Там, впрочем, не стали прописывать дорогостоящее лечение, а просто посоветовали смириться с фактом патологии, которая, скорее всего, повлияла на рост мальчика. После этого отец больше не мучил Тристана поездками по эскулапам, оставив все, как есть. А через полгода, после отъезда матери, жизнь у двух холостяков начала налаживаться. Отца Тристана пригласили работать в Австрию, куда он без сожаления и уехал, прихватив с собой сына и оставив грустные воспоминания в маленьком французском городке.
К семи годам Тристан обнаружил способности к музыке и живописи. Отец нанял ему лучших педагогов, благодаря чему, мальчик довольно скоро начал выступать в различных конкурсах, сначала местного значения, затем уже международного.
Парадокс заключался в том, что отец нанимал ему репетиторов и учителей, чтобы ребенок не испытывал чувства неловкости из-за своего роста. Но как могла смутить Тристана школа, когда он спокойно выходил в концертный зал, откидывал назад фалды своего маленького фрака и начинал играть. Все чаще он играл произведения собственного сочинения. К нему даже прилипло прозвище «Маленький Моцарт», что, к слову, его ужасно раздражало. Моцарта он очень любил, но справедливо полагал, что его мастерство не такое же, а немного другое. И сам он другой. В конце концов, публика смирилась с тем, что в мире появился уникальный пианист Тристан, маленького роста, но больших амбиций.
….Мне довелось побывать на его концерте, как-то во времена моей учебы в Англии. Это был камерный концерт. Тристан играл написанные им мелодии, проникновенно, чутко. Как раз то, что нужно было для камерного концерта. Небольшой зал с великолепной акустикой, делал такие вечера просто волшебными. А какое удовольствие было следить за его быстрыми пальцами, размышляя о том, сколько в этих руках силы, жизни, творчества. Сколько в этой умной голове фантазий, которые он доносит до нас с помощью своей игры. Я был в восторге. Особенно мне понравились две или три интерпретации известных вещей, в его обработке. Не скажу, что выбрал бы их, случись мне такой выбор делать, но послушать было очень интересно и занимательно, как будто Тристан дал новую жизнь затертым до дыр сонатинам и вальсам. Вот они – у всех на слуху. И каждый ученик школы искусств, стремится сыграть произведение великого мастера, едва только научится попадать по клавишам. Да и именитые мастера не брезгуют сыграть мировой хит, не меркнущий столетия. Тристан действительно освежил и дал совершенно иную подачу произведений, за что я был ему благодарен.
Говорят, маленькие люди любят все большое. Большие машины, большие концертные залы, большие полотна. Тристан не был маленьким человеком. И тогда и сейчас я искренне считаю его великим. И этот великий маленький человек любил все «своего размера». Небольшие машинки, причем он одинаково комфортно чувствовал себя и каком-нибудь в Сузуки-Твин, так и в роскошном маленьком авто спортивного «покроя». Концерты, как я уже упоминал, он тоже любил камерные, он предпочитал небольшие города, тихие улочки, скромные кафешки, хотя, и не отказывал себе в удовольствии посетить какое-нибудь заведение спретензией на роскошь, но это скорее для сравнения. Чтобы потом снова обедать в любимом небольшом ресторанчике на углу его дома в Вене.
Собственно, поэтому я ничуть не удивился, когда он появился на пороге хостела. Изначально хостел был тем местом, где Тристану было бы комфортно. Увидев его, я обрадованно улыбнулся, и каково же было мое удивление, когда он меня узнал!
Поистине удивительно устроен человек. Виделись мы всего раз, и то, мельком, после его концерта, а встреча получилась почти как старых друзей. Впрочем, тут я слегка преувеличил. Тристан был дружелюбен, но держался немного отстраненно. Он не присоединялся к нашим посиделкам у камина, избегая общества и излишнего внимания. На третий день я, увидев его у ресепшена, не выдержал и подошел.
Я буквально видел, как Тристан подавил в себе желание улизнуть, и нацепил на лицо вежливую и даже радостную улыбку. И, как-то сам-собой, завязался разговор. По мере нашего общения, я замечал, как «нарисованная» улыбка Тристана тает, а на лице появляется вполне живая, настоящая улыбка. Как вместе с губами начинают улыбаться глаза.
