- Я бы с радостью показал вам его. Но, то простая деревня в три дома.
Король хлопнул в ладоши:
- Идемте пировать, а то я уже изголодался!
Столы ломились от всякой всячины, музыканты не переставая дудели в дудки и били в барабаны, бренчала лютня. Над столами поднялся шум от говора и болтовни. И хотя героев усадили на почетное место подле короля, шум не позволял им друг другу и одного внятного слова сказать. Но Уф не остался в накладе. Раз уж говорить все равно не можно, какой же прок зря терять время и не отобедать? Коль скоро Уфретин зная о пире, не стал завтракать, а приберег место для знатной трапезы. С королем за одним столом любая каша вкуснее. А тут подали как обычные вареники со сметаною, так и пироги с местными грибами, по вкусу вроде летние опенки да кто же их тут разберет. Подали каши, супы и пироги. Да много чего. Как сказал Теодор, в пещерах мало что растет, но у гномов обильные поля на поверхности, а кроме того они много чего скупали у людей. Хорошо, что старый злодей Учулкан заморозил не только народ, но и всю снедь. Иначе бы на Налдерет ко всем прочим напастям свалился бы еще голод.
Гости много ели, потом много пели. Когда завели очередную веселую песню про барсука, медведя и дырявую кадку, Уфретин позвал Йнари и подался в пляс. Не сказать, чтобы он знатный танцор. Но выкидывал смешные коленца. Шапка съехала набекрень, борода растрепалась и задышал Уф тяжело, как кузнечный мех. Йнари толк в танце знала, двигалась ловко, да так быстро, что за ногами и не уследишь. Она, глядя на Уфа, хохотала без удержу. Красный как свекла Уф собрался сесть на место, как к нему сошли дочери короля. Уфретин не мог отказать и станцевал с каждой из дочек Дубогрыза Третьего. Никогда в своей жизни Уф так не уставал. Но негоже ударить в грязь лицом при принцессах. Потому Уф ни шага ни пропустил и хода пляски ни сбавил. А когда, наконец, опустился на свой стул, едва дышал.
Пока Уфретин старался не наступить на чью ногу и не споткнуться, гости тоже подались в пляс. Дородные советники и сударыни, и дочери, и сыновья. Все пошли водить хороводы да выплясывать, кто во что горазд. Шум поднялся страшный, но всем было весело.
Завершилось застолье песней местного сказителя, который уже успел написать несколько хороших строк о приключениях Уфа и его друзей. После песни гости начали расходиться. Уфретин захватил на дорожку пирожок с начинкой из сушеных яблок и последним спустился с помоста. Теодор и Нобар уже скрылись, Йнари тоже не было видно, а Филарета Уф заметил в стороне рядом с королевской дочкой Идрадой.
Уфретин хотел было сдвинуть шапку и почесать макушку, да только шапку уже где-то посеял:
- Дела,- пробормотал Уф и спустился. Тут же к выходу зашагал Филарет. Он чуть не столкнулся с Уфом и вышел.
- Ему будет нелегко,- сказала Идрада,- Его душе долго искать покоя. Я боюсь за него.
- С ним будет Нобар,- пожал плечами Уф,- Он ему поможет.
- У тебя доброе сердце, Уфретин из Дальнего Курня,- Идрада протянула руку и коснулась его щеки,- Пускай так остается.
Уфретин поклонился в пояс, а принцесса удалилась.
«Вот уж чудно. Стал вхож в королевские дворы и принцессы меня и так и сяк нахваливают. Такие красавицы, такие хоромы, такие одежды да чудеса. Вот уж никогда не думал, что случиться оказия такое повидать. Много чудес на свете. Столько всего теперь расскажу, как вернусь! Как вернусь».
