- Это почему же ты могла согласится?
- Вы мне не верите,- сказала девушка и поджала нижнюю губу. Лида глядела исподлобья, но без злобы.
- Для твоего же блага,- выдохнул он,- Когда вернется приказчик, сделай вид что я ничего не спрашивал.
Она кивнула.
- С тобой сносно обращаются? Еда, вода?
- Мне не на что жаловаться. Я заключенная. Кроме как на темноту. Спасибо, что разрешили мне смотреть в окно.
- Не нужно. У барина были враги в усадьбе? Слуги, челядь, сыновья? Может, слышала о ком-то таком?
- Не знаю. Никогда и не думала, что кто-то может навредить Михаилу Степановичу. Он был хороший хозяин.
- О покойных либо хорошо, либо никак. Так ведь?
- Полагаю, вы нарушили данное мне слово,- ворвался Малофей Сергеевич. Он хрипел будто бежал от злющей своры. Его щеки и лоб налились кровью,- Я услыхал как вы начали спрашивать.
Следом за приказчиком вошел холоп в мохнатой шапке и старом кожушке. Поставил два табурета и с поклоном удалился.
Друцкий вгляделся в лицо приказчика:
- Ответьте, сударь, для чего я здесь? Не знаете? Задавать вопросы. Найти истину, подчас так же сложно, как и иголку в стогу сена.
- Вы ,сударь, обещали. А я обязан был быть при допросе,- Малофей Сергеевич достал из кармана платочек и вытер лицо.
- Чей?
- Что, чей?
- Чей был приказ?
- Мне не следует говорить.
- Олега Михайловича? Бориса Михайловича?
- Сударь, право слово, не могу.
- Неужели Софьи Михайловны?
- Не могу сказать.
Друцкий поставил бы на Софью. Вон как глазенки приказчика забегали.
- Присядем,- предложил он Лиде.
- Колтун, дубина ты этакая, а мне стул?
- Простите хозяин, я сейчас!- отозвался холоп.
- Я тебя сейчас прощу! Тащи быстрее!
- Скажи Лида, ты уже забывала что-нибудь?- теперь вопросы следовало задавать с осторожностью.
- Да, сударь.
- Расскажешь?
- Я была еще маленькой. Помню людей с оружием. Огонь. Моя матушка увела нас. Отца и вовсе не помню. Я бежала впереди всех, следом, всего в шаге от меня матушка. Потом братья, торопились изо всех сил. А я не оглядывалась, сударь, не смела. Слышала только гулкие удары копыт. От того бежала быстрее и быстрее, как только могла,- глаза Лиды остекленели и превратились в два небесно-голубых камушка,- А потом свист нагайки, улюлюканье, быстрый набат копыт, храп лошадей за спиной. Крик матушки.
Друцкий выждал и спросил:
- Что было дальше?
- Не знаю. Дальше помню как сидела в кустах, вся в колючках, с исцарапанными руками, но живая. И стояла вокруг такая тишина... только птицы что-то напевали. И показалось мне тогда неправильным, что когда люди с оружием пришли и совершили столько зла, мир вокруг остался красивым и полным Божьего света.
- А что думаешь теперь?
- То, что это Бог меня спас. Не могла я убежать от лошадей.
- Может тебя просто пощадили?- вмешался приказчик.
- Если и так, то лишь по Божьей милости.
- Еще такое случалось?- спросил Друцкий.
- Нет, сударь. То есть, я такого не помню.
- Не помнишь? Думаешь все-таки было что-то еще?
- Порой от вида крови мне дурно,- сказал девушка,- Я могу ощипать петуха, но не убить. Но мне кажется это совсем другое.
- Я должен знать, а не верить,- подытожил Друцкий и поднялся. Он решил что пора осмотреть Лиду на предмет колдовства.
- Знать, сударь? Значит снова пытка водой?- Лида будто кинула ему и уставилась не мигая.
- Пытка водой?- он развернулся к приказчику,- Я думал пыток не было.
- Но, сударь... Это не совсем пытка. То есть, конечно, это неприятно, но увечий нет и потому Олег Михайлович велел провести допрос.
