Зария же задержалась, сокрушенно повздыхала и пожурила: «Что же вы так, Ларочка? Со студентами ведь в стенах Университета нельзя, тем более соблазнять. Он мальчик красивый, даже очень, понимаю вас, но правила ведь…» Лара и сама знала, за подобный проступок грозит увольнение. Понурив голову, она стояла и гадала, чем все закончится. Лицо Валентайна не сулило ничего хорошего, он поверил дрянному студенту. Но Лара надеялась в личной беседе убедить декана в своей правоте. Он свой, помнит, какая госпожа Даш скромная, порядочная, сам потратил столько времени, чтобы раскрепостить, в конце концов, стал ее первым мужчиной, неужели решит, будто Лара могла совершить такое?
По привычке госпожа Даш забрала камень и воду, выключила свет и заперла аудиторию. Зария стояла рядом. Ее взгляд обжигал. Наконец троллиха вздохнула: «Делали бы так, как Милена, если очень хочется» и ушла. Лара не сомневалась, через день о ее позоре станет известно всему Университету. Полумрак аудитории позволил домыслить картину, наделив ее пикантными подробностями. Вот и Зария уверовала, будто Лара ласкала, а не отталкивала.
Не в силах сидеть, госпожа Даш расхаживала по коридору, поглядывая на дверь кабинета Валентайна. Тихо, но Лара не удивлялась: декан наверняка наложил чары тишины. Наконец дверь распахнулась, и оттуда вышел мрачный Алгис. Одарив госпожу Даш волчьим взглядом исподлобья, он неожиданно протянул:
— Жаль, они рано пришли, я ничего не успел.
— Да как вы смеете?! — взорвалась Лара.
Кусая губы, она жалела, что не может ударить студента. Нахал же расцветал с каждой минутой, смотрел презрительно, свысока.
— Дура ты, — хмыкнул Алгис. — И магиня никудышная. Попробовать точно не хочешь? Терять уже нечего, а так хотя бы удовольствие получишь. Я к каждой ключи найду.
— Вы забываетесь! — от возмущения Лара стала пунцовой. — Извольте обращаться ко мне на «вы», студент Саймо.
Алгис расхохотался, лукаво блеснув зелеными глазами. Они будто стали ярче, переливались сотнями изумрудов, госпожа Даш невольно залюбовалась. Таких нет даже у Валентайна, по ее мнению, самого красивого мужчины на свете.
— Если надумаешь, я тебя подожду, — развязно продолжил Алгис и одарил взглядом, от которого бросило в жар. — Я же говорил, что достаточно взрослый.
Не удержавшись, наплевав на этику, Лара влепила студенту пощечину. Тот тут же помрачнел. Лара так и не поняла, были эти это игра тени, или Алгис действительно оскалился. Ее это не волновало, самое главное — студент ушел.
Госпожа Даш нерешительно поскреблась в дверь кабинета и услышала раздраженное: «Войдите!» Глубоко вздохнув, она потянула за ручку.
Валентайн стоял у окна, спиной к двери, упершись руками в подоконник, и смотрел на снег. На столе белели два листа бумаги. Лара боялась посмотреть, что там, боялась подойти, так и замерла на пороге. Декан все не оборачивался, пришлось покашлять, чтобы напомнить о своем присутствии.
— Я, кажется, сказал — завтра, — холодно обронил Валентайн, даже не повернув головы.
Лара поежилась. Никогда еще он не говорил с ней так, даже когда считал всего лишь предметом мебели в преподавательской. Будто ледяной ветер обжег щеки.
— Я хотела объяснить, ты все не так понял…
Госпожа Даш пересекла кабинет и положила руки на плечи Валентайну. Тот скинул их и напомнил о субординации.
— Но, — опешила Лара, — мы ведь не просто начальник и подчиненная. Или... — тут ее осенило, — ты от ревности, да? Так ничего не было! Он спрятал шпаргалку, пришлось обыскивать, а потом Саймо неожиданно снял штаны, начал домогаться…
— Не оправдывайтесь. Вас поймали на горячем.
— Валентайн! — взмолилась Лара, схватила его за руку и прижала ладонь к губам. Госпожа Даш чуть не плакала. — Ты ведь знаешь меня, знаешь, я не могла!
