Но я-то знал наверняка, что где-то в немой глубине за всеми декоративными ширмами, пёстрыми, но легковесными, всё по-прежнему. И там неизменно царит вечное нерушимое безмолвие. Однако разыскать его теперь среди груды театрального скарба оказалось той ещё задачкой.
У стен трёхэтажного здания в старой части города, отделанного пластиком и стеклом в пику историческому стилю, я остановился. В этом безвкусном до безобразия бизнес-центре и находился офис нерадивого отца. Сплошь бумажная волокита и юридическая казуистика. И множество подспудных серых схем. Я не стал вдаваться в подробности. Разве что мельком подумал о том, что из меня прежнего вышел бы отличный сотрудник бюрократического аппарата. По крайней мере, раньше с наведением порядка в бескрайних потоках данных не возникало ровно никаких проблем. Сейчас, правда, стало куда сложнее: квалификацию я изрядно подрастерял – пожалуй, с текущими достижениями, меня б не взяли и на роль заурядного библиотекаря, сортирующего каталожные карточки.
Навскидку оценив ситуацию, я благоразумно решил в самом офисе не появляться: не пугать зазря сотрудников и не привлекать лишнего внимания, и без того льнущего ко мне, правда, так же быстро и угасающего. Морок сбоил. Предательски. Постоянно. Потому я терпеливо дожидался окончания рабочего дня, а дальше уж намеревался действовать по обстоятельствам. Тем более, что на стоянке рядом была припаркована машина отца Михаила – её я также смог узнать благодаря образам, выхваченным из сознания молоденькой зазнобы, которые я без зазрения совести теперь использовал в личных целях. Разве ж это предосудительно: снять копии с мятых как конфетные фантики оригиналов чужих воспоминаний? Жаль, имени узнать мне, увы, не удалось. Девушка как только своего благодетеля не называла, но едва ли я сам мог бы так к нему обратиться, не схлопотав по лицу.
Неторопливо прогуливаясь по улице взад и вперёд, я размышлял о своём, любуясь чахнущими липами во дворе дома напротив и коротая пасмурное осеннее время совершенно бездарно. Но, вот спустя пару часов праздного ожидания, мои прогнозы, наконец, начали сбываться, и поджидаемый мной индивид показался из-за стеклянной двери, уверенным шагом направившись на парковку. Мне повезло: сегодня, в отличие от основной массы сотрудников, он решил покинуть рабочее место пораньше, что только играло мне на руку – не придётся лишний раз мозолить любопытные людские глаза.
Наспех догнав мужчину, я преградил ему путь. Опершись рукой о стену, я сразу в лоб спросил, где мне найти Михаила?
Смерив меня пренебрежительным взглядом отец молодого мага проговорил с издёвкой: «Алексей Константинович, добрый день. Вот такое я чучело, хочу к вам обратиться. Я бы так начал, да?»
Я неуверенно пожал плечами.
«А я тебя кстати помню, – продолжил он. – Ты, в большей степени, кто по призванию, а доходяга: баскетболист или клоун? Или одно другому не мешает?»
Довольный собственной шуткой, мужчина усмехнулся и чуть погодя добавил, решив окончательно сразить меня вёрткостью своего ума и блистательным чувством юмора: «Да и платье у тебя роскошное, жаль, не по погоде. Летом надо было в сарафанах щеголять, а так-то и отморозить можно всё самое ценное, и не только мозги: с ними, гляжу, и без того у тебя беда».
Двойник язвительно захихикал. Ну хоть кому-то из нас весело. Я же немного обиженно оглядел свой привычный костюм, вовсе не находя строгое чёрное облаченье вульгарным или смешным, скорее, по-монашески траурным. После чего я твёрдым уверенным тоном повторил вопрос.
Слегка прищурившись, и, наконец, прекратив надо мной забавляться, мужчина осведомился: «А с какого такого перепугу он тебе понадобился, а, существо? Вот вроде мужик в платье, да и мужиком-то тебя не назовешь, так, не разбери что».