- Пытки не несут никакого смысла, если нет оснований для обвинения. Более того они вредят делу. Ежели, к примеру, вас, Малофей Сергеевич, подвесить вниз головой на пол дня, вы оболжете и себя и всю родню до пятого колена. Под пытками сознаются все. Рано или поздно. Виновные или невинные. А мне, я полагаю, нужно найти виновного,- Друцкий обратился к Лиде,- Нет. Пыток не будет.
- Я рада это слышать, сударь. Я..Мне было...Страшно.
- Все бояться пыток. А теперь вытяни вперед руки.
Девушка исполнила. Друцкий взял ее руки в свои. Осмотрел пальцы, уголки ногтей, запястья.
- Теперь сними башмаки.
Он взял левую ногу, повертел и так и эдак, потрогал пальцы, потом проделал тоже самое с другой ногой. Затем поднялся, обошел Лиду, встал у нее за спиной и попросил ее снять платок.
Малофею Сергеевичу как раз принесли табурет. Приказчик сел, отослал холопа и во все глаза, будто на какое чудо, глядел на Лиду и самого Друцкого.
- За магию, чары, любое колдовство взимается плата,- сказал Друцкий,- Иногда больше, иногда меньше. Но ведьма или колдун всегда платят. На коже проступает гниль, зараза. Или глаз меняет цвет…
Друцкий убрал у Лиды волосы с затылка. Присмотрелся и ничего не нашел, кроме красного родимого пятна в волосах:
- Следы чаще всего на руках, ногах, глазах...Лида, теперь снимите верхнею сорочку.
Приказчик поднялся с табурета:
- Что вы, сударь!
- Пытать значит можно, а платье снять нельзя? Да не шумите! Так нужно.
- Вы мне не поможете, сударь?- попросила его Лида. Он не отказал. Потом оглядел ее подмышки, присел на корточки и проверил колени.
Сделав все что должен Друцкий поднялся:
- Что же, на сегодня достаточно. Одевайтесь.
Лида посмотрела на него. Молча, безо всякой надежды. Любой другой спросил бы. Но не она. Тихая будто озерная гладь, она просто стояла и смотрела.
- Уже все, сударь? - встрепенулся Малофей Сергеевич.
- Я узнал, что нужно.
- Вы поняли? Она лжет или ее слова - истинны? Это конец?
- Истинна это не конец, это только начало,- ответил Друцкий. Он точно знал что Лида Булатова - ведьма.
4
Друцкий вернулся в свои покои. Отобедал, отдохнул. А после вышел во двор, кликнул первого встречного холопа и велел показать где каморка Лиды. В избе, к которой его привели, жила Булатова и Настасья - служанка Софии Михайловны. Под ногами в сенях чернела земля. Через окно, а скорее просто дыру в стене, блестел свет. По углам скопилась всякая утварь. Черпаки, кадки с оловянными обручами, корыта, метлы, длинные палки. В горницу вели три ступеньки. Дверь была незаперта. Друцкий вошел. Четверть избы занимала белая печь с дымоходом. Полы устланы досками. В углу под триптихом стояла кровать под нарядным покрывалом. Ближе к печи широкая лавка, а подле нее некрашеный сундук без замка. Сквозь два несмелых оконца на чистый пол падали яркие пятна. По стенам висели полки. У печи чернела кухонная утварь: чугунки, кочерга, ухват. Подле двери на стене, на колышках, весила верхняя одежа.
Он осмотрел постель, залез в каждый горшок на полках, заглянул под скамейку, вывернул наружу все карманы. В горшках нашлись крупы, сушеные травы и соль. По скамейкой штука ткани. По карманам только обрывок веревочки и сухой желудь. Друцкий открыл сундук. Вытащил на свет Божий все платья и наряды обеих служанок. Тоже ничего. Пролез полати и снова пусто. Потом опустился на корточки и оглядел пол. Доска к доске, намертво заколочены. Вернулся к постели и перетряс матрас набитый соломой. Ничего. Тогда полез в поддувало. Поглядел, а там полно залы. Как топили и не знай. Хотел было затворить, но передумал. Принялся выгребать золу и нашел среди пепла грубую ткань стянутую бечевкой. Достал кинжал, разрезал путы и развернул. Внутри оказались серьги с каменьями и золотая симпатичная брошка .
