— Как? Разве Алиссия не твоя фрейлина?
В ответ ему достался лишь недоумённый взгляд.
— Это ведь тоже работа, Рэми, — терпеливо объяснил он.
Она захлопала ресницами, переживая момент глубокого потрясения.
— В общем, — попробовал закрыть тему Эртан, — ты решай как знаешь. Уж одну-то принцессу с двумя её дамами наш род прокормить и так сможет, так что работать или нет — твоё право решать. Но если тебе всё равно это дело нравится — не советую отказывать. У нас не принято разбрасываться работой, если уж предлагают.
Помолчав, он с горечью прибавил:
— Нас слишком мало, чтобы бездельничать.
Рэми только головой покачала, и позже выписала в свой блокнот огромную кучу вопросов, возникших после этого разговора.
О финансах ей в её жизни не приходилось думать ни разу. Даже если ей и случалось самой ходить за какими-то приятными покупками, она не имела дел с ценами и оплатой — просто выбирала вещи и забирала. Пожалуй, она даже не слишком разбиралась в том, что является дорогим, а что дешёвым.
Теперь же, задумавшись, она взглянула на некоторые свои впечатления от Мариана под другим углом и ужаснулась. Возможно, странные костюмы окружающих, необычное меню и отсутствие дворца и подобающего штата слуг говорит только о том, что у А-Ларресов нет на это денег?
Не то чтобы её возмущение от факта этого брака стала больше, чем было до этого. По правде говоря, принцесса не чувствовала себя притеснённой в чём-то, и отсутствие привычной с детства роскоши её не тяготило. Но сам факт вызывал глубокое удивление.
И снова заставлял её задумываться о ситуации в целом. Что бы там ни говорил Эртан, игнорирование проблемы — совсем даже не выход. Так, глядишь, и не заметишь, как сперва просто работать начнёшь — а потом переоденешься в марианские платья, забудешь все правила этикета и начнёшь с А-Ларресами на всякие рыбалки кататься.
Так что Рэми твёрдо решила на другой день от работы вежливо отказаться, а с Эртаном настойчиво поговорить о своей дальнейшей судьбе.
«А то сама не замечу, как марианкой стану!» — вздохнула принцесса, обратив внимание, что волосы на ночь убрала на местный лад — в простую косу, а не под специальную шапочку, привезённую ещё из дома.
Но кто ж виноват, что с косой спать удобнее, чем в этом уборе с кружавчиками! И как она раньше не обращала внимания, что они лоб царапают?
На другой день Рэми решила взяться за свою судьбу всерьёз. Она слишком отвлеклась на копание в земле и забыла, что, вообще-то, у неё на повестке дня какой-то дикий недобрак с туманными перспективами и повисший в воздухе вопрос: «Чего ты хочешь?»
Бетису Рэми сказала, что пока не уверена в наличии у себя свободного времени для систематических работ.
— Я ещё не совсем поняла, — мило и со смущением улыбалась она, — каковы мои обязанности как супруги повелителя и члена рода А-Ларрес.
Бетис вроде бы не оскорбился и спокойно заметил, что, как разберётся, пусть скажет, а предложение останется в силе. У него в голове уже мелькали грандиозные планы на то, какой урожай тыкв они соберут в будущем году, когда система принцессы начнёт давать свои плоды.
Разобравшись с этим вопросом, Рэми столкнулась с той трудностью, что отыскать Эртана для разговора не так-то просто. Ждать до позднего вечера ей не хотелось, но где его найти посреди дня — было совершенно неясно.
Ещё одна дикая особенность Мариана. У неё-то дома расписание королевских особ было известно на много дней вперёд, и трудность была разве только в том, чтобы втиснуться в график. Здесь же ралэс мог оказаться где угодно, в любом уголке города, и отыскать его просто так было задачей непосильной.
Поделившись своими сомнениями с Бетисом, Рэми получила совет начать с ратуши — благо, городские теплицы были рядышком с главной площадью, и она прекрасно представляла себя дорогу. Поблагодарив, Рэми отправилась на поиски.