«А вот тут бы в морду ему дать», – деловито посоветовал доппельгангер, прекратив потешаться. Я же на секунду призадумался о другом: для чего людям все эти никчемные «зачем» и «для чего» в их обыденных человечьих делах? Разве нельзя.. просто так? Мы же не функцию тёмной энергии во Вселенной обсуждаем. С чего вдруг мне понадобился Михаил? Просто так. Что я и сказал.
Пристально посмотрев мне в глаза с некоторой брезгливостью, мужчина раздраженно бросил: «Проваливай отсюда давай, а то сейчас охрану позову».
Но я не двинулся с места.
«Нет, я, конечно, всегда знал, что сынуля мой уродился с придурью, но чтобы до такого дошло! Не зря я его на улицу вышвырнул – пусть теперь живёт и развлекается как и с кем хочет: хоть с кикиморами, хоть с чертями! А ты, паршивец, пошёл отсюда с глаз моих вон! Таких уродов отстреливать надо, как бешеных собак!»
Вслед за тем, грубо оттолкнув меня и обойдя с откровенным пренебреженьем, аки смердящего паразита, Алексей Константинович размашистым шагом направился к машине.
Миг я стоял, мысленно отряхиваясь от помоев, которые в словесной форме только что вылили мне на голову. А чуть погодя, извернувшись как ящерица, я одной рукой вцепился в плечо победно удаляющегося мужчины, а другой зажал ему рот, стремительно нырнув за угол, на заблаговременно высмотренный маленький пятачок «слепого пятна» – вне зоны видимости уличных камер. Мой недавний собеседник попытался было оказать яростное сопротивление, но, прижав несговорчивого оппонента к стене, я как-то уж совсем по-змеиному прошипел, обнажив два ряда острых загнутых внутрь клыков: «Лучше не дёргайся, а ни то на куски раскромсаю, так, что не собрать будет. В аккурат, как бешеная собака, ей богу».
Спасибо двойнику. Решил подсобить.
«Пожалуйста», – милостиво отозвался он.
Устрашающий вид, который я принял стараниями доппельгангера, возымел прямо таки магическое действие: вытаращившись на меня то ли в смятении, то ли в страхе, сведя брови к переносице, отец Михаила сипло поинтересовался, нервно разглядывая мои чёрные дёсны и отточенные как бритва, зубы: «Да что ж ты за гадина, а?»
Саркастически усмехнувшись, я, точнее тот, второй, с долей иронии и нахальства, как на духу, ответил: «Слепой что ли? Демон я. Уволоку твою грешную душу в Ад, где ей самое место, и протащу за загривок по всем девяти кругам, если не заткнёшься. Вопросы теперь задавать буду я. Твоё дело – отвечать по существу, я понятно излагаю?»
Оцепенев, мужчина вытаращился на меня, не смея пошевелиться. Неказистая игра двойника в инфернальное чудовище напугала Алексея Константиновича чуть ли не до инфаркта. А по стене за спиной незадачливого папаши расползлись крошечные иголки инея, то тут, то там пронзая и проминая податливую людскую кожу. Холод моих рук был вполне вещественен. Жаден до тепла. И он не лгал. В уме мужчины разрозненно крутились отрывочные фразы про нечисть, про расторгнутый договор, откуп.. что-то ещё… А кроме того.. ужас и недоумение: неужто его сын так разобиделся, что решил в отместку натравить на родного отца эдакую пакость, вроде меня, ещё и посреди бела дня?
Договор? Любопытно. Я решил, что ради такого можно и расстараться: за разговором по душам мы похоже далеко не уедем – от людей, впавших в оторопь, вряд ли следует много ждать. Я слегка отстранился, а после сжал руками виски застывшего истуканом мужчины. Опять траты: живём не по достатку, на широкую ногу...
Ну, хотя бы тактильный способ давался мне проще, нежели дистанционный, но тоже не без усилий. Наконец, информация прохладным потоком хлынула в мой разум. И хотя я открыл для себя много нового, меня ждало великое разочарование: главного – где сейчас проживает мой ученик вместе с нашей «русалкой» – его безответственный отец знать не знал.
