Страшным голосом закричал демон-оборотень, изогнулось его тело от боли, хаотично забили по воздуху могучие крылья. Но даже падая, успел он пустить новую тучу стальных перьев.
Прикрылись воины щитами, одна лишь прекрасная Марина и не подумала защищаться от смертоносных стрел. Наоборот, стремительной птицей рванулась она навстречу демону-оборотню, всеми силами пытаясь замедлить его падение. Но ни одно перо и не задело ее, все пронеслись над ее головой.
Не пытался удержать Марину сын императора. Повернулся он к своим всадникам и указал им, кого пронзила заколдованная сталь. В страхе и изумлении оглянулись воины и увидели пригвожденных к скале чужеземных воинов. Не участвовали те в битве, а теперь выбрались из засады и пытались убить принца и его охрану, чтобы повернуть исход войны в свою пользу. И только Серокрылый сумел заметить их и остановить прежде, чем кто-нибудь успел нанести смертельный удар.
А прекрасная Марина ветром летела туда, куда падал раненый демон. Как бешеное колотилось ее сердце, а время тянулось так медленно, что чудилось ей – не мчится она, а едва ползет по склону. Годом казалась каждая секунда.
Задумчиво смотрел ей вслед сын императора. Потом сделал знак своим воинам и медленно поехал следом за молодой королевой. Не торопился он, поскольку чувствовал, что не должен сейчас вмешиваться. Не торопили его и воины, ибо не было у них ни малейшего желания приближаться к раненому демону.
Но Марина вовсе забыла об их существовании. Ничего и никого не видела она, кроме распростертого на дне ущелья Серокрылого, ничто и никто не волновал ее, кроме алого ручейка, вытекавшего из-под серых перьев.
Заартачился конь, не желая подходить к демону, замотал он головой, заплясал на месте. Спрыгнула тогда Марина на землю, подхватила длинные юбки и побежала, не глядя под ноги. Наконец упала она на колени рядом с Серокрылым, обняла его, словно человека, прижалась щекой к жестким перьям.
– Ты вернулся, вернулся, – словно в бреду повторяла она, – ты не забыл меня.
С изумлением и трепетом увидели воины, как поцеловала прекраснейшая из женщин ужасного демона, и в тот же миг стал меняться облик Серокрылого. Словно туманная дымка таяло стальное оперение, исчезали острые когти, а жуткая маска превращалась в человеческое лицо. И нескольких минут не прошло, как стал демон-оборотень человеком с волосами оттенка лунного света и в жемчужно-сером плаще.
Но по-прежнему струилась кровь из страшной раны в его боку, и с каждой каплей бледнее становилось его лицо.
– Воды… – едва шевеля губами, прошептал демон.
В отчаянии огляделась Марина. Ни ручейка, ни лужицы не было в сухом ущелье. И ни облачка не было на ясном небе.
Ударила она тогда изо всех сил кулаком по черной скале. Со страшным грохотом треснул камень, и заструился из расщелины чистый, словно слеза, ручей. Приник демон к прозрачной струе, и пока пил он, затягивалась его рана, и скоро уже только пятна засохшей крови на жемчужно-сером одеянии напоминали о ней.
Поднял демон на Марину синие, словно весеннее небо, глаза, согрел теплым дыханием ее холодные губы, и почувствовала она, как разогревается ее застывшая кровь, и ломается ледяная корка на сердце. Вдохнула она свежий воздух и будто впервые почувствовала запах земли, ощутила свежесть ветра. Вновь заиграл для нее мир разноцветными красками, приобрел он вкус и цвет.
Снова дома была Марина, снова этот мир стал для нее родным.
– Как долго тебя не было, – шептала Марина, склонив голову на плечо любимого мужа. – Мне казалось, что я превращаюсь в ледяную статую, и что в будущем у меня только темнота и холод.
Нежно поцеловал Кирен ее черные волосы.