— Понятия не имею, — возразил декан, но руку не отдернул. Он по-прежнему стоял спиной к Ларе. Тускло мерцал свет под потолком, даря ощущение интимного уюта. В любое другое время, но не сейчас. — Вам нравятся зеленоглазые мужчины определенного типа, это я понял. Как и то, что вы способны на преступление ради утоления желания.
Лара всхлипнула и, повинуясь порыву чувств, повисла на шее любимого. Расцеловала отгородившегося от нее стеной отчуждения декана и поклялась в собственной невиновности.
— Ты так жесток! — всхлипнув, она отстранилась и отвернулась, утирая слезы.
— Я видел. Ты лежала на нем и держала…
— Кому из нас ты веришь, Лейни? — с тоской спросила Лара, назвав декана уменьшительным именем, которое шептала только в постели. — Ему, этому развратному мальчишке, или мне, своей любимой женщине? Ведь я тоже тебя люблю, я все для тебя сделаю, только не оскорбляй недоверием.
Валентайн молчал, и с каждой минутой это молчание становилось все материальнее. Ларе казалось, будто оно давит на плечи, стискивает обручем голову.
Сердце то пускалось в галоп, то замирало.
— Хорошо, — наконец глухо ответил декан и махнул рукой на кресло, — садись. Чаю хочешь?
Лара кивнула, но просто так, не думая. Меньше всего на свете ее интересовал чай.
— Рассказывай. Я выслушаю обе стороны, — Валентайн подогрел воду и потянулся за коробкой с терпким напитком.
Госпожа Даш не знала, с чего начать. Хотелось спросить, любит ли он ее, но вопрос никак не вязался с объяснением. В конце концов, именно так заговаривают зубы неверные жены. И Лара начала рассказ с начала, с той перемены, на которой подошел Алгис. Декан внимательно слушал, не перебивая. Поставив перед Ларой чашку чая, он устроился на подлокотнике кресла, когда как госпожа Даш сидела на мягкой обивке. Сколько сладостных минут провела она в этом кресле, а теперь, запинаясь от волнения, пыталась оправдать свое доброе имя.
Чашка чая помогла. Во-первых, немного уняла волнение, во-вторых, госпожа Даш пристроила руки. Временами она поглядывала на Валентайна, надеясь уловить во взоре прощение.
— Совсем иначе, — выслушав Лару, протянул декан. — Признаться, я не ожидал увидеть такое…Студент отчислен, по старому месту учебы его уже не восстановят.
— А я? — с надеждой спросила госпожа Даш.
— Видишь ли, если бы не Зария… Придется проводить расследование, не отвертишься, — декан погладил Лару по волосам, и та благодарно прильнула к его бедру. — Безусловно, я тебе верю. Мне ты лгать не умеешь, да и подделать любовь тяжело. Ничего, посидишь пару деньков дома, потом закончится сессия, мы уедем. Скандал уляжется, в новом семестре никто и не вспомнит. А Саймо еще и извинится. Нечего порочить моего рыженка.
Лара вновь всплакнула, на этот раз от облегчения, и порывисто расцеловала Валентайна. Тот тоже поцеловал ее и намекнул, сегодня им лучше спать в разных постелях.
Договорились, что завтра в одиннадцать Лара придет на ковер. Валентайн предупредил, разбирательство будет публичным: «Потому что все знают, скрывать нельзя».
При виде Лары разговоры стихали, а взгляды обращались на нее. Здороваясь, все почему-то ей сочувствовал, но кое-кто, напротив, осуждал. Госпожа Грейс и вовсе сделала вид, будто они не знакомы, а Самоний, цокнув языком, процедил: «Ну, ты даешь! Не ожидал!»
Стоило Ларе переступить порог преподавательской, как ее поманила Зария и, отводя глаза, попросила забрать все из стола.
— Зачем? — удивилась госпожа Даш.
— Как, вы разве доску объявлений не читали? — удивилась троллиха.
Сердце екнуло, Лара метнулась в коридор, но в дверях столкнулась с Валентайном.
— Очень хорошо, — он обвел преподавательскую внимательным взором, будто не замечая встревоженную госпожу Даш, — все в сборе.
Только сейчас обратив внимание на Лару, декан сухо приказал:
— Госпожа Даш, сядьте, пожалуйста, на место. Сделайте опись и передайте дела госпоже Игерс. Пластину оставите у методиста.
Лара встревожено переводила взгляд с одного коллеги на другого. Те, кто хорошо общались с ней, отворачивались, изображая занятость, остальные самодовольно улыбались.
— Полагаю, всем уже известно о вчерашнем инциденте? — Валентайн остановился посреди комнаты. — Вещь недопустимая в стенах Университета! Надеюсь, не надо объяснять, что подобное поведение нарушает все мыслимые нормы морали. Склонение студента к интимной связи! И кем — женщиной, младшим преподавателем! У меня в голове не укладывается, но факты говорят сами за себя. Увы, я стал невольным свидетелем этого омерзительного поступка. Госпожа Лара Даш уединилась со студентом третьего курса, которого перевели к нам по обмену всего четыре дня назад, и, воспользовавшись служебным положением, фактически вступила с ним в интимную связь. Приди мы минутой позже, увидели бы как… — декан кашлянул и не договорил. — Впрочем, не я один тому свидетель.
Валентайн обернулся к Зарии, и та охотно рассказала и о задернутых шторах, и приспущенном белье Алгиса, и о пальцах Лары, и о том, что парочка занималась совсем не в той аудитории, которую ей выделили, а подальше от чужих глаз. Не потребуйся госпожа Даш декану, никто бы и не узнал о проделке.
— Юноша, разумеется, бы молчал, — продолжал вбивать гвозди в гроб честного имени Лары Валентайн. — От оценки, выставленной госпожой Даш, зависело, зачислят ли его на факультет. Вероятно, взамен он и согласился на такое.
Слушавшая до этого молча Лара встрепенулась, вскочила на ноги и выпалила:
— Неправда! Ты знаешь, что это ложь!
Присутствующие охнули и зашептались, косясь на декана. Лара же метнулась к возлюбленному, обняла его и, заглянув в глаза, с укором прошептала:
— Как ты можешь?.. Ты ведь обещал!
— Я ничего вам не обещал, госпожа Даш, — отрезал Валентайн и отстранил Лару. — Извольте обращаться ко мне на «вы». Я давно замечал вашу нездоровую страсть, не хотел говорить, жалел, но видно придется сказать.
— Госпожа Даш, — теперь декан обращался к собравшимся, — питает ко мне некоторые чувства. Вероятно, многие из вас заметили их. Это не возбраняется, если не мешает учебному процессу. Я не разделяю страстных желаний, о чем уведомил госпожу Даш при личной беседе. Однако это ее не остановило, и около четырех месяцев назад она попыталась опоить меня любовным зельем. К счастью, я вовремя его заметил да выработал иммунитет к малым дозам, поэтому план провалился. Госпожа Даш клялась, что сделала это в помутнении рассудка, молила не увольнять ее. Я пошел навстречу, благо она хорошо зарекомендовала себя как преподаватель. Госпожа Даш вроде бы успокоилась, ушла в работу, но затем начала подкарауливать меня, искать встречи, делая недвусмысленные предложения, даже угрожала. И вот теперь студент… Увы, мне придется вас уволить, госпожа Даш, и уведомить другие учебные заведения о ваших склонностях. Вот приказ.
Декан извлек из кармана пиджака бумажку, встряхнул, и она превратилась в полноценный лист. Лара дрожащей рукой взяла ее, пробежала глазами по строчкам и, выронив, упала на колени. Слезы застилали глаза. Лара не могла понять, как мог Валентайн так жестоко поступить с ней, за что наказывал? Еще вчера он называл рыженком, обещал совместный отпуск, а сегодня толкнул в грязь.
Отняв руки от лица, Лара поняла, что декан ушел. Даже не сказал: «Мне очень жаль».
— Вставайте, не надо так унижаться, — Зария помогла госпоже Даш подняться на ноги и усадила на стул. — Приказ у ректора завизирован, ничего не изменишь. Вы еще молодая, красивая, все наладится.
— Все кончено, — упрямо мотнув головой, прошептала Лара и всхлипнула. — Все кончено!
Лара переминалась с ноги на ногу возле дома с химерами. Давно стемнело, заметала поземка, но госпожа Даш терпеливо ждала Валентайна. Она хотела поговорить, добиться от декана правды.
Сердце резанула мысль о том, что он сейчас с другой. Сидит в ресторане, пьет вино, смеется. И та, другая, теперь для него рыженок, и она, а не Лара положит голову ему на плечо.
Лара весь день бродила по городу. Дома давила невыносимая тоска, а на улице мерещились смешки коллег. Какими взглядами они провожали ее! Даже Милена. А стол тут же забрала Гонория, не успела Лара переступить порог. Сказала, там светлее.
Жалование тоже не выплатили. Лара понимала, в таких случаях не платят. Дрожащей рукой она расписалась под приказом, сдала дела Варне и под конвоем привратника — даже здесь ее унизили! — покинула территорию Университета. И вот теперь, дрожа и хлюпая носом, госпожа Даш стояла на крыльце предателя.
Валентайн объявился после полуночи. Лара сначала почувствовала его парфюм, а потом только увидела самого декана. Пришел пешком, со стороны бульвара. Неужели действительно провел вечер с женщиной? Лара шагнула к Валентайну, и тот, не разглядев впотьмах, кто это предупредительно вскинул руку.
— Это я! — пискнула госпожа Даш, опасаясь попасть под действие заклинания. — Нам нужно поговорить…
— Тебе, — поправил декан и поднялся на крыльцо. — Долго шпионила? Умереть у моей двери — не лучшая идея.
Будто по щекам отхлестал.
Лара дернулась, как от удара, и прижалась к стене. Неужели действительно, неужели то чудовище — Валентайн Сарен?
— Заходи, — устало протянул декан и зажег свет в прихожей. — Выяснять отношения на улице не стану. Предупреждаю, у меня выдался трудный день…
— Значит, у меня нет?! — взорвалась Лара. — Кого сегодня втоптали в грязь?
Валентайн промолчал, вернулся на улицу, подхватил госпожу Даш под локоток и втолкнул в прихожую. От тепла у Лары тут же заслезились глаза и потек нос. Как же она замерзла!
— Иди в гостиную, погрейся. Полчаса и уйдешь, — тем же холодным тоном произнес Валентайн и бросил перчатки на полку под зеркалом.
— За что ты так со мной? — Лара ухватила его за руки, развернула к себе и заглянула в глаза. — Что я тебе сделала?
— Успокойся, выпей воды. Совсем продрогла, воспаление легких получишь, — нахмурившись, пробормотал декан.
— Скажи мне! — настойчиво повторила Лара. Она не уйдет, пока не получит ответа.
— Потом, сначала приведу тебя в нормальный вид.
Госпожа Даш покорно позволила отвести себя в гостиную и усадить у огня. Выпила предложенный стакан с каким-то напитком, таким крепким, что закашлялась. Зато сразу стало тепло, насморк отступил.
— Лара, — заложив ногу на ногу, Валентайн устроился напротив госпожи Даш, — ты прекрасно знаешь, что мне нужен пост ректора. Додумай остальное сама. Если тебе хочется быть рядом, придется подождать. И, разумеется, отринуть мысли о замужестве. Как любовница ты мне подходишь, как жена — нет.
— Но я тебя люблю! — одними губами прошелестела Лара.
В голове постепенно складывались кусочки головоломки.
— Знаю, и это проблема. Ты не сумеешь вести себя тихо, поэтому… Поэтому нам лучше расстаться. Надеюсь, без скандала. Я тебе ничего не обещал, ты мне тоже.
— Но четыре месяца назад…
— Обстоятельства изменились. Прости, но я добился поста декана не для того, чтобы всю жизнь проторчать там. И ты не та женщина, ради которой можно пожертвовать карьерой. Повторяю, если забудешь о любви, я смогу с тобой встречаться. Ради постели, разумеется, в противном случае все кончено.
Пальцы Лары выпустили стакан, и он разбился. Она будто и не заметила, все смотрела на Валентайна и пыталась понять, когда он успел превратиться в чудовище.
— Еще вчера ты любил меня, защищал, а теперь все ложь? — губы Лары дрожали. — Я вещь? Скажи мне, Валентайн, я вещь?! Ты соблазнил меня ради забавы, от скуки?
— Ты сама хотела, — пожал плечами декан и убрал осколки. — Я всего лишь выполнил твое желание. Не ты ли подлила мне зелье, не ты ли хотела плотских утех?
По привычке госпожа Даш забрала камень и воду, выключила свет и заперла аудиторию. Зария стояла рядом. Ее взгляд обжигал. Наконец троллиха вздохнула: «Делали бы так, как Милена, если очень хочется» и ушла. Лара не сомневалась, через день о ее позоре станет известно всему Университету. Полумрак аудитории позволил домыслить картину, наделив ее пикантными подробностями. Вот и Зария уверовала, будто Лара ласкала, а не отталкивала.
Не в силах сидеть, госпожа Даш расхаживала по коридору, поглядывая на дверь кабинета Валентайна. Тихо, но Лара не удивлялась: декан наверняка наложил чары тишины. Наконец дверь распахнулась, и оттуда вышел мрачный Алгис. Одарив госпожу Даш волчьим взглядом исподлобья, он неожиданно протянул:
— Жаль, они рано пришли, я ничего не успел.
— Да как вы смеете?! — взорвалась Лара.
Кусая губы, она жалела, что не может ударить студента. Нахал же расцветал с каждой минутой, смотрел презрительно, свысока.
— Дура ты, — хмыкнул Алгис. — И магиня никудышная. Попробовать точно не хочешь? Терять уже нечего, а так хотя бы удовольствие получишь. Я к каждой ключи найду.
— Вы забываетесь! — от возмущения Лара стала пунцовой. — Извольте обращаться ко мне на «вы», студент Саймо.
Алгис расхохотался, лукаво блеснув зелеными глазами. Они будто стали ярче, переливались сотнями изумрудов, госпожа Даш невольно залюбовалась. Таких нет даже у Валентайна, по ее мнению, самого красивого мужчины на свете.
— Если надумаешь, я тебя подожду, — развязно продолжил Алгис и одарил взглядом, от которого бросило в жар. — Я же говорил, что достаточно взрослый.
Не удержавшись, наплевав на этику, Лара влепила студенту пощечину. Тот тут же помрачнел. Лара так и не поняла, были эти это игра тени, или Алгис действительно оскалился. Ее это не волновало, самое главное — студент ушел.
Госпожа Даш нерешительно поскреблась в дверь кабинета и услышала раздраженное: «Войдите!» Глубоко вздохнув, она потянула за ручку.
Валентайн стоял у окна, спиной к двери, упершись руками в подоконник, и смотрел на снег. На столе белели два листа бумаги. Лара боялась посмотреть, что там, боялась подойти, так и замерла на пороге. Декан все не оборачивался, пришлось покашлять, чтобы напомнить о своем присутствии.
— Я, кажется, сказал — завтра, — холодно обронил Валентайн, даже не повернув головы.
Лара поежилась. Никогда еще он не говорил с ней так, даже когда считал всего лишь предметом мебели в преподавательской. Будто ледяной ветер обжег щеки.
— Я хотела объяснить, ты все не так понял…
Госпожа Даш пересекла кабинет и положила руки на плечи Валентайну. Тот скинул их и напомнил о субординации.
— Но, — опешила Лара, — мы ведь не просто начальник и подчиненная. Или... — тут ее осенило, — ты от ревности, да? Так ничего не было! Он спрятал шпаргалку, пришлось обыскивать, а потом Саймо неожиданно снял штаны, начал домогаться…
— Не оправдывайтесь. Вас поймали на горячем.
— Валентайн! — взмолилась Лара, схватила его за руку и прижала ладонь к губам. Госпожа Даш чуть не плакала. — Ты ведь знаешь меня, знаешь, я не могла!
— Понятия не имею, — возразил декан, но руку не отдернул. Он по-прежнему стоял спиной к Ларе. Тускло мерцал свет под потолком, даря ощущение интимного уюта. В любое другое время, но не сейчас. — Вам нравятся зеленоглазые мужчины определенного типа, это я понял. Как и то, что вы способны на преступление ради утоления желания.
Лара всхлипнула и, повинуясь порыву чувств, повисла на шее любимого. Расцеловала отгородившегося от нее стеной отчуждения декана и поклялась в собственной невиновности.
— Ты так жесток! — всхлипнув, она отстранилась и отвернулась, утирая слезы.
— Я видел. Ты лежала на нем и держала…
— Кому из нас ты веришь, Лейни? — с тоской спросила Лара, назвав декана уменьшительным именем, которое шептала только в постели. — Ему, этому развратному мальчишке, или мне, своей любимой женщине? Ведь я тоже тебя люблю, я все для тебя сделаю, только не оскорбляй недоверием.
Валентайн молчал, и с каждой минутой это молчание становилось все материальнее. Ларе казалось, будто оно давит на плечи, стискивает обручем голову.
Сердце то пускалось в галоп, то замирало.
— Хорошо, — наконец глухо ответил декан и махнул рукой на кресло, — садись. Чаю хочешь?
Лара кивнула, но просто так, не думая. Меньше всего на свете ее интересовал чай.
— Рассказывай. Я выслушаю обе стороны, — Валентайн подогрел воду и потянулся за коробкой с терпким напитком.
Госпожа Даш не знала, с чего начать. Хотелось спросить, любит ли он ее, но вопрос никак не вязался с объяснением. В конце концов, именно так заговаривают зубы неверные жены. И Лара начала рассказ с начала, с той перемены, на которой подошел Алгис. Декан внимательно слушал, не перебивая. Поставив перед Ларой чашку чая, он устроился на подлокотнике кресла, когда как госпожа Даш сидела на мягкой обивке. Сколько сладостных минут провела она в этом кресле, а теперь, запинаясь от волнения, пыталась оправдать свое доброе имя.
Чашка чая помогла. Во-первых, немного уняла волнение, во-вторых, госпожа Даш пристроила руки. Временами она поглядывала на Валентайна, надеясь уловить во взоре прощение.
— Совсем иначе, — выслушав Лару, протянул декан. — Признаться, я не ожидал увидеть такое…Студент отчислен, по старому месту учебы его уже не восстановят.
— А я? — с надеждой спросила госпожа Даш.
— Видишь ли, если бы не Зария… Придется проводить расследование, не отвертишься, — декан погладил Лару по волосам, и та благодарно прильнула к его бедру. — Безусловно, я тебе верю. Мне ты лгать не умеешь, да и подделать любовь тяжело. Ничего, посидишь пару деньков дома, потом закончится сессия, мы уедем. Скандал уляжется, в новом семестре никто и не вспомнит. А Саймо еще и извинится. Нечего порочить моего рыженка.
Лара вновь всплакнула, на этот раз от облегчения, и порывисто расцеловала Валентайна. Тот тоже поцеловал ее и намекнул, сегодня им лучше спать в разных постелях.
Договорились, что завтра в одиннадцать Лара придет на ковер. Валентайн предупредил, разбирательство будет публичным: «Потому что все знают, скрывать нельзя».
***
При виде Лары разговоры стихали, а взгляды обращались на нее. Здороваясь, все почему-то ей сочувствовал, но кое-кто, напротив, осуждал. Госпожа Грейс и вовсе сделала вид, будто они не знакомы, а Самоний, цокнув языком, процедил: «Ну, ты даешь! Не ожидал!»
Стоило Ларе переступить порог преподавательской, как ее поманила Зария и, отводя глаза, попросила забрать все из стола.
— Зачем? — удивилась госпожа Даш.
— Как, вы разве доску объявлений не читали? — удивилась троллиха.
Сердце екнуло, Лара метнулась в коридор, но в дверях столкнулась с Валентайном.
— Очень хорошо, — он обвел преподавательскую внимательным взором, будто не замечая встревоженную госпожу Даш, — все в сборе.
Только сейчас обратив внимание на Лару, декан сухо приказал:
— Госпожа Даш, сядьте, пожалуйста, на место. Сделайте опись и передайте дела госпоже Игерс. Пластину оставите у методиста.
Лара встревожено переводила взгляд с одного коллеги на другого. Те, кто хорошо общались с ней, отворачивались, изображая занятость, остальные самодовольно улыбались.
— Полагаю, всем уже известно о вчерашнем инциденте? — Валентайн остановился посреди комнаты. — Вещь недопустимая в стенах Университета! Надеюсь, не надо объяснять, что подобное поведение нарушает все мыслимые нормы морали. Склонение студента к интимной связи! И кем — женщиной, младшим преподавателем! У меня в голове не укладывается, но факты говорят сами за себя. Увы, я стал невольным свидетелем этого омерзительного поступка. Госпожа Лара Даш уединилась со студентом третьего курса, которого перевели к нам по обмену всего четыре дня назад, и, воспользовавшись служебным положением, фактически вступила с ним в интимную связь. Приди мы минутой позже, увидели бы как… — декан кашлянул и не договорил. — Впрочем, не я один тому свидетель.
Валентайн обернулся к Зарии, и та охотно рассказала и о задернутых шторах, и приспущенном белье Алгиса, и о пальцах Лары, и о том, что парочка занималась совсем не в той аудитории, которую ей выделили, а подальше от чужих глаз. Не потребуйся госпожа Даш декану, никто бы и не узнал о проделке.
— Юноша, разумеется, бы молчал, — продолжал вбивать гвозди в гроб честного имени Лары Валентайн. — От оценки, выставленной госпожой Даш, зависело, зачислят ли его на факультет. Вероятно, взамен он и согласился на такое.
Слушавшая до этого молча Лара встрепенулась, вскочила на ноги и выпалила:
— Неправда! Ты знаешь, что это ложь!
Присутствующие охнули и зашептались, косясь на декана. Лара же метнулась к возлюбленному, обняла его и, заглянув в глаза, с укором прошептала:
— Как ты можешь?.. Ты ведь обещал!
— Я ничего вам не обещал, госпожа Даш, — отрезал Валентайн и отстранил Лару. — Извольте обращаться ко мне на «вы». Я давно замечал вашу нездоровую страсть, не хотел говорить, жалел, но видно придется сказать.
— Госпожа Даш, — теперь декан обращался к собравшимся, — питает ко мне некоторые чувства. Вероятно, многие из вас заметили их. Это не возбраняется, если не мешает учебному процессу. Я не разделяю страстных желаний, о чем уведомил госпожу Даш при личной беседе. Однако это ее не остановило, и около четырех месяцев назад она попыталась опоить меня любовным зельем. К счастью, я вовремя его заметил да выработал иммунитет к малым дозам, поэтому план провалился. Госпожа Даш клялась, что сделала это в помутнении рассудка, молила не увольнять ее. Я пошел навстречу, благо она хорошо зарекомендовала себя как преподаватель. Госпожа Даш вроде бы успокоилась, ушла в работу, но затем начала подкарауливать меня, искать встречи, делая недвусмысленные предложения, даже угрожала. И вот теперь студент… Увы, мне придется вас уволить, госпожа Даш, и уведомить другие учебные заведения о ваших склонностях. Вот приказ.
Декан извлек из кармана пиджака бумажку, встряхнул, и она превратилась в полноценный лист. Лара дрожащей рукой взяла ее, пробежала глазами по строчкам и, выронив, упала на колени. Слезы застилали глаза. Лара не могла понять, как мог Валентайн так жестоко поступить с ней, за что наказывал? Еще вчера он называл рыженком, обещал совместный отпуск, а сегодня толкнул в грязь.
Отняв руки от лица, Лара поняла, что декан ушел. Даже не сказал: «Мне очень жаль».
— Вставайте, не надо так унижаться, — Зария помогла госпоже Даш подняться на ноги и усадила на стул. — Приказ у ректора завизирован, ничего не изменишь. Вы еще молодая, красивая, все наладится.
— Все кончено, — упрямо мотнув головой, прошептала Лара и всхлипнула. — Все кончено!
ГЛАВА 8
Лара переминалась с ноги на ногу возле дома с химерами. Давно стемнело, заметала поземка, но госпожа Даш терпеливо ждала Валентайна. Она хотела поговорить, добиться от декана правды.
Сердце резанула мысль о том, что он сейчас с другой. Сидит в ресторане, пьет вино, смеется. И та, другая, теперь для него рыженок, и она, а не Лара положит голову ему на плечо.
