А вообще что тогдашних опытов Михаила, если отнестись к ним непредвзято, то это были просто ребяческие забавы. Да, порой с летальным исходом, и что с того? Осваивать с нуля одно из самых заковыристых ремёсел – магию – вот так с нахрапу –непосильный труд. Даже и с бесами заодно. Они ведь те ещё учителя. Однако будто сама Судьба вела настырного юного колдуна, то давая подсказки, а то и отвешивая по пути щедрые подзатыльники.
Следующим камнем преткновения стала школа. Нет, учился Михаил прилежно, он был умён, понимал быстро, схватывал сразу, чем зачастую раздражал остальных учеников. Какой-то оборвыш в старом свитере, со свисающими на лицо волосами, и соображает! Вот ещё, мальчишка, а патлы до плеч отрастил! За свой внешний вид Михаилу нередко доставалось не только от одноклассников, но и подчас от некоторых учителей. Да всё без толку: попробуй переломи этот-то стальной прут об колено. Не выйдет. А как иначе? Без внутреннего стержня в магии делать нечего, тем паче в демонологии и некромантии. Удивительно, что он равно преуспевал и там, и там. Обычно маг, не мешкая, выбирает себе специализацию по способностям. Как музыкант свой инструмент, будь то скрипка или гобой. Но Михаил, похоже, был мультиинструменталистом. Такое в колдовских кругах, конечно, тоже встречалось, но значительно реже.
В старших классах вновь произошло некое знаменательное событие. Будто Михаил нашёл кого-то действительно знающего, а не просто недалёких бесов со своими бесхитростными книжками. В те времена в избытке и на каждом шагу хватало третьесортных астрологов, вдумчиво чертящих натальные карты, гадалок, небрежно тасующих типографскую колоду таро, и прочих высокомерных неучей, занимающихся не бог весть чем, с угрюмым видом завернувшись в хламиду. Нет, он повстречал кого-то другого. Не заносчивого дилетанта, но настоящего Мастера.
Едва коснувшись этой многообещающей темы, я заметил, сколь зыбкими сделались картинки: они буквально ускользали из поля моего виденья, слова и лица стирались, изворачиваясь муренами и расплываясь. Толком разузнать о наставнике Михаила я так ничего и не сумел. Только глаза. По-кошачьи зелёные, такие, что делалось не по себе: словно на тебя смотрит старый опытный хищник, которому раздавить тебя лапой ничегошеньки не стоит. Но он этого не сделает. Образ был настолько живым и ярким, что мне удалось наспех выхватить его из зыбучих информационных песков. И тем удовольствоваться.
Меня, однако, вот что удивило: как Михаила, такого юного и явно не сведущего в хитроумных оккультных изысканьях вообще заметили в подобных кругах? Да, талант, но.. и алмаз без огранки похож на камень. Да и людей с улицы в эти вот самые «круги», синклит высшего света, не приглашают – не принято! По крайней мере, так мне казалось, исходя из доступных сведений о магических орденах и масонских ложах.
..Приближалась дата совершеннолетия Михаила. Годом ранее он поступил в университет. Его выбор пал на языковедение, что и не мудрено – к тому моменту молодой маг всерьёз увлёкся изучением мёртвых языков: латыни, иврита, древнегреческого, санскрита. Учёба, как я быстро смекнул, была всего-навсего подспорьем для магии, требовательно взыскующей подобных знаний.
Кроме того, Михаил наконец-таки съехал из затрапезной коммуналки, сменив её на квартиру в новостройке. Жизнь налаживалась. Из нескладного подростка Михаил превратился в симпатичного со вкусом одетого юношу. Только вкус его.. немного устарел, что ли. И всё-таки стильно. Мигелю даже шёл этот лёгкий анахронизм.
Я вздохнул, чувствуя накатившую вдруг усталость. Так много белых пятен появилось в чужих воспоминаньях, что я ощутил, как трачу всё больше и больше ресурса на удержание изворачивающейся ниточки всей этой тёмной истории. Как бы не снедало меня любопытство, тут я вынужден был отступить.
