Вне Азии меня на самом деле узнавали мало, и это давало некоторую свободу. Собственно, и свадьбу сестры мы решили провести в этом отеле по той же причине: чтобы как можно меньше людей узнало о ее выборе. А так как она собиралась жить в США со своим мужем, типичным американцем, то, скорее всего, и в будущем эта информация останется сокрытой для всех.
Нам долго пришлось уговаривать мать, чтобы она дала разрешение на брак нуны с иностранцем. Как я понимал, это оказалось возможным только потому, что мать и так всегда была готова к тому, что ее дочь покинет ее, уйдя в семью мужа. Со мной, конечно, такой номер не прокатит. Мама успокоилась только тогда, когда я клятвенно пообещал ей, что никогда-никогда не посмотрю ни на одну девушку европейской наружности. И уж точно не возьму в жены. Не скажу, что для меня дать такое обещание было слишком уж сложным. Я и не собирался жениться ни на ком, кроме кореянки. И прекрасно знал, кого именно мама прочит мне в будущие супруги.
Случившийся курортный роман был неожиданным, запретным, и оттого вдвойне более возбуждающим. Но мне приходилось очень тщательно следить, чтобы мать о нем не узнала, и это немного раздражало, так как опять лишало свободы. В Корее я и шагу не мог ступить, чтобы заранее не просчитать все варианты. Даже посещение ресторана с друзьями требовало огромной подготовки. Поэтому я все время так отчаянно стремился выехать за пределы Азии, чтобы хоть немного почувствовать себя обычным человеком. Жаль, что эту девушку я встретил именно тогда, когда рядом была мать.
Приняв душ и наскоро позавтракав, я решил отправиться на пляж. Давно не сёрфил, тело требовало нагрузки. На несколько секунд я погрузился в приятные фантазии, как учил бы эту девушку кататься на доске, но сразу же вернулся в реальность. Зачем расстраиваться из-за неосуществимых желаний? Не смогу я ее учить. Во-первых, не дай бог узнает об этом мама, а во-вторых, моя случайная знакомая не похожа на тех, кто любит подобный активный отдых. Ей бы полежать в шезлонге или поучаствовать в дурацких конкурсах – видимо, это предел ее представлений о развлечении.
Тут же вспомнилось, как она, раскинув руки-крылья, пыталась «взлететь» или счастливо смеялась, когда я увеличивал скорость арендованного Maserati. Я вздохнул. Может быть, ей все же понравилось бы ловить волну.
Перед тем, как покинуть номер, я на всякий случай еще раз прошелся по всем комнатам, оглядев внимательно каждый угол – не осталось ли каких-нибудь следов пребывания посторонней женщины. В спальне меня ждал сюрприз. Утром спросонья я не обратил внимание, что на прикроватной тумбочке лежала записка. Оставить ее могла только моя гостья. Неожиданно сердце забилось с большей скоростью. Я схватил листок, но сразу же с разочарованием понял, что текст написан на английском. И вот зачем? Она же прекрасно понимала, что я не знаю этого языка. К чему тогда вообще мне писать? Да и лист бумаги что-то больно знакомый. Чтобы удостовериться, я выдвинул ящик. Точно, эта нахалка рылась в моей тумбочке и листала мой блокнот. Надеюсь, она не притворялась, и действительно не понимает хангыль. Поморщившись, я бросил записку внутрь. Беспокойная мысль догнала меня уже на выходе из номера. Зачем пишут записки, особенно если уверены, что получатель не сможет прочитать? Не тогда ли, когда ... прощаются?
Эта мысль заставила меня пронестись по коридору и спуститься на этаж ниже. Точно так же, как я тогда несся в халате следом за ней, когда она непонятно зачем пришла ко мне, а потом сбежала. Именно так я узнал, где она живет.
Сейчас дверь в ее апартаменты была приоткрыта, а внутри возилась горничная, приводя их в порядок. Еще до конца не веря, я толкнул дверь и вошел внутрь. Горничная что-то спросила меня на английском, скорее всего, интересовалась, что мне нужно. Но я ее проигнорировал. Прошел по комнате к шкафу и открыл его. А потом пару минут ошарашенно пялился на пустые полки.