Зато я кое-что выведал о взаимоотношениях родственников. А заодно некоторые факты биографии самого Михаила, о чём он мне едва ли б когда рассказал.
С его матерью Алексей познакомился в техникуме, на учёбе. Ничего сверхъестественного. Скромная и тихая девушка, завсегда державшаяся особняком от остальных, привлекла его внимание, так как была полной противоположностью его бывшей дамы сердца. А помимо того.. что-то в ней притаилось такое необъяснимое... Ангельская кротость и этот завораживающий покой. Пожалуй, он её даже любил, хотя уже в те времена был знатным повесой. Предыдущая же барышня, рыжая, как ведьма, яркая, точно фейерверк, играючи разбила тогда ещё полное надежд и мечтаний сердце молодого парня. И теперь это самое сердце, обожжённое пылким чувством, жаждало тихих восторгов. Умиления и исцеления. А не костров до небес.
Алексей и мать Михаила, Елизавета, расписались. Без гостей и празднеств, особо-то никого в известность не ставя. Но семейное счастье новобрачных продлилось недолго: все эти пертурбации в стране. Ветер перемен. Пугающие возможности. Блеск и нищета. Отец молодого семейства, решив, что в столице шансов получить золотой билетик в красивую жизнь поболее, отправился туда, а своих жену и ребёнка оставил, пообещав… Много чего. Но не сдержав своих фальшивых обещаний. Малолетний иждивенец и женщина со слабым здоровьем казались ему в то время лишней обузой, когда вокруг разворачивались такие манящие перспективы! А тут пелёнки и плачь по ночам. Не этого он хотел от лучших-то лет своей жизни.
Столица, по началу ласково заигрывая с заезжим гостем, оказалась на поверку коварна и жестока. Сомнительный бизнес прогорел. Вложенья же надо было возвращать инвесторам. Если бы не случайная встреча, так бы и сгинул Алексей Константинович, будучи просто Алексеем, незадачливым должником очередных бандитов. Ну, то времечко, помимо смуты в умах, было ещё и мистическим. Шарлатан сидел на шарлатане и шарлатаном погонял. Однако вот тут Алексею повезло. Сказочно. Он нашёл кого-то посерьёзней. Или этот кто-то его нашёл, и не разобрать: полотнище судьбы ткётся Мойрами не за так.
В общем, парень в долгах, как в шелках, от отчаянья отдал все свои последние сбереженья до копейки этому знатоку. И тот его не подвёл. Договор. Настоящий, не просто наивная бутафория. Договор с нечистой силой.
Жизнь Алексея стремительно начала налаживаться: нужные знакомства, удачно сложившиеся обстоятельства. Лёгкие деньги. Много. Имея коммерческую жилку, Алексей охотно преумножал свои капиталы. Жизнь, подобная серой дерюге, бодренько закружилась и заиграла цветными бликами, точно диско-шар. Красивые женщины. Предосудительные излишества. Любой каприз. Какая уж тут семья? Алексей Константинович и думать про неё забыл! Вот разве что на развод подал, отправив бумаги по почте, с заверениями помогать материально по мере своих сил. Правда, делал он это нечасто, не придавая этой вот самой помощи особого значенья.
А годы шли. И, как водится, подходил срок планового платежа по кредиту за успех. Только если до этого Алексей Константинович вполне себе виртуозно откупался чужими жизнями, на сей раз потребовали его пропащую душу. Всему своё время. Внимательней надо читать бумаги, которые подписываешь кровью. Особенно мелкий шрифт. Незадачливый герой, осознав грядущее, всерьёз обеспокоился. И бросился искать выход, так как умирать даже на шёлковых простынях да шитых золотыми нитками кто ж хочет? Ещё и с такой незавидной посмертной перспективой.
Долго ли коротко ли, да никого толкового найти горе дельцу не удавалось. Просто очередные бездарные вымогатели. А знаний да талантов оккультных – с гулькин нос.