В тот вечер я убедил Тристана составить нам компанию. Не скажу, чтобы он был сразу открыт и счастлив, скорее - осторожный маленький человек. Но я знал, что если угостить всех бокалом хорошего сухого красного вина, то разговор пойдет гораздо живее. А я как раз прихватил с виноградников бутылочку монастырского вина. Надо сказать, никто не отказался. Правда пили мы благородный напиток не из бокалов, а из пластиковых стаканчиков, что (на мой взгляд) слегка портило вкус и напрочь убивало эстетику действа. Но с другой стороны почему –то именно эта простота и сближала нас всех. Скоро потекли разговоры, чуть оживленнее, чем обычно, чуть громче, но захватывая, завораживая и открывая мир чужих переживаний всем, кто готов был сопереживать.
В тот вечер Тристан был просто слушателем, но я видел, как его глубоко трогали истории тех, кто ими делился. Он не лез с советами, не давал никаких комментариев, но неизменно желал добра и счастья, чтобы все благополучно разрешилось.
На следующий вечер картина практически повторилась, только пили мы кофе. И вот, когда Тристан говорил свои ободряющие слова, кто-то спросил его: «А ты никогда не говоришь то, что думаешь? Вот ей же сейчас как раз нужна скорее плеть, чем поглаживание по голове, фигурально выражаясь?» На что Тристан спокойно ответил, что каждый волен делиться тем, чем богат. Он богат любовью. И счастьем, и хочет дарить это людям… А поучать ближнего каждый горазд.
После чего он поведал историю своего детства. Он не утаил ничего, и рассказал, как ему было плохо без мамы, и рассказал, как ему стало еще хуже, когда через 15 лет она объявилась. Раскрыв в фальшивой улыбке ярко накрашенный рот, она кинулась щебетать, нервно хихихкаяо том, как счастлива, что ее сын вырос таким талантливым и знаменитым.
Потом она пожаловалась на свою скромную и почти одинокую жизнь, и попросила совсем не скромную сумму, дескать, помочь маме нужно. Тристан не смог отказать, подписал чек, но больше с родительницей не встречался, хотя она исправно пыталась выйти на связь, несколько раз. В конечном итоге, он просто стал пересылать раз в три месяца немного денег, и родительница успокоилась, получив свою «честно заработанную пенсию».
Отца Тристан боготворил. Тот, кстати, отличался завидным здоровьем, и, пока Тристан был в Париже, давая несколько своих прекрасных концертов, отец его катался в Аспене на лыжах.
И вот настал тот момент, когда степень «родственности» подошла к безопасной отметке, то есть все присутствующие начинали чувствовать себя одной командой, хотя бы на этот вечер, пока не сменится состав «игроков», кто-то спросил Тристана:
-А правда говорят, что маленькие любят все большое?
Тристан засмеялся, покачал головой и произнес:
-Я же рассказывал вам, как я люблю все небольшое, уютное. Это касается абсолютно всего, что меня окружает, и в чем я живу.
--А вы женаты? – робко спросила пухленькая девушка, сидевшая рядом со мной.
-Да – улыбнулся Тристан. –Не поверите. Жену зовут Изольда. Мы уже четыре года вместе. И я каждый день благодарю Судьбу за то, что послала мне такую женщину.
На мгновение задумавшись, Тристан решительно тряхнул головой и достал планшет. Все с любопытством потянулись к нему, сгорая от желания увидеть ту, что решила жить с Тристаном долго и счастливо. Да еще и с таким именем – Изольда.
Когда Тристан открыл фото, воцарилась тишина. Все, что он говорил о любви к небольшим размерам, все его машинки, концертики, маленькие кафешечки… Все это меркло перед Изольдой.
Изольда была размером со слона. О, нет, простите, я,конечно, утрирую, и совершенно не хочу обидеть ни ее, ни Тристана. Просто это было первое впечатление при взгляде на фото. Изольда была не просто крупной, а ОЧЕНЬ крупной женщиной. Иными словами, параметры 90/60/90 можно было смело увеличивать в два с половиной раза, а рядом с маленьким Тристаном она казалась вообще гигантской женщиной.
Но надо было видеть, сколько же нежности было в глазах у Тристана, когда он показывал фото, и с какой нежностью женщина на фото смотрела на своего избранника.
-Вот это я понимаю, любить все небольшого размера – тихо произнес парнишка студент . – Она, я так подозреваю, с меня ростом будет.