Уфретин отправился до ночлега, а город продолжал шуметь. Ведь праздник кончился только для королевского двора. Прочим разрешили праздновать дольше, прямо до утренних труб. Но Уф не слушал. Он вспомнил свой дом, своего верного Татоню, вспомнил родные поля и леса, вспомнил деревья, что сейчас верно чернеют пред маленьким оконцем, вспомнил вечера в тепле, в уютном кресле, вспомнил тех с кем прожил бок о бок всю жизнь. Пока он вместе с друзьями искал путь среди пещер Налдерета, пока беспокойно спал в ожидании козней Учулкана, пока радовался своей удаче и глядел на спасенных родичей, душа Уфа не оборачивалась к дому. Но теперь, когда торжество закончилось, когда все слова сказаны, все дела сделаны, мыслями он вернулся в родную сторону. Здесь, посреди шума, Уфретин понял - пора домой.
Мастер закончил картину в срок. Через несколько дней, на утро, когда друзья вместе завтракали, а Уф набирался духу сказать что уходит, заговорил Нобар:
- Друзья, нас приняли как своих. Мы были обласканы как никто другой до нас. Но время не умерило своего хода. Я знаю, что Филарет ждет дня возвращения в родную крепость со страхом и надеждой. Я вижу, что и Йнари с тяжелым сердцем ждет этого дня. Теодор должен разузнать больше о кинжале и доставить его под стражу. А в твоих глазах Уфретин я вижу тоску по дому. Но не печалься. Я знаю ее тем лучше, что и сам тоскую по родной стороне. Друзья мои,- Нобар поднялся со своего места,- Если кто-то желает остаться ему будут несказанно рады, а если нет, то мы покинем город, как и пришли сюда - вместе.
Хотя в городе друзей привечали на каждом шагу, в каждой лавке все решили уходить.
Когда весть дошла до короля, он позвал к себе героев, сказал длинную речь, с которой порой сбивался, и его поправляла одна из дочерей. Потом Уфу вручили его подарок - картину, где он и его друзья стоят рядом во дворце. Следом подарили еще одну картину другого мастера. На ней кисть запечатлела короля и его дочерей в тех самых платья как в торжественный день. Были сказаны последние слова и на том простились с королем Дубогрызом Третьим.
Позже Уф сложил нарядную одежду в котомку, а сам надел родной кафтан и тулуп, что взял из дома. Поднял сумку с молотом, повесил ее на плече, спустился вниз. Здесь собирала вещи, суетилась Йнари. Уф сел на низенький табурет и стал ждать. Следом спустился Нобар с худой сумой и мечем у пояса. Через шаг за ним ступал Филарет, что на ходу ровнял лямку заброшенного за спину щита. Тут и Йнари подошла к копью:
- Я готова,- сказал она.
- Присядем перед дорогой,- предложил Филарет.
Теодор застал друзей в молчании.
- Я нашел нам повозку и лошадь,- сказал маг,- Припасы и подарки на себе не понесем. Разве не хорошая новость?
Нобар поднялся:
- Идемте.
В повозку сложили и сундук с платьями, и картины, и щит, и молот, и копье, и припасы, и воду. Да много чего.
Путников провожали большущей толпой. На всем пути раздавались смех и шутки, гномы давали советы, что-то просили сделать у себя в родной земле. Какой-то ребятенок протолкался с неказистым, тощим букетиком и вручил его Йнари. Кто тянулся пожать руку, другой подарил Уфу светящийся камень, иные просили взять с собой выпечку или кусок хорошего холста. Отъезд вышел почти праздником, если не считать что герои покидали город и возможно навсегда. Оно всегда так бывает. При разлуке сыплются обещания скорой встречи, а на поверку оказываются только словами утешения. И в тот день было также. Но играла музыка, не такая ладная, как на празднике во дворце, зато от всей души. Пошли песни одна веселея другой, но вот уже ворота и пора возвращаться. Девицы с чистыми голосами завели грустную длинную песню о скорбных днях и долгой холодной ночи, песнь о потере и кратком счастье. Тихая и тонкая, как зеленый лист, она становилась все громче, пока не грянула во всю силу и не содрогнулись от голосов своды, а сердце не кольнула горечь разлуки.
Но маг щелкнул вожжами, и повозка покатила дальше.
Когда путники пришли в эти пещеры в них царил мрак. Теперь вновь засияли волшебные камни, были расчищены световые колодцы. Мрак растаял под напором теплого света. По дороге путник встречали шахтеров с тачками или кирками, торговцев в цветастых шапках, что правили повозками или попросту несли лоток с товаром. Шли гонцы и мастера-горняки, воины и разведчики. Они кланялись и всегда привечали странников, но после спешили по своей надобности, а повозка знай скрипела дальше. Так под скрип правого колеса Уф и его друзья покинули Налдерет.