– Не мог я появиться раньше. Закрыт демонам путь в мир людей. Только твой зов сумел открыть мне дорогу. И только в облике Серокрылого мог я здесь появиться. Если бы ты меня не узнала, так и умер бы я в этом ущелье, потому что предпочел бы умереть рядом с тобой, чем вернуться в свой мир, зная, что ты навсегда для меня потеряна.
– Посмотри, – достала Марина из мешочка на поясе бесценный розовый алмаз. – Даже не помня ничего, я всегда носила его с собой. Твой первый подарок. Как ты мог сомневаться, Кирен? Ведь я же говорила, что всегда тебя узнаю.
Еще крепче обнял ее Кирен.
– Но теперь все позади, Марина. Мы вместе и никогда больше не расстанемся. Да, по закону нет тебе пути назад, но ведь это не единственный наш закон. Вспомни разбитые тобою хрустальные шары. Ты освободила демонов от рабства, и теперь мы все в долгу перед тобой. Чтобы расплатиться с этим долгом, общей волей властителей тебе откроют путь в наш мир. Тебе надо только позвать их, и они явятся…
Но отстранилась вдруг Марина, побледнело ее лицо. Вспомнилось ей, что не только жена она теперь, но и королева.
– Прости меня, Кирен, – со стоном сказала она, – но не только брачные клятвы я давала. Присягнула я всем, что есть для меня святого, поклялась до последнего вздоха заботиться о своем народе. В тебе моя жизнь и мое счастье, и так будет до самой моей смерти, но… не могу я нарушить присягу.
Помрачнел Кирен.
– Ты готова меня покинуть?
Бессильно поникла Марина.
– Нет. Не готова. Если ты позовешь, я пойду за тобой на край света. Но умоляю тебя, Кирен, если ты любишь меня, не заставляй нарушать присягу. Не смогу я жить клятвопреступницей, не смогу пережить позора.
Долго молчал Кирен, но наконец сказал он:
– Не смею я принуждать тебя, но и потерять не могу. Откажусь я от своего мира и разделю с тобой смертную долю.
Не спеша спустился в ущелье сын великого императора, спешился с коня, зачерпнул горсть пузырящейся воды из веселого ручейка и попробовал на вкус.
Смущенной улыбкой встретила его прекрасная Марина. Хотела она сказать что-то, но покачал головой принц.
– Не оправдывайся, властительница судьбы, все я и так понимаю. Это ты прости меня, ведь еще при первой встрече почувствовал я, что ты не принадлежишь нашему миру. Долг перед отцом и перед родиной заставили меня промолчать и согласиться на помолвку. Но клянусь, не знал я, что ты уже замужем.
– Благодарю тебя, принц, – тихо промолвила Марина, – и ты прости меня. Пусть я ничего не помнила, но я чувствовала, что не смогу быть твоей женой. Так же долг перед страной вынудил меня дать согласие. Но теперь ко мне вернулись и память, и муж мой Кирен. Не будем таить друг на друга обиду, а останемся добрыми друзьями.
Склонил перед ней золотоволосую голову сын императора, а потом обратился к демону.
– Знаю, что ничем на свете не смогу я отблагодарить тебя за мое спасение и сохранение жизни моих воинов. Считай же меня отныне своим братом. И если будет что-то от меня нужно, я сделаю для тебя все, что сделал бы для родного брата. И отец мой сделает все, что сделал бы для родного сына.
Усмехнулся в ответ Кирен.
– Благодарю тебя, сын императора. Но знаешь ли ты, что недалек от истины? Течет в наших жилах немалая доля общей крови.
Вернул ему усмешку принц.
– Ты прав, Серокрылый, догадался я. Говорил мне отец, что мало вас, и что все вы в близком родстве. Но даже если бы я и не знал, кем был мой дед, одного взгляда на твое лицо хватило бы мне, чтобы догадаться, что не совсем мы с тобой чужие. Слишком похожи мы, словно и впрямь родные братья.
Подала ему руку Марина.
– Значит, все же заключили мы родственный союз, как хотел великий император. И враги наши разбиты. Мы победили.
Но тень сомнения омрачила лицо принца.