Я тряхнул головой, зажмурившись. Какие нелепые стечения обстоятельств, какие глупые поводы и причины! Они будто бредут по жизни с завязанными глазами, эти земляне, создавая себе проблему за проблемой и вслед за тем решая их в довольно радикальной форме, разрубая, а не развязывая витиеватые узлы, списывая все свои невзгоды сплошь на случайности и огрехи безбашенной Фортуны. И они-то достойны бессмертия? Достойны видеть рассветы глазами Творца? Они?!. Не чересчур ли? Но я, похоже, уже устал удивляться.
..Отчаявшись окончательно, задумался Алексей о своей прожжённой жизни. Сытой, успешной, но подходящей к концу. Хотя Алексей Константинович несколько раз был женат, других наследников, кроме сына, у него не было. Не было? В этом я вдруг усомнился. Ведь по энергетике я видел обратное. Ладно, вероятно, у него просто не было наследников, о которых он бы знал, кроме Михаила. Всё-таки родная кровь. Так жизнь столкнула их лицом к лицу. Второй раз за всё время. Мигелю тогда было уже около семнадцати лет. Он как раз поступил в университет, на бюджет. Что до его матери…
Она умерла уже как пять лет тому. Рак. Клетки-вырожденцы. Ненасытная энтропия в действии: кровожадная, уродливая, но неизбежная. Когда у Лизы обнаружили эту страшную болезнь, на судьбу-злодейку она не возроптала. Жаловаться вообще было не в её характере. Просто тихо таяла как свечка, бредя со смертью рука об руку долгих два года, и казалось, уже свыкнувшись с подобным соседством. Кого только не встретишь в тесных комнатах грязной коммуналки? Правда, за сына она переживала. Больше, чем за себя, мучительно не досыпая ночей. Она видела то, что в нём было, и что, однако, она не пожелала проявить в себе. И, видно, понимала, чем это может стать. В своём первом и последнем письме к бывшему мужу она наконец-таки высказалась.
Её не стало, когда Михаилу исполнилось двенадцать. Свою личную жизнь Лиза так и не устроила, однако никогда о том не горевала и не отзывалась дурно о своём нерадивом муже, всё ему простив. Ангельское терпение. Вот откуда оно у её отпрыска. Михаил остался со всеми бурями и штормами коммунального быта один на один, вынужденный заботиться о себе самостоятельно. Родственников, за исключением дальних, живущих не бог весть где, у них с матерью не было. С отцом Михаил связался лишь, чтобы сообщить о смерти матери: увы, накопить на похороны со скудным семейным доходом не представлялось возможным. Надо сказать, тут Алексей Константинович и впрямь помог, невесть с чего вдруг явив миру эдакий-то жесть доброй воли. Может, вспомнил свою непритязательную молодость? И решил отдать дань уважение именно ей?
Вот так они с сыном повстречались впервые. На краю могилы. А ещё.. Алексей помог отпрыску избежать сиротского приюта, как о том слёзно просила его бывшая супруга. Всё-таки при живом-то отце… Свыше того и далее родитель никак себя не проявлял, кроме совсем незначительных сумм на продукты и оплату счетов. И это только до совершеннолетия. Мол, сам по молодости крутился, как мог. Вот и ты давай, крутись. Какая-то вывихнутая логика, учитывая нежный возраст его отпрыска. Видно, решил закалять сына сызмальства. Закалил. Дальше некуда.
В преддверии совершеннолетия Михаила они и встретились снова. Отец и сын. И тут-то началось самое интересное. Мигель к тому времени уже много чего умел. Как я мог судить по косвенным признакам, первую ступень магического посвящения он прошёл. И это из трёх основных! Вот и всё, что я знал о его карьере в чернокнижии. Надо сказать, для такого юного возраста просто немыслимо. Как, где, кто его посвящал – этого я не видел. А его отец вообще подобными сведениями не располагал даже близко. Но как истинный делец быстро смекнул, что к чему. Хотя Михаил и так всё понял сам. Вляпался его родитель дальше некуда. Молодой маг даже не стал бы ему помогать, но.. пятилетняя годовщина смерти матери… Только ради её светлой памяти.
