- Мистер Хэтчер!
Старший офицер хэйлской стражи деликатно пожал мои протянутые руки.
- Ты сегодня обворожительна, - учтиво проговорил он. – Слышал о счастливом событии. Поздравляю.
Мистер Генри Хэтчер был начальником всей стражи Хэйла и нашим дальним родственником. По этой причине он являлся частым и желанным гостем в нашем доме. Я считала его дядюшкой, которого у нас с Бланш не было – братья мамы и отца умерли ещё до нашего рождения. Строгий с виду, мистер Генри был добрейшей души человеком. Ради бала он облачился в синий парадный мундир; эполеты золотились на его широких плечах, благородное лицо пушилось рыжими бакенбардами.
- Мистер Хэтчер, это…
- Мистер Форбиден. Нас уже познакомили. – Взгляд, которым мистер Хэтчер удостоил моего собеседника, был вполне тёплым. – Слышал, вы намедни выручили Ребекку из затруднительного положения. Позвольте поблагодарить вас.
- Что вы, не стоит. – В голосе «корсара» пробилось веселье, понятное только нам двоим. – Согласитесь, было бы фоморски жаль, если б она подхватила простуду и не украсила сегодняшний вечер своим присутствием. Я не мог допустить подобного.
- Ребекка часто увлекается во время своих прогулок. Замечтается и забредает туда, где гуляют одни только фейри, ветер да она со своим конём. Знали бы вы, как часто её родители сетовали мне на это! – мистер Хэтчер с отеческой нежностью коснулся моего плеча. Вдруг посерьёзнел. – К слову, о прогулках. Ребекка, прошу, будь осторожнее. Нам сообщили о беглых каторжниках. В последний раз их видели на дороге неподалёку от Хэйла, они направлялись сюда. Я бы на твоём месте повременил гулять, пока их не поймают.
- Я буду осторожна, - уклончиво ответила я.
Нет уж. Никакие каторжники не заставят меня отказаться от одной из немногих радостей моей жизни. Если кто и захочет на меня напасть, пускай сначала попробует догнать Ветра.
Покосившись на мистера Форбидена, я как бы невзначай спросила:
- Вы знаете, мистер Хэтчер, сегодня я видела в Хэйле служителя Инквизиции. Это вы вызвали его?
Лицо «корсара» осталось совершенно невозмутимым. Он даже не моргнул.
Памятуя о дневном происшествии, мне оставалось лишь восхититься его выдержкой.
- Служитель Инквизиции? – мистер Хэтчер нахмурился. – Впервые об этом слышу.
- Быть может, он прибыл сюда тайно, чтобы расследовать что-то? Кого-то найти… за кем-то проследить?
Взгляд, который я устремила на мистера Форбидена при этих словах, был весьма красноречивый – но тот снова никак не отреагировал, а мистер Хэтчер лишь коротко рассмеялся:
- Поверь, Ребекка, если бы он хотел сохранить инкогнито, об этом знал бы я, но не ты. Думаю, он просто был тут проездом, и…
Хрустальный звон заставил нас прервать беседу, чтобы посмотреть в центр зала. Там стояла Бланш, торжественно стучавшая по бокалу серебряной ложечкой, привлекая внимание. За её спиной, к моему удивлению, ждал чего-то лорд Чейнз, со снисходительной усмешкой помешивая колоду карт.
- Дамы и господа! – изрекла Бланш, когда шум разговор стих, а все взгляды устремились на неё. – Следующий танец – вальс, и я, как именинница, взяла на себя смелость сделать его совершенно особенным. Полагаю, сегодня я имею право на маленькие капризы. – Сестра улыбнулась: очаровательно, как и всё, что она делала. – Этот вальс будут танцевать только четыре девушки, я и три мои дорогие подруги… и пары нам составят четверо самых метких джентльменов из присутствующих в зале.
Я с непониманием следила, как сестра отступает в сторону, а лорд Чейнз, вскинув руку, заставляет четыре карты из колоды взмыть в воздух, зависнув в дальнем конца зала, у самого окна.
Впрочем, следующие слова сестры заставили моё непонимание смениться ужасом.