– Надолго ли? Прости меня, прекрасная, что не радуюсь вместе с тобой. Но знаю я, что наш народ не принял моего деда, и пришлось моей бабке выбирать между мужем и троном.
Нахмурилась Марина, молния сверкнула в ее темных глазах.
– Поклялась я заботиться о своем народе. Но никто не имеет права диктовать мне, кого любить и за кого выходить замуж. И если заставят меня выбирать…
Хорошо знакомый голос прервал ее:
– Не заставят!
Откуда появилась в ущелье королевская знахарка, не заметила ни Марина, ни принц, ни даже Кирен. Но столь твердая уверенность звучала в ее голосе, что вмиг поверила Марина – и впрямь знает та, что делать.
– Приветствую тебя, властитель Кирен, – с улыбкой поклонилась знахарка. – Много раз гадала я, кто похитил сердце нашей королевы. И рада, что это оказался именно ты.
– И ты прими мое приветствие, госпожа Рукодельница, – склонил голову Кирен, – выходит, не ошибся я, именно ты помогла моей жене открыть дверь между мирами. Но как же ты теперь поможешь нам?
Спокойно ответила знахарка:
– Не нуждаетесь вы в моей помощи. В ваших руках столь великая власть, что все на свете вам по плечу. Только не медлите, у властителей короткая память.
Словно серебряная вьюга закружилась над королевским дворцом. Закружилась, заметалась и рассыпалась сверкающим туманом на глазах изумленных зевак. Один за другим стали выходить из этого тумана прекрасные мужчины и женщины с молодыми лицами и тысячелетней скукой в глазах. Выходили они и становились в спираль на дворцовой площади. Закручивалась спираль, охватывая площадь кольцо за кольцом, и заканчивалась в центре.
А в центре площади стояла молодая королева Марина. Одна она была – и муж ее, и королевская знахарка заняли места в спирали.
С изумлением и трепетом смотрела на это все прибывающая толпа. Понимали люди, что происходит нечто невероятное, шепотом вспоминали древние легенды о советах демонов, на которых решались судьбы мира. Но уже тысячи лет ни у кого не было достаточно власти, чтобы созвать такой совет.
Выступил вперед высокий темноволосый демон, которым заканчивалась в центре площади спираль, и надменно спросил:
– Как посмела ты, смертная, вызвать нас?
Но даже бровью не повела Марина.
– По древним законам властителей, требую я вернуть долг за оказанную мной услугу.
Шум прошелестел по спирали, но никто из демонов не решился возразить.
– И чего же ты хочешь? – с усмешкой спросил темноволосый демон.
Помедлила Марина. Трудно было решиться, ведь все пути были перед ней открыты, любое желание возможно. Захоти она сейчас власть над миром – и это могли бы ей дать властители.
– Желаю я, – медленно сказала она, – покоя и процветания для своей страны. Желаю, чтобы ни один из магов или властителей не смел использовать у нас свою силу без королевского разрешения. Желаю, чтобы здесь был островок спокойствия и мира, какие бы войны не бушевали в соседних землях.
Оглядел темноволосый демон неподвижно застывшие в спирали сотни властителей. Прислушался к чему-то, что было слышно только ему. И наконец вновь обратил взор на Марину.
– Готовы властители вернуть тебе долг. Но, – в его голосе мелькнуло напряжение, – не все в этом мире теперь зависит от нас. Что скажут ваши магические Школы?
– Прилично ли властителю лгать? – раздался в тишине голос Кирена. – Ты знаешь лучше всех, кузен Раден, что Школы слишком нуждаются в нашей поддержке. Они не посмеют возражать.
– Предаешь свой народ, Кирен? – холодом хлестнул голос темноволосого демона.
– Я остаюсь среди людей, – спокойно ответил Кирен, и изумленный шепот пролетел по спирали, – и теперь обязан хранить верность им.
Почтительно расступились тут окружавшие площадь люди, и прошествовали к спирали властителей три старца в длинных мантиях.