У стен трёхэтажного здания в старой части города, отделанного пластиком и стеклом в пику историческому стилю, я остановился. В этом безвкусном до безобразия бизнес-центре и находился офис нерадивого отца. Сплошь бумажная волокита и юридическая казуистика. И множество подспудных серых схем. Я не стал вдаваться в подробности. Разве что мельком подумал о том, что из меня прежнего вышел бы отличный сотрудник бюрократического аппарата. По крайней мере, раньше с наведением порядка в бескрайних потоках данных не возникало ровно никаких проблем. Сейчас, правда, стало куда сложнее: квалификацию я изрядно подрастерял – пожалуй, с текущими достижениями, меня б не взяли и на роль заурядного библиотекаря, сортирующего каталожные карточки.
Навскидку оценив ситуацию, я благоразумно решил в самом офисе не появляться: не пугать зазря сотрудников и не привлекать лишнего внимания, и без того льнущего ко мне, правда, так же быстро и угасающего. Морок сбоил. Предательски. Постоянно. Потому я терпеливо дожидался окончания рабочего дня, а дальше уж намеревался действовать по обстоятельствам. Тем более, что на стоянке рядом была припаркована машина отца Михаила – её я также смог узнать благодаря образам, выхваченным из сознания молоденькой зазнобы, которые я без зазрения совести теперь использовал в личных целях. Разве ж это предосудительно: снять копии с мятых как конфетные фантики оригиналов чужих воспоминаний? Жаль, имени узнать мне, увы, не удалось. Девушка как только своего благодетеля не называла, но едва ли я сам мог бы так к нему обратиться, не схлопотав по лицу.
Неторопливо прогуливаясь по улице взад и вперёд, я размышлял о своём, любуясь чахнущими липами во дворе дома напротив и коротая пасмурное осеннее время совершенно бездарно. Но, вот спустя пару часов праздного ожидания, мои прогнозы, наконец, начали сбываться, и поджидаемый мной индивид показался из-за стеклянной двери, уверенным шагом направившись на парковку. Мне повезло: сегодня, в отличие от основной массы сотрудников, он решил покинуть рабочее место пораньше, что только играло мне на руку – не придётся лишний раз мозолить любопытные людские глаза.
Наспех догнав мужчину, я преградил ему путь. Опершись рукой о стену, я сразу в лоб спросил, где мне найти Михаила?
Смерив меня пренебрежительным взглядом отец молодого мага проговорил с издёвкой: «Алексей Константинович, добрый день. Вот такое я чучело, хочу к вам обратиться. Я бы так начал, да?»
Я неуверенно пожал плечами.
«А я тебя кстати помню, – продолжил он. – Ты, в большей степени, кто по призванию, а доходяга: баскетболист или клоун? Или одно другому не мешает?»
Довольный собственной шуткой, мужчина усмехнулся и чуть погодя добавил, решив окончательно сразить меня вёрткостью своего ума и блистательным чувством юмора: «Да и платье у тебя роскошное, жаль, не по погоде. Летом надо было в сарафанах щеголять, а так-то и отморозить можно всё самое ценное, и не только мозги: с ними, гляжу, и без того у тебя беда».
Двойник язвительно захихикал. Ну хоть кому-то из нас весело. Я же немного обиженно оглядел свой привычный костюм, вовсе не находя строгое чёрное облаченье вульгарным или смешным, скорее, по-монашески траурным. После чего я твёрдым уверенным тоном повторил вопрос.
Слегка прищурившись, и, наконец, прекратив надо мной забавляться, мужчина осведомился: «А с какого такого перепугу он тебе понадобился, а, существо? Вот вроде мужик в платье, да и мужиком-то тебя не назовешь, так, не разбери что».
