Нет, так не может продолжаться. Давно пора перестать закрывать глаза на то, чего мне не хочется видеть и узнавать. При следующей же встрече я прямо спрошу его обо всём: и о прошлом, и о планах на будущее. Ведь нельзя терять голову и просто идти за ним, забыв обо всём, полагаясь на мою глупую влюблённую веру в него. Как бы мне этого ни хотелось.
Правда, ничто не помешает ему солгать, а мне – поверить его лжи.
Конечно, из-за всех этих мыслей заснуть я не могла. В конце концов мне надоело ворочаться с боку на бок, и, встав с постели, я подошла к окну. Распахнув створки, выглянула наружу, чтобы вдохнуть прохладу весенней ночи, пронизанную лунными лучами. Посмотрела на белый диск, тонущий в синей бездне небосвода, сияющий холодным серебряным светом среди россыпи бледных звёзд.
А потом, опустив взгляд, чтобы оглядеть сад, увидела волка.
Он был чёрным. Целиком и полностью. И куда крупнее Лорда – я видела это даже отсюда. Его шерсть лоснилась в лунном свете, отливая обсидиановым блеском; он сидел в начале яблоневой аллеи, прямо напротив моего окна, и смотрел на меня. Во тьме я не различала его глаз, но чувствовала его взгляд совершенно отчётливо.
Страх прошил меня ледяной волной. Я резко захлопнула створки, лихорадочно отпрянула от окна, – однако волчий вой, пронзивший ночь миг спустя, услышала даже так. Замерла, часто и тяжело дыша, пока утихал звук, полный ярости и тоски; затем рискнула шагнуть обратно к окну, осторожно посмотрев в сад через стекло… но зверя там уже не было.
Его исчезновение испугало меня куда больше, чем его появление.
Потом я долго сидела на кровати, закутавшись в одеяло, обняв руками колени. Желая разбудить всех, сказать о том, что видела, упросить не выходить из дому, – и понимая, что никто даже не подумает мне поверить, а если поверят, будет куда хуже. И просто смотрела в темноту за окном, таившую в себе опасность, слушала тишину, ожидая, что её в любой момент сменит чей-то крик – или звук, с каким хищные зубы и когти начнут терзать мою дверь, которую едва успели привести в порядок после прошлого волчьего визита. Смотрела и слушала, пока в какой-то момент всё же не забылась сном без снов: глубоким и мутным, как омут, чёрным, как шерсть того, кто ждал меня снаружи…
И одежды того, кто сейчас должен был спать в Хепберн-парке.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ, в которой приоткрывается завеса грядущего
- Бекки, довольно дуться, - весело и ласково проговорила Рэйчел, подхватывая меня под руку. – Из-за какой-то ерунды целый день ходишь мрачнее тучи! Предлагаю больше не касаться вопросов, которые могут заставить нас повздорить. Ну же… мир?
Ответная улыбка далась мне через силу, и вовсе не из-за обиды.
- Мы и не ссорились. Не обращай внимания, я просто дурно спала нынче ночью.
Мы вышагивали по Хэйлу, залитому золотом яркого солнца. Мы с Рэйчел – впереди, за нами, хихикая – Бланш и Эмили с Элизабет, которым сестра успела утром передать весточку и предложить присоединиться к нашей прогулке к циркачам; благо поместье Лестеров было ближайшим к Грейфилду, а дом Гринхаузов и вовсе располагался в самом Хэйле. Сейчас мы были уже на околице, проходя мимо кладбищенской ограды.
- Кошмары? – мигом посерьёзнела Рэйчел.
- Что-то вроде.
Подруга, вздохнув, накрыла мою ладонь своей.
- Если ты боишься свадьбы, не бойся, - проговорила она, ободряюще сжав мои пальцы. – В супружестве много своих прелестей… в частности, теперь твоей жизнью не будут заправлять родители. Чейнзы – редкие гости в столице, и никто не принудит тебя жить в Ландэне. Я знаю, город всегда казался тебе лицемерным, чопорным и грязным. Я и сама в провинции чувствую себя куда свободнее, и дышится здесь легче… во всех отношениях. – Рэйчел скользнула рассеянным взглядом по могильным камням, серевшими справа ровными рядами, один за другим остававшимися позади. – Томас не будет рядом целыми днями, ведь у мужчин всегда свои интересы. У тебя появится много свободного времени, которое ты сможешь посвящать занятиям по своему вкусу. Твой будущий супруг – человек не жёсткий и не властный, и он любит тебя. Больше никаких указаний, никакого контроля над тем, чем ты увлекаешься и что читаешь. Разве это не здорово?