- Лиззи, Эмили, Бекки, - тон Бланш не терпел возражений, - подойдите ко мне.
О, нет. Нет, нет, нет!
- Я? Вальс? – я беспомощно оглянулась на окружающих. – Нет, право, я…
- Ребекка, негоже отказывать сестре в такой день, да к тому же в подобной приятной мелочи, - укоризненно заметил мистер Хэтчер, подавая мне руку. – Иди.
Мистер Форбиден, глядя на меня, лишь улыбнулся. Странной, непроницаемой, какой-то предвкушающей улыбкой. И, осознав, что поддержки ждать не от кого, а сопротивление бесполезно – я, покорно приняв помощь мистера Хэтчера, встала и проследовала туда, где рядом с Бланш уже ждала меня счастливая Эмили и Элизабет, надменно вздёрнувшая нос. Мать наблюдала за происходящим умилённо, отец – с одобрительным интересом; сестра явно затеяла это не без их ведома.
- Итак! – когда я приблизилась, торжествующе проговорила Бланш, взяв меня под руку. – Наш дорогой лорд Чейнз милостиво согласился помочь мне устроить это маленькое состязание. У нас есть три прелестные девушки в качестве награды… и я, - скромно добавила Бланш. – У нас есть четыре туза в качестве мишеней. – Она указала на карты – маленькие, наверное, вполовину моей ладони. Через ползала, да ещё в неверном свете свечей я едва различала символы мастей, украшавшие их центр: те были не больше моего ногтя, и отсюда я видела лишь разноцветные точки. Кроме этих одиноких значков, на картах не нарисовали больше ничего. – И у нас есть револьвер, который поможет нам определить, кто же удостоится чести ангажировать нас на вальс.
Как раз в этот момент лакей – я и не заметила, как он отлучился – вернулся в зал, неся деревянную шкатулку с папиным револьвером.
- Всё предельно просто, - продолжала Бланш, пока лорд Чейнз, откинув тёмную лакированную крышку, заряжал оружие. – Один туз – одна девушка. Тот, чей выстрел пробьёт центр карты или окажется наиболее близок к нему, выходит победителем. Стрелять могут все желающие, и если вам не улыбнулась удача с одной партнёршей и одной картой, можете испытать её снова со следующей. Прошу не воспринимать поражение серьёзно, в конце концов, это всего лишь игра. Ах, да, и чтобы ничто и никто не пострадал от случайных промахов… милорд?
Лорд Чейнза безо всякого энтузиазма шевельнул рукой.
В воздухе прозрачным маревом задрожал вытянутый купол защитный барьер, обезопасив любопытствующих гостей и стены зала от шальных пуль, отделив их от пустого пространства в центре зала.
- Что ж, стреляем по тузу червей за право танцевать с мисс Гринхауз, - закончила Бланш. – Прошу, джентльмены!
Затея пришлась гостям по душе: полагаю, не столько из-за пламенного желания вальсировать с нами, сколько благодаря возможности продемонстрировать или испытать свою меткость. Один за другим мужчины подходили к указанной точке, чтобы через весь зал попробовать попасть в заветный туз. За возможность танцевать с Элизабет в итоге стреляли пятнадцать человек; впрочем, из них лишь один попал даже не в знак масти, а рядом с ним. Некоторые пробили туз или зацепили его край, остальные же безнадёжно мазали. Уж больно маленькой была мишень, да и далеко не все, в отличие от моего отца, имели большой опыт стрельбы из револьвера. Некоторые не имели его вовсе, так что папа вынужден был встать рядом со стрелками и объяснять, как правильно держать оружие, чтобы не заклинило барабан, а руки не обожгло пороховыми газами.
Револьвер переходил из рук в руки, зал наполнили смешки и отзвуки азартных переговоров, а цветочную духоту сменил приятный по контрасту запах дыма. Те, кто не участвовал, следил за разворачивающимся действом с горячим интересом – кроме мистера Форбидена, скучающе прислонившегося к камину, и лорда Чейнза, который смотрел на стрелков с таким снисхождением, точно перед ним копошились в песочнице дети. Попадая в защитный барьер, пули не отскакивали от магической стены, а тут же со звоном опадали вниз, на паркет. Если же кто-то случайно попадал по соседней карте, та оставалась целёхонькой, лишь окутываясь багровым сиянием. Видимо, лорд Чейнз сотворил защиту и для карт тоже.