Наконец, чуть придя в себя и все так же не обращая внимания на щебетание девушки-уборщицы, я покинул номер. Почему моя партнерша по курортному роману не сообщила еще вчера, что это наш последний вечер вместе? Не могла сказать, так намекнула бы как-нибудь! Может, она еще не уехала? Мало ли, просто переселилась?
Понимая, что моя надежда безосновательна, я все же набрал номер переводчика. Когда он ответил, я сразу же заставил его пообещать, что он ничего не скажет моей матери, и только потом попросил узнать, куда делась постоялица из такого-то номера. Он, естественно, начал мне говорить о невозможности разглашать личную информацию, но я перебил его:
– Мне нужно лишь знать, уехала ли она. Кажется, у нее осталась моя вещь.
– Наушники? – неожиданно спросил он.
– Да, – недоумевая, почему речь зашла про них, но пользуясь возможностью, подтвердил я.
Пообещав выяснить, он отключился, но буквально через минуту перезвонил.
– Да, постоялица освободила номер и покинула отель сегодня рано утром. Получается, она обманула менеджера отеля, сказав, что уже выяснила этот вопрос с вами. Вы будете выставлять претензии?
Все так же пребывая в растерянности, я заверил, что жаловаться не собираюсь. Было такое ощущение, что я попал в параллельный мир, или, возможно, у меня из памяти выпали какие-то события.
Поблагодарив за помощь и еще раз напомнив, что моей матери ничего не стоит сообщать, дабы ее не беспокоить, я отключился, но вместо того, чтобы отправиться туда, куда изначально собирался, вернулся в свой люкс. Прошел в спальню, бездумно открыл тумбочку и достал записку. Несколько минут вглядывался в английские строки, пытаясь найти что-то знакомое.
Если какие-то слова и казались узнаваемыми, то связных предложений все равно не рождали. Мелькнула мысль показать записку переводчику, но я сразу же от этой идеи отказался. Неизвестно, что эта девушка там написала. Может быть, сообщение чересчур личное и предназначено только для меня.
Она уехала. Мы больше никогда не встретимся. И эта бумажка с ее почерком – все, что мне осталось на память. Наверное, так даже лучше. Каждый раз встречая эту девушку в отеле, я нервничал, боясь, что до матери дойдет правда о моей интрижке. Теперь мне будет спокойнее.
Но что там за история с наушниками?
В дверь постучали.
Сердце встрепенулось, но мозг приказал ему не дурить. Понятно же, что это не может быть та девушка. Я вложил записку в свой блокнот и закрыл тумбочку.
За дверью оказалась нуна.
– Долго спишь, – заявила она, входя в номер. – Ты собираешься ехать в аэропорт за Томом?
– Мы же договорились ночью, – ответил я. – Когда ты на радостях, получив от него сообщение, прибежала ко мне. Съезжу. Время еще есть.
– Слышу недовольство в твоем голосе, – усмехнулась она. – Я точно тебе помешала. Ты же не душ тогда принимал, верно?
– Не выдумывай, – ответил я, отворачиваясь.
Сестра рассмеялась, обошла меня и снизу вверх заглянула в лицо:
– Я не выдам тебя матери, не бойся. Можешь мне все рассказать.
– Нечего рассказывать.
– Это ведь та девушка, что приходила к тебе в номер? – продолжала нуна, не обращая внимания на мои слова. – Она мне понравилась. Смелая.
– Наглая.
– И поэтому ты понесся за ней в одном халате? – снова рассмеялась сестра.
Видно, она пребывала в отличном настроении.
– Это было недоразумение, – отмахнулся я. – В любом случае, она уже уехала.
– Вот как? – удивилась сестра. – Когда?
– Сегодня утром.
– Значит, это она была у тебя ночью, – уже не спрашивая, заявила она.