- Ты считаешь это достоинством брака? – хмуро уточнила я. – Когда у новобрачной образовывается много времени, что она проводит не с мужем?
Рэйчел вздохнула.
- Бекки, ты не хуже меня знаешь, что единство душ – большая редкость. Хорошо верить в ту прекрасную любовь, что описывают в романах и сказках, пока ты маленькая девочка… но нам с тобой лучше трезво смотреть на вещи. Людям свойственно не сходиться во взглядах, и зачастую им просто необходимо отдыхать друг от друга. По моему мнению, мужья заведомо не предназначены для задушевных бесед. Для этого есть подруги, а супруг… глупо надеяться, что помимо спутника жизни и отца твоих детей он будет тебе и идеальным другом, и идеальным любовником. – Она смотрела вперёд, на пёстрые крыши большого шапито и шатров поменьше, рассыпавшихся вокруг него. Отсюда уже видны были сполохи пламени, полыхающего в руках фокусников, и слышен восторженный гомон обступивших их зрителей. – Наш выбор сильно ограничен нашим положением. Из тех, кто подходит мне по происхождению, я не выйду ни за того, кто не привлечёт меня внешне, ни за глупца, ни за деспота, ни за искателя завидного приданого. Однако если твой супруг умён, богат, хорош собой, искренне любит тебя и не навязывает тебе своё мировоззрение… разве можно мечтать о большем?
Можно, подумала я. Обо всём, что дарит мне общество хозяина Хепберн-парка. Однако вслух, конечно же, я этого не сказала; и поскольку мысли о Гэбриэле Форбидене вновь всколыхнули во мне слишком много чувств, в который раз постаралась об этом забыть.
Терпение, Ребекка. До разговора с ним ты только и можешь, что опять тщетно терзать себя сомнениями и догадками. Ты уже намекнула отцу утром, что неплохо было бы снова зазвать твоего спасителя на ужин в Грейфилд. Осталось дождаться, пока намёк обратиться реальным приглашением, и после ужина улучить минутку для разговора наедине. А если «корсар» откажет, невзирая на правила хорошего тона – учитывая, что он хотел пресечь ваше общение на некоторое время, это окажется ожидаемо, – ничего не останется, как самой заявиться в Хепберн-парк.
С Рэйчел, правда, это окажется нелёгкой задачей, но я была уверена, что найду способ.
- Наверное, нет.
Мы уже ступили в вотчину циркачей. Два ряда шатров складывали нечто вроде длинной галереи; между ними расположились ловкачи, жонглировавшие ножами и горящими факелами, и фокусники, зазывавшие на большое вечернее представление в шапито. На стенах шатров висели пёстрые афиши, обещавшие, что внутри за мизерную плату гости увидят повелителя змей, мужчину без костей, двухголового пса, всяческих уродцев и прочие удивительные вещи. Эмили с Бланш, ахнув, замерли напротив улыбчивого златокудрого юноши в старомодном бархатном камзоле, с каждым шагом которого из вытоптанной земли под его сапогами пробивались цветы и свежая зелёная трава, льнувшая к его ногам. Он показывал карточные фокусы, пока вокруг его рук порхали светящиеся алые бабочки, – и пусть я знала, что это иллюзии, знание не делало зрелище менее красивым и впечатляющим.
Судя по тому, что потрёпанный цилиндр у его ног был заполнен монетами почти доверху, моё мнение разделяли многие.
Мы с Рэйчел тоже приостановились, глядя, как фокусник протягивает колоду зардевшейся Элизабет, предлагая выбрать любую карту для следующего трюка.