- Ну и откуда у нее это добро?- вслух спросил Друцкий. Он завернул находку обратно в ткань, отряхнул от грязи и пепла и положил в карман. У него появились новые вопросы к Лиде. Любопытно будет послушать что она расскажет. Подтвердит что это ее? Или свалит все на соседку? Признаться, Булатова ставила его в тупик. Покуда он говорил с ней, где-то внутри не унимался голос. Он твердил что Лида лжет и что-то скрывает. Друцкий привык доверять своему чутью. Булатова мягко стелет, да жестко спать. Наверняка, то что она выросла в монастыре это правда. Там и грамоте обучилась. Это можно будет узнать наверняка. Но зачем она понадобилась Ермакову? Для чего он привез ее в усадьбу и поставил при себе? И откуда у нее драгоценности? Украла? Или кто-то подарил? Зачем она их прятала?
От всех этих вопросов, того и гляди голова лопнет. Друцкий бросил взгляд на светлицу, покачал головой и вышел.
Во дворе поднимался шум. С больших дубовых ворот холопы стащили засов. Потом потянули воротину. На желтый, от песка, пятачок, на вороном коне, влетел удалой всадник. Ярко блестели его золоченая шапка и золотые пуговицы на синем, что васильки, кафтане. Лошадиная сбруя под стать наряду. Сам всадник высок, хорошо сложен. Он огладил пальцем густые, светлые усы, а приметив Друцкого, кивнул, как старому знакомому.
Было ясно, что это Олег Михайлович. Рядом с молодым барином, на пегой лошадке, сидел здоровенный детина в сером кафтане. К его седлу была приторочена увесистая дубинка.
- Олег Михайлович, Олег Михайлович,- откуда не возьмись, появился приказчик Малофей Сергеевич. Он мял темную шапку в руках, а его плешь, в венчике седых волос, блестела от пота,- Хорошо что вы вернулись. Ту такое! Тут такое! Я вам смею доложить!
Из-за молодого барина холопы и слуги сразу засуетились. Будто Олег Михайлович был палкой, а усадьба муравейником. Казалось даже живность стала блеять, реветь и гоготать громче и чаще. Мужичье поснимали шапки и принялись кланяться, ребятня мигом скрылись с глаз долой и только молодые девицы робко поглядывали на своего хозяина.
- Обожди-ка,- вот и все что услышал приказчик. Молодой барин ловко спрыгнул с седла, бросил не глядя поводья,- Василий Васильевич. Гляжу, уже занят.
- Я для того и здесь,- пожал плечами Друцкий,- Как раз вас ожидаю, Олег Михайлович.
- Будет чинится,- Олег подошел и похлопал Друцкого по плечу,- Могуч. Косая сажень в плечах. Надобно будет побороться. На потеху,а? А то уж и не знаю с кем силой померится. Вон, Гришка, мой только и остается,- указал он на своего сторожа, что только успел спешится.
- Ну, если хочется, сударь.
- Ох, оставь, оставь ты! Не будем чинится, говорю же. Ты поди уже поговорил с моим братцем? А сестрицу мою видел? Красавица, да? Не краше моей Аннушки, но диво как хороша. Вся в нашу матушку. Пойдем в горницу, там я тебе расскажу как тут у нас все.
Хотя приказчик так и норовил что-то доложить, Олег Михайлович рявкнул в ответ и тот сразу отступил.
- Нельзя с ними по доброму,- сказал он,- Я это Борису уже десяток раз повторял. Да все как об стенку горох.
Вдвоем они поднялись по ступенька на широкое крыльцо. Какой-то холоп бросился отворять дверь. Первым прошел Олег Михайлович, и миновав переднею, провел Друцкого в светлую горницу. Сам скинул шапку прямо на пол, прошел к длинному столу и крикнул:
- Эй, кто там есть? Квасу мне холодного принесите. Да про гостя моего не забудьте. Жарища нынче, не находишь? Весь взмок. В Колодяже, как нарочно, все из домов повылазили. Не протолкнуться. Ништо сегодня ярмарка?
- Да. Нынче солнечно,- вздохнул Друцкий.