– Великие Школы согласны объявить страну королевы Марины заповедной территорией и взять под свою защиту, – звучным голосом объявил старец в синем одеянии. – Но и вам, демонам, вход сюда будет разрешен лишь с нашего согласия.
– Кроме моего мужа, – напомнила Марина.
– Да будет так, – кивнул демон Раден. – Но и у нас есть условие. Долг наш только перед королевой Мариной. И договор будет действителен лишь до тех пор, пока править королевством будут ее потомки.
– Да будет так! – наклонили головы старцы.
Подошел тогда Раден к Марине, взял из ее руки серебряный скипетр и воткнул в центре площади. Каждый из властителей подошел, дотронулся до скипетра и растворился в воздухе. И с каждым касанием все выше и шире становилась серебряная колонна. Последними коснулись ее директора великих Школ и тоже исчезли. Остались на площади лишь сама Марина, Кирен и королевская знахарка.
Кто теперь может сказать, насколько точна и правдива эта легенда? Ее пересказывали десятки поэтов и писателей, рисовали художники, лепили скульпторы.
Разной предстает там Марина, ибо каждый видит ее по-своему – прекрасной женщиной, мудрой правительницей или великой волшебницей. Одни называют ее избранницей небес, другие – игрушкой случая.
И лишь в одном все сходятся – что правила Марина долго и счастливо. А когда поняла, что тяжело ей уж бремя власти, отдала корону старшему сыну. Сама же удалилась в маленький замок в горах, возле целебного источника, из которого когда-то напоила своего мужа, чтобы спасти его жизнь.
Но что значат стихи и картины, что значат споры историков в сравнении с памятью людской? Нет такой семьи в королевстве Луан, где бы не помнили королеву Марину. Нет такого дома, где не хранилась бы скляночка с целебной водой или камешек из того самого ущелья, куда упал раненый Серокрылый. А каждый гость столицы и поныне обязательно приходит на дворцовую площадь, чтобы коснуться серебряной колонны и загадать желание.
И потому, когда пришло время вносить Марину в официальные летописи, муж ее попросил поставить напротив ее имени не Прекрасная, как ее называли большую часть жизни, и не Мудрая, как она сама хотела зваться.
Пожелал он, чтобы королеву Марину помнили под тем именем, которое ей дал простой народ.
Марина Добрая.
Последняя фраза была произнесена, но все по-прежнему молчали. По-разному молчали, кто словно обдумывая что-то, кто скептически, а кто и враждебно. Первым не выдержал барон Линдон.
– Томаш, а ты что молчишь? Как тебе это нравится? Марина Добрая – жена демона! Только не хватало, чтобы в наше неспокойное время начали болтать, что королевский род происходит от демонов! – он уничтожающе посмотрел на Маришку. – Запомни, девчонка, Марина Добрая была замужем за князем Карлом Вальденским, младшим сыном императора Стефана Великого.
– Хватит! – резко прервал его Карел. – Не смей оскорблять мою… королевскую воспитанницу.
Он демонстративно подошел к Маришке и встал за ее стулом.
– Томаш! – возмутился барон.
Король сухо ответил:
– Не устраивай истерику, кузен. Ты не хуже меня знаешь, что князь Карл не был сыном императора. Стефан просто усыновил его, чтобы формально породниться с Мариной Доброй.
– Ваше величество хочет сказать, он был демоном? – баронесса пришла на помощь мужу. Судя по голосу, ее просто переполняло ехидство, как бы она ни пыталась сохранять невозмутимое выражение лица.
– Разумеется, да, – коротко ответил Томаш и очень внимательно посмотрел на Маришку.
Она занервничала еще больше, но Карел ободряюще сжал ее плечо и с вызовом заявил:
– Что из этого? Император Стефан тоже был сыном демона, и все об этом знают. Любое его жизнеописание возьмите и прочитайте, как его мать воевала с Серокрылым, а потом привела того в качестве супруга.
– Но это же легенда! – растерянно воскликнула баронесса.
Карел решительно отрезал:
– И про Марину Добрую тогда тоже легенда.
– Да я бы за такие легенды… – заорал барон.