Только подойдя к ратуше, она поняла, что несколько сглупила. Вокруг неё не было толпы слуг и гвардейцев, которые могли бы подтвердить её статус, поэтому не было никаких гарантий, что её вообще впустят.
Потоптавшись перед главной дверью, Рэми постучала — попытаться всё-таки стоит в любом случае.
Не получив ответа, постучала ещё раз, с досады дёрнула ручку — дверь открылась.
В недоумении и с опаской Рэми зашла.
В большом сводчатом зале сидел слуга неопределённого возраста и невозмутимо вязал чулок — видимо, традиционное занятие для тех, кто занимает должности такого типа.
На Рэми слуга не обратил никакого внимания, что, впрочем, уже даже казалось ей нормальным.
Кашлянув, чтобы заявить о своём намерении вступить в диалог, она заявила цель своего визита:
— Мне бы к ралэсу, можно?
Слуга, не прекращая вязать, невозмутимо ответил:
— Ушёл куда-то, к обеду будет.
От разочарования у Рэми закололо в носу.
Но она тут же взяла себя в руки и уточнила:
— А можно узнать, куда ушёл?
На что последовал столь же невозмутимый ответ, сдобренный звоном спиц:
— У старцев спроси. По лестнице на второй этаж, направо, через галерею большая дверь, — пояснил он.
Чувствую себя всё более неуверенно, Рэми поднялась по лестнице, вспоминая, что, кажется, где-то здесь был свадебный пир. Залитая светом галерея с широкими окнами ей понравилась, она даже остановилась, чтобы полюбоваться главной площадью — отсюда открывался прекрасный вид на сад.
В конце галереи и впрямь обнаружилась большая дверь. Рэми снова постучала.
— Да? — незамедлительно отозвались за дверью.
Рэми зашла.
В большом зале, занимающем весь торец, среди кучи шкафов и столов особенно выделялся большой стол у входа, за которым ныне восседало шесть человек — все как один седые и бородатые. Видимо, те самые таинственные старцы.
— Ааа, Ирэмия, — подслеповато щурясь, вынес вердикт один из них, разглядев визитёршу, и несколько грубо спросил: — Тебе чего?
Чувствуя себя крайне неуютно под прицелом строгих и пронзительных взглядов, она обозначила цель визита:
— Я Эртана ищу.
— Он у А-Станти, — махнули рукой и потеряли к ней всякий интерес, переключившись на какое-то обсуждение, ход которого она прервала.
Старцы показались Рэми в высшей степени недружелюбными, поэтому она решила уточнить направление у слуги внизу и вышла, не прощаясь — политесов от неё явно никто не ждал.
К счастью, выяснять, что это за А-Станти и как к ним пройти, ей не пришлось: на лестнице она столкнулась с объектом своих поисков.
— Рэми? — весьма удивился тот. — Что случилось? — первая его мысль была, естественно, о каких-то чудовищных происшествиях, которые сподвигли супругу на столь отчаянные меры.
Ей отчего-то стало чрезвычайно неловко; пряча смущение за вздёрнутым подбородком, она смело заявила:
— Созрела для серьёзного разговора!
Брови Эртана неуловимо приподнялись, но он лишь сказал:
— Тогда прошу! — и провёл её в какой-то кабинет на третьем этаже.
Судя по тому, что помещение закрывалось на ключ, который Эртан вытащил из кармана своих штанов, это таки была его рабочая обитель.
— Чаю не предлагаю, за ним тащиться далеко, — сразу предупредил он, кивая назад, на лестницу: кухня в ратуше была, и находилась она на первом этаже.
А дальше возникла заминка, поскольку в кабинете обнаружился один-единственный стул. Впрочем, к решению вопроса Эртан подошёл творчески: устроив принцессу на этом сидении, сам расположился на подоконнике.
Рэми долго молчала, собираясь с духом, потом, наконец, заговорила, не глядя на него:
— Эртан, выслушай меня, я... Я хочу объясниться.
Он сделал приглашающий жест и сложил руки на груди.