Тристан окинул взглядом юношу и с веселой небрежностью произнес – да нет, моя девочка будет чуть-чуть повыше тебя. – и, выдержав паузу, добавил – Где-то на полголовы.
Смеялись все, в том числе и Тристан.
А познакомился он с Изольдой как в сказке. Прекрасная Принцесса спасла Принца. Он возвращался поздно вечером домой, когда из-за угла выкатилась собачья свадьба. Что удивительно, в Вене практически нет бездомных животных. Животные все либо в приюте, либо с хозяевами. А вот чтобы так, свора собак выскочила навстречу – это было похоже скорее на мистику. Тристан замер, не зная, что делать. Бежать от собак – это совсем не вариант. К ним даже спиной поворачиваться не хотелось. А «свадьба» почуяла добычу. Сладковатый запах страха Тристана ударил им в голову. Они поняли, что перед ними потенциальная жертва, и самый сильный самец сможет доказать даме сердца свою силу и преданность.
Внезапно высокая фигура залоснила Тристана от собак. Поскольку страха в ней не было, а роста, наоборот было, добрых 190 см., энтузиазм мини-стаи заметно поутих. Но «дама» явно хотела зрелищ, поэтому слегка тявкнула. Негромко, но решительно.
В следующее мгновение, Изольда отпихнула носком туфли ближайшего кобеля, и, подхватив Тристана на руки, стрелой пронеслась пару кварталов, спасаясь от погони.
Когда преследователи отстали, а они благоразумно не рискнули бежать за опасной добычей, занявшись более насущными проблемами, Изольда бережно поставил Тристана на землю, и извинилась за бесцеремонность.
Тристан в знак благодарности пригласил ее в ресторан. Они проговорили весь вечер, и половину ночи. Ресторан уже был закрыт, но пару красивых бумажек с американскими президентами, решили вопрос. После этого вечера они уже не расставались. Этот раз был единственным, когда Тристан был вдали от Изольды. И не сказать, что это была его идея поехать в Париж и давать концерты. Скорее это была идея супруги, которая устала слушать испуганные речи мужа, чтопостоянно находился на грани истерик спрашивал ее : «А что, если родится ребенок, с таким же нарушением, как у меня?!»
Он неизменно получал ответ: каким бы он не родился, он будет любимым, а это – главное. Впрочем, поездка действительно пошла на пользу Тристану и он планировал вернуться домой, к жене, в конце недели, когда отыграет все свои концерты. Его драгоценная Изольда была на восьмом месяце, и сейчас он тоже начинал осознавать великую радость оттого, что скоро станет отцом. В конце концов, его самого отец любил и любит даже маленького. И жена его тоже любит. А значит – размер не имеет значения, если он – любимый!
ПЕРЕВОРОТ
Я очень ровно отношусь к геям и лесбиянкам. Точнее, я никак к ним не отношусь, будучи убежденным гетеросексуалом, но вполне могу поддерживать ровные, даже дружеские отношения. Точно так же, в этот список «ровных» отношений у меня вошла категория чайлдфри. Почему – да все просто. Ни те, ни другие, ни третьи, в природе не размножаются. Следовательно, количество их зависит от определенного каприза природы, ну или психической травмы, полученной в детстве. При этом, если первые и вторые совсем не против завести ребенка, то третьи – вообще отдельный случай. Испытывая в глубине души огромный комплекс собственной неполноценности, из-за отсутствия желания иметь детей, они всячески стараются доказать, что материнство и отцовство – это пошло глупо.
Так вот, о чем я говорю? О том, что я ровно отношусь ко всем этим проявлениям природного «загула», видя, прежде всего, личность. И, если личность не гнилая, то общение с ней может быть полезным для моего внутреннего мира. Вы даже не представляете, какие грани могут открываться в процессе общения с такими людьми.
Я бы даже сказал, что приветствую движение ЛГБТ и чайлдфри, однако, исключительно в других странах. Почему? Да все просто. Чем больше «таких» будет в моей любимой Англии или очаровательной Франции, куда я так люблю приезжать – тем больше места и пространства будет для моих потомков. Кто знает, быть может, я захочу пустить здесь свои корни.
А вот в моей стране такие люди не приветствуются. Войны, болезни, генетические отклонения и так собирают свой страшный урожай, сокращая численность населения. Допустить, чтобы еще и сексуальные меньшинства стали в большинстве, или поощрять отказ от родительства – это недопустимо. Уж не знаю как на счет остальных, но, если так дальше пойдет, то у нас на планете не каждый третий ребенок будет китайцем, а каждый второй. Или даже трое из четверых.