Но король вдруг громовым голосом, как на смотре войск, рявкнул:
Прикрылись воины щитами, одна лишь прекрасная Марина и не подумала защищаться от смертоносных стрел. Наоборот, стремительной птицей рванулась она навстречу демону-оборотню, всеми силами пытаясь замедлить его падение. Но ни одно перо и не задело ее, все пронеслись над ее головой.
Не пытался удержать Марину сын императора. Повернулся он к своим всадникам и указал им, кого пронзила заколдованная сталь. В страхе и изумлении оглянулись воины и увидели пригвожденных к скале чужеземных воинов. Не участвовали те в битве, а теперь выбрались из засады и пытались убить принца и его охрану, чтобы повернуть исход войны в свою пользу. И только Серокрылый сумел заметить их и остановить прежде, чем кто-нибудь успел нанести смертельный удар.
А прекрасная Марина ветром летела туда, куда падал раненый демон. Как бешеное колотилось ее сердце, а время тянулось так медленно, что чудилось ей – не мчится она, а едва ползет по склону. Годом казалась каждая секунда.
Задумчиво смотрел ей вслед сын императора. Потом сделал знак своим воинам и медленно поехал следом за молодой королевой. Не торопился он, поскольку чувствовал, что не должен сейчас вмешиваться. Не торопили его и воины, ибо не было у них ни малейшего желания приближаться к раненому демону.
Но Марина вовсе забыла об их существовании. Ничего и никого не видела она, кроме распростертого на дне ущелья Серокрылого, ничто и никто не волновал ее, кроме алого ручейка, вытекавшего из-под серых перьев.
Заартачился конь, не желая подходить к демону, замотал он головой, заплясал на месте. Спрыгнула тогда Марина на землю, подхватила длинные юбки и побежала, не глядя под ноги. Наконец упала она на колени рядом с Серокрылым, обняла его, словно человека, прижалась щекой к жестким перьям.
– Ты вернулся, вернулся, – словно в бреду повторяла она, – ты не забыл меня.
С изумлением и трепетом увидели воины, как поцеловала прекраснейшая из женщин ужасного демона, и в тот же миг стал меняться облик Серокрылого. Словно туманная дымка таяло стальное оперение, исчезали острые когти, а жуткая маска превращалась в человеческое лицо. И нескольких минут не прошло, как стал демон-оборотень человеком с волосами оттенка лунного света и в жемчужно-сером плаще.
Но по-прежнему струилась кровь из страшной раны в его боку, и с каждой каплей бледнее становилось его лицо.
– Воды… – едва шевеля губами, прошептал демон.
В отчаянии огляделась Марина. Ни ручейка, ни лужицы не было в сухом ущелье. И ни облачка не было на ясном небе.
Ударила она тогда изо всех сил кулаком по черной скале. Со страшным грохотом треснул камень, и заструился из расщелины чистый, словно слеза, ручей. Приник демон к прозрачной струе, и пока пил он, затягивалась его рана, и скоро уже только пятна засохшей крови на жемчужно-сером одеянии напоминали о ней.
Поднял демон на Марину синие, словно весеннее небо, глаза, согрел теплым дыханием ее холодные губы, и почувствовала она, как разогревается ее застывшая кровь, и ломается ледяная корка на сердце. Вдохнула она свежий воздух и будто впервые почувствовала запах земли, ощутила свежесть ветра. Вновь заиграл для нее мир разноцветными красками, приобрел он вкус и цвет.
Снова дома была Марина, снова этот мир стал для нее родным.
***
– Как долго тебя не было, – шептала Марина, склонив голову на плечо любимого мужа. – Мне казалось, что я превращаюсь в ледяную статую, и что в будущем у меня только темнота и холод.
Нежно поцеловал Кирен ее черные волосы.
– Не мог я появиться раньше. Закрыт демонам путь в мир людей. Только твой зов сумел открыть мне дорогу. И только в облике Серокрылого мог я здесь появиться. Если бы ты меня не узнала, так и умер бы я в этом ущелье, потому что предпочел бы умереть рядом с тобой, чем вернуться в свой мир, зная, что ты навсегда для меня потеряна.