Приближения своей очереди я ждала с самыми мрачными чувствами. Мне достался туз пик, последний, и я знала, что немногие будут претендовать на право стрелять в него, – а имена этих немногих я могла перечислить прямо сейчас. Кроме того, меня несколько тревожил взгляд тёмных глаз лорда Чейнза, который я периодически ловила на себе.
Возможно, то были лишь мои фантазии, порождённые словами мистера Форбидена… но почему-то в этом взгляде мне отчётливо читалось «веселись, девочка, пока можешь».
- Теперь туз пик! – наконец провозгласила Бланш, когда Джон Лестер, донельзя довольный собой, оказался победителем в стрельбе по бубнам, завоевав право танцевать со своей невестой.
Отец, перезарядив оружие, ожидаемо вручил револьвер Тому:
- Не промахнись, - подмигнул он, занимая очередь за моим женихом. – Шанс вальсировать с нашей милой Ребеккой выпадает нечасто.
Взводя курок, Том понимающе усмехнулся в ответ.
К моему удивлению, очередь занял не только отец да мистер Хэтчер, но и многие другие. Впрочем, я не обманывалась – остальные претенденты не горели желанием вальсировать со мной, просто хотели получить возможность исправить предыдущие промахи.
Но глядя на мистера Форбидена, снова оставшегося в стороне, наблюдавшего за состязанием так же равнодушно и скучающе, как и до того, я почему-то ощутила глупую обиду.
Отвернувшись, я уставилась в стену, наблюдая, как искажает её магическое марево барьера. В самом деле, с чего я решила, что «корсар» захочет стрелять в этот злосчастный туз? Его слова ровным счётом ничего не значат. Да и, возможно, под единственной дамой, с которой он хотел бы танцевать, подразумевалась совсем не я… а чужой невесте непозволительно желание вальсировать с человеком, в котором она подозревает кровавого убийцу, скрывающегося от Инквизиции.
Том действительно не промахнулся. Его выстрел – первый же – попал почти в самый центр, не пробив знак пик, зато снеся ему хвостик. Отец с мистером Хэтчером проявили поразительное косоглазие, попав в карту, но довольно близко к краю; впрочем, по их добродушным ухмылкам я понимала – оба просто не хотят лишать счастливого жениха возможности вальсировать с невестой, которую иначе было не заставить. Кто-то повторил их успех, кто-то оказался чуть точнее, но не более.
- Превосходно! – когда последний желающий, досадливо разведя руками, вернул револьвер отцу, Бланш счастливо захлопала в ладоши. – Стало быть, победитель…
- Полагаю, рано объявлять победителя, пока счастья не попытал последний претендент.
Слова, которых я ждала – к своему смущению и стыду, – заставили Бланш осечься.
Под взглядами присутствующих, разом притихших, мистер Форбиден неторопливо прошёл через весь зал. Шагнул сквозь барьер, расступившийся перед ним, точно водная завеса: он не пропускал пули, но не людей.
Я сама не понимала, почему по мере приближения «корсара» моё сердце всё сильнее сбивается с ритма.
- Позволите, мистер Лочестер? – осведомился мистер Форбиден, протягивая руку моему отцу.
Тот, помедлив, вложил в неё револьвер, и хозяин Хепберн-парка откинул барабан скупым жестом опытного стрелка. Вытащив пустые гильзы, зачем-то взял ещё два патрона вдобавок к тем, что должны были остаться. Перезарядив оружие, окинул взглядом карты, так и висевшие в воздухе: все – изрешеченные, и все – с целыми, в лучшем случае лишь слегка задетыми символами мастей.
- Милорд, - негромко проговорил мистер Форбиден, - защита уже снята со всех карт, если я не ошибаюсь?
Вокруг зашушукались, но отец Тома молча и бесстрастно кивнул.
Прищурив один глаз, мистер Форбиден взвёл курок.