Нет, я совсем ничего не имею против Китайцев, вот уж кто не подведет свою страну в демографическом плане. Но при нашем приросте населения… Такая роскошь, как чайлдфрии ЛГБТ поистине недопустима.
Да и, откровенно говоря, я считал чайлдфри большим злом, нежели сексуальные меньшинства, хотя бы потому, что мне они казались закомплексованными эгоистами в чистом виде, агрессивно настроенные ко всему, что касается святых для меня понятий - мать, отец, ребенок, семья.
Все чаще я невольно сталкивался на интернет просторах и просто встречах с людьми с этими противоестественными убеждениями, все больше они меня начинали бесить, откровенно раздражать и разбивать мое ровное отношение своей пропагандой бесплодия и насмешками над теми, у кого есть дети. В конечном итоге я начал считать их сродни психопатам, что не очень опасны для общества, но нездоровы, потому и спрос с них невелик.
И так было до некоторых пор, пока судьба не свела меня в хостеле с Мартой.
Марта не любила детей. Причем, это было слабо сказано. Она испытывала смешанное чувство брезгливости, отвращения и страха, когда оказывалась там, где находились дети. Возраст не имел никакого значения. Она терпеть не могла как новорожденных, так и практически подростков, одинаково сторонясь тех и других, боясь даже коснуться, как если бы они были хуже бубонной чумы или сибирской язвы.
Причем детство у Марты было вполне приятным – старший брат, младшая сестра. Все дети были окружены любовью и заботой, и сама Марта частенько вспоминала, как с удовольствием играла в дочки матери, с соседскими мальчишками и девчонками.
Шло время, Марта подросла, расцвела, как в старой доброй сказке, и вопреки здравому европейскому смыслу, вышла замуж сразу после колледжа, на котором она блистала Королевой Бала.
Вот только молодежная семья получилась. Супруги увлекались экстремальным спортом. Прыжки с парашютом, сплав по горной реке, даже одно время пробовали себя в роли диггеров. Насыщенная бурная жизнь не предполагала спокойного счастья материнства. Поэтому, когда муж Марты заговорил о потомстве, двадцатипятилетняя красотка очень сильно сомневалась, что ей для счастья не хватает именно ребенка. Для счастья ей не хватало крутого скутера.
К семи годам Тристан обнаружил способности к музыке и живописи. Отец нанял ему лучших педагогов, благодаря чему, мальчик довольно скоро начал выступать в различных конкурсах, сначала местного значения, затем уже международного.
Парадокс заключался в том, что отец нанимал ему репетиторов и учителей, чтобы ребенок не испытывал чувства неловкости из-за своего роста. Но как могла смутить Тристана школа, когда он спокойно выходил в концертный зал, откидывал назад фалды своего маленького фрака и начинал играть. Все чаще он играл произведения собственного сочинения. К нему даже прилипло прозвище «Маленький Моцарт», что, к слову, его ужасно раздражало. Моцарта он очень любил, но справедливо полагал, что его мастерство не такое же, а немного другое. И сам он другой. В конце концов, публика смирилась с тем, что в мире появился уникальный пианист Тристан, маленького роста, но больших амбиций.
….Мне довелось побывать на его концерте, как-то во времена моей учебы в Англии. Это был камерный концерт. Тристан играл написанные им мелодии, проникновенно, чутко. Как раз то, что нужно было для камерного концерта. Небольшой зал с великолепной акустикой, делал такие вечера просто волшебными. А какое удовольствие было следить за его быстрыми пальцами, размышляя о том, сколько в этих руках силы, жизни, творчества. Сколько в этой умной голове фантазий, которые он доносит до нас с помощью своей игры. Я был в восторге. Особенно мне понравились две или три интерпретации известных вещей, в его обработке. Не скажу, что выбрал бы их, случись мне такой выбор делать, но послушать было очень интересно и занимательно, как будто Тристан дал новую жизнь затертым до дыр сонатинам и вальсам. Вот они – у всех на слуху. И каждый ученик школы искусств, стремится сыграть произведение великого мастера, едва только научится попадать по клавишам. Да и именитые мастера не брезгуют сыграть мировой хит, не меркнущий столетия. Тристан действительно освежил и дал совершенно иную подачу произведений, за что я был ему благодарен.