- Вы мне не верите,- сказала девушка и поджала нижнюю губу. Лида глядела исподлобья, но без злобы.
- Для твоего же блага,- выдохнул он,- Когда вернется приказчик, сделай вид что я ничего не спрашивал.
Она кивнула.
- С тобой сносно обращаются? Еда, вода?
- Мне не на что жаловаться. Я заключенная. Кроме как на темноту. Спасибо, что разрешили мне смотреть в окно.
- Не нужно. У барина были враги в усадьбе? Слуги, челядь, сыновья? Может, слышала о ком-то таком?
- Не знаю. Никогда и не думала, что кто-то может навредить Михаилу Степановичу. Он был хороший хозяин.
- О покойных либо хорошо, либо никак. Так ведь?
- Полагаю, вы нарушили данное мне слово,- ворвался Малофей Сергеевич. Он хрипел будто бежал от злющей своры. Его щеки и лоб налились кровью,- Я услыхал как вы начали спрашивать.
Следом за приказчиком вошел холоп в мохнатой шапке и старом кожушке. Поставил два табурета и с поклоном удалился.
Друцкий вгляделся в лицо приказчика:
- Ответьте, сударь, для чего я здесь? Не знаете? Задавать вопросы. Найти истину, подчас так же сложно, как и иголку в стогу сена.
- Вы ,сударь, обещали. А я обязан был быть при допросе,- Малофей Сергеевич достал из кармана платочек и вытер лицо.
- Чей?
- Что, чей?
- Чей был приказ?
- Мне не следует говорить.
- Олега Михайловича? Бориса Михайловича?
- Сударь, право слово, не могу.
- Неужели Софьи Михайловны?
- Не могу сказать.
Друцкий поставил бы на Софью. Вон как глазенки приказчика забегали.
- Присядем,- предложил он Лиде.
- Колтун, дубина ты этакая, а мне стул?
- Простите хозяин, я сейчас!- отозвался холоп.
- Я тебя сейчас прощу! Тащи быстрее!
- Скажи Лида, ты уже забывала что-нибудь?- теперь вопросы следовало задавать с осторожностью.
- Да, сударь.
- Расскажешь?
- Я была еще маленькой. Помню людей с оружием. Огонь. Моя матушка увела нас. Отца и вовсе не помню. Я бежала впереди всех, следом, всего в шаге от меня матушка. Потом братья, торопились изо всех сил. А я не оглядывалась, сударь, не смела. Слышала только гулкие удары копыт. От того бежала быстрее и быстрее, как только могла,- глаза Лиды остекленели и превратились в два небесно-голубых камушка,- А потом свист нагайки, улюлюканье, быстрый набат копыт, храп лошадей за спиной. Крик матушки.
Друцкий выждал и спросил:
- Что было дальше?
- Не знаю. Дальше помню как сидела в кустах, вся в колючках, с исцарапанными руками, но живая. И стояла вокруг такая тишина... только птицы что-то напевали. И показалось мне тогда неправильным, что когда люди с оружием пришли и совершили столько зла, мир вокруг остался красивым и полным Божьего света.
- А что думаешь теперь?
- То, что это Бог меня спас. Не могла я убежать от лошадей.
- Может тебя просто пощадили?- вмешался приказчик.
- Если и так, то лишь по Божьей милости.
- Еще такое случалось?- спросил Друцкий.
- Нет, сударь. То есть, я такого не помню.
- Не помнишь? Думаешь все-таки было что-то еще?
- Порой от вида крови мне дурно,- сказал девушка,- Я могу ощипать петуха, но не убить. Но мне кажется это совсем другое.
- Я должен знать, а не верить,- подытожил Друцкий и поднялся. Он решил что пора осмотреть Лиду на предмет колдовства.
- Знать, сударь? Значит снова пытка водой?- Лида будто кинула ему и уставилась не мигая.
- Пытка водой?- он развернулся к приказчику,- Я думал пыток не было.
- Но, сударь... Это не совсем пытка. То есть, конечно, это неприятно, но увечий нет и потому Олег Михайлович велел провести допрос.
- Пытки не несут никакого смысла, если нет оснований для обвинения. Более того они вредят делу. Ежели, к примеру, вас, Малофей Сергеевич, подвесить вниз головой на пол дня, вы оболжете и себя и всю родню до пятого колена. Под пытками сознаются все. Рано или поздно. Виновные или невинные. А мне, я полагаю, нужно найти виновного,- Друцкий обратился к Лиде,- Нет. Пыток не будет.
- Я рада это слышать, сударь. Я..Мне было...Страшно.
- Все бояться пыток. А теперь вытяни вперед руки.
Девушка исполнила. Друцкий взял ее руки в свои. Осмотрел пальцы, уголки ногтей, запястья.
- Теперь сними башмаки.
Он взял левую ногу, повертел и так и эдак, потрогал пальцы, потом проделал тоже самое с другой ногой. Затем поднялся, обошел Лиду, встал у нее за спиной и попросил ее снять платок.
Малофею Сергеевичу как раз принесли табурет. Приказчик сел, отослал холопа и во все глаза, будто на какое чудо, глядел на Лиду и самого Друцкого.
- За магию, чары, любое колдовство взимается плата,- сказал Друцкий,- Иногда больше, иногда меньше. Но ведьма или колдун всегда платят. На коже проступает гниль, зараза. Или глаз меняет цвет…
Друцкий убрал у Лиды волосы с затылка. Присмотрелся и ничего не нашел, кроме красного родимого пятна в волосах:
- Следы чаще всего на руках, ногах, глазах...Лида, теперь снимите верхнею сорочку.
Приказчик поднялся с табурета:
- Что вы, сударь!
- Пытать значит можно, а платье снять нельзя? Да не шумите! Так нужно.
- Вы мне не поможете, сударь?- попросила его Лида. Он не отказал. Потом оглядел ее подмышки, присел на корточки и проверил колени.
Сделав все что должен Друцкий поднялся:
- Что же, на сегодня достаточно. Одевайтесь.
Лида посмотрела на него. Молча, безо всякой надежды. Любой другой спросил бы. Но не она. Тихая будто озерная гладь, она просто стояла и смотрела.
- Уже все, сударь? - встрепенулся Малофей Сергеевич.
- Я узнал, что нужно.
- Вы поняли? Она лжет или ее слова - истинны? Это конец?
- Истинна это не конец, это только начало,- ответил Друцкий. Он точно знал что Лида Булатова - ведьма.
4
Друцкий вернулся в свои покои. Отобедал, отдохнул. А после вышел во двор, кликнул первого встречного холопа и велел показать где каморка Лиды. В избе, к которой его привели, жила Булатова и Настасья - служанка Софии Михайловны. Под ногами в сенях чернела земля. Через окно, а скорее просто дыру в стене, блестел свет. По углам скопилась всякая утварь. Черпаки, кадки с оловянными обручами, корыта, метлы, длинные палки. В горницу вели три ступеньки. Дверь была незаперта. Друцкий вошел. Четверть избы занимала белая печь с дымоходом. Полы устланы досками. В углу под триптихом стояла кровать под нарядным покрывалом. Ближе к печи широкая лавка, а подле нее некрашеный сундук без замка. Сквозь два несмелых оконца на чистый пол падали яркие пятна. По стенам висели полки. У печи чернела кухонная утварь: чугунки, кочерга, ухват. Подле двери на стене, на колышках, весила верхняя одежа.
Он осмотрел постель, залез в каждый горшок на полках, заглянул под скамейку, вывернул наружу все карманы. В горшках нашлись крупы, сушеные травы и соль. По скамейкой штука ткани. По карманам только обрывок веревочки и сухой желудь. Друцкий открыл сундук. Вытащил на свет Божий все платья и наряды обеих служанок. Тоже ничего. Пролез полати и снова пусто. Потом опустился на корточки и оглядел пол. Доска к доске, намертво заколочены. Вернулся к постели и перетряс матрас набитый соломой. Ничего. Тогда полез в поддувало. Поглядел, а там полно залы. Как топили и не знай. Хотел было затворить, но передумал. Принялся выгребать золу и нашел среди пепла грубую ткань стянутую бечевкой. Достал кинжал, разрезал путы и развернул. Внутри оказались серьги с каменьями и золотая симпатичная брошка .
