо, – с деланно серьёзным выражением лица кивнула Кая. – Я учту ваше мнение, если мне не повезёт стать вдовой!
– С этой стороны я на дело не посмотрел, – с философским видом признал Канлар.
Несколько минут они уютно помолчали. Пальцы Канлара аккуратно и неизбежно спускались с её затылка на шею и плечи.
– А вы… – вдруг, решившись, единым духом выдала королева: – А вы могли бы меня полюбить?
Канлар возвёл глаза к потолку:
– Вы невозможная женщина, – посетовал он. – Я вас уже шесть дней как люблю!
– Что? – в изумлении уставилась она на него, приоткрыв рот.
Он ответил долгим грустным взглядом и обиженно произнёс:
– А вы даже не заметили!
– Но как я должна была заметить?.. – растерялась она.
Не то чтобы у неё был хоть какой-то опыт подобного рода.
Тут изумление немного схлынуло, и до неё дошёл смысл сказанного. Невыносимо покраснев, она снова уткнулась ему грудь, пробормотав:
– Но как же это так?..
Со вздохом он поцеловал её затылок и принялся паясничать, пытаясь тем помочь ей справиться со смущением:
– И сам не знаю! – сетовал он с некоторым даже благородным огорчением в голосе. – Ума не приложу, как меня вообще могло угораздить влюбиться в женщину, которая щеголяет передо мной в обольстительных платьях, преодолевая смущение, целует меня, чтобы спасти от комаров, строит мне глазки прямо на государственном совете и… о, да, и которая, кажется, нашла своим рукам хорошенькое применение! – с удивлением воскликнул он.
Только тут Кая обратила внимание, что, для удобства позы, давненько держится обеими руками за его ремень. Ещё и пальцы грела о его… хм, живот.
Под довольный смех мужа она отскочила, как ошпаренная.
Лицо её полыхало не хуже пламенных углей в камине.
– Мы же женаты, – с лёгким укором посетовал он на её смятение.
Она спрятала ладони под мышки и обиженно надулась:
– Учитывая всё, что вы сейчас мне наговорили, готова поспорить, в следующий раз вы ввернёте туда оборот «которая бесцеремонно запускает свои руки в мои штаны».
Он рассмеялся, воскликнул:
– Спорьте-спорьте, и вы выиграете, – и поцеловал её прежде, чем она успела возразить, что оборот про спор вырвался у неё непреднамеренно.
– Вы очаровательны, – заверил он её, отцеловав.
Она посмотрела на него смущённо и, краснея, переспросила:
– А вы… вы же не пошутили? – и в ответ на его удивлённо поднятые брови совсем уж тихо разъяснила: – Что вы меня любите?
Он наклонил голову набок, разглядывая её с самым серьёзным выражением лица, и уточнил:
– А что вызывает ваши сомнения?
Неопределённо поведя плечом, она столь же неопределённо сказала:
– Ну… – но быстро добавила: – Я даже не рассчитывала на то, что мой муж будет меня любить, – призналась она.
Канлар осторожно провёл пальцем по её скуле и уверенно заявил:
– Дорогая, поверьте, вы не из тех женщин, которые могли бы быть замужем за мужчиной, который их не любит.
И это было той правдой, которую Кая, всю жизнь готовя себя к договорному браку, о себе не знала.
Но, видимо, эту правду о ней прекрасно знал её отец, и именно поэтому он так долго перебирал женихов – и всё никак не мог ни на ком остановиться.
«Уж шесть дней как любит!» – с фырканьем повторяла про себя королева, гуляя по саду. Попутно она неосознанным движением срывала то цветок, то лист, теребила, рвала, бросала и срывала новый.
Все её мысли были упорно заняты вчерашним разговором с мужем, и на что-то ещё мыслей не оставалось.
«Да как же это вот так – любит?» – с большим недоумением спрашивала она саму себя и не находила ответа, хотя память услужливо подбрасывала ей вчерашние слова.
Кая в жизни бы никогда и никому не призналась бы – в особенности себе – что ей всегда хотелось быть любимой. Ещё в детстве она уяснила, что для принцессы мечтать о любви – непозволительная роскошь, и бескомпромиссно отрезала все свои мысли по этому поводу, не давая им превращаться в мечты.
Но ведь для того, чтобы мечтать, совсем не обязательно думать свои мечты словами, правда?
Сама того не осознавая, Кая мучительно мечтала о любви всем своим сердцем – но, поскольку она давно научилась мастерски не слышать голоса своего сердца и вообще игнорировать факт его наличия, ей казалось, что никаких потребностей такого рода у неё нет.
Однако стоило в её жизни появиться мужчине – мужчине, с его тёплыми руками, нежным голосом, проникновенным взглядом, – и годами возводимые ледяные стены таяли как под жарким солнцем.
Говорят, что женщина сперва влюбляется не в самого мужчину, а в то, как этот мужчина к ней относится. Если принять это утверждение за правду, то Кая была влюблена, потому что то, как к ней относился Канлар, потрясало её до глубины души – хотя, наверно, более искушённая девушка не испытывала на его счёт таких восторгов. Возможно, Канлар был прав, и на фоне других кандидатов он действительно выделялся самым выгодным образом. Возможно, потому что он был единственным, кто способен был не только увидеть, какой Кая является вне своего королевского амплуа, но и искренне восхититься увиденным.
Хотя, скажем откровенно, господин Се-Крер до сих пор уважал её за ту историю с чердаком – и за несколько других историй такого рода, которые прочно скрепили их детскую дружбу. Но вот восхититься аналитическим складом ума королевы он точно бы не сумел – науки интересовали его весьма слабо.
Возможно, Кая была влюблена в Канлара, как можно быть влюблённым в зеркало, которое показывает тебе такое отражение тебя, какое пришлось тебе очень по душе, – а Кае, безусловно, пришлись в высшей степени по душе те откровения, которыми муж обрисовал её персону. В какой-то степени справедливо будет сказать, что вчерашним вечером Кая влюбилась в саму себя, увидев себя теми глазами, которыми на неё смотрел Канлар, и, возможно, это и в самом деле беспроигрышный способ, чтобы произвести неизгладимое впечатление на женщину.
«Дерзкая девчонка!» – повторяла про себя Кая, теребя цветок и вздёргивая подбородок.
Ей, однозначно, была по душе такая трактовка. Она льстила её самолюбию и вызывали внутри радостный отклик – пожалуй, в особенности оттого, что для королевы быть дерзкой девчонкой – настоящая роскошь.
«Дерзкая девчонка!» – так и сяк примеряла она на себя это определение, как примеряла бы наряд, который ей к лицу. «А вот и да!» – решала она внутри себя, кивая собственным мыслям и расцветая улыбкой.
И, конечно же, чтобы подтвердить это её новое мнение о самой себе, она начала вынашивать в голове самые дерзкие планы.
Женщина может быть многоликой в плане разнообразия своих проявлений, но внутренняя суть остаётся единой всегда. Основательность подхода, определённо, была внутренней сутью Каи, поэтому, как раньше она тщательно и скрупулёзно проработала свой образ идеальной королевы, так и теперь начала кропотливую работу над новой версией себя.
Канлар о всех этих мыслях королевы пока не знал. Он по уши увяз в дипломатических делах – из Анджелии пришёл ответ на их пропозиции по поводу совместных действий против пиратов в Южно-Северном море. Анжельцы умудрились выдать весьма неопределённую реакцию. Не говоря ни да, ни нет, они вдавались в нюансы, явно с целью выторговать дополнительные выгоды для своей стороны. Для более тщательной проработки этого вопроса они уже отправили в Райанци полномочного посла. Пока же у них имелось весьма многословное письмо от анжельской стороны, которое намекало на то, что успешные договорённости могут быть достигнуты.
Команда иммигрантов бурно обсуждала это послание, пытаясь продраться через дебри витиеватых словес.
– Нет, ну разве это ответ! – возмущался Се-Ньяр, помахивая злополучным свитком. – Только анжельцы могли навертеть столько неясных оборотов, ничего толком не утверждая и не опровергая!
– Ба! – с шутливым возмущением вмешался Вернар. – Вы что же, сударь, имеете что-то против анжельцев?
– Поимеешь тут! – фыркнул Се-Ньяр, отбрасывая свиток. – У нас тут теперь целый анжельский король нарисовался, всё, теперь вечный мир, безупречный политес и двадцать пять тысяч поклонов! – он даже изобразил несколько из этих поклонов.
Все рассмеялись, а Канлар приподнял бровь и вопросил:
– Всё понимаю, кроме того, когда это я успел еще и анжельским королём заделаться? У нас там революция, что ли, произошла?
– Та, та, та! – поднял руки Се-Ньяр. – Даже не пытаюсь спорить с вашей коалицией болтунов!
– Ну, допустим, – погладил себя по бороде импозантный смуглокожий господин с горячими глазами, – анжельцам по болтливости далеко до нашей братии, так что порадуйся, Деи, что мы ведём переговоры с ними, а не с нами.
Смуглокожий представлял собой народ Джотанды, и едва ли какая страна в мире смогла бы сравняться с болтливостью этих людей.
– Да, слава Богу, что это всего лишь Анджелия, – согласился Канлар, поднимая брошенный Се-Ньяром свиток и вчитываясь в него внимательнее. – Ничего криминального не вижу тут, дружище, – вынес он вердикт спустя минуту. – Мы почти наверняка договоримся, весь вопрос в условиях.
– Почему нельзя написать об этом прямо? – закатил глаза Се-Ньяр.
– А для чего? – разумно возразил Вернар, раскуривая трубку. – Они что, не знают, кто у нас предводитель? Может, это как раз такое выражение симпатии.
– Ну да, вполне, – с усмешкой согласился Канлар. – Хотят меня порадовать родными экивоками. Где ж я в Райанци столкнусь с таким прекрасным образчиком демагогии? – потряс он свитком.
– Небось всем дипломатическим двором составляли, – одобрительно хмыкнул Вернар. – Дай-ка сюда, – забрал свиток у начальника и с выражением зачёл: – «…объединённые силы во славу торжества гуманистических ценностей способны разогнать варварский мрак падших душ, но солнце лишь тогда остаётся солнцем, когда пятна корысти и ревности не пятнают его пречистую белизну»! Бог ты мой, жив старый лис, жив! – хлопнул он себя по ляжке с восторгом, узнавая знакомый слог.
– О Боже, они ещё и наслаждаются этим! – картинно побился головой об стол Се-Ньяр.
Канлар невозмутимо отпил кофе и помахал чашкой:
– Как не восхищаться? «Пречистая белизна»! Это же восхитительно поэтично!
С возмущением Се-Ньяр парировал:
– Не считая того, что они под этом подразумевают, что обойдёмся мы без снижения пошлин!
– Вот видишь, ведь сам всё понимает, – доверительным шёпотом, который был слышен в каждом углу зала, обратился Вернар к Канлару. – А туда же!
Никто и никогда не называл её просто Каей, но внутри себя она сокращала своё имя именно так.
– Прекрасно! – воодушевился Канлар. – А теперь прикройте глаза и попытайтесь понять, кто она такая – эта Кая. Не королева. Не принцесса. Не член династии. Просто Кая.
Кая никогда не была просто Каей и не могла вообразить, каково это.
– У меня ничего не получается! – пожаловалась она через минуту тишины.
Канлар понял, что дело будет куда сложнее, чем показалось на первый взгляд.
– Хм! – глубокомысленно изрёк он, после чего вопросил: – Позволите вас обнять?
Королева растерянно кивнула, не очень понимая, к чему он клонит. Канлар же произвёл перепланировку пледов, подушек и тел и благополучно устроил Каю поудобнее, в своих объятиях.
К её неожиданности, это оказалось крайне приятно: спереди грел камин, сзади – Канлар. Уютно.
– Вот так, – довольно прокомментировал он произведённые перестановки. – А теперь закройте глаза и расслабьтесь!
– А я не засну? – весело переспросила королева, пригреваясь.
– Не заснёте, я вас заговорю, – пообещал он. – Раз вы знать не знаете, какая она, эта таинственная Кая, я попробую поделиться с вами тем, что увидел я. Желаете?
Королева заёрзала, устраиваясь удобнее, и с воодушевлением сказала:
– Конечно!
Хотя ей не было видно его лица, она почувствовала улыбку в его голосе, когда он принялся рассказывать:
– Вы знаете, к моей полной неожиданности, она оказалась дерзкой девчонкой!
– Что? – подскочила королева.
– Сидите-сидите, – устроил он её обратно. – Любительница откровенных нарядов и подглядываний в бане!
– Это было всего однажды! – с негодованием опровергла она ту часть, которая поддавалась опровержению.
Посмеиваясь, Канлар согласился:
– Конечно-конечно. И ваша потрясающая классификация поцелуев мне тоже просто приснилась. Кстати, пользуясь случаем, – спорим, в ней есть ошибки и неточности?
– Эй! – возмутилась королева, шутливо пиная его локтём. – Это нечестно, вы слишком много обо мне знаете!
Канлар самодовольно кивнул – она почувствовала это движение затылком.
– Да уж явно побольше, чем вы сами знаете о себе, – поддразнил он. – На чём я, то бишь, остановился? Да-да, дерзкая девчонка, которая спорит с мужем на поцелуи, дурит голову всему свету, строя из себя снежную королеву, а сама лазает по чердакам, переодевается в служанок и… ах, пока я всё-таки знаю о вас слишком мало, но, уверен, у вас найдутся ещё десятки таких историй!
Кая рассмеялась. Историй и впрямь было предостаточно.
– Яркая, – продолжил меж тем Канлар, гладя ей волосы и вытаскивая из них шпильки мимоходом, – с живым взглядом на мир, любознательная, пытливая, озорная, насмешливая, страстная, – закончив со шпильками, он начал поглаживать её щеку, – чувствительная, застенчивая, нежная…
– Господи, когда ж это вы всё рассмотреть успели! – от смущения она оттолкнула его ласковую руку, повернулась и посмотрела на него умоляюще: – Но ведь я совсем не такая!
Он вежливо приподнял брови, демонстрируя удивление:
– Не такая? И в чём же, по-вашему, я ошибаюсь?
Кая смутилась, не найдя опровержений, и отвернулась.
– Пламенная льдинка, – вдохновенно продолжил Канлар, целуя её в висок. – Этакая безупречная ледяная статуя, а подойти поближе – и сгоришь насквозь!
В его голосе сквозила неприкрытая страстность, от которой у Каи мурашки побежали по коже. Рассмеявшись, она попыталась укрыться от его губ.
– Вы точно коварный обольститель! – вынесла со смехом вердикт она.
– Ба! – удивился Канлар. – А вы разве не в этом направлении мямлили несколько минут назад?
В изумлении повернувшись к нему, Кая переспросила:
– Что?
– Что? – смотрели на неё самые честные глаза в мире. – Я расшифровал все эти ваши невнятные «я… эээ… мне кажется… эээ», – довольно похоже передразнил он, – как просьбу включить режим обольстителя, разве нет?
Кая рассмеялась и уткнулась лицом ему в грудь.
– Не угадал? – с деланной тревогой поинтересовался он.
– Угадали, – со вздохом призналась она.
– Ну так и не жалуйтесь тогда, – пожал он плечами, переключившись на то, чтобы мягко массировать ей затылок.
Она томно вздохнула.
– Как же это мне так повезло выйти замуж именно за вас? – пробормотала она.
– В самом деле, – рассмеялся он. – Где-то между суровым ниийским королём, который хочет отнять у вас страну, придурошным драчливым братцем, ловцом за привидениями и горячим южным бабником я, пожалуй, смотрюсь весьма выгодно.
– Там был ещё таинственный маг! – оторвалась от его груди Кая, поиграв бровями.
– В самом деле! – фыркнул он. – Проезжий фигляр, с которым мы даже не знаем, как связаться!
– Генерал? – с азартом начала перебирать Кая.
– Помилуйте, – веселился Канлар, – он же старик!
– Господин Фурлио? – припомнила она финансиста.
Канлар картинно пораскачивал головой, что-то прикидывая:
– Ладно, купец мужик толковый. Согласен считать его стоящим соперником.
– Хорошо, – с деланно серьёзным выражением лица кивнула Кая. – Я учту ваше мнение, если мне не повезёт стать вдовой!
– С этой стороны я на дело не посмотрел, – с философским видом признал Канлар.
Несколько минут они уютно помолчали. Пальцы Канлара аккуратно и неизбежно спускались с её затылка на шею и плечи.
– А вы… – вдруг, решившись, единым духом выдала королева: – А вы могли бы меня полюбить?
Канлар возвёл глаза к потолку:
– Вы невозможная женщина, – посетовал он. – Я вас уже шесть дней как люблю!
– Что? – в изумлении уставилась она на него, приоткрыв рот.
Он ответил долгим грустным взглядом и обиженно произнёс:
– А вы даже не заметили!
– Но как я должна была заметить?.. – растерялась она.
Не то чтобы у неё был хоть какой-то опыт подобного рода.
Тут изумление немного схлынуло, и до неё дошёл смысл сказанного. Невыносимо покраснев, она снова уткнулась ему грудь, пробормотав:
– Но как же это так?..
Со вздохом он поцеловал её затылок и принялся паясничать, пытаясь тем помочь ей справиться со смущением:
– И сам не знаю! – сетовал он с некоторым даже благородным огорчением в голосе. – Ума не приложу, как меня вообще могло угораздить влюбиться в женщину, которая щеголяет передо мной в обольстительных платьях, преодолевая смущение, целует меня, чтобы спасти от комаров, строит мне глазки прямо на государственном совете и… о, да, и которая, кажется, нашла своим рукам хорошенькое применение! – с удивлением воскликнул он.
Только тут Кая обратила внимание, что, для удобства позы, давненько держится обеими руками за его ремень. Ещё и пальцы грела о его… хм, живот.
Под довольный смех мужа она отскочила, как ошпаренная.
Лицо её полыхало не хуже пламенных углей в камине.
– Мы же женаты, – с лёгким укором посетовал он на её смятение.
Она спрятала ладони под мышки и обиженно надулась:
– Учитывая всё, что вы сейчас мне наговорили, готова поспорить, в следующий раз вы ввернёте туда оборот «которая бесцеремонно запускает свои руки в мои штаны».
Он рассмеялся, воскликнул:
– Спорьте-спорьте, и вы выиграете, – и поцеловал её прежде, чем она успела возразить, что оборот про спор вырвался у неё непреднамеренно.
– Вы очаровательны, – заверил он её, отцеловав.
Она посмотрела на него смущённо и, краснея, переспросила:
– А вы… вы же не пошутили? – и в ответ на его удивлённо поднятые брови совсем уж тихо разъяснила: – Что вы меня любите?
Он наклонил голову набок, разглядывая её с самым серьёзным выражением лица, и уточнил:
– А что вызывает ваши сомнения?
Неопределённо поведя плечом, она столь же неопределённо сказала:
– Ну… – но быстро добавила: – Я даже не рассчитывала на то, что мой муж будет меня любить, – призналась она.
Канлар осторожно провёл пальцем по её скуле и уверенно заявил:
– Дорогая, поверьте, вы не из тех женщин, которые могли бы быть замужем за мужчиной, который их не любит.
И это было той правдой, которую Кая, всю жизнь готовя себя к договорному браку, о себе не знала.
Но, видимо, эту правду о ней прекрасно знал её отец, и именно поэтому он так долго перебирал женихов – и всё никак не мог ни на ком остановиться.
Глава одиннадцатая
«Уж шесть дней как любит!» – с фырканьем повторяла про себя королева, гуляя по саду. Попутно она неосознанным движением срывала то цветок, то лист, теребила, рвала, бросала и срывала новый.
Все её мысли были упорно заняты вчерашним разговором с мужем, и на что-то ещё мыслей не оставалось.
«Да как же это вот так – любит?» – с большим недоумением спрашивала она саму себя и не находила ответа, хотя память услужливо подбрасывала ей вчерашние слова.
Кая в жизни бы никогда и никому не призналась бы – в особенности себе – что ей всегда хотелось быть любимой. Ещё в детстве она уяснила, что для принцессы мечтать о любви – непозволительная роскошь, и бескомпромиссно отрезала все свои мысли по этому поводу, не давая им превращаться в мечты.
Но ведь для того, чтобы мечтать, совсем не обязательно думать свои мечты словами, правда?
Сама того не осознавая, Кая мучительно мечтала о любви всем своим сердцем – но, поскольку она давно научилась мастерски не слышать голоса своего сердца и вообще игнорировать факт его наличия, ей казалось, что никаких потребностей такого рода у неё нет.
Однако стоило в её жизни появиться мужчине – мужчине, с его тёплыми руками, нежным голосом, проникновенным взглядом, – и годами возводимые ледяные стены таяли как под жарким солнцем.
Говорят, что женщина сперва влюбляется не в самого мужчину, а в то, как этот мужчина к ней относится. Если принять это утверждение за правду, то Кая была влюблена, потому что то, как к ней относился Канлар, потрясало её до глубины души – хотя, наверно, более искушённая девушка не испытывала на его счёт таких восторгов. Возможно, Канлар был прав, и на фоне других кандидатов он действительно выделялся самым выгодным образом. Возможно, потому что он был единственным, кто способен был не только увидеть, какой Кая является вне своего королевского амплуа, но и искренне восхититься увиденным.
Хотя, скажем откровенно, господин Се-Крер до сих пор уважал её за ту историю с чердаком – и за несколько других историй такого рода, которые прочно скрепили их детскую дружбу. Но вот восхититься аналитическим складом ума королевы он точно бы не сумел – науки интересовали его весьма слабо.
Возможно, Кая была влюблена в Канлара, как можно быть влюблённым в зеркало, которое показывает тебе такое отражение тебя, какое пришлось тебе очень по душе, – а Кае, безусловно, пришлись в высшей степени по душе те откровения, которыми муж обрисовал её персону. В какой-то степени справедливо будет сказать, что вчерашним вечером Кая влюбилась в саму себя, увидев себя теми глазами, которыми на неё смотрел Канлар, и, возможно, это и в самом деле беспроигрышный способ, чтобы произвести неизгладимое впечатление на женщину.
«Дерзкая девчонка!» – повторяла про себя Кая, теребя цветок и вздёргивая подбородок.
Ей, однозначно, была по душе такая трактовка. Она льстила её самолюбию и вызывали внутри радостный отклик – пожалуй, в особенности оттого, что для королевы быть дерзкой девчонкой – настоящая роскошь.
«Дерзкая девчонка!» – так и сяк примеряла она на себя это определение, как примеряла бы наряд, который ей к лицу. «А вот и да!» – решала она внутри себя, кивая собственным мыслям и расцветая улыбкой.
И, конечно же, чтобы подтвердить это её новое мнение о самой себе, она начала вынашивать в голове самые дерзкие планы.
Женщина может быть многоликой в плане разнообразия своих проявлений, но внутренняя суть остаётся единой всегда. Основательность подхода, определённо, была внутренней сутью Каи, поэтому, как раньше она тщательно и скрупулёзно проработала свой образ идеальной королевы, так и теперь начала кропотливую работу над новой версией себя.
Канлар о всех этих мыслях королевы пока не знал. Он по уши увяз в дипломатических делах – из Анджелии пришёл ответ на их пропозиции по поводу совместных действий против пиратов в Южно-Северном море. Анжельцы умудрились выдать весьма неопределённую реакцию. Не говоря ни да, ни нет, они вдавались в нюансы, явно с целью выторговать дополнительные выгоды для своей стороны. Для более тщательной проработки этого вопроса они уже отправили в Райанци полномочного посла. Пока же у них имелось весьма многословное письмо от анжельской стороны, которое намекало на то, что успешные договорённости могут быть достигнуты.
Команда иммигрантов бурно обсуждала это послание, пытаясь продраться через дебри витиеватых словес.
– Нет, ну разве это ответ! – возмущался Се-Ньяр, помахивая злополучным свитком. – Только анжельцы могли навертеть столько неясных оборотов, ничего толком не утверждая и не опровергая!
– Ба! – с шутливым возмущением вмешался Вернар. – Вы что же, сударь, имеете что-то против анжельцев?
– Поимеешь тут! – фыркнул Се-Ньяр, отбрасывая свиток. – У нас тут теперь целый анжельский король нарисовался, всё, теперь вечный мир, безупречный политес и двадцать пять тысяч поклонов! – он даже изобразил несколько из этих поклонов.
Все рассмеялись, а Канлар приподнял бровь и вопросил:
– Всё понимаю, кроме того, когда это я успел еще и анжельским королём заделаться? У нас там революция, что ли, произошла?
– Та, та, та! – поднял руки Се-Ньяр. – Даже не пытаюсь спорить с вашей коалицией болтунов!
– Ну, допустим, – погладил себя по бороде импозантный смуглокожий господин с горячими глазами, – анжельцам по болтливости далеко до нашей братии, так что порадуйся, Деи, что мы ведём переговоры с ними, а не с нами.
Смуглокожий представлял собой народ Джотанды, и едва ли какая страна в мире смогла бы сравняться с болтливостью этих людей.
– Да, слава Богу, что это всего лишь Анджелия, – согласился Канлар, поднимая брошенный Се-Ньяром свиток и вчитываясь в него внимательнее. – Ничего криминального не вижу тут, дружище, – вынес он вердикт спустя минуту. – Мы почти наверняка договоримся, весь вопрос в условиях.
– Почему нельзя написать об этом прямо? – закатил глаза Се-Ньяр.
– А для чего? – разумно возразил Вернар, раскуривая трубку. – Они что, не знают, кто у нас предводитель? Может, это как раз такое выражение симпатии.
– Ну да, вполне, – с усмешкой согласился Канлар. – Хотят меня порадовать родными экивоками. Где ж я в Райанци столкнусь с таким прекрасным образчиком демагогии? – потряс он свитком.
– Небось всем дипломатическим двором составляли, – одобрительно хмыкнул Вернар. – Дай-ка сюда, – забрал свиток у начальника и с выражением зачёл: – «…объединённые силы во славу торжества гуманистических ценностей способны разогнать варварский мрак падших душ, но солнце лишь тогда остаётся солнцем, когда пятна корысти и ревности не пятнают его пречистую белизну»! Бог ты мой, жив старый лис, жив! – хлопнул он себя по ляжке с восторгом, узнавая знакомый слог.
– О Боже, они ещё и наслаждаются этим! – картинно побился головой об стол Се-Ньяр.
Канлар невозмутимо отпил кофе и помахал чашкой:
– Как не восхищаться? «Пречистая белизна»! Это же восхитительно поэтично!
С возмущением Се-Ньяр парировал:
– Не считая того, что они под этом подразумевают, что обойдёмся мы без снижения пошлин!
– Вот видишь, ведь сам всё понимает, – доверительным шёпотом, который был слышен в каждом углу зала, обратился Вернар к Канлару. – А туда же!