Говорят, маленькие люди любят все большое. Большие машины, большие концертные залы, большие полотна. Тристан не был маленьким человеком. И тогда и сейчас я искренне считаю его великим. И этот великий маленький человек любил все «своего размера». Небольшие машинки, причем он одинаково комфортно чувствовал себя и каком-нибудь в Сузуки-Твин, так и в роскошном маленьком авто спортивного «покроя». Концерты, как я уже упоминал, он тоже любил камерные, он предпочитал небольшие города, тихие улочки, скромные кафешки, хотя, и не отказывал себе в удовольствии посетить какое-нибудь заведение спретензией на роскошь, но это скорее для сравнения. Чтобы потом снова обедать в любимом небольшом ресторанчике на углу его дома в Вене.
Собственно, поэтому я ничуть не удивился, когда он появился на пороге хостела. Изначально хостел был тем местом, где Тристану было бы комфортно. Увидев его, я обрадованно улыбнулся, и каково же было мое удивление, когда он меня узнал!
Поистине удивительно устроен человек. Виделись мы всего раз, и то, мельком, после его концерта, а встреча получилась почти как старых друзей. Впрочем, тут я слегка преувеличил. Тристан был дружелюбен, но держался немного отстраненно. Он не присоединялся к нашим посиделкам у камина, избегая общества и излишнего внимания. На третий день я, увидев его у ресепшена, не выдержал и подошел.
Я буквально видел, как Тристан подавил в себе желание улизнуть, и нацепил на лицо вежливую и даже радостную улыбку. И, как-то сам-собой, завязался разговор. По мере нашего общения, я замечал, как «нарисованная» улыбка Тристана тает, а на лице появляется вполне живая, настоящая улыбка. Как вместе с губами начинают улыбаться глаза.
В тот вечер я убедил Тристана составить нам компанию. Не скажу, чтобы он был сразу открыт и счастлив, скорее - осторожный маленький человек. Но я знал, что если угостить всех бокалом хорошего сухого красного вина, то разговор пойдет гораздо живее. А я как раз прихватил с виноградников бутылочку монастырского вина. Надо сказать, никто не отказался. Правда пили мы благородный напиток не из бокалов, а из пластиковых стаканчиков, что (на мой взгляд) слегка портило вкус и напрочь убивало эстетику действа. Но с другой стороны почему –то именно эта простота и сближала нас всех. Скоро потекли разговоры, чуть оживленнее, чем обычно, чуть громче, но захватывая, завораживая и открывая мир чужих переживаний всем, кто готов был сопереживать.
В тот вечер Тристан был просто слушателем, но я видел, как его глубоко трогали истории тех, кто ими делился. Он не лез с советами, не давал никаких комментариев, но неизменно желал добра и счастья, чтобы все благополучно разрешилось.
На следующий вечер картина практически повторилась, только пили мы кофе. И вот, когда Тристан говорил свои ободряющие слова, кто-то спросил его: «А ты никогда не говоришь то, что думаешь? Вот ей же сейчас как раз нужна скорее плеть, чем поглаживание по голове, фигурально выражаясь?» На что Тристан спокойно ответил, что каждый волен делиться тем, чем богат. Он богат любовью. И счастьем, и хочет дарить это людям… А поучать ближнего каждый горазд.
После чего он поведал историю своего детства. Он не утаил ничего, и рассказал, как ему было плохо без мамы, и рассказал, как ему стало еще хуже, когда через 15 лет она объявилась. Раскрыв в фальшивой улыбке ярко накрашенный рот, она кинулась щебетать, нервно хихихкаяо том, как счастлива, что ее сын вырос таким талантливым и знаменитым.
Потом она пожаловалась на свою скромную и почти одинокую жизнь, и попросила совсем не скромную сумму, дескать, помочь маме нужно. Тристан не смог отказать, подписал чек, но больше с родительницей не встречался, хотя она исправно пыталась выйти на связь, несколько раз. В конечном итоге, он просто стал пересылать раз в три месяца немного денег, и родительница успокоилась, получив свою «честно заработанную пенсию».
Отца Тристан боготворил. Тот, кстати, отличался завидным здоровьем, и, пока Тристан был в Париже, давая несколько своих прекрасных концертов, отец его катался в Аспене на лыжах.
И вот настал тот момент, когда степень «родственности» подошла к безопасной отметке, то есть все присутствующие начинали чувствовать себя одной командой, хотя бы на этот вечер, пока не сменится состав «игроков», кто-то спросил Тристана:
-А правда говорят, что маленькие любят все большое?
Тристан засмеялся, покачал головой и произнес:
-Я же рассказывал вам, как я люблю все небольшое, уютное. Это касается абсолютно всего, что меня окружает, и в чем я живу.
--А вы женаты? – робко спросила пухленькая девушка, сидевшая рядом со мной.
-Да – улыбнулся Тристан. –Не поверите. Жену зовут Изольда. Мы уже четыре года вместе. И я каждый день благодарю Судьбу за то, что послала мне такую женщину.
На мгновение задумавшись, Тристан решительно тряхнул головой и достал планшет. Все с любопытством потянулись к нему, сгорая от желания увидеть ту, что решила жить с Тристаном долго и счастливо. Да еще и с таким именем – Изольда.
Когда Тристан открыл фото, воцарилась тишина. Все, что он говорил о любви к небольшим размерам, все его машинки, концертики, маленькие кафешечки… Все это меркло перед Изольдой.
Изольда была размером со слона. О, нет, простите, я,конечно, утрирую, и совершенно не хочу обидеть ни ее, ни Тристана. Просто это было первое впечатление при взгляде на фото. Изольда была не просто крупной, а ОЧЕНЬ крупной женщиной. Иными словами, параметры 90/60/90 можно было смело увеличивать в два с половиной раза, а рядом с маленьким Тристаном она казалась вообще гигантской женщиной.
Но надо было видеть, сколько же нежности было в глазах у Тристана, когда он показывал фото, и с какой нежностью женщина на фото смотрела на своего избранника.
-Вот это я понимаю, любить все небольшого размера – тихо произнес парнишка студент . – Она, я так подозреваю, с меня ростом будет.
Тристан окинул взглядом юношу и с веселой небрежностью произнес – да нет, моя девочка будет чуть-чуть повыше тебя. – и, выдержав паузу, добавил – Где-то на полголовы.
Смеялись все, в том числе и Тристан.
А познакомился он с Изольдой как в сказке. Прекрасная Принцесса спасла Принца. Он возвращался поздно вечером домой, когда из-за угла выкатилась собачья свадьба. Что удивительно, в Вене практически нет бездомных животных. Животные все либо в приюте, либо с хозяевами. А вот чтобы так, свора собак выскочила навстречу – это было похоже скорее на мистику. Тристан замер, не зная, что делать. Бежать от собак – это совсем не вариант. К ним даже спиной поворачиваться не хотелось. А «свадьба» почуяла добычу. Сладковатый запах страха Тристана ударил им в голову. Они поняли, что перед ними потенциальная жертва, и самый сильный самец сможет доказать даме сердца свою силу и преданность.
Внезапно высокая фигура залоснила Тристана от собак. Поскольку страха в ней не было, а роста, наоборот было, добрых 190 см., энтузиазм мини-стаи заметно поутих. Но «дама» явно хотела зрелищ, поэтому слегка тявкнула. Негромко, но решительно.
В следующее мгновение, Изольда отпихнула носком туфли ближайшего кобеля, и, подхватив Тристана на руки, стрелой пронеслась пару кварталов, спасаясь от погони.
Когда преследователи отстали, а они благоразумно не рискнули бежать за опасной добычей, занявшись более насущными проблемами, Изольда бережно поставил Тристана на землю, и извинилась за бесцеремонность.
Тристан в знак благодарности пригласил ее в ресторан. Они проговорили весь вечер, и половину ночи. Ресторан уже был закрыт, но пару красивых бумажек с американскими президентами, решили вопрос. После этого вечера они уже не расставались. Этот раз был единственным, когда Тристан был вдали от Изольды. И не сказать, что это была его идея поехать в Париж и давать концерты. Скорее это была идея супруги, которая устала слушать испуганные речи мужа, чтопостоянно находился на грани истерик спрашивал ее : «А что, если родится ребенок, с таким же нарушением, как у меня?!»
Он неизменно получал ответ: каким бы он не родился, он будет любимым, а это – главное. Впрочем, поездка действительно пошла на пользу Тристану и он планировал вернуться домой, к жене, в конце недели, когда отыграет все свои концерты. Его драгоценная Изольда была на восьмом месяце, и сейчас он тоже начинал осознавать великую радость оттого, что скоро станет отцом. В конце концов, его самого отец любил и любит даже маленького. И жена его тоже любит. А значит – размер не имеет значения, если он – любимый!