- Ну и откуда у нее это добро?- вслух спросил Друцкий. Он завернул находку обратно в ткань, отряхнул от грязи и пепла и положил в карман. У него появились новые вопросы к Лиде. Любопытно будет послушать что она расскажет. Подтвердит что это ее? Или свалит все на соседку? Признаться, Булатова ставила его в тупик. Покуда он говорил с ней, где-то внутри не унимался голос. Он твердил что Лида лжет и что-то скрывает. Друцкий привык доверять своему чутью. Булатова мягко стелет, да жестко спать. Наверняка, то что она выросла в монастыре это правда. Там и грамоте обучилась. Это можно будет узнать наверняка. Но зачем она понадобилась Ермакову? Для чего он привез ее в усадьбу и поставил при себе? И откуда у нее драгоценности? Украла? Или кто-то подарил? Зачем она их прятала?
От всех этих вопросов, того и гляди голова лопнет. Друцкий бросил взгляд на светлицу, покачал головой и вышел.
Во дворе поднимался шум. С больших дубовых ворот холопы стащили засов. Потом потянули воротину. На желтый, от песка, пятачок, на вороном коне, влетел удалой всадник. Ярко блестели его золоченая шапка и золотые пуговицы на синем, что васильки, кафтане. Лошадиная сбруя под стать наряду. Сам всадник высок, хорошо сложен. Он огладил пальцем густые, светлые усы, а приметив Друцкого, кивнул, как старому знакомому.
Было ясно, что это Олег Михайлович. Рядом с молодым барином, на пегой лошадке, сидел здоровенный детина в сером кафтане. К его седлу была приторочена увесистая дубинка.
- Олег Михайлович, Олег Михайлович,- откуда не возьмись, появился приказчик Малофей Сергеевич. Он мял темную шапку в руках, а его плешь, в венчике седых волос, блестела от пота,- Хорошо что вы вернулись. Ту такое! Тут такое! Я вам смею доложить!
Из-за молодого барина холопы и слуги сразу засуетились. Будто Олег Михайлович был палкой, а усадьба муравейником. Казалось даже живность стала блеять, реветь и гоготать громче и чаще. Мужичье поснимали шапки и принялись кланяться, ребятня мигом скрылись с глаз долой и только молодые девицы робко поглядывали на своего хозяина.
- Обожди-ка,- вот и все что услышал приказчик. Молодой барин ловко спрыгнул с седла, бросил не глядя поводья,- Василий Васильевич. Гляжу, уже занят.
- Я для того и здесь,- пожал плечами Друцкий,- Как раз вас ожидаю, Олег Михайлович.
- Будет чинится,- Олег подошел и похлопал Друцкого по плечу,- Могуч. Косая сажень в плечах. Надобно будет побороться. На потеху,а? А то уж и не знаю с кем силой померится. Вон, Гришка, мой только и остается,- указал он на своего сторожа, что только успел спешится.
- Ну, если хочется, сударь.
- Ох, оставь, оставь ты! Не будем чинится, говорю же. Ты поди уже поговорил с моим братцем? А сестрицу мою видел? Красавица, да? Не краше моей Аннушки, но диво как хороша. Вся в нашу матушку. Пойдем в горницу, там я тебе расскажу как тут у нас все.
Хотя приказчик так и норовил что-то доложить, Олег Михайлович рявкнул в ответ и тот сразу отступил.
- Нельзя с ними по доброму,- сказал он,- Я это Борису уже десяток раз повторял. Да все как об стенку горох.
Вдвоем они поднялись по ступенька на широкое крыльцо. Какой-то холоп бросился отворять дверь. Первым прошел Олег Михайлович, и миновав переднею, провел Друцкого в светлую горницу. Сам скинул шапку прямо на пол, прошел к длинному столу и крикнул:
- Эй, кто там есть? Квасу мне холодного принесите. Да про гостя моего не забудьте. Жарища нынче, не находишь? Весь взмок. В Колодяже, как нарочно, все из домов повылазили. Не протолкнуться. Ништо сегодня ярмарка?
- Да. Нынче солнечно,- вздохнул Друцкий.