- Бекки, только обещай не делать глупостей, - проговорила подруга вполголоса, так, чтобы не расслышали окружающие: сплошь женщины, тоже зачарованно любовавшиеся красавцем-фокусником. – Ты ведь не увлеклась своим таинственным спасителем, этим мистером Форбиденом?
Amour, toux, fumee, et argent ne ce peuvent cacher longtemps*, тоскливо подумалось мне.
(*прим.: Любви, огня и кашля от людей не утаишь (фр.)
- Романтики принижают браки по расчёту, превознося союзы по любви, - продолжила Рэйчел, - но сестра моей матери презрела доводы родных и рассудка, выйдя замуж за бедняка. В итоге сейчас она растит десяток крикливых младенцев в грязной лачуге, проклиная день, когда позволила любви, давно уже прошедшей, задурить себе голову. – Она выразительно покосилась на меня. – Пылкие чувства рано или поздно сгорают, а для счастливого брака вполне достаточно нежности и взаимного уважения. Их огонь горит не так ярко, как пламя страсти, зато надёжнее и дольше.
- Мистер Форбиден не бедняк, - сказала я: прекрасно понимая, что надо промолчать, но не в силах сдержаться.
- И не аристократ. Он не просто другого круга – он человек, преступавший закон, и, судя по убитым каторжникам, не одной лишь контрабандой. Пускай нас с тобой, в отличие от многих, всегда стесняли те бесконечные глупые правила, что нам навязывали, – мы остаёмся леди, а различие между аристократом и буржуа огромно. Мы не сможем жить с человеком ниже нас, тем, кого воспитывали совсем иначе, чем принято в свете… если воспитывали вообще. Однажды тебя начнёт коробить вульгарность его манер и взглядов, однако ваш брак уже порвёт твою связь и с семьёй, и с людьми твоего круга. И когда он начнёт пить, оскорблять твои уши портовой бранью или заниматься рукоприкладством, что вполне естественно для людей его сословия, помочь тебе будет некому.
- Ты не знаешь его. Ты ничего не знаешь о нём, - мой голос прозвучал куда резче, чем я ожидала. – И обо мне, - помолчав, добавила я едва слышно.
- Что за глупости, - фыркнула она. – От Бланш я услышала о нём достаточно, чтобы сделать выводы. И знаю о тебе почти столько же, сколько о себе.
- Но с тех пор, как мы виделись в последний раз, многое изменилось. – Я смотрела, как фокусник ловким жестом вытаскивает нужную карту из воздуха за ухом Элизабет, и та, ширя глаза в изумлённом восторге, хлопает в ладоши; в этот миг мисс Гринхауз даже не походила на ту хитрую змею, которой я привыкла её считать. – Я не леди, Рэйчел. И, боюсь, мне никогда ею не стать.
«За это любая добропорядочная девица будет иметь полное право презрительно от вас отвернуться»… так ты говорил когда-то, Гэбриэл? А ведь с того нашего чаепития я совершила столько непристойных глупостей, что даже Рэйчел наверняка посчитает меня обесчещенной, если не падшей. Забавно было бы мне рассказать ей о наших с тобой встречах, обо всём, что я позволяла себе с тобой и что позволяла тебе. Просто ради того, чтобы посмотреть, как изменится её лицо.
Однако она ничего не подозревала, – и потому тепло обняла меня за плечи.
- Возможно, твоё представление о том, что значит быть леди, несколько отличается от моего. – На пару мгновений сжав меня в объятиях, она снова отстранилась, чтобы достать кошелёк. – Для меня ты всегда будешь леди, Бекки. И подругой – даже многодетной нищенкой в грязной лачуге. Как, полагаю, и для Тома. Не забывай об этом… не забывай ни о семье, ни о старых друзьях. Пусть даже порой тебе будет казаться, что они вконец тебе опостылели, и ты готова отказаться от всего этого ради чего-то другого.
Это вновь заставило меня невольно улыбнуться.
- Моя мудрая старушка Рэйчел. Ты старше меня всего на три года, но порой говоришь так, будто уже взрастила внуков.