ГЛАВА 17
ПЕРЕВОРОТ
Я очень ровно отношусь к геям и лесбиянкам. Точнее, я никак к ним не отношусь, будучи убежденным гетеросексуалом, но вполне могу поддерживать ровные, даже дружеские отношения. Точно так же, в этот список «ровных» отношений у меня вошла категория чайлдфри. Почему – да все просто. Ни те, ни другие, ни третьи, в природе не размножаются. Следовательно, количество их зависит от определенного каприза природы, ну или психической травмы, полученной в детстве. При этом, если первые и вторые совсем не против завести ребенка, то третьи – вообще отдельный случай. Испытывая в глубине души огромный комплекс собственной неполноценности, из-за отсутствия желания иметь детей, они всячески стараются доказать, что материнство и отцовство – это пошло глупо.
Так вот, о чем я говорю? О том, что я ровно отношусь ко всем этим проявлениям природного «загула», видя, прежде всего, личность. И, если личность не гнилая, то общение с ней может быть полезным для моего внутреннего мира. Вы даже не представляете, какие грани могут открываться в процессе общения с такими людьми.
Я бы даже сказал, что приветствую движение ЛГБТ и чайлдфри, однако, исключительно в других странах. Почему? Да все просто. Чем больше «таких» будет в моей любимой Англии или очаровательной Франции, куда я так люблю приезжать – тем больше места и пространства будет для моих потомков. Кто знает, быть может, я захочу пустить здесь свои корни.
А вот в моей стране такие люди не приветствуются. Войны, болезни, генетические отклонения и так собирают свой страшный урожай, сокращая численность населения. Допустить, чтобы еще и сексуальные меньшинства стали в большинстве, или поощрять отказ от родительства – это недопустимо. Уж не знаю как на счет остальных, но, если так дальше пойдет, то у нас на планете не каждый третий ребенок будет китайцем, а каждый второй. Или даже трое из четверых.
Нет, я совсем ничего не имею против Китайцев, вот уж кто не подведет свою страну в демографическом плане. Но при нашем приросте населения… Такая роскошь, как чайлдфрии ЛГБТ поистине недопустима.
Да и, откровенно говоря, я считал чайлдфри большим злом, нежели сексуальные меньшинства, хотя бы потому, что мне они казались закомплексованными эгоистами в чистом виде, агрессивно настроенные ко всему, что касается святых для меня понятий - мать, отец, ребенок, семья.
Все чаще я невольно сталкивался на интернет просторах и просто встречах с людьми с этими противоестественными убеждениями, все больше они меня начинали бесить, откровенно раздражать и разбивать мое ровное отношение своей пропагандой бесплодия и насмешками над теми, у кого есть дети. В конечном итоге я начал считать их сродни психопатам, что не очень опасны для общества, но нездоровы, потому и спрос с них невелик.
И так было до некоторых пор, пока судьба не свела меня в хостеле с Мартой.
Марта не любила детей. Причем, это было слабо сказано. Она испытывала смешанное чувство брезгливости, отвращения и страха, когда оказывалась там, где находились дети. Возраст не имел никакого значения. Она терпеть не могла как новорожденных, так и практически подростков, одинаково сторонясь тех и других, боясь даже коснуться, как если бы они были хуже бубонной чумы или сибирской язвы.
Причем детство у Марты было вполне приятным – старший брат, младшая сестра. Все дети были окружены любовью и заботой, и сама Марта частенько вспоминала, как с удовольствием играла в дочки матери, с соседскими мальчишками и девчонками.
Шло время, Марта подросла, расцвела, как в старой доброй сказке, и вопреки здравому европейскому смыслу, вышла замуж сразу после колледжа, на котором она блистала Королевой Бала.
Вот только молодежная семья получилась. Супруги увлекались экстремальным спортом. Прыжки с парашютом, сплав по горной реке, даже одно время пробовали себя в роли диггеров. Насыщенная бурная жизнь не предполагала спокойного счастья материнства. Поэтому, когда муж Марты заговорил о потомстве, двадцатипятилетняя красотка очень сильно сомневалась, что ей для счастья не хватает именно ребенка. Для счастья ей не хватало крутого скутера.