Я промолчал, устав ее разубеждать. В конце концов, какая разница? Пусть думает, что хочет. Но следующий вопрос заставил меня внимательно взглянуть на нее.
– Ты очень расстроился?
– Расстроился? – Я пожал плечами. – Нет.
Сестра какое-то время молчала, а я упорно смотрел в другую сторону. Тема мне совсем не нравилась.
– И ты не захотел ее проводить? – наконец тихо спросила нуна. – Она совсем ничего для тебя не значила?
– Я не знал, что она выселяется сегодня, – не подумав, ляпнул я.
– То есть она тебе не сказала? Значит, это ты для нее ничего не значил?
– Как бы она могла мне это сказать? – возмутился я. – Тебе повезло с Томом, потому что он знает корейский. Она – нет.
– Ты защищаешь ее, – мягко заметила сестра.
– У тебя накануне свадьбы романтическое настроение, вот ты и фантазируешь, – отмахнулся я.
– А если бы мама не была против девушки с западной внешностью? Что тогда?
Я замер. В этом направлении я никогда не позволял себе думать, потому что считал подобное нереальным. Все равно как мечтать полететь на Марс. Глупость же! Потом, когда в груди перестало хватать воздуха, понял, что даже не дышу.
– Но она против, – ответил я, снова отвернувшись. – Так что какая разница, «что тогда»? Пообедаете с мамой без меня? Хочу посёрфить пару часов. Обещали хорошие волны сегодня. Потом поеду за твоим Томом.
– А ведь поблизости, по-моему, только один аэропорт? – невинно спросила нуна.
– И? – настороженно взглянул я на нее.
– И прилеты, и отлеты – все в одном месте, – продолжала вслух размышлять сестра. – Удобно. А рейсы, бывает, задерживают. Или наоборот, самолеты прибывают раньше. – Она, улыбнувшись, наклонила голову. – Переживаю, вдруг Том прилетит задолго до обозначенного времени. Ему придется одному добираться. Он, конечно, справится, но всегда приятнее, когда тебя встре...
– Скажешь маме, что я поехал за Томом? – перебил я ее, хватая бумажник и ключи от Мазерати. – И захлопни дверь, когда будешь уходить.
Сестра не ответила. Она лишь счастливо засмеялась.
P.S. Спустя какое-то время после описываемых событий мир увидит эту песню. :)
Глава 6. Утро шестое
От автора: Во время чтения можно слушать композицию Shawn Mendes - Wonder
Пляж был абсолютно пустым, куда ни кинь взгляд. Идеальное время для сёрфинга. Сейчас всё море принадлежало только мне, а потому не было необходимости выдерживать очередь при выплывании на лайн-ап. Я понимал это и раньше, но даже ради свободных волн не был готов совершать такой невероятный подвиг – вставать, едва солнце поднималось над горизонтом.
Раньше не был готов... Теперь же каждое утро я вскакивал ни свет, ни заря. Каждое утро девушка с европейской внешностью тихо вставала с постели, стараясь меня не разбудить. Доставала из тумбочки мой блокнот, вырывала лист, писала записку, а потом покидала номер, и я каждый раз в отчаянии слышал, как за нею медленно защелкивается дверь, навсегда отрезая ее от меня. Этот сон преследовал меня. Снова и снова я пытался во сне её остановить, из-за этого и просыпался в реальности, а потом уже не мог уснуть. Поэтому каждое утро, чтобы не терзаться бесполезными сожалениями, я шёл ловить волны. Наверное, я за всю свою жизнь так много не катался на доске, как в эти несколько дней. Даже несмотря на то, что много времени пришлось уделить подготовке и самой свадьбе.
Вчера мы проводили последних гостей. Нуна со своим мужем тоже покинули отель, отправившись в свадебное путешествие, а мы с матерью спустя несколько часов улетим в Корею.
Не дожидаясь, пока на пляж потянутся первые отдыхающие, я выбрался на берег и, сделав крюк, прошел мимо того места, где отбил её от тех трёх придурков. Невольно замедлил ход и остановился, заново переживая события того вечера. Кажется, что это было так давно, а ведь прошла всего неделя.
В тот самый вечер мы с матерью и сестрой пришли в ресторан поужинать. Сначала я не заметил свою случайную знакомую и только делая заказ неожиданно наткнулся на её взгляд. Я встревожился, что мать заметит пристальный интерес посторонней девушки ко мне и сделает нежелательные выводы, поэтому старался всячески отвлечь родительницу разговорами, не позволяя ей смотреть по сторонам. Сам я тоже изо всех сил пытался удержаться и не бросать взгляды исподтишка во вполне конкретном направлении. Но когда всё-таки сдался и краем глаза посмотрел на девушку, оказалось, что она уже сидит не одна. Меня словно обварило кипятком. Это её знакомый? Судя по языку тела, они были чужими друг другу. Она всего лишь флиртовала с ним. Соблазняла. Почему-то я разозлился, но тут же у себя спросил: какого чёрта? Я что, её ревную? Конечно, нет! Я не могу её ревновать! Она мне никто. И то, что я целовал её вчера... Ерунда, подумаешь!
Если бы мать заметила, что я не в духе, она сразу же что-нибудь заподозрила. Этого допустить ни в коем случае было нельзя, а потому я применил все свои актёрские способности и старался выглядеть весёлым и беззаботным. Но каким бы жизнерадостным не казался, внутри я кипел. Неужели всё, что между нами было, действительно ничего для неё не значило? Нет, ну а что я хотел? Я же знал, что западные девушки легко относятся к знакомствам и к ... поцелуям тоже. Друзья рассказывали, что можно даже не напрягаться, пытаясь увлечь европейку в постель – она сама всё сделает и сама тебя туда затащит. Я это знал. Почему же сейчас подтверждение этой истины, происходящее у меня на глазах, так бесило меня?
Невольно поглядывая на воркующую парочку, я не мог не представлять, что произойдёт дальше: они закончат ужинать и вместе покинут ресторан. Воображение подкидывало картины, от которых немели скулы и темнело в глазах.
Внезапно девушка подозвала официанта, расплатилась. Мое сердце замерло, перестав биться... И тут же пустилось вскачь, потому что она поднялась, попрощалась с парнем и ушла, оставив его в полной растерянности. Помедлив несколько секунд, тот встал и, шагнув в том же направлении, куда ушла девушка, исчез из поля моего зрения. Надеюсь, ему не пришло в голову догнать её и отомстить?
Встревожившись, я подорвался, как будто мной выстрелили, но увидев, с каким недоумением взглянули на меня мать и сестра, чуть замедлился, сообщил им, что иду в туалет, и вышел из ниши в основной зал. Того парня я увидел сразу. Слава богу, он никуда не ушёл. Сидел за соседним столиком с двумя друзьями.
Они, разумеется, не обратили на меня никакого внимания, когда я проходил мимо них. Разговаривали о чём-то на английском. Один из них вдруг поднялся и вышел из зала. Я не придал значения этому факту. Все выглядело спокойно. Но возвращаясь из туалета, я более внимательно пригляделся к их поведению, не вслушиваясь в речь. Было заметно, что брошенный парень зол и не смирился с тем, что его продинамили. Надеюсь, эта дурочка уже вернулась в свой номер, а сей неудачливый товарищ не знает, где она проживает. Всё же стоило бы её предупредить о возможной опасности. Тогда мне даже не пришло в голову, как именно я пытался бы ей объяснить, что так, как повела себя она, поступать с мужчинами не стоит.
Вернувшись к матери и сестре, я убедился, что они уже закончили ужинать, а потому предложил покинуть ресторан. Когда мы втроем проходили мимо столика отвергнутого ухажера, вернулся его друг. В ответ на вопрос товарища он утвердительно кивнул и начал что-то объяснять. Их какая-то нездоровая оживлённость вызвала во мне тревогу. Вдруг они говорят о нашей общей знакомой?