А за стенами гномьего королевства расцвела весна. С чистого неба ласково улыбалось солнышко. Земля покрылась проталинами и по всей округе, будто змеи, расползлись черные дорожки. Стража у главного входа встретила путников дружно, хором попрощалась, пожелала удачи. И пошел скрип колес дальше. Без бед и непогоды, а весна баловала странников, они двигались скоро. Еще до моста их встретили следопыты. Препроводили к благородному Тристану и устроили скромный праздник. Следопыты не так веселы и разгульны как гномы, но доброе слово, горячее варево и песня у них для друзей всегда найдутся. Тристан рассказал, что витаров и след простыл. Следопытам велено все разузнать на много верст на север и запад. Вместе, гномы и люди вернут краю былые краски. Следопыты засыпали вопросами. Теодор отвечал охотно, а остальные не болтали. Друзья заранее условились, что лучше говорить магу. Иначе кто чего сболтнет. Особливо про огненного духа. Мог рассказать и Нобар, но владыка не спорил и с легким сердцем оставил право за Теодором. Уф хотел было найти, чем смазать колесо, но позабыл за всеми этим беседами. И когда настало время уезжать, было не с руки метаться в поисках дегтя. Колесо заскрипело, путники пошли.
На Великой Стене среди храбрых воинов и верных стражей пятерых странников приняли как родных. Дозорные приметили их повозку, когда друзья еще пробирались по узкой долине. Потому на въезде в крепость уже сбежался люд и наместник, как оказалось, узнал важную весть далеко не первый. Но крепость готовилась к этому дню. Путников встретили серебряные трубы ровно как героев. Следом на крепость опустилась тишина, такая что Уф расслышал весеннюю капель с крыш и щебет птиц в небе. Но тут пошли радостные возгласы и добрые слова в сторону путников. Их хвалили на все лады, им хлопали в ладоши, свистели, кое-кто даже завели шуточную песнь про героев. Люди обступили друзей. И ехать или идти было невозможно. Тут трубы заиграли вновь.
Сначала появились воины с большими щитами и в сверкающих шлемах, а потом со словом вышел наместник. И хотя его волосы побелели, он ступал твердо и говорил громко как на поле боя. Гордый владыка славил доблесть и храбрость, славил упорство и волю. Много слов сказал о добрых сердцах и пригласил героев в свои чертоги.
После говорили о Филарете. Брат Йнари во всем сознался и готов был принять любое наказание. А после найти Нобара и следовать за ним. Дареон спросил слово с каждого из спутников Филарета.
- Я скажу по-простому,- выступил маг,- Филарет молод и был слаб духом. Но он нашел в себе мужество сделать шаг в сторону с дурного пути. А потом сделал еще один. Дозвольте ему служить владыке Нобару, и пускай он добрым делом искупит свою вину.
- Владыка, дозвольте и сестре сказать,- шагнула вперед Йнари,- Я прошу за брата, хотя он причинил мне много лиха. Но он мой брат и я люблю его.
-Он все таки против нас меча не поднял,- сказал Уф,- И хотя метался дольше нужного, помог нам, а не Учкул…Уклучк…Чукл…Тьфу, простите меня, но не в мочь мне сказать его имя. Вот вроде вертится на языке, того гляди слетит, а рот открываю так и нету ни имени, ни слова хорошего.
- Я принял клятву Филарета,- напомнил Нобар.
- Что же, я вас услышал. Обдумаю. А пока гостите у меня в замке сколько пожелаете.
- Простите, владыка,- снова обратилась Йнари,- Но можно ли моим друзьям, если они пожелают, жить в моем с братом доме? Это не оскорбит такого великого государя?
- Позволяю. И не стану держать обиды.