Лара весь день бродила по городу. Дома давила невыносимая тоска, а на улице мерещились смешки коллег. Какими взглядами они провожали ее! Даже Милена. А стол тут же забрала Гонория, не успела Лара переступить порог. Сказала, там светлее.
Жалование тоже не выплатили. Лара понимала, в таких случаях не платят. Дрожащей рукой она расписалась под приказом, сдала дела Варне и под конвоем привратника — даже здесь ее унизили! — покинула территорию Университета. И вот теперь, дрожа и хлюпая носом, госпожа Даш стояла на крыльце предателя.
Валентайн объявился после полуночи. Лара сначала почувствовала его парфюм, а потом только увидела самого декана. Пришел пешком, со стороны бульвара. Неужели действительно провел вечер с женщиной? Лара шагнула к Валентайну, и тот, не разглядев впотьмах, кто это предупредительно вскинул руку.
— Это я! — пискнула госпожа Даш, опасаясь попасть под действие заклинания. — Нам нужно поговорить…
— Тебе, — поправил декан и поднялся на крыльцо. — Долго шпионила? Умереть у моей двери — не лучшая идея.
Будто по щекам отхлестал.
Лара дернулась, как от удара, и прижалась к стене. Неужели действительно, неужели то чудовище — Валентайн Сарен?
— Заходи, — устало протянул декан и зажег свет в прихожей. — Выяснять отношения на улице не стану. Предупреждаю, у меня выдался трудный день…
— Значит, у меня нет?! — взорвалась Лара. — Кого сегодня втоптали в грязь?
Валентайн промолчал, вернулся на улицу, подхватил госпожу Даш под локоток и втолкнул в прихожую. От тепла у Лары тут же заслезились глаза и потек нос. Как же она замерзла!
— Иди в гостиную, погрейся. Полчаса и уйдешь, — тем же холодным тоном произнес Валентайн и бросил перчатки на полку под зеркалом.
— За что ты так со мной? — Лара ухватила его за руки, развернула к себе и заглянула в глаза. — Что я тебе сделала?
— Успокойся, выпей воды. Совсем продрогла, воспаление легких получишь, — нахмурившись, пробормотал декан.
— Скажи мне! — настойчиво повторила Лара. Она не уйдет, пока не получит ответа.
— Потом, сначала приведу тебя в нормальный вид.
Госпожа Даш покорно позволила отвести себя в гостиную и усадить у огня. Выпила предложенный стакан с каким-то напитком, таким крепким, что закашлялась. Зато сразу стало тепло, насморк отступил.
— Лара, — заложив ногу на ногу, Валентайн устроился напротив госпожи Даш, — ты прекрасно знаешь, что мне нужен пост ректора. Додумай остальное сама. Если тебе хочется быть рядом, придется подождать. И, разумеется, отринуть мысли о замужестве. Как любовница ты мне подходишь, как жена — нет.
— Но я тебя люблю! — одними губами прошелестела Лара.
В голове постепенно складывались кусочки головоломки.
— Знаю, и это проблема. Ты не сумеешь вести себя тихо, поэтому… Поэтому нам лучше расстаться. Надеюсь, без скандала. Я тебе ничего не обещал, ты мне тоже.
— Но четыре месяца назад…
— Обстоятельства изменились. Прости, но я добился поста декана не для того, чтобы всю жизнь проторчать там. И ты не та женщина, ради которой можно пожертвовать карьерой. Повторяю, если забудешь о любви, я смогу с тобой встречаться. Ради постели, разумеется, в противном случае все кончено.
Пальцы Лары выпустили стакан, и он разбился. Она будто и не заметила, все смотрела на Валентайна и пыталась понять, когда он успел превратиться в чудовище.
— Еще вчера ты любил меня, защищал, а теперь все ложь? — губы Лары дрожали. — Я вещь? Скажи мне, Валентайн, я вещь?! Ты соблазнил меня ради забавы, от скуки?
— Ты сама хотела, — пожал плечами декан и убрал осколки. — Я всего лишь выполнил твое желание. Не ты ли подлила мне зелье, не ты ли хотела плотских утех?