— Я не хочу войны, — начала с главного вопроса принцесса. — Я не желаю зла ни Мариану, ни твоей семье. И я пока не знаю, как... — она замялась, нахмурилась, взяла себя в руки и твёрдо произнесла: — Я пока не знаю, как расторгнуть наш брак, не вызвав дипломатических осложнений. Я не понимаю решений отца. Я не понимаю, почему он вообще пошёл на это, поэтому я не могу предсказать его реакций. И это меня страшит. Я не хочу, чтобы ценой моей ошибки стала война между нашими странами, — по мере того, как она говорила, они оба хмурились всё заметнее. — Поэтому я хочу... — она сбилась, посмотрела на него неуверенно и выразила, наконец, то, что составляло суть её мысли: — Я бы хотела съездить к отцу с неофициальным визитом. Поговорить.
Она замолчала, ожидая его вердикта.
Вздохнув, он тихо и медленно, пряча взгляд, ответил:
— Почему нет? Рэми, ты здесь не в плену. Тебе не требуется чьё-либо разрешение. Я всё организую, просто сообщи, что тебе необходимо.
Она выглядела удивлённой и даже немного обиженной. Вопреки всякой логике, у неё вырвалось:
— И ты даже не будешь пытаться меня переубедить?!
Его ставшее несколько драматичным к этому моменту лицо расслабилось; уголки глаз тронули морщинки улыбки, и он чуть ли ни со смехом воскликнул:
— О, женщины! Ты предпочла бы, чтобы я запер тебя в башне и неусыпно сторожил, так? — сделав совсем уж хулиганскую физиономию, он наклонился к ней и заверил: — Если так, ты только намекни, Рэми, у меня ведь даже башня на примете есть! — заверил он.
По-видимому, она слишком ярко вообразила себе эту картину, потому что лицо её мучительно покраснело, что вызвало у Эртана новый виток веселья и любопытства:
— Ба! Кажется, мыслишки о нестандартном применении ленточек посещали твою голову неспроста!
— Эрт! — она даже вскочила от возмущения.
— Ладно, ладно! — замахал он руками, сдаваясь. — Давай-ка к делу, что тебе нужно? Карета, гвардейцы... Алиссия и мадам с тобой? — принялся выяснять он детали тоном, который был слишком беззаботным, чтобы можно было принять его за искренний.
Принцесса села обратно, величественным жестом поправила складки на юбке, выпрямилась и заявила:
— Вообще-то, я рассчитываю управиться с этим делом побыстрее, поэтому предпочла бы отправиться верхом. Я не знаю, как пройдёт разговор с отцом. Возможно, мне придётся вернуться и искать другие пути решения проблемы.
— Верхом? — скептически поглядел Эртан на её пышное платье.
Ответом ему был высокомерный и холодный взгляд.
— Верхом, — согласно пожал плечами он. — Хорошо. Конь, деньги, сопровождение. Думаю, моя троюродная сестрица не откажет. Не мужчину же с тобой посылать. А она на саблях и меня уделает.
— Троюродная сестрица, прекрасно, — без грамма удивления согласилась Рэми. — Сколько же у тебя родственников? — улыбнулась она.
Без тени улыбки он ответил:
— Одних А-Ларресов шесть десятков.
...на следующий день Рэми, в сопровождении сестрицы — высокой дамы с весьма внушительным каркасом мышц, — верхом отправилась к перевалу, оставив в столице своих дам. Надо сказать, что с момента своего приезда в Мариан она уделяла им столь мало внимания, что те даже не сразу заметили её отъезд.
Что касается Эртана, то он на денёк выбрался в фамильный замок, обсудить ситуацию со старшим братом (Рассэл благополучно отправился уже в свою поездку к мурийцам).
Выслушав новости, Аркаст долго смотрел на реку — разговор происходил на берегу — а потом вынес вердикт:
— Поверь моему знанию женщин, братишка, она вернётся.
Эртан скептически хмыкнул, видимо, не считая его таким уж экспертом в этой сфере.
После обмена насмешливыми взглядами, суть которых сводилась к: «Помяни моё слово! — Да вот ни в жизнь! — А вот увидишь! — А вот и нет!» — Эртан добавил:
— Даже если и — а что тогда?
Аркаст сентиментально улыбнулся, похлопал брата по плечу и философским тоном заметил:
— А кто тебе сказал, что брак — это легко?
Когда ниийскому королю несколько испуганным тоном доложили, что его младшая дочь вот прям здесь за дверьми ждёт аудиенции, право, в первую очередь он подумал, что случилось нечто воистину катастрофическое. В голове его стали проноситься самые ужасные обстоятельства, которые могли вынудить Рэми срочно сорваться с места и явиться без предупреждения и согласований своего визита.
Однако многолетняя привычка держать лицо не подвела его и в этот раз, поэтому король величественным жестом приказал впустить и выразил своё недоумение лишь лёгким движением бровей.
Рэми, как была, в костюме для верховой езды, влетела в кабинет, забыв про реверанс.
— Ирэмия! — оборвал её порыв король, пытаясь за строгим тоном скрыть беспокойство.
Та, опомнившись, сделала лёгкий поклон:
— Отец!
Указав ей на стул для посетителей, король вопросительно приподнял бровь.
Однако Рэми неожиданно сконфузилась и забыла, с чего хотела начать разговор. Всё вокруг, с одной стороны, было таким привычным и родным, но, с другой, совершенно не подходило к теме, ради которой она сюда и приехала.
К досаде своей принцесса вспомнила, что при дворе ниийского короля не принято вываливать на собеседника поток своих переживаний, а уж в кабинете правителя и подавно, положено говорить по существу и чётко. Однако вопросы, которые мучили Рэми, никак не могли высказываться чётко, а, напротив, формировались внутри неё спонтанным диким потоком. Обуздать этот поток и превратить его в толковый деловой разговор... она, вообще-то, умела, но несколько подзабыла, как это делается.
Осознав, что дочь сообщать цель своего визита не намерена, король, ведомый тревогой за её благополучие, соизволил начать первым:
— А-Ларрес позволил себе что-то недопустимое?
Ну а что он ещё мог предположить? Сама Рэми ограничилась только одним письмом, в котором сетовала на марианский быт, а мадам Леста, конечно, неплохо справлялась с ролью осведомителя, но и её последнее послание было посвящено собственно свадьбе. Король логично предположил, что, раз дело всё-таки дошло да свадьбы, жених хоть как-то, но пришёлся по вкусу дочери. Так что причина для столь странного побега должна быть воистину кошмарной.
От Рэми эта логика немного ускользнула, поэтому она не поняла, причём тут Эртан и чем он мог её обидеть. Однако она радостно зацепилась за тему и высказалась:
— А-Ларрес согласен дать мне развод!
Король слегка нахмурился и уточнил:
— Развод? Вы же только поженились, нет?
Взглядом скользнув по рукам дочери, он не увидел венчального браслета — естественно, Рэми его принципиально не надевала ни разу со дня свадьбы.
— Ирэмия, я разочарован! — добавил металла и нажима в голос король. — В твоё образование входили лекции по устроению семейной жизни. Ты должна быть прекрасно осведомлена, что первое время в браке супругам требуется научиться взаимодействовать и понимать друг друга, что это процесс не быстрый, что он требует усилий от обеих сторон. И что же, после первых же трудностей ты сбегаешь от мужа и являешься ко мне с требованиями развода? А-Ларрес вообще в курсе, куда ты подалась? — он всерьёз подозревал, что она сбежала, никому и слова не сказал.
Нравоучения отца пришлись Рэми настолько не по душе, что она даже закатила глаза:
— Конечно, он в курсе! — заверила она. — И сопровождение выдал. Со мной его троюродная сестра.
На секунду король замешкался, оставив при себе те совсем не королевские слова, которые у него пронеслись в голове от известия, что его дочь в сопровождении всего лишь ещё одной девицы верхом прискакала из соседней страны.
— Отец, — перешла в наступление Рэми, почуяв слабину, — ответь мне честно, прошу тебя. Почему ты согласился на этот брак? — она пронзила его испытующим взглядом.