«А вот тут бы в морду ему дать», – деловито посоветовал доппельгангер, прекратив потешаться. Я же на секунду призадумался о другом: для чего людям все эти никчемные «зачем» и «для чего» в их обыденных человечьих делах? Разве нельзя.. просто так? Мы же не функцию тёмной энергии во Вселенной обсуждаем. С чего вдруг мне понадобился Михаил? Просто так. Что я и сказал.
Пристально посмотрев мне в глаза с некоторой брезгливостью, мужчина раздраженно бросил: «Проваливай отсюда давай, а то сейчас охрану позову».
Но я не двинулся с места.
«Нет, я, конечно, всегда знал, что сынуля мой уродился с придурью, но чтобы до такого дошло! Не зря я его на улицу вышвырнул – пусть теперь живёт и развлекается как и с кем хочет: хоть с кикиморами, хоть с чертями! А ты, паршивец, пошёл отсюда с глаз моих вон! Таких уродов отстреливать надо, как бешеных собак!»
Вслед за тем, грубо оттолкнув меня и обойдя с откровенным пренебреженьем, аки смердящего паразита, Алексей Константинович размашистым шагом направился к машине.
Миг я стоял, мысленно отряхиваясь от помоев, которые в словесной форме только что вылили мне на голову. А чуть погодя, извернувшись как ящерица, я одной рукой вцепился в плечо победно удаляющегося мужчины, а другой зажал ему рот, стремительно нырнув за угол, на заблаговременно высмотренный маленький пятачок «слепого пятна» – вне зоны видимости уличных камер. Мой недавний собеседник попытался было оказать яростное сопротивление, но, прижав несговорчивого оппонента к стене, я как-то уж совсем по-змеиному прошипел, обнажив два ряда острых загнутых внутрь клыков: «Лучше не дёргайся, а ни то на куски раскромсаю, так, что не собрать будет. В аккурат, как бешеная собака, ей богу».
Спасибо двойнику. Решил подсобить.
«Пожалуйста», – милостиво отозвался он.
Устрашающий вид, который я принял стараниями доппельгангера, возымел прямо таки магическое действие: вытаращившись на меня то ли в смятении, то ли в страхе, сведя брови к переносице, отец Михаила сипло поинтересовался, нервно разглядывая мои чёрные дёсны и отточенные как бритва, зубы: «Да что ж ты за гадина, а?»
Саркастически усмехнувшись, я, точнее тот, второй, с долей иронии и нахальства, как на духу, ответил: «Слепой что ли? Демон я. Уволоку твою грешную душу в Ад, где ей самое место, и протащу за загривок по всем девяти кругам, если не заткнёшься. Вопросы теперь задавать буду я. Твоё дело – отвечать по существу, я понятно излагаю?»
Оцепенев, мужчина вытаращился на меня, не смея пошевелиться. Неказистая игра двойника в инфернальное чудовище напугала Алексея Константиновича чуть ли не до инфаркта. А по стене за спиной незадачливого папаши расползлись крошечные иголки инея, то тут, то там пронзая и проминая податливую людскую кожу. Холод моих рук был вполне вещественен. Жаден до тепла. И он не лгал. В уме мужчины разрозненно крутились отрывочные фразы про нечисть, про расторгнутый договор, откуп.. что-то ещё… А кроме того.. ужас и недоумение: неужто его сын так разобиделся, что решил в отместку натравить на родного отца эдакую пакость, вроде меня, ещё и посреди бела дня?
Договор? Любопытно. Я решил, что ради такого можно и расстараться: за разговором по душам мы похоже далеко не уедем – от людей, впавших в оторопь, вряд ли следует много ждать. Я слегка отстранился, а после сжал руками виски застывшего истуканом мужчины. Опять траты: живём не по достатку, на широкую ногу...
Ну, хотя бы тактильный способ давался мне проще, нежели дистанционный, но тоже не без усилий. Наконец, информация прохладным потоком хлынула в мой разум. И хотя я открыл для себя много нового, меня ждало великое разочарование: главного – где сейчас проживает мой ученик вместе с нашей «русалкой» – его безответственный отец знать не знал.
Зато я кое-что выведал о взаимоотношениях родственников. А заодно некоторые факты биографии самого Михаила, о чём он мне едва ли б когда рассказал.
С его матерью Алексей познакомился в техникуме, на учёбе. Ничего сверхъестественного. Скромная и тихая девушка, завсегда державшаяся особняком от остальных, привлекла его внимание, так как была полной противоположностью его бывшей дамы сердца. А помимо того.. что-то в ней притаилось такое необъяснимое... Ангельская кротость и этот завораживающий покой. Пожалуй, он её даже любил, хотя уже в те времена был знатным повесой. Предыдущая же барышня, рыжая, как ведьма, яркая, точно фейерверк, играючи разбила тогда ещё полное надежд и мечтаний сердце молодого парня. И теперь это самое сердце, обожжённое пылким чувством, жаждало тихих восторгов. Умиления и исцеления. А не костров до небес.
Алексей и мать Михаила, Елизавета, расписались. Без гостей и празднеств, особо-то никого в известность не ставя. Но семейное счастье новобрачных продлилось недолго: все эти пертурбации в стране. Ветер перемен. Пугающие возможности. Блеск и нищета. Отец молодого семейства, решив, что в столице шансов получить золотой билетик в красивую жизнь поболее, отправился туда, а своих жену и ребёнка оставил, пообещав… Много чего. Но не сдержав своих фальшивых обещаний. Малолетний иждивенец и женщина со слабым здоровьем казались ему в то время лишней обузой, когда вокруг разворачивались такие манящие перспективы! А тут пелёнки и плачь по ночам. Не этого он хотел от лучших-то лет своей жизни.
Столица, по началу ласково заигрывая с заезжим гостем, оказалась на поверку коварна и жестока. Сомнительный бизнес прогорел. Вложенья же надо было возвращать инвесторам. Если бы не случайная встреча, так бы и сгинул Алексей Константинович, будучи просто Алексеем, незадачливым должником очередных бандитов. Ну, то времечко, помимо смуты в умах, было ещё и мистическим. Шарлатан сидел на шарлатане и шарлатаном погонял. Однако вот тут Алексею повезло. Сказочно. Он нашёл кого-то посерьёзней. Или этот кто-то его нашёл, и не разобрать: полотнище судьбы ткётся Мойрами не за так.
В общем, парень в долгах, как в шелках, от отчаянья отдал все свои последние сбереженья до копейки этому знатоку. И тот его не подвёл. Договор. Настоящий, не просто наивная бутафория. Договор с нечистой силой.
Жизнь Алексея стремительно начала налаживаться: нужные знакомства, удачно сложившиеся обстоятельства. Лёгкие деньги. Много. Имея коммерческую жилку, Алексей охотно преумножал свои капиталы. Жизнь, подобная серой дерюге, бодренько закружилась и заиграла цветными бликами, точно диско-шар. Красивые женщины. Предосудительные излишества. Любой каприз. Какая уж тут семья? Алексей Константинович и думать про неё забыл! Вот разве что на развод подал, отправив бумаги по почте, с заверениями помогать материально по мере своих сил. Правда, делал он это нечасто, не придавая этой вот самой помощи особого значенья.
А годы шли. И, как водится, подходил срок планового платежа по кредиту за успех. Только если до этого Алексей Константинович вполне себе виртуозно откупался чужими жизнями, на сей раз потребовали его пропащую душу. Всему своё время. Внимательней надо читать бумаги, которые подписываешь кровью. Особенно мелкий шрифт. Незадачливый герой, осознав грядущее, всерьёз обеспокоился. И бросился искать выход, так как умирать даже на шёлковых простынях да шитых золотыми нитками кто ж хочет? Ещё и с такой незавидной посмертной перспективой.
Долго ли коротко ли, да никого толкового найти горе дельцу не удавалось. Просто очередные бездарные вымогатели. А знаний да талантов оккультных – с гулькин нос.