Наместник вынес решение через пять дней. Филарет будет три года трудиться кузнецом на благо города, а потом, если владыка Нобар придет за ним, отпущен под его поруку. Если же нет, наместник решит его судьбу. Волшебный кинжал поместят в крепость под охрану верных людей, а главным стражем станет Ратибор. Когда стало ясно, что станет с Филаретом, а Йнари, наконец, передала кинжал на хранение Уф, Нобар и Теодор стали готовится к отъезду. Йнари сразу заволновалась:
- Как? Уже? Разве вам здесь плохо? Чего вы вдруг порхнули с мест, как пуганные дворником воробьи? Ну-ка, бросьте мне это. Я вас никуда не пущу,- нахмурилась она, сложив руки на груди.
- Мы не можем держать их силой, Йнари,- подошел Филарет,- То, что нам и, правда дорого и важно - всегда свободно. Мы любим только по доброй воле.
- Дорогая Йнари,- выступил вперед маг,- Я часто бывал в этом городе и еще никогда не уходил с такой тяжелой ношей на сердце. Мы стали друзьями и я никогда этого не забуду. А как выпадет оказия, и буду недалече, так я даю свое слово: непременно зайду тебя проведать.
- Дедушка, ну почему вы так заторопились?
- Не печалься, Йнари,- сказал Нобар,- Кто мог подумать, что так сдружимся в тот день, когда мы зашли в этот дом в поисках твоего брата, а не тебя? Но мы сблизились. Разве это не прекрасно? Прощаться всегда горько. Но горько не тебе, а всем нам. Не печалься, Йнари. Я верю, мы еще встретимся.
Уф молчал и разумел, что же сказать. Голова что котелок с кашей, разве только не помешивают. Открой рот и сморозишь какую глупость, только хуже сделаешь. А уходить пора. Хорошо в гостях, но дома лучше.
- Вы это…заходить ко мне. Если что,- сказал Уф, потупив взор и шаркая ногой.
Йнари расплакалась и бросилась к нему обниматься. Уфретин сам пустил скупую слезу. Потом Йнари обняла по очереди Теодора и Нобара. Филарет молча посмотрел каждому в глаза и сказал:
- Я благодарен вам. Вы спасли меня не от Учулкана. Вы спасли меня от самого себя.
Йнари и Филарет хотели проводить их до выхода с южной стороны гор. Но тут друзья не согласились. Им и так было тяжело прощаться.
- Йнари, мы расстанемся там, где встретились,- сказал Нобар,- Так будет правильно.
Когда Уфретин последний раз посмотрел в глаза Йнари, слезы текли по ее щекам. Уф рукавом вытер навернувшиеся слезы и подавил всхлип, что поднимался из груди. Негоже храброму гному пускать слезы как дитяти.
- Иногда плакать не плохо,- сказал маг.
- Но взрослому гному…
- И даже взрослому гному,- перебил его Теодор.
Дверь за их спинами затворилась. Тут Уфретин припомнил, что третьего дня они блины с маслом ели. А когда доели, то он собрался колеса смазать. Да только блинов он изрядно переел и потому решил отдохнуть недолго. Улегся в тепле поудобнее да и задремал. Оно и не мудрено после плотного обеда. А после из головы все и вылетело.
- Забыл опять,- посетовал Уф. Но делать нечего и колесо заскрипело дальше. Друзья миновали пещеры, внутреннею крепость и покинули горы.
На тракте снега не было. А в стороне от дороги чернела земля с редкими седыми полосами. Среди деревьев снег еще крепился и лежал гуще. Путники сошли с дороги и устроили ночлег.
Прошло несколько дней. Погода стояла жаркая. Друзья скинули плащи, Уфретин же снял тулуп, все сложили в повозку. В чистом небе щебетали птицы, нет-нет да летали мошки, и отовсюду слышалась капель и журчание ручейков. Уф подставил лицо солнцу и шагал, не глядя на дорогу, как вдруг услышал:
- Друзья, здесь мы расстанемся,- сказал Теодор. Нобар промолчал.
- Как так? Разве ты не пойдешь с нами? Мы же встретились за горами, близко к моему дому. Ты мог бы заглянуть в гости, отдохнуть. Почему так рано?
Маг опустился на колено и обхватил руку гнома:
- Дорогой Уфретин. Я не мог и мечтать встретить столь смелого и честного друга ни в одной стороне света.
Король хлопнул в ладоши:
- Идемте пировать, а то я уже изголодался!
Столы ломились от всякой всячины, музыканты не переставая дудели в дудки и били в барабаны, бренчала лютня. Над столами поднялся шум от говора и болтовни. И хотя героев усадили на почетное место подле короля, шум не позволял им друг другу и одного внятного слова сказать. Но Уф не остался в накладе. Раз уж говорить все равно не можно, какой же прок зря терять время и не отобедать? Коль скоро Уфретин зная о пире, не стал завтракать, а приберег место для знатной трапезы. С королем за одним столом любая каша вкуснее. А тут подали как обычные вареники со сметаною, так и пироги с местными грибами, по вкусу вроде летние опенки да кто же их тут разберет. Подали каши, супы и пироги. Да много чего. Как сказал Теодор, в пещерах мало что растет, но у гномов обильные поля на поверхности, а кроме того они много чего скупали у людей. Хорошо, что старый злодей Учулкан заморозил не только народ, но и всю снедь. Иначе бы на Налдерет ко всем прочим напастям свалился бы еще голод.
Гости много ели, потом много пели. Когда завели очередную веселую песню про барсука, медведя и дырявую кадку, Уфретин позвал Йнари и подался в пляс. Не сказать, чтобы он знатный танцор. Но выкидывал смешные коленца. Шапка съехала набекрень, борода растрепалась и задышал Уф тяжело, как кузнечный мех. Йнари толк в танце знала, двигалась ловко, да так быстро, что за ногами и не уследишь. Она, глядя на Уфа, хохотала без удержу. Красный как свекла Уф собрался сесть на место, как к нему сошли дочери короля. Уфретин не мог отказать и станцевал с каждой из дочек Дубогрыза Третьего. Никогда в своей жизни Уф так не уставал. Но негоже ударить в грязь лицом при принцессах. Потому Уф ни шага ни пропустил и хода пляски ни сбавил. А когда, наконец, опустился на свой стул, едва дышал.
Пока Уфретин старался не наступить на чью ногу и не споткнуться, гости тоже подались в пляс. Дородные советники и сударыни, и дочери, и сыновья. Все пошли водить хороводы да выплясывать, кто во что горазд. Шум поднялся страшный, но всем было весело.
Завершилось застолье песней местного сказителя, который уже успел написать несколько хороших строк о приключениях Уфа и его друзей. После песни гости начали расходиться. Уфретин захватил на дорожку пирожок с начинкой из сушеных яблок и последним спустился с помоста. Теодор и Нобар уже скрылись, Йнари тоже не было видно, а Филарета Уф заметил в стороне рядом с королевской дочкой Идрадой.
Уфретин хотел было сдвинуть шапку и почесать макушку, да только шапку уже где-то посеял:
- Дела,- пробормотал Уф и спустился. Тут же к выходу зашагал Филарет. Он чуть не столкнулся с Уфом и вышел.
- Ему будет нелегко,- сказала Идрада,- Его душе долго искать покоя. Я боюсь за него.
- С ним будет Нобар,- пожал плечами Уф,- Он ему поможет.
- У тебя доброе сердце, Уфретин из Дальнего Курня,- Идрада протянула руку и коснулась его щеки,- Пускай так остается.
Уфретин поклонился в пояс, а принцесса удалилась.
«Вот уж чудно. Стал вхож в королевские дворы и принцессы меня и так и сяк нахваливают. Такие красавицы, такие хоромы, такие одежды да чудеса. Вот уж никогда не думал, что случиться оказия такое повидать. Много чудес на свете. Столько всего теперь расскажу, как вернусь! Как вернусь».
Уфретин отправился до ночлега, а город продолжал шуметь. Ведь праздник кончился только для королевского двора. Прочим разрешили праздновать дольше, прямо до утренних труб. Но Уф не слушал. Он вспомнил свой дом, своего верного Татоню, вспомнил родные поля и леса, вспомнил деревья, что сейчас верно чернеют пред маленьким оконцем, вспомнил вечера в тепле, в уютном кресле, вспомнил тех с кем прожил бок о бок всю жизнь. Пока он вместе с друзьями искал путь среди пещер Налдерета, пока беспокойно спал в ожидании козней Учулкана, пока радовался своей удаче и глядел на спасенных родичей, душа Уфа не оборачивалась к дому. Но теперь, когда торжество закончилось, когда все слова сказаны, все дела сделаны, мыслями он вернулся в родную сторону. Здесь, посреди шума, Уфретин понял - пора домой.
Глава 18
Мастер закончил картину в срок. Через несколько дней, на утро, когда друзья вместе завтракали, а Уф набирался духу сказать что уходит, заговорил Нобар:
- Друзья, нас приняли как своих. Мы были обласканы как никто другой до нас. Но время не умерило своего хода. Я знаю, что Филарет ждет дня возвращения в родную крепость со страхом и надеждой. Я вижу, что и Йнари с тяжелым сердцем ждет этого дня. Теодор должен разузнать больше о кинжале и доставить его под стражу. А в твоих глазах Уфретин я вижу тоску по дому. Но не печалься. Я знаю ее тем лучше, что и сам тоскую по родной стороне. Друзья мои,- Нобар поднялся со своего места,- Если кто-то желает остаться ему будут несказанно рады, а если нет, то мы покинем город, как и пришли сюда - вместе.
Хотя в городе друзей привечали на каждом шагу, в каждой лавке все решили уходить.
Когда весть дошла до короля, он позвал к себе героев, сказал длинную речь, с которой порой сбивался, и его поправляла одна из дочерей. Потом Уфу вручили его подарок - картину, где он и его друзья стоят рядом во дворце. Следом подарили еще одну картину другого мастера. На ней кисть запечатлела короля и его дочерей в тех самых платья как в торжественный день. Были сказаны последние слова и на том простились с королем Дубогрызом Третьим.
Позже Уф сложил нарядную одежду в котомку, а сам надел родной кафтан и тулуп, что взял из дома. Поднял сумку с молотом, повесил ее на плече, спустился вниз. Здесь собирала вещи, суетилась Йнари. Уф сел на низенький табурет и стал ждать. Следом спустился Нобар с худой сумой и мечем у пояса. Через шаг за ним ступал Филарет, что на ходу ровнял лямку заброшенного за спину щита. Тут и Йнари подошла к копью:
- Я готова,- сказал она.
- Присядем перед дорогой,- предложил Филарет.
Теодор застал друзей в молчании.
- Я нашел нам повозку и лошадь,- сказал маг,- Припасы и подарки на себе не понесем. Разве не хорошая новость?
Нобар поднялся:
- Идемте.
В повозку сложили и сундук с платьями, и картины, и щит, и молот, и копье, и припасы, и воду. Да много чего.
Путников провожали большущей толпой. На всем пути раздавались смех и шутки, гномы давали советы, что-то просили сделать у себя в родной земле. Какой-то ребятенок протолкался с неказистым, тощим букетиком и вручил его Йнари. Кто тянулся пожать руку, другой подарил Уфу светящийся камень, иные просили взять с собой выпечку или кусок хорошего холста. Отъезд вышел почти праздником, если не считать что герои покидали город и возможно навсегда. Оно всегда так бывает. При разлуке сыплются обещания скорой встречи, а на поверку оказываются только словами утешения. И в тот день было также. Но играла музыка, не такая ладная, как на празднике во дворце, зато от всей души. Пошли песни одна веселея другой, но вот уже ворота и пора возвращаться. Девицы с чистыми голосами завели грустную длинную песню о скорбных днях и долгой холодной ночи, песнь о потере и кратком счастье. Тихая и тонкая, как зеленый лист, она становилась все громче, пока не грянула во всю силу и не содрогнулись от голосов своды, а сердце не кольнула горечь разлуки.
Но маг щелкнул вожжами, и повозка покатила дальше.
Когда путники пришли в эти пещеры в них царил мрак. Теперь вновь засияли волшебные камни, были расчищены световые колодцы. Мрак растаял под напором теплого света. По дороге путник встречали шахтеров с тачками или кирками, торговцев в цветастых шапках, что правили повозками или попросту несли лоток с товаром. Шли гонцы и мастера-горняки, воины и разведчики. Они кланялись и всегда привечали странников, но после спешили по своей надобности, а повозка знай скрипела дальше. Так под скрип правого колеса Уф и его друзья покинули Налдерет.
А за стенами гномьего королевства расцвела весна. С чистого неба ласково улыбалось солнышко. Земля покрылась проталинами и по всей округе, будто змеи, расползлись черные дорожки. Стража у главного входа встретила путников дружно, хором попрощалась, пожелала удачи. И пошел скрип колес дальше. Без бед и непогоды, а весна баловала странников, они двигались скоро. Еще до моста их встретили следопыты. Препроводили к благородному Тристану и устроили скромный праздник. Следопыты не так веселы и разгульны как гномы, но доброе слово, горячее варево и песня у них для друзей всегда найдутся. Тристан рассказал, что витаров и след простыл. Следопытам велено все разузнать на много верст на север и запад. Вместе, гномы и люди вернут краю былые краски. Следопыты засыпали вопросами. Теодор отвечал охотно, а остальные не болтали. Друзья заранее условились, что лучше говорить магу. Иначе кто чего сболтнет. Особливо про огненного духа. Мог рассказать и Нобар, но владыка не спорил и с легким сердцем оставил право за Теодором. Уф хотел было найти, чем смазать колесо, но позабыл за всеми этим беседами. И когда настало время уезжать, было не с руки метаться в поисках дегтя. Колесо заскрипело, путники пошли.
На Великой Стене среди храбрых воинов и верных стражей пятерых странников приняли как родных. Дозорные приметили их повозку, когда друзья еще пробирались по узкой долине. Потому на въезде в крепость уже сбежался люд и наместник, как оказалось, узнал важную весть далеко не первый. Но крепость готовилась к этому дню. Путников встретили серебряные трубы ровно как героев. Следом на крепость опустилась тишина, такая что Уф расслышал весеннюю капель с крыш и щебет птиц в небе. Но тут пошли радостные возгласы и добрые слова в сторону путников. Их хвалили на все лады, им хлопали в ладоши, свистели, кое-кто даже завели шуточную песнь про героев. Люди обступили друзей. И ехать или идти было невозможно. Тут трубы заиграли вновь.
Сначала появились воины с большими щитами и в сверкающих шлемах, а потом со словом вышел наместник. И хотя его волосы побелели, он ступал твердо и говорил громко как на поле боя. Гордый владыка славил доблесть и храбрость, славил упорство и волю. Много слов сказал о добрых сердцах и пригласил героев в свои чертоги.
После говорили о Филарете. Брат Йнари во всем сознался и готов был принять любое наказание. А после найти Нобара и следовать за ним. Дареон спросил слово с каждого из спутников Филарета.
- Я скажу по-простому,- выступил маг,- Филарет молод и был слаб духом. Но он нашел в себе мужество сделать шаг в сторону с дурного пути. А потом сделал еще один. Дозвольте ему служить владыке Нобару, и пускай он добрым делом искупит свою вину.
- Владыка, дозвольте и сестре сказать,- шагнула вперед Йнари,- Я прошу за брата, хотя он причинил мне много лиха. Но он мой брат и я люблю его.
-Он все таки против нас меча не поднял,- сказал Уф,- И хотя метался дольше нужного, помог нам, а не Учкул…Уклучк…Чукл…Тьфу, простите меня, но не в мочь мне сказать его имя. Вот вроде вертится на языке, того гляди слетит, а рот открываю так и нету ни имени, ни слова хорошего.
- Я принял клятву Филарета,- напомнил Нобар.
- Что же, я вас услышал. Обдумаю. А пока гостите у меня в замке сколько пожелаете.
- Простите, владыка,- снова обратилась Йнари,- Но можно ли моим друзьям, если они пожелают, жить в моем с братом доме? Это не оскорбит такого великого государя?
- Позволяю. И не стану держать обиды.
Наместник вынес решение через пять дней. Филарет будет три года трудиться кузнецом на благо города, а потом, если владыка Нобар придет за ним, отпущен под его поруку. Если же нет, наместник решит его судьбу. Волшебный кинжал поместят в крепость под охрану верных людей, а главным стражем станет Ратибор. Когда стало ясно, что станет с Филаретом, а Йнари, наконец, передала кинжал на хранение Уф, Нобар и Теодор стали готовится к отъезду. Йнари сразу заволновалась:
- Как? Уже? Разве вам здесь плохо? Чего вы вдруг порхнули с мест, как пуганные дворником воробьи? Ну-ка, бросьте мне это. Я вас никуда не пущу,- нахмурилась она, сложив руки на груди.
- Мы не можем держать их силой, Йнари,- подошел Филарет,- То, что нам и, правда дорого и важно - всегда свободно. Мы любим только по доброй воле.
- Дорогая Йнари,- выступил вперед маг,- Я часто бывал в этом городе и еще никогда не уходил с такой тяжелой ношей на сердце. Мы стали друзьями и я никогда этого не забуду. А как выпадет оказия, и буду недалече, так я даю свое слово: непременно зайду тебя проведать.
- Дедушка, ну почему вы так заторопились?
- Не печалься, Йнари,- сказал Нобар,- Кто мог подумать, что так сдружимся в тот день, когда мы зашли в этот дом в поисках твоего брата, а не тебя? Но мы сблизились. Разве это не прекрасно? Прощаться всегда горько. Но горько не тебе, а всем нам. Не печалься, Йнари. Я верю, мы еще встретимся.
Уф молчал и разумел, что же сказать. Голова что котелок с кашей, разве только не помешивают. Открой рот и сморозишь какую глупость, только хуже сделаешь. А уходить пора. Хорошо в гостях, но дома лучше.
- Вы это…заходить ко мне. Если что,- сказал Уф, потупив взор и шаркая ногой.
Йнари расплакалась и бросилась к нему обниматься. Уфретин сам пустил скупую слезу. Потом Йнари обняла по очереди Теодора и Нобара. Филарет молча посмотрел каждому в глаза и сказал:
- Я благодарен вам. Вы спасли меня не от Учулкана. Вы спасли меня от самого себя.
Йнари и Филарет хотели проводить их до выхода с южной стороны гор. Но тут друзья не согласились. Им и так было тяжело прощаться.
- Йнари, мы расстанемся там, где встретились,- сказал Нобар,- Так будет правильно.
Когда Уфретин последний раз посмотрел в глаза Йнари, слезы текли по ее щекам. Уф рукавом вытер навернувшиеся слезы и подавил всхлип, что поднимался из груди. Негоже храброму гному пускать слезы как дитяти.
- Иногда плакать не плохо,- сказал маг.
- Но взрослому гному…
- И даже взрослому гному,- перебил его Теодор.
Дверь за их спинами затворилась. Тут Уфретин припомнил, что третьего дня они блины с маслом ели. А когда доели, то он собрался колеса смазать. Да только блинов он изрядно переел и потому решил отдохнуть недолго. Улегся в тепле поудобнее да и задремал. Оно и не мудрено после плотного обеда. А после из головы все и вылетело.
- Забыл опять,- посетовал Уф. Но делать нечего и колесо заскрипело дальше. Друзья миновали пещеры, внутреннею крепость и покинули горы.
На тракте снега не было. А в стороне от дороги чернела земля с редкими седыми полосами. Среди деревьев снег еще крепился и лежал гуще. Путники сошли с дороги и устроили ночлег.
Прошло несколько дней. Погода стояла жаркая. Друзья скинули плащи, Уфретин же снял тулуп, все сложили в повозку. В чистом небе щебетали птицы, нет-нет да летали мошки, и отовсюду слышалась капель и журчание ручейков. Уф подставил лицо солнцу и шагал, не глядя на дорогу, как вдруг услышал:
- Друзья, здесь мы расстанемся,- сказал Теодор. Нобар промолчал.
- Как так? Разве ты не пойдешь с нами? Мы же встретились за горами, близко к моему дому. Ты мог бы заглянуть в гости, отдохнуть. Почему так рано?
Маг опустился на колено и обхватил руку гнома:
- Дорогой Уфретин. Я не мог и мечтать встретить столь смелого и честного друга ни в одной стороне света.