- Необязательно самой совершать ошибки, чтобы познать жизнь. Порой достаточно вдумчиво проанализировать чужие, - заметила подруга, кидая в шляпу фокусника вознаграждение за его эстетичный труд. – А твоя «старушка», как тебе прекрасно известно, та ещё бедовая девица. – Убрав кошелёк, Рэйчел вновь взяла меня под локоток и повела за Бланш и компанией, уже ушедших вперёд; впрочем, троица то и дело оглядывалась на златокудрого кудесника, начавшего новый трюк. – Устроим сегодня вечер страшных историй, как в старые добрые времена? А после можно погадать, что нас ждёт, на лунных бликах в пруду. Правда, придётся проскользнуть мимо твоей матушки… надеюсь, эта попытка выйдет успешнее прошлой, - её слова окрасила странная смесь ностальгических и заговорщицких ноток. – До сих пор помню, как она поймала нас на лестнице.
- «Куда собрались в таком виде среди ночи», да-да, - усмехнулась я, живо вспоминая тот случай. – Своим криком всех перебудила.
- И твой отец сказал, что лучше не мешать нам простужаться и обзаводиться своей головой на плечах, чем будить уставшего главу семейства. – Рэйчел рассмеялась вместе со мной. – Славная была ночь.
- Бекки, Бекки! – напряжённо вглядевшись в афишу на очередном шатре, Бланш обернулась к нам, требовательно кивая на вход. – Давай зайдём!
Я всмотрелась в разукрашенный бумажный прямоугольник, висевший рядом со входом. Полотняные стены шатра выкрасили пурпуром – цвет явно некогда был насыщенным, но теперь поблек от солнца и дождя; на афише рядом с хрустальным шаром изобразили лицо некой дамы в разрисованной вуали. Надпись ниже гласила «мисс Туэ, предсказательница», ещё ниже мелкими буквами интригующе-зловеще подписали: «Загляните в своё будущее, если осмелитесь».
Вопросительно взглянув на Рэйчел, я увидела в глубине её глаз тот же азарт, что всколыхнулся во мне.
- Если уж мы всё равно собирались гадать, - произнесла подруга, - лучше доверить это дело профессионалу.
Солидарно кивнув, я махнула рукой Бланш в знак согласия, – и когда сестра, просияв, затащила своих товарок в шатёр, следом за ними ступила в пристанище предсказательницы.
Плотные стены шатра, изнутри задрапированные ярким алым шёлком, не пропускали свет, но мрак рассеивали десятки свечных огарков, сиявших в маленьких стеклянных банках, висевших в воздухе под потолком. Пахло дымом и черносливом, Бланш восторженно перешёптывалась с подругами, любуясь волшебными светильниками. У стены стояли несколько низких деревянных табуретов, прямо перед нами висела плотная бархатная занавесь, похожая на гардины. Как я поняла, мы находились в некоем подобии прихожей.
- Проходите, барышни, - донёсся до нас голос из-за занавеси. Приглушённый бархатом, он тоже казался бархатным. – По одной.
Бланш и Эмили переглянулись во внезапной робости, но Элизабет, горделиво вздёрнув подбородок, отважно шагнула вперёд. Рукой в перчатке слегка отодвинув правую половину занавеси, девушка скрылась за ней; я лишь мельком успела увидеть через щель стол, покрытый золотой парчовой скатертью, почему-то окутанный лёгкой дымкой. Рэйчел, оглядываясь вокруг с любопытным прищуром, присела на табурет, остальные последовали её примеру. Мне места не хватило, но я и не хотела садиться, предпочтя прохаживаться взад-вперёд, стараясь не прислушиваться к тому, что происходит за занавесью: это казалось мне неприличным. Бархат скрадывал звуки, однако до нас всё равно доносились отголоски беседы Элизабет с предсказательницей – впрочем, слишком тихие, чтобы можно было отчётливо различить хоть что-то.
Надеюсь, эта мисс Туэ не шарлатанка. Хотя ещё вопрос, что лучше: если она окажется обманщицей или если действительно владеет пророческим даром. Заглядывать в будущее и правда опасно… впрочем, обычно гадалкам неподвластно увидеть ничего больше, чем нечто туманное и расплывчатое, и говорили они об этом намёками, которые едва ли могли на что-то повлиять или как-то повредить.