Я тряхнул головой, зажмурившись. Какие нелепые стечения обстоятельств, какие глупые поводы и причины! Они будто бредут по жизни с завязанными глазами, эти земляне, создавая себе проблему за проблемой и вслед за тем решая их в довольно радикальной форме, разрубая, а не развязывая витиеватые узлы, списывая все свои невзгоды сплошь на случайности и огрехи безбашенной Фортуны. И они-то достойны бессмертия? Достойны видеть рассветы глазами Творца? Они?!. Не чересчур ли? Но я, похоже, уже устал удивляться.
..Отчаявшись окончательно, задумался Алексей о своей прожжённой жизни. Сытой, успешной, но подходящей к концу. Хотя Алексей Константинович несколько раз был женат, других наследников, кроме сына, у него не было. Не было? В этом я вдруг усомнился. Ведь по энергетике я видел обратное. Ладно, вероятно, у него просто не было наследников, о которых он бы знал, кроме Михаила. Всё-таки родная кровь. Так жизнь столкнула их лицом к лицу. Второй раз за всё время. Мигелю тогда было уже около семнадцати лет. Он как раз поступил в университет, на бюджет. Что до его матери…
Она умерла уже как пять лет тому. Рак. Клетки-вырожденцы. Ненасытная энтропия в действии: кровожадная, уродливая, но неизбежная. Когда у Лизы обнаружили эту страшную болезнь, на судьбу-злодейку она не возроптала. Жаловаться вообще было не в её характере. Просто тихо таяла как свечка, бредя со смертью рука об руку долгих два года, и казалось, уже свыкнувшись с подобным соседством. Кого только не встретишь в тесных комнатах грязной коммуналки? Правда, за сына она переживала. Больше, чем за себя, мучительно не досыпая ночей. Она видела то, что в нём было, и что, однако, она не пожелала проявить в себе. И, видно, понимала, чем это может стать. В своём первом и последнем письме к бывшему мужу она наконец-таки высказалась.
Её не стало, когда Михаилу исполнилось двенадцать. Свою личную жизнь Лиза так и не устроила, однако никогда о том не горевала и не отзывалась дурно о своём нерадивом муже, всё ему простив. Ангельское терпение. Вот откуда оно у её отпрыска. Михаил остался со всеми бурями и штормами коммунального быта один на один, вынужденный заботиться о себе самостоятельно. Родственников, за исключением дальних, живущих не бог весть где, у них с матерью не было. С отцом Михаил связался лишь, чтобы сообщить о смерти матери: увы, накопить на похороны со скудным семейным доходом не представлялось возможным. Надо сказать, тут Алексей Константинович и впрямь помог, невесть с чего вдруг явив миру эдакий-то жесть доброй воли. Может, вспомнил свою непритязательную молодость? И решил отдать дань уважение именно ей?
Вот так они с сыном повстречались впервые. На краю могилы. А ещё.. Алексей помог отпрыску избежать сиротского приюта, как о том слёзно просила его бывшая супруга. Всё-таки при живом-то отце… Свыше того и далее родитель никак себя не проявлял, кроме совсем незначительных сумм на продукты и оплату счетов. И это только до совершеннолетия. Мол, сам по молодости крутился, как мог. Вот и ты давай, крутись. Какая-то вывихнутая логика, учитывая нежный возраст его отпрыска. Видно, решил закалять сына сызмальства. Закалил. Дальше некуда.
В преддверии совершеннолетия Михаила они и встретились снова. Отец и сын. И тут-то началось самое интересное. Мигель к тому времени уже много чего умел. Как я мог судить по косвенным признакам, первую ступень магического посвящения он прошёл. И это из трёх основных! Вот и всё, что я знал о его карьере в чернокнижии. Надо сказать, для такого юного возраста просто немыслимо. Как, где, кто его посвящал – этого я не видел. А его отец вообще подобными сведениями не располагал даже близко. Но как истинный делец быстро смекнул, что к чему. Хотя Михаил и так всё понял сам. Вляпался его родитель дальше некуда. Молодой маг даже не стал бы ему помогать, но.. пятилетняя годовщина смерти матери… Только ради её светлой памяти.