– Посмотри, – достала Марина из мешочка на поясе бесценный розовый алмаз. – Даже не помня ничего, я всегда носила его с собой. Твой первый подарок. Как ты мог сомневаться, Кирен? Ведь я же говорила, что всегда тебя узнаю.
Еще крепче обнял ее Кирен.
– Но теперь все позади, Марина. Мы вместе и никогда больше не расстанемся. Да, по закону нет тебе пути назад, но ведь это не единственный наш закон. Вспомни разбитые тобою хрустальные шары. Ты освободила демонов от рабства, и теперь мы все в долгу перед тобой. Чтобы расплатиться с этим долгом, общей волей властителей тебе откроют путь в наш мир. Тебе надо только позвать их, и они явятся…
Но отстранилась вдруг Марина, побледнело ее лицо. Вспомнилось ей, что не только жена она теперь, но и королева.
– Прости меня, Кирен, – со стоном сказала она, – но не только брачные клятвы я давала. Присягнула я всем, что есть для меня святого, поклялась до последнего вздоха заботиться о своем народе. В тебе моя жизнь и мое счастье, и так будет до самой моей смерти, но… не могу я нарушить присягу.
Помрачнел Кирен.
– Ты готова меня покинуть?
Бессильно поникла Марина.
– Нет. Не готова. Если ты позовешь, я пойду за тобой на край света. Но умоляю тебя, Кирен, если ты любишь меня, не заставляй нарушать присягу. Не смогу я жить клятвопреступницей, не смогу пережить позора.
Долго молчал Кирен, но наконец сказал он:
– Не смею я принуждать тебя, но и потерять не могу. Откажусь я от своего мира и разделю с тобой смертную долю.
***
Не спеша спустился в ущелье сын великого императора, спешился с коня, зачерпнул горсть пузырящейся воды из веселого ручейка и попробовал на вкус.
Смущенной улыбкой встретила его прекрасная Марина. Хотела она сказать что-то, но покачал головой принц.
– Не оправдывайся, властительница судьбы, все я и так понимаю. Это ты прости меня, ведь еще при первой встрече почувствовал я, что ты не принадлежишь нашему миру. Долг перед отцом и перед родиной заставили меня промолчать и согласиться на помолвку. Но клянусь, не знал я, что ты уже замужем.
– Благодарю тебя, принц, – тихо промолвила Марина, – и ты прости меня. Пусть я ничего не помнила, но я чувствовала, что не смогу быть твоей женой. Так же долг перед страной вынудил меня дать согласие. Но теперь ко мне вернулись и память, и муж мой Кирен. Не будем таить друг на друга обиду, а останемся добрыми друзьями.
Склонил перед ней золотоволосую голову сын императора, а потом обратился к демону.
– Знаю, что ничем на свете не смогу я отблагодарить тебя за мое спасение и сохранение жизни моих воинов. Считай же меня отныне своим братом. И если будет что-то от меня нужно, я сделаю для тебя все, что сделал бы для родного брата. И отец мой сделает все, что сделал бы для родного сына.
Усмехнулся в ответ Кирен.
– Благодарю тебя, сын императора. Но знаешь ли ты, что недалек от истины? Течет в наших жилах немалая доля общей крови.
Вернул ему усмешку принц.
– Ты прав, Серокрылый, догадался я. Говорил мне отец, что мало вас, и что все вы в близком родстве. Но даже если бы я и не знал, кем был мой дед, одного взгляда на твое лицо хватило бы мне, чтобы догадаться, что не совсем мы с тобой чужие. Слишком похожи мы, словно и впрямь родные братья.
Подала ему руку Марина.
– Значит, все же заключили мы родственный союз, как хотел великий император. И враги наши разбиты. Мы победили.
Но тень сомнения омрачила лицо принца.
– Надолго ли? Прости меня, прекрасная, что не радуюсь вместе с тобой. Но знаю я, что наш народ не принял моего деда, и пришлось моей бабке выбирать между мужем и троном.