Всё произошло быстро. Никто не успел опомниться или возразить. Его движения были так стремительны, уверенны и размеренны, что под выстрелы и щелчки взводимого курка, звучавшие в своём собственном чётком ритме, можно было танцевать. И когда мистер Форбиден опустил револьвер, никто бы теперь не смог ответить, какой масти любая из четырёх пробитых им карт – с которых исчезли и красные, и чёрные знаки.
Все четыре были прострелены точно в центре.
Торжество, которое я испытала в этот момент, вряд ли могло бы напугать кого-то больше, чем меня саму.
Под звон воцарившейся в зале тишины, особенно оглушительной после недавних выстрелов, мистер Форбиден повернулся к ошеломлённому отцу. С лёгким поклоном вернув револьвер хозяину, взглянул на Тома: тот стоял рядом, наблюдая за его действиями почти завороженно.
- Видимо, вам всё же придётся уступить мне вашу невесту, - небрежно заметил хозяин Хепберн-парка. – Не возражаете, лорд Томас?
Первой, конечно, опомнилась Бланш. Восторженно подпрыгнув на месте, она звонко зааплодировала.
- Браво! – воскликнула сестра; глаза её так и светились тёплыми чувствами, и трудно было поверить, что лишь пару дней назад она отзывалась о мистере Форбидене с недовольством и страхом. – У нас есть абсолютный чемпион!
К бурным аплодисментам, огласившим зал, хозяин Хепберн-парка остался восхитительно равнодушен. Он неотрывно смотрел на Тома, ожидая ответа.
- Что вы, мистер Форбиден, - сдержанно проговорил мой жених. – Позвольте выразить моё восхищение. Вы честно заработали этот танец… единственный.
В ответе сквозил весьма недвусмысленный намёк, но «корсар» только улыбнулся. Более не обращая на Тома никакого внимания, подошёл ко мне, поклонившись, молча подал руку – и, приняв её, я проследовала за ним к центру зала.
- А я уже думала, вы так и останетесь в стороне, - как можно равнодушнее заметила я, ступая по блестящему паркету.
- О, нет, мисс Лочестер. Разве мог я позволить кому-то отобрать у меня единственный вальс, что вы будете танцевать?
Барьер дрогнул и исчез. Гильзы на полу, подчиняясь мановению руки лорда Чейнза, взмыли в воздух и собрались в урну, уже приготовленную лакеем. Я снова заметила пристальный взгляд потенциального свёкра, устремлённый в мою сторону, но на сей раз трудно было понять, на кого он смотрит – на меня или на моего партнёра.
Следом я заметила поджатые губы матери, озадаченное лицо отца и хмурое – Тома, и предпочла отвернуться.
- Приятно будет знать, что я танцую с тем, кто не любит танцы в той же мере, - заметила я. – Неудобно чувствовать, что не разделяешь чужое удовольствие.
Заложив одну руку за спину, другой мистер Форбиден коснулся моей талии.
- Кто знает, мисс Лочестер. Вдруг и мы с вами наконец поймём, что находят в этом бестолковом занятии все вокруг?
Его разноцветные глаза были ближе, чем когда-либо, его пальцы придерживали меня едва-едва, но при этом – удивительно цепко. И почему-то мне казалось, что это, а вовсе не сквозняк, является причиной моей внезапной мгновенной дрожи.
Скрипки деликатно и нежно вывели первые аккорды. На шесть восьмых, складывая вальсовый ритм.
Мой партнёр повёл меня вперёд.
Первые фигуры были чинными и неторопливыми. Мы делали шаги и повороты, даже не соприкасаясь руками.
- Жаль, что нас прервали на кладбище, - произнёс мистер Форбиден. Скрипки приглушали его голос для всех, кроме меня. – Полагаю, поговорить с вами о Шекспире было бы весьма любопытно.
- Не думаю, что вы услышали бы из моих уст нечто новое для вас.
- Порой приятно услышать из чужих уст нечто хорошо тебе известное. Особенно если это нечто, близкое тебе самому. Вносит некое разнообразие в привычное одиночество.
- Ощущаете себя одиноким?