Глава 88. Пацанка
Я бочком притулился на скамейке, переводя дух. Радоваться ли тому, что удалось разведать, или огорчаться из-за такого-то бесплодного по сути расточительства сил, я не знал.
Тягучий чернильный мрак затопил улицы вязким клейстером, оставив нетронутыми лишь небольшие островки света уличных фонарей, хлипкие оазисы в этом сумеречном царстве. Ноябрь, безусловно, был самым тёмным и хмурым месяцем года. Частые заморозки и пронизывающие ветры предзимья беззастенчиво об этом напоминали.
Измученный своими выматывающими поисками, я сидел на лавке в пустынном облетелом парке и отрешённо разглядывал в лужах нечёткие растушёванные контуры дымных туч. Дождь стекал по моим одеждам. Не оставлял следов он и на моей коже, будто это свечной воск. А ведь мне так хотелось бы хоть сейчас, в минуту слабости и тоски не быть восковой куклой, бездыханным муляжом, а промокнуть до нитки, насквозь!.. Замёрзнуть до судорог, поддаться отчаянию, упиваясь как отравой этим непроницаемым одиночеством. Таким, каким бывает нутро старинной заросшей могилы. Её недоступные свету недра, таящие страшные откровенья о том, что даже совершенная красота рано или поздно обращается в дурно пахнущий тлен. Нелепые желанья и сумбурные аллегории без устали роились в моём сознанье, отвоевав пространство у здравого смысла. Я не видел Хлою и Мигеля уже больше двух месяцев. Смогу ли я вообще отыскать их в этом огромном суетном акрополе когда-либо?
Хлоя… Моя «русалка». Если уж я до воспоминаний Михаила дотянулся, то тут-то почти наверняка смогу добиться успеха. Хлоя ведь к магии непричастна, хотя эта её вхожесть в Навь… Ну да не попробуешь, не узнаешь, – про себя решил я.
Сперва система выбрасывала меня, будто несанкционированного пользователя. Это даже злило. Буквально только что я справился с задачкой и посложнее! Наверное, я просто устал. Но мне так хотелось увидеть их! Воспоминания, конечно, не сами люди, но уже кое-что.
После нескольких провальных попыток, тоскливых воздыханий, мучительного разочарования в себе, у меня-таки получилось сызнова наладить связь со всеобщим сервером планеты Земля. Главное, не потерять нужную волну в этих неумолчных шорохах и шёпотах, в навязчивом белом шуме.
..Хлоя.. Женя.. росла в полной семье, но, мягко скажем, небогатой. Родители моей подопечной были простыми работягами, и их скромного дохода едва хватало на то, чтобы свести концы с концами. Денег привычно не доставало, зарплату частенько задерживали, а то и вовсе не выдавали. Однако девочку проблемы взрослых не заботили – да разве ж когда вся эта скука смертная вообще волнует детей? Женя росла бойким, открытым и общительным ребёнком. Странно, что ей так не полюбилось собственное имя, и она всячески его избегала, завсегда предпочитая разнообразные прозвища, которых у неё была целая уйма. Одно такое в конце концов прижилось окончательно. В общем, своё «магическое посвящение», свой «первый постриг», она прошла. Не зазря же.
..Лучшими друзьями Жени в детские годы были соседские мальчишки: среди них она слыла «своим парнем». Общими усилиями что они только не устраивали. Лазали по гаражам и заброшенным стройкам. Жгли старые шины на свалке. Бросали петарды из окон. Да много чего ещё.
В целом детство задорной девчушки протекало почти безоблачно, уча в жизни радоваться малому. Ну, в самом деле, а много ли надо? Бутылку газировки. Выигранные у дворовых пацанов фишки. Или вот когда за очередную шалость не наказали, не догнали, не надрали уши. Это ли не счастье?
Увы, со временем ситуация в семье ухудшилась: родители Хлои не на шутку увлеклись спиртным, безропотно уступив пагубному пристрастию. Как же легко забыться в ядовитых алкогольных парах, ускользнув призраками себя самих в какую-то иную реальность по тёмным петляющим тропинкам. Неустроенный быт, усталость.. всё это нет-нет, да и ломает людей. Хрупкие они. Будто стеклянные. А ведь порой твёрже гранита. Только вот за поломку их, в отличие от нас, в переработку так сразу не списывают, – немного обиженно подумал я. – Они сами падают на дно радушно распростёртой бездны, и в спину их никто заботливо не толкает. Бесы только помогают дойти до края обрыва, а уж прыгать или нет, а, может, так постоять – всегда выбор человека.
..Потихоньку, увязая всё глубже в пучине порока, родители Хлои начали распродавать и без того скромное семейное имущество. Видя, что происходит и злясь на собственную беспомощность, она ушла из дома с той же бесшабашной лёгкостью, с какой делала и всё остальное. Ей было пятнадцать. С год она скиталась по друзьям и знакомым, по вокзалам и подземным переходам. А потом поселилась у своего новоиспечённого кавалера, которому родители снимали квартиру поближе к учёбе. Что сказать, Хлоя была очень даже хороша собой, пускай по-мальчишески растрёпана, небрежна, но всё же очаровательна. А уж за словом в карман не лезла никогда. Как тут не влюбиться, в такую-то красотку-пацанку?
Встречались они около двух лет, а после.. ненаглядный ей попросту наскучил. Всегда один и тот же, всегда об одном. Но люди-то должны расти: стоячая вода неизменно превращается в болото! Так она считала. Увы, даже самые яркие по первости эмоции выдыхаются, точь-в-точь как аромат откупоренного флакона духов, сначала становясь менее явными, а под конец и вовсе сходя на нет. Остаётся лишь тонкий флёр воспоминаний о растаявших чувствах.. о бесследно испарившемся благоухании. Однако все ли чувства таковы? Каждое ли благовоние обречено развеяться и кануть без следа? – задумался я, бессовестно листая страницы чужого личного дневника. Должен ведь существовать некий фимиам, аромат которого никогда не иссякнет, возобновляясь, как звёздная пыль, что ежесекундно опускается на землю: так было миллионы лет назад, так есть и по сей день, и так будет, пока эта планета существует. И, между прочим, у космического пепла тоже наличествует свой ни с чем несравнимый изысканный аромат. Холодный, чуть горьковатый, терпкий и незабываемый.. вкус беспредельного.
Глава 89. Предатель
Немного помаявшись с подработками то тут, то там, Хлоя решила пойти в училище: ну, хоть какое-то разнообразие. Она ведь не глупая, посидела с книжками плотненько, взяла да и поступила: если уж Хлоя загоралась какой-то идеей, так непременно могла преуспеть. Но, увы, и энтузиазм она теряла так же быстро.
На учёбе Хлоя без труда отыскала себе друзей по интересам. Она вообще легко сходилась с людьми, и знакомых у неё хватало. Круг общения притом частенько менялся. Правда, лучшая подруга была всего одна. С детства. Хлоя, пускай и водилась с местными хулиганами, её никогда не забывала, а то и могла от дворовых пацанов защитить, опекая, точно младшую сестрёнку. Так и звала её «сестрёнка».
..Не доучившись, Хлоя устроилась на работу – в один неформальный магазинчик к своим знакомым. Уже кое-что. И второй продавец на смене просто красавчик. Правда, Хлое очень хотелось бы найти наконец-то свой угол: возвращаться в отчий дом она не желала ни за какие коврижки. А скитаться по квартирам друзей и снятым вскладчину халабудам опостылело. Самостоятельно и надолго снять комнату было молодой девчонке не по карману. Ну а так-то дела обстояли неплохо. А то и вовсе хорошо: новое сердечное увлечение вовсю добавляло жизни красок.
И вот уже вдвоём молодые люди нашли-таки подходящее местечко для житья-бытья. Жаль, кота на съёмной квартире нельзя было завести. Очень уж Хлоя любила усатых-полосатых, но родители всегда были против, и очередного подобранного котёнка ей приходилось пристраивать в добрые руки сердобольным бабулькам-соседкам. Или однокашникам.
..Жизнь парочки текла своим чередом. Работа, встречи, тусовки, вечера за просмотрами фильмов. Но, как однажды бросил мне двойник «ничто не вечно под Луной». А уж что может быть ненадёжнее привязанностей человеческого сердца?
Сюжет драмы оказался банален и прост, впрочем, как и все трагедии мира: жизнь в этом плане не слишком-то балует изощрённостью, но и уличить её в плагиате тоже нельзя – все истории она ворует сама у себя, повторяя их и из года в год и из века в век.
Итак, та самая «сестрёнка», как звала её Хлоя, лучшая подруга.. и.. он, незабвенный. Что уж такое в нём было? Нет, парень разносторонний, интересный тут его не упрекнуть. Но ветреный и взбалмошный.
Всё случилось, как это частенько бывает, буднично и обыденно: произошедшее ничем не смогло удивить даже меня, не слишком-то большого знатока вопроса. Однажды Хлоя просто-напросто застала их вдвоём: своего возлюбленного и «сестрёнку». Что-то в ней в тот миг надломилось. Ещё пуще всё усугубилось тем, что их общие друзья и знакомые давно об этом закулисном романе знали. Хлое же казалось, что знали вообще все, все, включая дворовых собак! Разве что дикторы по телевиденью не объявляли! Одна она, дурочка-снегурочка, ничего не замечала. Удар по самолюбию сильнейший. И разочарование в двух великих ценностях человеческой жизни сразу: и в любви, и в дружбе. Да и в себе самой.
Если б этим всё дело кончилось... Погоревала, встряхнулась, и пошла дальше. Но тут.. ей начали сниться странные сны, яркие и образные, запоминающиеся, хотя никогда прежде она не видела ничего подобного. По началу ей казалось, она сходит с ума. Разве бывает.. фиолетовое небо? А парящие в воздухе скалы? Снежинки, которые падают вверх? Что за ерунда! Твари, таящиеся по тёмным углам, тоже никак не могли быть настоящими. Ни в коем разе! А тонконогие собаки с черепами вместо голов, которых она как-то видела зимой, поздно возвращаясь с работы? Померещилось, не иначе! Просто.. надо взять себя в руки. Попить чайку с ромашкой. Но навязчивые виденья не отпускали, они всё чаще стали посещать девушку: она изменилась, сделалась замкнутой и отдалилась от своей бесшабашной компании.
Растеряв друзей, Хлоя вынуждена была вернуться в родной дом, чего даже в самом страшном сне не могла себе и вообразить. Однако скитаться по вокзалам в обнимку с тревожными и пугающими миражами не было сил. Ну, дома всё было по-прежнему. По-прежнему плохо. Родители уже мало походили на себя, нередко привечая сомнительных собутыльников. Когда один такой попытался пристать к Хлое с недвусмысленным намереньем, она хорошенечко ему врезала: что-что, а постоять за себя девушка умела. Но всё равно осадочек остался перемерзкий: ведь это случилось ни где-нибудь, а в родных стенах, там, где она выросла! Где училась ходить, пускала в ванной кораблики и со стараньем выводила закорючки в первой своей прописи, где, надув щёки, стояла в углу! А тут какой-то пьяный, как скотина, мужлан распускает руки – это почти надругательство над детством – последней отдушиной в катящийся под откос жизни.
..Быть всегда начеку: мало ли, кто завалится в комнату? Почти не спать из-за этих затягивающих, как воронка видений.. как же это её измотало! А однажды, уже под утро забывшись, она увидела.. невесомый семицветный мост и пылающие воды, простертые под ним. Я оживился, дойдя до этого волнующего момента. О, Биврёст, оказывается, пытался заворожить не только меня, призывно маня на Ту Сторону, обещая покой, чаруя и лишая рассудка, подобно тому, как сводили с ума моряков голоса поющих Сирен. Почему бы и нет? – устало решила Хлоя. Возможно, там всё по-другому. Друзья и любимые не предают, а родители.. они всё те же, что когда-то терпеливо учили её кататься на велосипеде, мазали коленки зелёнкой и покупали мороженое.