Нахмурилась Марина, молния сверкнула в ее темных глазах.
– Поклялась я заботиться о своем народе. Но никто не имеет права диктовать мне, кого любить и за кого выходить замуж. И если заставят меня выбирать…
Хорошо знакомый голос прервал ее:
– Не заставят!
Откуда появилась в ущелье королевская знахарка, не заметила ни Марина, ни принц, ни даже Кирен. Но столь твердая уверенность звучала в ее голосе, что вмиг поверила Марина – и впрямь знает та, что делать.
– Приветствую тебя, властитель Кирен, – с улыбкой поклонилась знахарка. – Много раз гадала я, кто похитил сердце нашей королевы. И рада, что это оказался именно ты.
– И ты прими мое приветствие, госпожа Рукодельница, – склонил голову Кирен, – выходит, не ошибся я, именно ты помогла моей жене открыть дверь между мирами. Но как же ты теперь поможешь нам?
Спокойно ответила знахарка:
– Не нуждаетесь вы в моей помощи. В ваших руках столь великая власть, что все на свете вам по плечу. Только не медлите, у властителей короткая память.
***
Словно серебряная вьюга закружилась над королевским дворцом. Закружилась, заметалась и рассыпалась сверкающим туманом на глазах изумленных зевак. Один за другим стали выходить из этого тумана прекрасные мужчины и женщины с молодыми лицами и тысячелетней скукой в глазах. Выходили они и становились в спираль на дворцовой площади. Закручивалась спираль, охватывая площадь кольцо за кольцом, и заканчивалась в центре.
А в центре площади стояла молодая королева Марина. Одна она была – и муж ее, и королевская знахарка заняли места в спирали.
С изумлением и трепетом смотрела на это все прибывающая толпа. Понимали люди, что происходит нечто невероятное, шепотом вспоминали древние легенды о советах демонов, на которых решались судьбы мира. Но уже тысячи лет ни у кого не было достаточно власти, чтобы созвать такой совет.
Выступил вперед высокий темноволосый демон, которым заканчивалась в центре площади спираль, и надменно спросил:
– Как посмела ты, смертная, вызвать нас?
Но даже бровью не повела Марина.
– По древним законам властителей, требую я вернуть долг за оказанную мной услугу.
Шум прошелестел по спирали, но никто из демонов не решился возразить.
– И чего же ты хочешь? – с усмешкой спросил темноволосый демон.
Помедлила Марина. Трудно было решиться, ведь все пути были перед ней открыты, любое желание возможно. Захоти она сейчас власть над миром – и это могли бы ей дать властители.
– Желаю я, – медленно сказала она, – покоя и процветания для своей страны. Желаю, чтобы ни один из магов или властителей не смел использовать у нас свою силу без королевского разрешения. Желаю, чтобы здесь был островок спокойствия и мира, какие бы войны не бушевали в соседних землях.
Оглядел темноволосый демон неподвижно застывшие в спирали сотни властителей. Прислушался к чему-то, что было слышно только ему. И наконец вновь обратил взор на Марину.
– Готовы властители вернуть тебе долг. Но, – в его голосе мелькнуло напряжение, – не все в этом мире теперь зависит от нас. Что скажут ваши магические Школы?
– Прилично ли властителю лгать? – раздался в тишине голос Кирена. – Ты знаешь лучше всех, кузен Раден, что Школы слишком нуждаются в нашей поддержке. Они не посмеют возражать.
– Предаешь свой народ, Кирен? – холодом хлестнул голос темноволосого демона.
– Я остаюсь среди людей, – спокойно ответил Кирен, и изумленный шепот пролетел по спирали, – и теперь обязан хранить верность им.
Почтительно расступились тут окружавшие площадь люди, и прошествовали к спирали властителей три старца в длинных мантиях.
– Великие Школы согласны объявить страну королевы Марины заповедной территорией и взять под свою защиту, – звучным голосом объявил старец в синем одеянии. – Но и вам, демонам, вход сюда будет разрешен лишь с нашего согласия.