В ответ ему достался лишь недоумённый взгляд.
— Это ведь тоже работа, Рэми, — терпеливо объяснил он.
Она захлопала ресницами, переживая момент глубокого потрясения.
— В общем, — попробовал закрыть тему Эртан, — ты решай как знаешь. Уж одну-то принцессу с двумя её дамами наш род прокормить и так сможет, так что работать или нет — твоё право решать. Но если тебе всё равно это дело нравится — не советую отказывать. У нас не принято разбрасываться работой, если уж предлагают.
Помолчав, он с горечью прибавил:
— Нас слишком мало, чтобы бездельничать.
Рэми только головой покачала, и позже выписала в свой блокнот огромную кучу вопросов, возникших после этого разговора.
О финансах ей в её жизни не приходилось думать ни разу. Даже если ей и случалось самой ходить за какими-то приятными покупками, она не имела дел с ценами и оплатой — просто выбирала вещи и забирала. Пожалуй, она даже не слишком разбиралась в том, что является дорогим, а что дешёвым.
Теперь же, задумавшись, она взглянула на некоторые свои впечатления от Мариана под другим углом и ужаснулась. Возможно, странные костюмы окружающих, необычное меню и отсутствие дворца и подобающего штата слуг говорит только о том, что у А-Ларресов нет на это денег?
Не то чтобы её возмущение от факта этого брака стала больше, чем было до этого. По правде говоря, принцесса не чувствовала себя притеснённой в чём-то, и отсутствие привычной с детства роскоши её не тяготило. Но сам факт вызывал глубокое удивление.
И снова заставлял её задумываться о ситуации в целом. Что бы там ни говорил Эртан, игнорирование проблемы — совсем даже не выход. Так, глядишь, и не заметишь, как сперва просто работать начнёшь — а потом переоденешься в марианские платья, забудешь все правила этикета и начнёшь с А-Ларресами на всякие рыбалки кататься.
Так что Рэми твёрдо решила на другой день от работы вежливо отказаться, а с Эртаном настойчиво поговорить о своей дальнейшей судьбе.
«А то сама не замечу, как марианкой стану!» — вздохнула принцесса, обратив внимание, что волосы на ночь убрала на местный лад — в простую косу, а не под специальную шапочку, привезённую ещё из дома.
Но кто ж виноват, что с косой спать удобнее, чем в этом уборе с кружавчиками! И как она раньше не обращала внимания, что они лоб царапают?
Глава восемнадцатая
На другой день Рэми решила взяться за свою судьбу всерьёз. Она слишком отвлеклась на копание в земле и забыла, что, вообще-то, у неё на повестке дня какой-то дикий недобрак с туманными перспективами и повисший в воздухе вопрос: «Чего ты хочешь?»
Бетису Рэми сказала, что пока не уверена в наличии у себя свободного времени для систематических работ.
— Я ещё не совсем поняла, — мило и со смущением улыбалась она, — каковы мои обязанности как супруги повелителя и члена рода А-Ларрес.
Бетис вроде бы не оскорбился и спокойно заметил, что, как разберётся, пусть скажет, а предложение останется в силе. У него в голове уже мелькали грандиозные планы на то, какой урожай тыкв они соберут в будущем году, когда система принцессы начнёт давать свои плоды.
Разобравшись с этим вопросом, Рэми столкнулась с той трудностью, что отыскать Эртана для разговора не так-то просто. Ждать до позднего вечера ей не хотелось, но где его найти посреди дня — было совершенно неясно.
Ещё одна дикая особенность Мариана. У неё-то дома расписание королевских особ было известно на много дней вперёд, и трудность была разве только в том, чтобы втиснуться в график. Здесь же ралэс мог оказаться где угодно, в любом уголке города, и отыскать его просто так было задачей непосильной.
Поделившись своими сомнениями с Бетисом, Рэми получила совет начать с ратуши — благо, городские теплицы были рядышком с главной площадью, и она прекрасно представляла себя дорогу. Поблагодарив, Рэми отправилась на поиски.
Только подойдя к ратуше, она поняла, что несколько сглупила. Вокруг неё не было толпы слуг и гвардейцев, которые могли бы подтвердить её статус, поэтому не было никаких гарантий, что её вообще впустят.
Потоптавшись перед главной дверью, Рэми постучала — попытаться всё-таки стоит в любом случае.
Не получив ответа, постучала ещё раз, с досады дёрнула ручку — дверь открылась.
В недоумении и с опаской Рэми зашла.
В большом сводчатом зале сидел слуга неопределённого возраста и невозмутимо вязал чулок — видимо, традиционное занятие для тех, кто занимает должности такого типа.
На Рэми слуга не обратил никакого внимания, что, впрочем, уже даже казалось ей нормальным.
Кашлянув, чтобы заявить о своём намерении вступить в диалог, она заявила цель своего визита:
— Мне бы к ралэсу, можно?
Слуга, не прекращая вязать, невозмутимо ответил:
— Ушёл куда-то, к обеду будет.
От разочарования у Рэми закололо в носу.
Но она тут же взяла себя в руки и уточнила:
— А можно узнать, куда ушёл?
На что последовал столь же невозмутимый ответ, сдобренный звоном спиц:
— У старцев спроси. По лестнице на второй этаж, направо, через галерею большая дверь, — пояснил он.
Чувствую себя всё более неуверенно, Рэми поднялась по лестнице, вспоминая, что, кажется, где-то здесь был свадебный пир. Залитая светом галерея с широкими окнами ей понравилась, она даже остановилась, чтобы полюбоваться главной площадью — отсюда открывался прекрасный вид на сад.
В конце галереи и впрямь обнаружилась большая дверь. Рэми снова постучала.
— Да? — незамедлительно отозвались за дверью.
Рэми зашла.
В большом зале, занимающем весь торец, среди кучи шкафов и столов особенно выделялся большой стол у входа, за которым ныне восседало шесть человек — все как один седые и бородатые. Видимо, те самые таинственные старцы.
— Ааа, Ирэмия, — подслеповато щурясь, вынес вердикт один из них, разглядев визитёршу, и несколько грубо спросил: — Тебе чего?
Чувствуя себя крайне неуютно под прицелом строгих и пронзительных взглядов, она обозначила цель визита:
— Я Эртана ищу.
— Он у А-Станти, — махнули рукой и потеряли к ней всякий интерес, переключившись на какое-то обсуждение, ход которого она прервала.
Старцы показались Рэми в высшей степени недружелюбными, поэтому она решила уточнить направление у слуги внизу и вышла, не прощаясь — политесов от неё явно никто не ждал.
К счастью, выяснять, что это за А-Станти и как к ним пройти, ей не пришлось: на лестнице она столкнулась с объектом своих поисков.
— Рэми? — весьма удивился тот. — Что случилось? — первая его мысль была, естественно, о каких-то чудовищных происшествиях, которые сподвигли супругу на столь отчаянные меры.
Ей отчего-то стало чрезвычайно неловко; пряча смущение за вздёрнутым подбородком, она смело заявила:
— Созрела для серьёзного разговора!
Брови Эртана неуловимо приподнялись, но он лишь сказал:
— Тогда прошу! — и провёл её в какой-то кабинет на третьем этаже.
Судя по тому, что помещение закрывалось на ключ, который Эртан вытащил из кармана своих штанов, это таки была его рабочая обитель.
— Чаю не предлагаю, за ним тащиться далеко, — сразу предупредил он, кивая назад, на лестницу: кухня в ратуше была, и находилась она на первом этаже.
А дальше возникла заминка, поскольку в кабинете обнаружился один-единственный стул. Впрочем, к решению вопроса Эртан подошёл творчески: устроив принцессу на этом сидении, сам расположился на подоконнике.
Рэми долго молчала, собираясь с духом, потом, наконец, заговорила, не глядя на него:
— Эртан, выслушай меня, я... Я хочу объясниться.
Он сделал приглашающий жест и сложил руки на груди.
— Я не хочу войны, — начала с главного вопроса принцесса. — Я не желаю зла ни Мариану, ни твоей семье. И я пока не знаю, как... — она замялась, нахмурилась, взяла себя в руки и твёрдо произнесла: — Я пока не знаю, как расторгнуть наш брак, не вызвав дипломатических осложнений. Я не понимаю решений отца. Я не понимаю, почему он вообще пошёл на это, поэтому я не могу предсказать его реакций. И это меня страшит. Я не хочу, чтобы ценой моей ошибки стала война между нашими странами, — по мере того, как она говорила, они оба хмурились всё заметнее. — Поэтому я хочу... — она сбилась, посмотрела на него неуверенно и выразила, наконец, то, что составляло суть её мысли: — Я бы хотела съездить к отцу с неофициальным визитом. Поговорить.
Она замолчала, ожидая его вердикта.
Вздохнув, он тихо и медленно, пряча взгляд, ответил:
— Почему нет? Рэми, ты здесь не в плену. Тебе не требуется чьё-либо разрешение. Я всё организую, просто сообщи, что тебе необходимо.
Она выглядела удивлённой и даже немного обиженной. Вопреки всякой логике, у неё вырвалось:
— И ты даже не будешь пытаться меня переубедить?!
Его ставшее несколько драматичным к этому моменту лицо расслабилось; уголки глаз тронули морщинки улыбки, и он чуть ли ни со смехом воскликнул:
— О, женщины! Ты предпочла бы, чтобы я запер тебя в башне и неусыпно сторожил, так? — сделав совсем уж хулиганскую физиономию, он наклонился к ней и заверил: — Если так, ты только намекни, Рэми, у меня ведь даже башня на примете есть! — заверил он.
По-видимому, она слишком ярко вообразила себе эту картину, потому что лицо её мучительно покраснело, что вызвало у Эртана новый виток веселья и любопытства:
— Ба! Кажется, мыслишки о нестандартном применении ленточек посещали твою голову неспроста!
— Эрт! — она даже вскочила от возмущения.
— Ладно, ладно! — замахал он руками, сдаваясь. — Давай-ка к делу, что тебе нужно? Карета, гвардейцы... Алиссия и мадам с тобой? — принялся выяснять он детали тоном, который был слишком беззаботным, чтобы можно было принять его за искренний.
Принцесса села обратно, величественным жестом поправила складки на юбке, выпрямилась и заявила:
— Вообще-то, я рассчитываю управиться с этим делом побыстрее, поэтому предпочла бы отправиться верхом. Я не знаю, как пройдёт разговор с отцом. Возможно, мне придётся вернуться и искать другие пути решения проблемы.
— Верхом? — скептически поглядел Эртан на её пышное платье.
Ответом ему был высокомерный и холодный взгляд.
— Верхом, — согласно пожал плечами он. — Хорошо. Конь, деньги, сопровождение. Думаю, моя троюродная сестрица не откажет. Не мужчину же с тобой посылать. А она на саблях и меня уделает.
— Троюродная сестрица, прекрасно, — без грамма удивления согласилась Рэми. — Сколько же у тебя родственников? — улыбнулась она.
Без тени улыбки он ответил:
— Одних А-Ларресов шесть десятков.
...на следующий день Рэми, в сопровождении сестрицы — высокой дамы с весьма внушительным каркасом мышц, — верхом отправилась к перевалу, оставив в столице своих дам. Надо сказать, что с момента своего приезда в Мариан она уделяла им столь мало внимания, что те даже не сразу заметили её отъезд.
Что касается Эртана, то он на денёк выбрался в фамильный замок, обсудить ситуацию со старшим братом (Рассэл благополучно отправился уже в свою поездку к мурийцам).
Выслушав новости, Аркаст долго смотрел на реку — разговор происходил на берегу — а потом вынес вердикт:
— Поверь моему знанию женщин, братишка, она вернётся.
Эртан скептически хмыкнул, видимо, не считая его таким уж экспертом в этой сфере.
После обмена насмешливыми взглядами, суть которых сводилась к: «Помяни моё слово! — Да вот ни в жизнь! — А вот увидишь! — А вот и нет!» — Эртан добавил:
— Даже если и — а что тогда?
Аркаст сентиментально улыбнулся, похлопал брата по плечу и философским тоном заметил:
— А кто тебе сказал, что брак — это легко?
Часть вторая
Глава первая
Когда ниийскому королю несколько испуганным тоном доложили, что его младшая дочь вот прям здесь за дверьми ждёт аудиенции, право, в первую очередь он подумал, что случилось нечто воистину катастрофическое. В голове его стали проноситься самые ужасные обстоятельства, которые могли вынудить Рэми срочно сорваться с места и явиться без предупреждения и согласований своего визита.
Однако многолетняя привычка держать лицо не подвела его и в этот раз, поэтому король величественным жестом приказал впустить и выразил своё недоумение лишь лёгким движением бровей.
Рэми, как была, в костюме для верховой езды, влетела в кабинет, забыв про реверанс.
— Ирэмия! — оборвал её порыв король, пытаясь за строгим тоном скрыть беспокойство.
Та, опомнившись, сделала лёгкий поклон:
— Отец!
Указав ей на стул для посетителей, король вопросительно приподнял бровь.
Однако Рэми неожиданно сконфузилась и забыла, с чего хотела начать разговор. Всё вокруг, с одной стороны, было таким привычным и родным, но, с другой, совершенно не подходило к теме, ради которой она сюда и приехала.
К досаде своей принцесса вспомнила, что при дворе ниийского короля не принято вываливать на собеседника поток своих переживаний, а уж в кабинете правителя и подавно, положено говорить по существу и чётко. Однако вопросы, которые мучили Рэми, никак не могли высказываться чётко, а, напротив, формировались внутри неё спонтанным диким потоком. Обуздать этот поток и превратить его в толковый деловой разговор... она, вообще-то, умела, но несколько подзабыла, как это делается.
Осознав, что дочь сообщать цель своего визита не намерена, король, ведомый тревогой за её благополучие, соизволил начать первым:
— А-Ларрес позволил себе что-то недопустимое?
Ну а что он ещё мог предположить? Сама Рэми ограничилась только одним письмом, в котором сетовала на марианский быт, а мадам Леста, конечно, неплохо справлялась с ролью осведомителя, но и её последнее послание было посвящено собственно свадьбе. Король логично предположил, что, раз дело всё-таки дошло да свадьбы, жених хоть как-то, но пришёлся по вкусу дочери. Так что причина для столь странного побега должна быть воистину кошмарной.
От Рэми эта логика немного ускользнула, поэтому она не поняла, причём тут Эртан и чем он мог её обидеть. Однако она радостно зацепилась за тему и высказалась:
— А-Ларрес согласен дать мне развод!
Король слегка нахмурился и уточнил:
— Развод? Вы же только поженились, нет?
Взглядом скользнув по рукам дочери, он не увидел венчального браслета — естественно, Рэми его принципиально не надевала ни разу со дня свадьбы.
— Ирэмия, я разочарован! — добавил металла и нажима в голос король. — В твоё образование входили лекции по устроению семейной жизни. Ты должна быть прекрасно осведомлена, что первое время в браке супругам требуется научиться взаимодействовать и понимать друг друга, что это процесс не быстрый, что он требует усилий от обеих сторон. И что же, после первых же трудностей ты сбегаешь от мужа и являешься ко мне с требованиями развода? А-Ларрес вообще в курсе, куда ты подалась? — он всерьёз подозревал, что она сбежала, никому и слова не сказал.
Нравоучения отца пришлись Рэми настолько не по душе, что она даже закатила глаза:
— Конечно, он в курсе! — заверила она. — И сопровождение выдал. Со мной его троюродная сестра.
На секунду король замешкался, оставив при себе те совсем не королевские слова, которые у него пронеслись в голове от известия, что его дочь в сопровождении всего лишь ещё одной девицы верхом прискакала из соседней страны.
— Отец, — перешла в наступление Рэми, почуяв слабину, — ответь мне честно, прошу тебя. Почему ты согласился на этот брак? — она пронзила его испытующим взглядом.
