Придя в себя, гоэта стерла октограмму и вышла на свежий воздух. После духоты склепа тянуло в сон. А, может, виной всему дурман и плотный обед?
Продышавшись, гоэта начала осмотр окрестностей. Ее интересовало все, что находилось на юге, в полумиле от склепа. Оказалось, это не только сад, но и пара построек. Облазать их не составит труда, а вот с зелеными насаждениями придется попотеть. Землю не простучишь, простеньким заклинанием не проверишь, тут рыть надо или у духов спрашивать.
Преисполнившись энтузиазма, Эллина приступила к осмотру. Она тщательно, не обращая внимания на недовольство слуг, залезала во все потаенные уголки. В одном из них, перепачканную паутиной, ее и обнаружила горничная графини.
— Вам просили передать, — девушка смотрела на гоэту как на чумное создание.
Эллина поблагодарила и развернула платок с сережками и запиской.
— Госпожа строго-настрого велела не терять, — напомнила горничная. — Завтра к трем все должно быть готово.
— Будет, — заверила Эллина и, не удержавшись, добавила: — Хвост опусти. Я, в отличие от тебя, с образованием, и мужик у меня не из кабака, а с королевским орденом.
Горничная вспыхнула, прикусила губу и поспешила уйти. Видимо, гоэта наступила на больную мозоль. Но, если разобраться, она права. Нечего слугам заноситься!
Как и ожидала Эллина, графиня выбрала самое дешевое украшение в качестве основы для иллюзии, зато приложила подробное описание потерянных сережек. Они оказались с кабошонами изумрудов и парой бриллиантов иной огранки. Оправа — золото. Графиня даже набросала схематичный рисунок, что и где располагалось.
Эллина домыслила плетение: она знала по рисункам, как выглядели произведения старинных ювелиров, и решила, что справится. Нужно потренироваться, но раза с третьего-четвертого иллюзия выйдет. Потом нужно будет чуточку поправить, уже при графине, и все, копия драгоценностей на один вечер готова.
Временно отложив поиски клада, Эллина отправилась к себе экспериментировать. С серьгами она провозилась до ужина, а после решила отдохнуть. Болванка получилась, а до ума иллюзию можно довести завтра с утра.
На гоэту никто не обращал внимания, и она спокойно гуляла по замку. Все было внове, и Эллина совала нос во все дыры. После гоэта выяснила, когда закрывают ворота, и съездила в ближайший кабачок — больно понравилась местная наливка. В деревеньке у моста она тоже оказалась не дурна, и Эллина хорошо провела время, даже потанцевала с местными парнями.
Довольная и усталая, она вернулась в замок уже в сумерках, проскользнула в ворота и поставила лошадь в конюшню. Спать не хотелось, и Эллина отправилась в сад. Она решила оглядеться и решить, стоит ли завтра чертить Большой круг. Внутренний голос подсказывал, что стоит, но Эллина все равно надеялась на знак небес.
На траву упала тяжелая роса. Она приятно холодила ноги.
Гоэта неспешно брела по дорожкам, скользила пальцами по листьям кустарников, любовалась цветами. Часть сада предоставили самой себе, и она бурно разрослась, став от этого еще более притягательной. Эллина забралась туда, чтобы послушать цикад, когда вдруг услышала шорох веток. Она инстинктивно замерла, положив руку на один из парных кинжалов.
Некто пришел не со стороны двора, а со стороны стены. Но Эллина доподлинно знала — вторых ворот нет. Странно.
Любопытство заставило гоэту аккуратно отодвинуть ветви. Она увидела спину человека в плаще, который целенаправленно шагал не к окультуренным дорожкам у калитки, а в самые дебри. Двигался незнакомец осторожно и временами оглядывался.
Эллина затаила дыхание, когда взгляд скользнул по ее кустам, но человек не заметил гоэту.
Видимо, наткнувшись на острую ветку, незнакомец тихо выругался:
— Демонам в глотку этого графа!
Градус любопытства Эллины достиг верхнего предела. Она решила проследить за подозрительной личностью. Ворота уже закрыты, стемнело, как же этот человек пробрался в сад и что ему нужно от графа?
Выждав пару минут, Эллина выбралась из-за кустов и прокралась за незнакомцем. Тот пробирался в заброшенный розарий. Гоэта догадывалась, там назначена встреча или припрятана какая-то вещь. Может, даже клад, который она искала.
Пальцы зудели — то ли от волнения, то ли от азарта. Вспомнился наказ Брагоньера: немедленно сообщать обо всем необычном. Эллина собиралась сдержать обещание, но утром, когда узнает больше. Сейчас пока писать не о чем.
Практически стелясь по земле, Эллина добралась до шпалеры роз и притаилась, не сводя глаз с человека в плаще. Тот мерил шагами деревянный пол беседки и в нетерпении поглядывал на огоньки окон замка.
Наконец, послышались шаги.
Эллина замерла, затаила дыхание и на всякий случай присела на корточки.
— Явились? — раздраженно бросил незнакомец в сгустившиеся сумерки. — В следующий раз место встречи назначаю я.
— Да с дочерью беда! — приглушенным шепотом ответил собеседник. Гоэта узнала голос графа. — Влюбилась в оборванца, не желает ничего слушать… Даже гоэту пришлось нанять, чтобы та отвадила от дома паршивца.
Эллина тут же сделала выводы. Целых три. Первый: нужно повысить оплату за крах чужого счастья. Графская дочка явно отказывать кавалеру не собиралась и не обрадуется, узнав, что это сделал за нее кто-то другой. Второй: в замке творятся темные дела. И третий: нужно все разузнать и подробно описать Брагоньеру.
— Меня не интересуют ваши проблемы!
Незнакомец взмахнул плащом и присел на скамью. На мизинце на миг блеснул перстень. Граф с опаской покосился на руку собеседника и остался стоять.
Осмелев, Эллина поднялась и выглянула из-за шпалеры. Свет падал так, что она хорошо видела графа и смутно — незнакомца, только силуэт и сапоги. Обычные такие, грязные, не из кожи ягненка, но аристократ почему-то боялся владельца этой обуви.
— Как наши дела? — осторожно поинтересовался граф.
— Наши? — хмыкнул незнакомец и приглушенно рассмеялся. — Мои только деньги. Я много трачу…
— Сейчас, — граф с готовностью потянулся за кошельком.
Незнакомец встал, забрал деньги и подбросил на ладони, будто по весу оценивая, достаточно ли ему заплатили.
Эллина с жадностью впилась в лицо таинственного некто. Увы, ее постигло разочарование: незнакомец не снял капюшона.
— Мало, — губы человека в плаще скривились.
Он недовольно притопнул ногой и навис над графом. Тот попятился, будто встретился с упырем. У Эллины тоже мелькнула мысль: уж не нечисть ли какая пробралась в сад? Теоретически в Тордехеше еще могли водиться те же оборотни, по бумагам истребленные пятьсот лет назад. Прозевали же власти метаморфа! Но, поразмыслив, гоэта пришла к выводу: перед ней человек.
— Это аванс, — проблеял граф.
Эллина и представить себе не могла, что уверенный в себе, привыкший повелевать человек может кого-то испугаться. Но он боялся! Когда незнакомец вытянул руку, даже отшатнулся, будто от демона смерти.
— Страшно? — улыбнулся человек в плаще и погладил камень на мизинце. — Силы тут достаточно, правильно боитесь. Если хотите осуществить свои планы, милейший, потрудитесь выполнить мои условия.
Теперь гоэта могла поручиться: перед ней темный маг. В юности она тесно познакомилась с некромантом, после судьба свела ее еще с двумя носителями темного дара, поэтому не понаслышке знала, кто это. Увы, в обычные дни они ничем не отличались от простых людей. К примеру, Эллина, на свою беду, не распознала в Доновере Сейроне черного колдуна. Но когда баланс энергии нарушен, поведение и психика темных разительно меняется. Чем больше диспропорция, тем они непредсказуемее.
Эллина кожей ощущала опасность, исходившую от человека в плаще. Удушливая волна докатилась и до нее, предупреждая: мага сейчас ни в коем случае нельзя провоцировать.
Гоэту тревожил перстень на мизинце и упоминание о силе. Она боялась, что незнакомец — некромант. Именно они носили питавшиеся чужой смертью раухтопазы. Одно прикосновение такого камня может привести к необратимым последствиям.
Если камень полон силы, то некромант недавно проводил ритуал. Эллина невольно сотворила храмовый знак и сглотнула. Перед глазами встал жертвенник, Малис, удивительно спокойно, равнодушно, рисующий пентаграмму, и связанная жертва. Гоэта мотнула головой, отгоняя страшное воспоминание, и вновь сосредоточилась на разговоре.
— Разве вам недостаточно Милеты? — граф пришел в себя и обрел былую уверенность. — Мне кажется…
— О да, помню! — расплылся в улыбке незнакомец. — Детишки. Но они для ваших целей, не моих. Человеческая жизнь, благородный сеньор, — занятная и одновременно такая бесполезная вещь! Мне интересно другое, и вы это прекрасно знаете.
— Власть? — догадался граф и отступил на шаг.
— Надо делиться, — пожал плечами незнакомец. — Мне не нужна корона, не нужна должность — всего лишь вседозволенность. Надоело прятать алтари и бегать от инквизиторов!
Глаза человека в плаще гневно сверкнули, пальцы сжались. Графу на миг показалось, будто тот стал выше ростом.
— Инквизицию упразднят, — поспешил заверить владелец замка. — Вы получите обширную практику.
— И Университет?
Граф кивнул и приложил платок ко лбу.
— Есть один человек, — продолжил он после паузы, — который жаждет с вами познакомиться.
— Какая чудная игра слов! — рассмеялся незнакомец и наконец-то сел. Настроение его вновь изменилось: на смене раздражительности пришло добродушие. Еще одно подтверждению тому, что баланс энергии дал крен в сторону Тьмы. — Со мной обычно жаждут не знакомиться. И кто же он, этот герой? Помнится, вы обвешались дюжиной медальонов из храма Дагора, когда решились просто постучать в мою дверь и поговорить с Майей. А ведь она — невинное дитя.
Граф так не считал, но воздержался от комментариев. Он выполнял чужое поручение и теперь жаждал раз и навсегда покончить со встречами с некромантом. Если бы не старая дружба, граф ни за что бы не связался с темным. Подумав, владелец замка решил даже снести беседку, где теперь сидел некромант: вдруг после него останется какая-то зараза?
— Вот адрес, — граф протянул человеку в плаще сложенный вчетверо лист. — Тут все инструкции. Оставшиеся деньги заплатит он, потому что именно ему нужно… Словом, я ни при чем. Забудьте, что мы виделись!
— У меня долгая память, благородный сеньор, — покачал головой незнакомец, сотворил магический светляк, развернул бумагу и пробежал глазами по строчкам. — Если вдруг обманете…
— Нет! — поспешно выкрикнул граф и тут же прикрыл рот ладонью. Как бы ни услышал кто!
Эллина заерзала, пытаясь разглядеть лицо незнакомца. Другого случая не представится, только пока он читает. Издали удалось разглядеть только узкие губы и высокий лоб, остальное тонуло во мраке.
— Хорошо, я проверю, — магический светляк мигнул и погас, — но если почувствую обман…
Человек в плаще не закончил и выразительно глянул на графа. Тот сглотнул вязкую слюну и кивнул, радуясь, что наконец-то перестал быть посредником в мерзком деле.
Графа мучила совесть. Он сомневался в правильности сделанного выбора и все чаще молился Сорате, прося разрешить противоречия в душе. Но дело сделано, пути назад нет. Оставалось только убедить себя в собственной правоте.
— У меня для вас тоже кое-что есть, — человек в плаще порылся в карманах и извлек подвеску-звезду на обычном кожаном шнурке. — Все, как договаривались. Опробуйте на досуге, но помните: запас энергии расходуется быстро. Перемещения — вещь не простая, а артефакторы нынче перевелись. Пришлось самому доводить до ума.
Граф осторожно забрал из рук незнакомца подвеску, повертел, даже понюхал и надел на шею.
— Изумруды подойдут?
Человек в плаще кивнул и тут же получил бархатный мешочек, полный драгоценных камней. Незнакомец довольно улыбнулся и пожелал графу спокойной ночи и спокойной же долгой жизни.
Сообразив, что темный маг сейчас пройдет мимо нее, Эллина отпрянула и задержала дыхание. Она не ошиблась, плащ незнакомца едва не задел лицо. К счастью, темный маг не обернулся, иначе бы неминуемо увидел Эллину.
Поборов в себе желание проследить, каким образом незнакомец пробрался в замок, гоэта выглянула из-за шпалеры. Граф уже ушел, Эллина осталась одна.
— Ну и дела! — пробормотала она. — Что аристократу потребовалось от темного мага, для чего артефакт, и кто тот таинственный друг?
Выждав для верности еще пару минут, гоэта вернулась к калитке. Добираться до нее пришлось долго, борясь с бурной растительностью. Пару раз Эллина оборачивалась: чудилось, будто кто-то наблюдал за ней. Гоэта замирала, боясь столкнуться с некромантом, но обошлось.
Разумеется, никакой клад Эллина искать сегодня не собиралась, тем более, общаться с духами. Да и бесполезно: мертвые боятся некромантов не меньше живых. Понимая, что не сможет заснуть, выбравшись из сада, Эллина направилась в конюшню, проведать Звездочку.
Стоя у денника, гоэта гадала, стоит ли просить стражников выпустить ее из замка. В итоге не стала, все равно правдоподобного объяснения не придумает. Оставалось прямо сейчас написать письмо Брагоньеру и отправить его с утренней почтой.
Ночь прошла плодотворно. Эллина доделала иллюзию серег и написала длинный подробный отчет о подслушанном разговоре.
Гоэта проспала всего пару часов и, позевывая, отправилась на заре к воротам.
На вопрос стражников, куда она так торопится, Эллина ответила: «Жениху письмецо отправить. Ревнивый и беспокойный он очень» и зашагала по холодной росе к деревне.
Солнце не успело разогнать ночную прохладу, и гоэта дрожала, несмотря на наброшенную на плечи куртку. Сцеживая зевки в кулак, она решала, рассказывать ли солдатам о графе и некроманте, и в итоге не стала. Брагоньер разберется, что к чему, а поднимать шум раньше времени не стоит.
Эллина поспела вовремя. Еще пара минут — и почтовая карета пронеслась бы мимо. Вручив кучеру письмо вместе с дюжиной медяков за пересылку, гоэта вернулась в замок. Работу никто не отменял.
После письма Эллины соэр развел бурную деятельность. Словно пес, почуявший добычу, он начал расставлять ловушки на некроманта, даже сам порывался приехать и допросить графа.
— Не стоило тебе писать, — вздохнула Эллина, украдкой глянув на дверь: вдруг войдет госпожа Ллойда, секретарь Брагоньера, и отвлечет начальника?
— Стоило, — не отрываясь от работы, возразил Брагоньер. Он быстро заполнял оставшиеся пустые графы допросного листа. — Кстати, подпиши.
— Что подписать? — не поняла Эллина.
Она сидела на стуле в кабинете Главного следователя и терпеливо ждала, пока Брагоньер закончит оформлять бумаги.
Гоэта получила от графа обещанный гонорар, даже добилась надбавки за сложность. Наниматель нахмурился, поспорил, но в итоге Эллина добилась своего.
— Свидетельские показания, естественно, — чуть раздраженно ответил Брагоньер. — Думаешь, я просто так с тобой беседовал? Надеюсь, ты ни о чем не умолчала?
Эллина покачала головой. Как же, умолчишь, когда соэр даже о плане сада расспросил! Она пришла в одиннадцать, сейчас уже два часа дня, а Брагоньер все еще не отпустил. И хоть бы рубашку расстегнул: душно же! Но соэр даже сюртука не снял, будто за окном не июнь, а март.
Гоэта вздохнула и выразила готовность подписать все, что угодно.
— Прочитай сначала, — напомнил Брагоньер и протянул протокол допроса. — Если я ничего не упустил, поставь на каждой странице подпись, а в конце напиши: «С моих слов записано верно». Это важно, Эллина.
Продышавшись, гоэта начала осмотр окрестностей. Ее интересовало все, что находилось на юге, в полумиле от склепа. Оказалось, это не только сад, но и пара построек. Облазать их не составит труда, а вот с зелеными насаждениями придется попотеть. Землю не простучишь, простеньким заклинанием не проверишь, тут рыть надо или у духов спрашивать.
Преисполнившись энтузиазма, Эллина приступила к осмотру. Она тщательно, не обращая внимания на недовольство слуг, залезала во все потаенные уголки. В одном из них, перепачканную паутиной, ее и обнаружила горничная графини.
— Вам просили передать, — девушка смотрела на гоэту как на чумное создание.
Эллина поблагодарила и развернула платок с сережками и запиской.
— Госпожа строго-настрого велела не терять, — напомнила горничная. — Завтра к трем все должно быть готово.
— Будет, — заверила Эллина и, не удержавшись, добавила: — Хвост опусти. Я, в отличие от тебя, с образованием, и мужик у меня не из кабака, а с королевским орденом.
Горничная вспыхнула, прикусила губу и поспешила уйти. Видимо, гоэта наступила на больную мозоль. Но, если разобраться, она права. Нечего слугам заноситься!
Как и ожидала Эллина, графиня выбрала самое дешевое украшение в качестве основы для иллюзии, зато приложила подробное описание потерянных сережек. Они оказались с кабошонами изумрудов и парой бриллиантов иной огранки. Оправа — золото. Графиня даже набросала схематичный рисунок, что и где располагалось.
Эллина домыслила плетение: она знала по рисункам, как выглядели произведения старинных ювелиров, и решила, что справится. Нужно потренироваться, но раза с третьего-четвертого иллюзия выйдет. Потом нужно будет чуточку поправить, уже при графине, и все, копия драгоценностей на один вечер готова.
Временно отложив поиски клада, Эллина отправилась к себе экспериментировать. С серьгами она провозилась до ужина, а после решила отдохнуть. Болванка получилась, а до ума иллюзию можно довести завтра с утра.
На гоэту никто не обращал внимания, и она спокойно гуляла по замку. Все было внове, и Эллина совала нос во все дыры. После гоэта выяснила, когда закрывают ворота, и съездила в ближайший кабачок — больно понравилась местная наливка. В деревеньке у моста она тоже оказалась не дурна, и Эллина хорошо провела время, даже потанцевала с местными парнями.
Довольная и усталая, она вернулась в замок уже в сумерках, проскользнула в ворота и поставила лошадь в конюшню. Спать не хотелось, и Эллина отправилась в сад. Она решила оглядеться и решить, стоит ли завтра чертить Большой круг. Внутренний голос подсказывал, что стоит, но Эллина все равно надеялась на знак небес.
На траву упала тяжелая роса. Она приятно холодила ноги.
Гоэта неспешно брела по дорожкам, скользила пальцами по листьям кустарников, любовалась цветами. Часть сада предоставили самой себе, и она бурно разрослась, став от этого еще более притягательной. Эллина забралась туда, чтобы послушать цикад, когда вдруг услышала шорох веток. Она инстинктивно замерла, положив руку на один из парных кинжалов.
Некто пришел не со стороны двора, а со стороны стены. Но Эллина доподлинно знала — вторых ворот нет. Странно.
Любопытство заставило гоэту аккуратно отодвинуть ветви. Она увидела спину человека в плаще, который целенаправленно шагал не к окультуренным дорожкам у калитки, а в самые дебри. Двигался незнакомец осторожно и временами оглядывался.
Эллина затаила дыхание, когда взгляд скользнул по ее кустам, но человек не заметил гоэту.
Видимо, наткнувшись на острую ветку, незнакомец тихо выругался:
— Демонам в глотку этого графа!
Градус любопытства Эллины достиг верхнего предела. Она решила проследить за подозрительной личностью. Ворота уже закрыты, стемнело, как же этот человек пробрался в сад и что ему нужно от графа?
Выждав пару минут, Эллина выбралась из-за кустов и прокралась за незнакомцем. Тот пробирался в заброшенный розарий. Гоэта догадывалась, там назначена встреча или припрятана какая-то вещь. Может, даже клад, который она искала.
Пальцы зудели — то ли от волнения, то ли от азарта. Вспомнился наказ Брагоньера: немедленно сообщать обо всем необычном. Эллина собиралась сдержать обещание, но утром, когда узнает больше. Сейчас пока писать не о чем.
Практически стелясь по земле, Эллина добралась до шпалеры роз и притаилась, не сводя глаз с человека в плаще. Тот мерил шагами деревянный пол беседки и в нетерпении поглядывал на огоньки окон замка.
Наконец, послышались шаги.
Эллина замерла, затаила дыхание и на всякий случай присела на корточки.
— Явились? — раздраженно бросил незнакомец в сгустившиеся сумерки. — В следующий раз место встречи назначаю я.
— Да с дочерью беда! — приглушенным шепотом ответил собеседник. Гоэта узнала голос графа. — Влюбилась в оборванца, не желает ничего слушать… Даже гоэту пришлось нанять, чтобы та отвадила от дома паршивца.
Эллина тут же сделала выводы. Целых три. Первый: нужно повысить оплату за крах чужого счастья. Графская дочка явно отказывать кавалеру не собиралась и не обрадуется, узнав, что это сделал за нее кто-то другой. Второй: в замке творятся темные дела. И третий: нужно все разузнать и подробно описать Брагоньеру.
— Меня не интересуют ваши проблемы!
Незнакомец взмахнул плащом и присел на скамью. На мизинце на миг блеснул перстень. Граф с опаской покосился на руку собеседника и остался стоять.
Осмелев, Эллина поднялась и выглянула из-за шпалеры. Свет падал так, что она хорошо видела графа и смутно — незнакомца, только силуэт и сапоги. Обычные такие, грязные, не из кожи ягненка, но аристократ почему-то боялся владельца этой обуви.
— Как наши дела? — осторожно поинтересовался граф.
— Наши? — хмыкнул незнакомец и приглушенно рассмеялся. — Мои только деньги. Я много трачу…
— Сейчас, — граф с готовностью потянулся за кошельком.
Незнакомец встал, забрал деньги и подбросил на ладони, будто по весу оценивая, достаточно ли ему заплатили.
Эллина с жадностью впилась в лицо таинственного некто. Увы, ее постигло разочарование: незнакомец не снял капюшона.
— Мало, — губы человека в плаще скривились.
Он недовольно притопнул ногой и навис над графом. Тот попятился, будто встретился с упырем. У Эллины тоже мелькнула мысль: уж не нечисть ли какая пробралась в сад? Теоретически в Тордехеше еще могли водиться те же оборотни, по бумагам истребленные пятьсот лет назад. Прозевали же власти метаморфа! Но, поразмыслив, гоэта пришла к выводу: перед ней человек.
— Это аванс, — проблеял граф.
Эллина и представить себе не могла, что уверенный в себе, привыкший повелевать человек может кого-то испугаться. Но он боялся! Когда незнакомец вытянул руку, даже отшатнулся, будто от демона смерти.
— Страшно? — улыбнулся человек в плаще и погладил камень на мизинце. — Силы тут достаточно, правильно боитесь. Если хотите осуществить свои планы, милейший, потрудитесь выполнить мои условия.
Теперь гоэта могла поручиться: перед ней темный маг. В юности она тесно познакомилась с некромантом, после судьба свела ее еще с двумя носителями темного дара, поэтому не понаслышке знала, кто это. Увы, в обычные дни они ничем не отличались от простых людей. К примеру, Эллина, на свою беду, не распознала в Доновере Сейроне черного колдуна. Но когда баланс энергии нарушен, поведение и психика темных разительно меняется. Чем больше диспропорция, тем они непредсказуемее.
Эллина кожей ощущала опасность, исходившую от человека в плаще. Удушливая волна докатилась и до нее, предупреждая: мага сейчас ни в коем случае нельзя провоцировать.
Гоэту тревожил перстень на мизинце и упоминание о силе. Она боялась, что незнакомец — некромант. Именно они носили питавшиеся чужой смертью раухтопазы. Одно прикосновение такого камня может привести к необратимым последствиям.
Если камень полон силы, то некромант недавно проводил ритуал. Эллина невольно сотворила храмовый знак и сглотнула. Перед глазами встал жертвенник, Малис, удивительно спокойно, равнодушно, рисующий пентаграмму, и связанная жертва. Гоэта мотнула головой, отгоняя страшное воспоминание, и вновь сосредоточилась на разговоре.
— Разве вам недостаточно Милеты? — граф пришел в себя и обрел былую уверенность. — Мне кажется…
— О да, помню! — расплылся в улыбке незнакомец. — Детишки. Но они для ваших целей, не моих. Человеческая жизнь, благородный сеньор, — занятная и одновременно такая бесполезная вещь! Мне интересно другое, и вы это прекрасно знаете.
— Власть? — догадался граф и отступил на шаг.
— Надо делиться, — пожал плечами незнакомец. — Мне не нужна корона, не нужна должность — всего лишь вседозволенность. Надоело прятать алтари и бегать от инквизиторов!
Глаза человека в плаще гневно сверкнули, пальцы сжались. Графу на миг показалось, будто тот стал выше ростом.
— Инквизицию упразднят, — поспешил заверить владелец замка. — Вы получите обширную практику.
— И Университет?
Граф кивнул и приложил платок ко лбу.
— Есть один человек, — продолжил он после паузы, — который жаждет с вами познакомиться.
— Какая чудная игра слов! — рассмеялся незнакомец и наконец-то сел. Настроение его вновь изменилось: на смене раздражительности пришло добродушие. Еще одно подтверждению тому, что баланс энергии дал крен в сторону Тьмы. — Со мной обычно жаждут не знакомиться. И кто же он, этот герой? Помнится, вы обвешались дюжиной медальонов из храма Дагора, когда решились просто постучать в мою дверь и поговорить с Майей. А ведь она — невинное дитя.
Граф так не считал, но воздержался от комментариев. Он выполнял чужое поручение и теперь жаждал раз и навсегда покончить со встречами с некромантом. Если бы не старая дружба, граф ни за что бы не связался с темным. Подумав, владелец замка решил даже снести беседку, где теперь сидел некромант: вдруг после него останется какая-то зараза?
— Вот адрес, — граф протянул человеку в плаще сложенный вчетверо лист. — Тут все инструкции. Оставшиеся деньги заплатит он, потому что именно ему нужно… Словом, я ни при чем. Забудьте, что мы виделись!
— У меня долгая память, благородный сеньор, — покачал головой незнакомец, сотворил магический светляк, развернул бумагу и пробежал глазами по строчкам. — Если вдруг обманете…
— Нет! — поспешно выкрикнул граф и тут же прикрыл рот ладонью. Как бы ни услышал кто!
Эллина заерзала, пытаясь разглядеть лицо незнакомца. Другого случая не представится, только пока он читает. Издали удалось разглядеть только узкие губы и высокий лоб, остальное тонуло во мраке.
— Хорошо, я проверю, — магический светляк мигнул и погас, — но если почувствую обман…
Человек в плаще не закончил и выразительно глянул на графа. Тот сглотнул вязкую слюну и кивнул, радуясь, что наконец-то перестал быть посредником в мерзком деле.
Графа мучила совесть. Он сомневался в правильности сделанного выбора и все чаще молился Сорате, прося разрешить противоречия в душе. Но дело сделано, пути назад нет. Оставалось только убедить себя в собственной правоте.
— У меня для вас тоже кое-что есть, — человек в плаще порылся в карманах и извлек подвеску-звезду на обычном кожаном шнурке. — Все, как договаривались. Опробуйте на досуге, но помните: запас энергии расходуется быстро. Перемещения — вещь не простая, а артефакторы нынче перевелись. Пришлось самому доводить до ума.
Граф осторожно забрал из рук незнакомца подвеску, повертел, даже понюхал и надел на шею.
— Изумруды подойдут?
Человек в плаще кивнул и тут же получил бархатный мешочек, полный драгоценных камней. Незнакомец довольно улыбнулся и пожелал графу спокойной ночи и спокойной же долгой жизни.
Сообразив, что темный маг сейчас пройдет мимо нее, Эллина отпрянула и задержала дыхание. Она не ошиблась, плащ незнакомца едва не задел лицо. К счастью, темный маг не обернулся, иначе бы неминуемо увидел Эллину.
Поборов в себе желание проследить, каким образом незнакомец пробрался в замок, гоэта выглянула из-за шпалеры. Граф уже ушел, Эллина осталась одна.
— Ну и дела! — пробормотала она. — Что аристократу потребовалось от темного мага, для чего артефакт, и кто тот таинственный друг?
Выждав для верности еще пару минут, гоэта вернулась к калитке. Добираться до нее пришлось долго, борясь с бурной растительностью. Пару раз Эллина оборачивалась: чудилось, будто кто-то наблюдал за ней. Гоэта замирала, боясь столкнуться с некромантом, но обошлось.
Разумеется, никакой клад Эллина искать сегодня не собиралась, тем более, общаться с духами. Да и бесполезно: мертвые боятся некромантов не меньше живых. Понимая, что не сможет заснуть, выбравшись из сада, Эллина направилась в конюшню, проведать Звездочку.
Стоя у денника, гоэта гадала, стоит ли просить стражников выпустить ее из замка. В итоге не стала, все равно правдоподобного объяснения не придумает. Оставалось прямо сейчас написать письмо Брагоньеру и отправить его с утренней почтой.
Ночь прошла плодотворно. Эллина доделала иллюзию серег и написала длинный подробный отчет о подслушанном разговоре.
Гоэта проспала всего пару часов и, позевывая, отправилась на заре к воротам.
На вопрос стражников, куда она так торопится, Эллина ответила: «Жениху письмецо отправить. Ревнивый и беспокойный он очень» и зашагала по холодной росе к деревне.
Солнце не успело разогнать ночную прохладу, и гоэта дрожала, несмотря на наброшенную на плечи куртку. Сцеживая зевки в кулак, она решала, рассказывать ли солдатам о графе и некроманте, и в итоге не стала. Брагоньер разберется, что к чему, а поднимать шум раньше времени не стоит.
Эллина поспела вовремя. Еще пара минут — и почтовая карета пронеслась бы мимо. Вручив кучеру письмо вместе с дюжиной медяков за пересылку, гоэта вернулась в замок. Работу никто не отменял.
ГЛАВА 3. Королевский прием
После письма Эллины соэр развел бурную деятельность. Словно пес, почуявший добычу, он начал расставлять ловушки на некроманта, даже сам порывался приехать и допросить графа.
— Не стоило тебе писать, — вздохнула Эллина, украдкой глянув на дверь: вдруг войдет госпожа Ллойда, секретарь Брагоньера, и отвлечет начальника?
— Стоило, — не отрываясь от работы, возразил Брагоньер. Он быстро заполнял оставшиеся пустые графы допросного листа. — Кстати, подпиши.
— Что подписать? — не поняла Эллина.
Она сидела на стуле в кабинете Главного следователя и терпеливо ждала, пока Брагоньер закончит оформлять бумаги.
Гоэта получила от графа обещанный гонорар, даже добилась надбавки за сложность. Наниматель нахмурился, поспорил, но в итоге Эллина добилась своего.
— Свидетельские показания, естественно, — чуть раздраженно ответил Брагоньер. — Думаешь, я просто так с тобой беседовал? Надеюсь, ты ни о чем не умолчала?
Эллина покачала головой. Как же, умолчишь, когда соэр даже о плане сада расспросил! Она пришла в одиннадцать, сейчас уже два часа дня, а Брагоньер все еще не отпустил. И хоть бы рубашку расстегнул: душно же! Но соэр даже сюртука не снял, будто за окном не июнь, а март.
Гоэта вздохнула и выразила готовность подписать все, что угодно.
— Прочитай сначала, — напомнил Брагоньер и протянул протокол допроса. — Если я ничего не упустил, поставь на каждой странице подпись, а в конце напиши: «С моих слов записано верно». Это важно, Эллина.