– Кроме моего мужа, – напомнила Марина.
– Да будет так, – кивнул демон Раден. – Но и у нас есть условие. Долг наш только перед королевой Мариной. И договор будет действителен лишь до тех пор, пока править королевством будут ее потомки.
– Да будет так! – наклонили головы старцы.
Подошел тогда Раден к Марине, взял из ее руки серебряный скипетр и воткнул в центре площади. Каждый из властителей подошел, дотронулся до скипетра и растворился в воздухе. И с каждым касанием все выше и шире становилась серебряная колонна. Последними коснулись ее директора великих Школ и тоже исчезли. Остались на площади лишь сама Марина, Кирен и королевская знахарка.
***
Кто теперь может сказать, насколько точна и правдива эта легенда? Ее пересказывали десятки поэтов и писателей, рисовали художники, лепили скульпторы.
Разной предстает там Марина, ибо каждый видит ее по-своему – прекрасной женщиной, мудрой правительницей или великой волшебницей. Одни называют ее избранницей небес, другие – игрушкой случая.
И лишь в одном все сходятся – что правила Марина долго и счастливо. А когда поняла, что тяжело ей уж бремя власти, отдала корону старшему сыну. Сама же удалилась в маленький замок в горах, возле целебного источника, из которого когда-то напоила своего мужа, чтобы спасти его жизнь.
Но что значат стихи и картины, что значат споры историков в сравнении с памятью людской? Нет такой семьи в королевстве Луан, где бы не помнили королеву Марину. Нет такого дома, где не хранилась бы скляночка с целебной водой или камешек из того самого ущелья, куда упал раненый Серокрылый. А каждый гость столицы и поныне обязательно приходит на дворцовую площадь, чтобы коснуться серебряной колонны и загадать желание.
И потому, когда пришло время вносить Марину в официальные летописи, муж ее попросил поставить напротив ее имени не Прекрасная, как ее называли большую часть жизни, и не Мудрая, как она сама хотела зваться.
Пожелал он, чтобы королеву Марину помнили под тем именем, которое ей дал простой народ.
Марина Добрая.
***
Последняя фраза была произнесена, но все по-прежнему молчали. По-разному молчали, кто словно обдумывая что-то, кто скептически, а кто и враждебно. Первым не выдержал барон Линдон.
– Томаш, а ты что молчишь? Как тебе это нравится? Марина Добрая – жена демона! Только не хватало, чтобы в наше неспокойное время начали болтать, что королевский род происходит от демонов! – он уничтожающе посмотрел на Маришку. – Запомни, девчонка, Марина Добрая была замужем за князем Карлом Вальденским, младшим сыном императора Стефана Великого.
– Хватит! – резко прервал его Карел. – Не смей оскорблять мою… королевскую воспитанницу.
Он демонстративно подошел к Маришке и встал за ее стулом.
– Томаш! – возмутился барон.
Король сухо ответил:
– Не устраивай истерику, кузен. Ты не хуже меня знаешь, что князь Карл не был сыном императора. Стефан просто усыновил его, чтобы формально породниться с Мариной Доброй.
– Ваше величество хочет сказать, он был демоном? – баронесса пришла на помощь мужу. Судя по голосу, ее просто переполняло ехидство, как бы она ни пыталась сохранять невозмутимое выражение лица.
– Разумеется, да, – коротко ответил Томаш и очень внимательно посмотрел на Маришку.
Она занервничала еще больше, но Карел ободряюще сжал ее плечо и с вызовом заявил:
– Что из этого? Император Стефан тоже был сыном демона, и все об этом знают. Любое его жизнеописание возьмите и прочитайте, как его мать воевала с Серокрылым, а потом привела того в качестве супруга.
– Но это же легенда! – растерянно воскликнула баронесса.
Карел решительно отрезал:
– И про Марину Добрую тогда тоже легенда.
– Да я бы за такие легенды… – заорал барон.
Но король вдруг громовым голосом, как на смотре войск, рявкнул:
