Девушки опять принялись за еду, а я, продолжая поглощать свои сэндвичи, постоянно переводил взгляд с одной на другую и невольно их сравнивал. Вероника была гораздо красивее и эффектнее. Яркие черты лица, черные волосы, шикарная фигура. Кира была менее заметной внешне, черты лица были неправильными, но я подумал, что не так уж она и некрасива, как казалось мне сначала. У нее очень живое подвижное лицо, порой даже сложно уловить его выражение. Она видимо из тех людей, которые хороши только в динамике. Когда она улыбалась, или саркастически приподнимала бровь, или глаза ее искрились в насмешке, она казалась… хорошенькой.
Меня немного позабавило это открытие. Что такого случилось, что я к ней стал лучше относиться? Как раньше я не понимал, почему она мне не нравится, так и сейчас недоумевал, что в ней стало меня привлекать.
– Я думала, ты вообще никуда не можешь выйти, чтобы за тобой не следовала толпа поклонников. А тут даже никто на тебя внимания не обращает, – вдруг сказал Кира, подняв на меня глаза и перехватив мой взгляд.
Я смутился от того, что она заметила мое пристальное разглядывание, и брякнул:
– Выходит, я не такая уж большая звезда, как ты обо мне думала.
Кира рассмеялась.
– Да нет, я не в этом смысле! Я имела в виду, что думала, что ужасно так жить, как живешь ты. У тебя почти не остается возможности быть просто человеком и делать то, что хочется, без оглядки на других. Я тебе сочувствовала. А теперь вижу, что не так уж это страшно – быть звездой. Или я не права?
Не успел я ответить, как вмешалась Вероника.
– Это только кажется. Возможно, к Робу сейчас никто не пристает, но кто знает, может уже многие написали на твиттере, что он сидит в этом баре, и сейчас толпы людей постепенно стекаются к входу.
– Не напоминай! – поморщился я. – Я только расслабился.
– Ой, прости, зря я эту тему подняла, – тут же расстроилась Кира.
– Да ладно, ничего страшного. Но отчасти ты права – можно найти возможность провести время, не подвергаясь многочисленным приставаниям. Но если раньше получалось само собой, то теперь нужно применить кучу ухищрений, чтобы этого добиться. И все равно сидишь как на иголках. Впрочем, не думаю, что это надолго, – тут же усмехнулся я. – Еще сказывается остаточная любовь к Эдварду после Сумеречной саги. Но поклонников становится все меньше, скоро, надеюсь, я вздохну свободно.
– Не говори так! – возмутилась Вероника. – Ты прекрасно знаешь, что твоя популярность не падает. Да, может, и отсеялась часть поклонников, особо ярых твайхардов, которые любили только Эдварда, но у тебя осталось много настоящих поклонников, которые любят тебя!
– Я бы не стал… – начал я, но в это время Кира произнесла:
– Согласна, поклонников у тебя по-прежнему много.
Вероника с удивлением воззрилась на нее. Видимо, решала возникшую проблему, как теперь реагировать на неожиданную поддержку.
– Извини, я тебя перебила,- обратилась ко мне Кира. – Что ты хотел сказать?
– Я мечтаю, чтобы моя популярность сошла на нет, а они мне пророчат и дальше такую головную боль! – усмехнулся я.
– Да ладно! Ты думаешь, что будешь счастлив, когда снова окажешься в безвестности? И ты не будешь скучать по всему, что тебя окружает сейчас? – Кира недоверчиво наклонила голову.
– Конечно, будешь скучать! – поддакнула Вероника.
Что-то они сегодня спелись. Наверное, из вредности я взял и сказал, как бы между прочим:
– Если продлится такое сумасшествие вокруг меня, наверное, никогда у меня не будет личной жизни, и я никогда не смогу жениться!
Вероника сразу нахмурилась, хотела что-то сказать, но бросив взгляд на другую девушку, смолчала. Кира тоже отреагировала быстро:
– Почему же? Ты же не единственный популярный актер в мире. А, насколько я знаю, еще никому известность не мешала заводить семью…
– Вот именно! – встряла Вероника.
– Актеры женятся, заводят детей и живут…- продолжала Кира.
– … счастливо до конца своих дней! – насмешливо добавил я. Этот разговор начинал меня бесить.
– По-разному живут. Как и обычные, никому не известные люди тоже живут по-разному. Кто-то счастлив, кто-то не очень. У всех свои проблемы. Ты не более несчастен, чем каждый из них! – уже с вызовом проговорила Кира.
Вообще-то я не считал себя несчастным. Наоборот, я всегда думал, что я удачливый сукин сын, которому крупно в жизни повезло. Просто сегодня как-то так сложилось одно к одному. Получается, Кира считает меня нытиком, который себя жалеет? Я ей не нравлюсь, она меня не уважает? Эта мысль почему-то болезненно кольнула. Я не знал, как возразить, чтобы не выглядело, что я стал оправдываться. Молчание затягивалось.
– Я на минутку отлучусь, – вдруг сказал Вероника. Я кивнул. Она подхватила свою сумочку и походкой модели отправилась в дамскую комнату.
Я молчал и злился про себя, не зная, что сказать Кире*.
Покрутил в руках бокал с пивом, отхлебнул, поставил. Потом взялся крутить вилку. Бросил, начал нервно постукивать пальцами по столу. Вдруг Кира протянула руку и накрыла мою.
– Роб, прости меня!
Она ухватилась за мои пальцы и прижала их к столу, не давая им двигаться. Ее рука приятно холодила – мне было жарко от спиртного и духоты в зале. Но это так не похоже на нее. Я поднял глаза, стараясь ничем не выдать своего удивления, боясь, что она сейчас смутится и уберет свою руку. И будто нечаянно прижал ее пальчики своим, оставшимся на свободе, большим пальцем. Кира никак не отреагировала, продолжая говорить:
– Прости меня, не злись. Я не хотела тебя обидеть. Я просто уже слишком пьяна и не соображаю, что говорю.
Я вгляделся в нее. И, правда, глаза у нее были пьяные, да и язык (как это я раньше не заметил?) слегка заплетался. Наверное, она уже не отдает себе отчета, что делает. Я для проверки погладил ее руку своим свободным пальцем, одновременно начав говорить, чтобы отвлечь ее внимание:
– Не извиняйся. Я, наверное, и, правда, со стороны выгляжу таким зазнавшимся идиотом, который постоянно ноет о своей несчастной доле.
Уголки ее губ дрогнули, но Кира на меня не смотрела. Казалось, она улыбается каким-то своим мыслям.
– Да, очень многие считают, что ты такой. Зазвездившийся нытик.
– А ты откуда знаешь?- воскликнул я.
Кира вынырнула из своего мира:
– Да я… – взгляд ее стал испуганным, и ее рука поползла с моей. Я задержал ее своей другой рукой.
– Давай рассказывай!
Она посмотрела на свои пальцы, терявшиеся в моих, и у нее вырвался странный длинный вздох.
– Роб, не нужно… Пожалуйста, – едва слышно попросила она.
– Не нужно что?
Я пристально смотрел ей в глаза. Она с трудом пыталась сфокусировать на мне взгляд, чуть прищуриваясь, была такая смешная; ее пальцы подрагивали в моей руке, губы приоткрылись. Сердце мое заколотилось в груди с бешеной силой. Я невольно стал поглаживать ее запястье пальцем. Она опять попыталась забрать руку, я сжал ее сильнее. Ее губы вдруг задрожали, и она часто-часто заморгала, как будто пыталась удержаться от слез. Ее длинные ресницы затрепетали как крылья бабочки.
– Кира… – тихо позвал я.
Она сглотнула и прошептала:
– Что?
Я смотрел, как округляются ее губы, чтобы произнести это короткое слово, складываются, как для поцелуя, а в груди поднималось какое-то странное щемящее чувство, которому я не мог подобрать названия. Время словно замедлилось, сузилось и замерло в одной точке. А ее губы, казалось, приблизились, как будто камера наехала и взяла крупный план.
И вдруг щелчок в мозгу вернул все на свои места. Я опять осознал, что нахожусь в баре среди кучи народа, играет музыка, люди смеются и разговаривают, а по проходу к нам идет…
– Вероника, – сказал я, и убрал свои руки.
__________________________________________
* Barcelona -Please Don’t Go*
Текст и перевод
All those arrows you threw, you threw them away
You kept falling in love, then one day
When you fell, you fell towards me
When you crashed in the clouds, you found me
Oh, please don’t go
I want you so
I can’t let go
For I lose control
Get these left handed lovers out of your way
They look hopeful but you, you should not stay
If you want me to break down and give you the keys
I can do that but I can’t let you leave
Oh, please don’t go
I want you so
I can’t let go
For I lose control
Пожалуйста, не уходи
Все стрелы выпущены, выпущены тобой далеко прочь,
Ты влюблена, но однажды,
Когда ты влюбилась, ты влюбилась в меня,
Когда ты погибла в облаках, то нашла меня.
О, пожалуйста, не уходи,
Я так хочу тебя,
Я не могу избавиться от этого чувства,
Потому что теряю контроль.
Убери этих леворуких любовников с дороги,
Они полны надежды, но ты, ты не должна останавливаться,
Если ты хочешь сломать меня и забрать ключи,
То я могу сделать это, но не могу позволить тебе уйти.
О, пожалуйста, не уходи,
Я так хочу тебя,
Я не могу избавиться от этого чувства,
Потому что теряю контроль.
Кира
– Вероника, – сказал Роб, бросив взгляд за мою спину, и убрал руки.
В оставшиеся несколько секунд до появления его девушки я попыталась нормализовать дыхание и привести себя в состояние, как можно менее похожее на картофельное пюре, размазанное по тарелке. На Роба я даже не смотрела, а потому не видела, как вел себя он.
Вероника подошла и грациозно опустилась на стул между нами, вызвав во мне новый приступ зависти и ревности. Именно злость послужила последним кирпичиком в формировании меня из каши в нечто отдаленно похожее на человека. Но злилась я не только и не столько на Веронику. Я не ожидала, что моя рука, словно помимо моей воли скользнет к нему и сожмет его беспокойно снующие пальцы. Это движение показалось на тот момент таким естественным. Мне невыносимо было смотреть на то, как он расстроен моими словами. Но, уже прикоснувшись, я поняла, что это было моей ошибкой. Я переоценила свои силы – невозможно ощущать его и оставаться в адекватном состоянии. Отдергивать руку было глупо, поэтому я попыталась отвлечь его внимание и хоть как-то объяснить свое поведение. Показалось хорошей идеей притвориться пьяной. Конечно, я выпила много: глаза уже были косыми, да и походка страдала неровностью; тем не менее, мозги у меня в такой ситуации обычно остаются ясными довольно долго…
«Да ну?»
Ну, или почти ясными. Обычно я неплохо себя контролирую. Но Роб-то этого не знает. Я извинилась за свои слова, на что он тут же возразил, что, видимо, со стороны кажется зазнавшимся идиотом.
Я вспомнила свои первые впечатления о нем. Тогда действительно он мне казался парнем, поймавшим звездную болезнь и ужасно себя жалеющим. «Ах-ах, какой я несчастный, мне не дают спокойно по улице пройти». Просматривая те его видеоинтервью, я всегда раздраженно думала:
«А ничего, что у тебя на счете миллионы? Тогда как многие люди умирают в сточной канаве от голода. Уж, наверное, их проблемы посерьезней твоих!»
Но прошло уже много времени с тех пор, как мое отношение изменилось. Я улыбнулась своим мыслям.
– Да, многие считают, что ты такой. Зазвездившийся нытик.
– А ты откуда знаешь? – крайне удивленно воскликнул Роб.
«Черт, черт, черт! Я же почти проговорилась! Если я им не интересуюсь, откуда мне знать такие подробности о нем?»
В ужасе, что выдала себя, я потянула свою конечность назад, но она почему-то не сразу мне поддалась, а Роб тут же прижал ее сверху второй рукой.
– Давай рассказывай!
Я чувствовала его теплые ладони, сжимающие мою кисть. Его пальцы, которыми я часами любовалась сначала на экране компа, а позднее – вживую, издали, на съемочной площадке, сейчас касались моих… Тонкие, длинные, изящные… Ну, вот зачем он? Ведь для него просто жест: взял меня за руку, задав вопрос, и даже не подозревает, что это значит для меня.
– Роб, не нужно… Пожалуйста!
– Не нужно что?
Его взгляд, казалось, проникал в меня и обволакивал изнутри, вызывая дрожь во всем теле. Пальцы Роба шевельнулись, и я, онемев, ощутила, как они поглаживают мое запястье. Кожа в том месте стала невозможно чувствительной, словно проснулись от спячки миллиарды нервных окончаний. Кровь закипела и огненной лавой стала выплескиваться сквозь поры. Кажется, Роб сейчас обожжется об меня. Я испугалась и попробовала отобрать свою руку. Он усилил хватку. Я завороженно наблюдала за движениями кончиков его пальцев по моей коже. А ведь все равно он никогда не будет меня касаться так, как он прикасался к этой чертовой брюнетке сегодня ночью… «Эй-эй, не вздумай реветь!»
– Кира… – позвал Роб. Его голос словно шелест ветра в ветвях. Его губы, словно прохладный родник для путника, изнывающего от жажды.
Нет, так нельзя, нужно собраться, нужно ответить. Я сглотнула, пытаясь вернуться в свое тело:
– Что? – но голос так и не появился.
Его руки, его глаза, его губы…
«Эй, солнце! – Сэм в моих мыслях потряс меня за плечо, – очнись уже». Я пришла в себя и поняла, что прошло уже какое-то время. Я была словно в трансе, переживая повторно эти, словно выжженные на теле моей памяти, минуты. Вероника что-то рассказывала Робу, слегка к нему склонившись. А Великолепный Засранец слушал, расслабленно откинувшись на стуле и улыбаясь ей. Не хочу здесь оставаться, ни минуты! Не хочу их видеть! Обоих! Что он делает с моей жизнью? Просто так, походя, не замечая, одним мимолетным взглядом, даже адресованным не мне, сворачивает ее в узел, рвет на части, и ее ошметки уже валяются под подошвами его ботинок. А может, я сама в этом виновата. Но сейчас я не собираюсь быть справедливой. Я просто хочу уйти! Подальше отсюда!
– Простите, мне что-то нехорошо. Пожалуй, я отправлюсь домой.
Роб перевел взгляд на меня и встревожено сказал:
– Что случилось?
«Вот только не нужно сейчас изображать заботливость! – зло подумала я. – О своей девице беспокойся!» Но ответила я вежливо:
– Кажется, я выпила лишнего. Ничего страшного, просто, думаю, мне нужно отоспаться. Да и вставать завтра рано.
– Но, Кира, куда ты в таком состоянии? – вдруг сказала Вероника.
Я удивилась. А ей-то какая разница? Я думала, она рада будет остаться с Робом наедине, если можно так сказать о переполненном баре. Выходит, она гораздо лучше, чем я о ней думала?
Меня затопило отчаяние.
– Поймаю такси, и меня спокойно довезут до дома. Никаких проблем.
– Сейчас я вызову тебе машину. Или нет. Мы отвезем тебя, – проговорил Роб.
«Мы».
Я готова была скрежетать зубами.
– Спасибо, но не нужно. Не хочу вам мешать, – я встала, намереваясь поскорее от них удрать. Увы, я забыла, что прилично выпила. Меня повело, и я стала падать. Роб вскочил, намереваясь мне помочь, но вряд ли бы он успел меня подхватить: для этого ему нужно было обогнуть сидящую между нами Веронику. Хорошо, что я умудрилась ухватиться за спинку стула и смогла восстановить равновесие.
– Кира, садись, – с нажимом сказал Роб, продолжая стоять, опираясь на стол.
– Наверное, скоро приедет Том, подожди его, – поддержала Роба его девушка.
Я идиотка. Даже уйти нормально не могу. Вздохнув, я вернулась в исходное положение.
Роб дождался, пока моя задница коснется сиденья, и медленно, со всеми предосторожностями, стал опускаться на свой стул.
– Что, так больно? – обеспокоенно спросила Вероника.
– Да, ничего, просто встал слишком резко, – ответил Роб, наконец, усевшись.
Меня немного позабавило это открытие. Что такого случилось, что я к ней стал лучше относиться? Как раньше я не понимал, почему она мне не нравится, так и сейчас недоумевал, что в ней стало меня привлекать.
– Я думала, ты вообще никуда не можешь выйти, чтобы за тобой не следовала толпа поклонников. А тут даже никто на тебя внимания не обращает, – вдруг сказал Кира, подняв на меня глаза и перехватив мой взгляд.
Я смутился от того, что она заметила мое пристальное разглядывание, и брякнул:
– Выходит, я не такая уж большая звезда, как ты обо мне думала.
Кира рассмеялась.
– Да нет, я не в этом смысле! Я имела в виду, что думала, что ужасно так жить, как живешь ты. У тебя почти не остается возможности быть просто человеком и делать то, что хочется, без оглядки на других. Я тебе сочувствовала. А теперь вижу, что не так уж это страшно – быть звездой. Или я не права?
Не успел я ответить, как вмешалась Вероника.
– Это только кажется. Возможно, к Робу сейчас никто не пристает, но кто знает, может уже многие написали на твиттере, что он сидит в этом баре, и сейчас толпы людей постепенно стекаются к входу.
– Не напоминай! – поморщился я. – Я только расслабился.
– Ой, прости, зря я эту тему подняла, – тут же расстроилась Кира.
– Да ладно, ничего страшного. Но отчасти ты права – можно найти возможность провести время, не подвергаясь многочисленным приставаниям. Но если раньше получалось само собой, то теперь нужно применить кучу ухищрений, чтобы этого добиться. И все равно сидишь как на иголках. Впрочем, не думаю, что это надолго, – тут же усмехнулся я. – Еще сказывается остаточная любовь к Эдварду после Сумеречной саги. Но поклонников становится все меньше, скоро, надеюсь, я вздохну свободно.
– Не говори так! – возмутилась Вероника. – Ты прекрасно знаешь, что твоя популярность не падает. Да, может, и отсеялась часть поклонников, особо ярых твайхардов, которые любили только Эдварда, но у тебя осталось много настоящих поклонников, которые любят тебя!
– Я бы не стал… – начал я, но в это время Кира произнесла:
– Согласна, поклонников у тебя по-прежнему много.
Вероника с удивлением воззрилась на нее. Видимо, решала возникшую проблему, как теперь реагировать на неожиданную поддержку.
– Извини, я тебя перебила,- обратилась ко мне Кира. – Что ты хотел сказать?
– Я мечтаю, чтобы моя популярность сошла на нет, а они мне пророчат и дальше такую головную боль! – усмехнулся я.
– Да ладно! Ты думаешь, что будешь счастлив, когда снова окажешься в безвестности? И ты не будешь скучать по всему, что тебя окружает сейчас? – Кира недоверчиво наклонила голову.
– Конечно, будешь скучать! – поддакнула Вероника.
Что-то они сегодня спелись. Наверное, из вредности я взял и сказал, как бы между прочим:
– Если продлится такое сумасшествие вокруг меня, наверное, никогда у меня не будет личной жизни, и я никогда не смогу жениться!
Вероника сразу нахмурилась, хотела что-то сказать, но бросив взгляд на другую девушку, смолчала. Кира тоже отреагировала быстро:
– Почему же? Ты же не единственный популярный актер в мире. А, насколько я знаю, еще никому известность не мешала заводить семью…
– Вот именно! – встряла Вероника.
– Актеры женятся, заводят детей и живут…- продолжала Кира.
– … счастливо до конца своих дней! – насмешливо добавил я. Этот разговор начинал меня бесить.
– По-разному живут. Как и обычные, никому не известные люди тоже живут по-разному. Кто-то счастлив, кто-то не очень. У всех свои проблемы. Ты не более несчастен, чем каждый из них! – уже с вызовом проговорила Кира.
Вообще-то я не считал себя несчастным. Наоборот, я всегда думал, что я удачливый сукин сын, которому крупно в жизни повезло. Просто сегодня как-то так сложилось одно к одному. Получается, Кира считает меня нытиком, который себя жалеет? Я ей не нравлюсь, она меня не уважает? Эта мысль почему-то болезненно кольнула. Я не знал, как возразить, чтобы не выглядело, что я стал оправдываться. Молчание затягивалось.
– Я на минутку отлучусь, – вдруг сказал Вероника. Я кивнул. Она подхватила свою сумочку и походкой модели отправилась в дамскую комнату.
Я молчал и злился про себя, не зная, что сказать Кире*.
Покрутил в руках бокал с пивом, отхлебнул, поставил. Потом взялся крутить вилку. Бросил, начал нервно постукивать пальцами по столу. Вдруг Кира протянула руку и накрыла мою.
– Роб, прости меня!
Она ухватилась за мои пальцы и прижала их к столу, не давая им двигаться. Ее рука приятно холодила – мне было жарко от спиртного и духоты в зале. Но это так не похоже на нее. Я поднял глаза, стараясь ничем не выдать своего удивления, боясь, что она сейчас смутится и уберет свою руку. И будто нечаянно прижал ее пальчики своим, оставшимся на свободе, большим пальцем. Кира никак не отреагировала, продолжая говорить:
– Прости меня, не злись. Я не хотела тебя обидеть. Я просто уже слишком пьяна и не соображаю, что говорю.
Я вгляделся в нее. И, правда, глаза у нее были пьяные, да и язык (как это я раньше не заметил?) слегка заплетался. Наверное, она уже не отдает себе отчета, что делает. Я для проверки погладил ее руку своим свободным пальцем, одновременно начав говорить, чтобы отвлечь ее внимание:
– Не извиняйся. Я, наверное, и, правда, со стороны выгляжу таким зазнавшимся идиотом, который постоянно ноет о своей несчастной доле.
Уголки ее губ дрогнули, но Кира на меня не смотрела. Казалось, она улыбается каким-то своим мыслям.
– Да, очень многие считают, что ты такой. Зазвездившийся нытик.
– А ты откуда знаешь?- воскликнул я.
Кира вынырнула из своего мира:
– Да я… – взгляд ее стал испуганным, и ее рука поползла с моей. Я задержал ее своей другой рукой.
– Давай рассказывай!
Она посмотрела на свои пальцы, терявшиеся в моих, и у нее вырвался странный длинный вздох.
– Роб, не нужно… Пожалуйста, – едва слышно попросила она.
– Не нужно что?
Я пристально смотрел ей в глаза. Она с трудом пыталась сфокусировать на мне взгляд, чуть прищуриваясь, была такая смешная; ее пальцы подрагивали в моей руке, губы приоткрылись. Сердце мое заколотилось в груди с бешеной силой. Я невольно стал поглаживать ее запястье пальцем. Она опять попыталась забрать руку, я сжал ее сильнее. Ее губы вдруг задрожали, и она часто-часто заморгала, как будто пыталась удержаться от слез. Ее длинные ресницы затрепетали как крылья бабочки.
– Кира… – тихо позвал я.
Она сглотнула и прошептала:
– Что?
Я смотрел, как округляются ее губы, чтобы произнести это короткое слово, складываются, как для поцелуя, а в груди поднималось какое-то странное щемящее чувство, которому я не мог подобрать названия. Время словно замедлилось, сузилось и замерло в одной точке. А ее губы, казалось, приблизились, как будто камера наехала и взяла крупный план.
И вдруг щелчок в мозгу вернул все на свои места. Я опять осознал, что нахожусь в баре среди кучи народа, играет музыка, люди смеются и разговаривают, а по проходу к нам идет…
– Вероника, – сказал я, и убрал свои руки.
__________________________________________
* Barcelona -Please Don’t Go*
Текст и перевод
All those arrows you threw, you threw them away
You kept falling in love, then one day
When you fell, you fell towards me
When you crashed in the clouds, you found me
Oh, please don’t go
I want you so
I can’t let go
For I lose control
Get these left handed lovers out of your way
They look hopeful but you, you should not stay
If you want me to break down and give you the keys
I can do that but I can’t let you leave
Oh, please don’t go
I want you so
I can’t let go
For I lose control
Пожалуйста, не уходи
Все стрелы выпущены, выпущены тобой далеко прочь,
Ты влюблена, но однажды,
Когда ты влюбилась, ты влюбилась в меня,
Когда ты погибла в облаках, то нашла меня.
О, пожалуйста, не уходи,
Я так хочу тебя,
Я не могу избавиться от этого чувства,
Потому что теряю контроль.
Убери этих леворуких любовников с дороги,
Они полны надежды, но ты, ты не должна останавливаться,
Если ты хочешь сломать меня и забрать ключи,
То я могу сделать это, но не могу позволить тебе уйти.
О, пожалуйста, не уходи,
Я так хочу тебя,
Я не могу избавиться от этого чувства,
Потому что теряю контроль.
Глава 12. Побег
Кира
– Вероника, – сказал Роб, бросив взгляд за мою спину, и убрал руки.
В оставшиеся несколько секунд до появления его девушки я попыталась нормализовать дыхание и привести себя в состояние, как можно менее похожее на картофельное пюре, размазанное по тарелке. На Роба я даже не смотрела, а потому не видела, как вел себя он.
Вероника подошла и грациозно опустилась на стул между нами, вызвав во мне новый приступ зависти и ревности. Именно злость послужила последним кирпичиком в формировании меня из каши в нечто отдаленно похожее на человека. Но злилась я не только и не столько на Веронику. Я не ожидала, что моя рука, словно помимо моей воли скользнет к нему и сожмет его беспокойно снующие пальцы. Это движение показалось на тот момент таким естественным. Мне невыносимо было смотреть на то, как он расстроен моими словами. Но, уже прикоснувшись, я поняла, что это было моей ошибкой. Я переоценила свои силы – невозможно ощущать его и оставаться в адекватном состоянии. Отдергивать руку было глупо, поэтому я попыталась отвлечь его внимание и хоть как-то объяснить свое поведение. Показалось хорошей идеей притвориться пьяной. Конечно, я выпила много: глаза уже были косыми, да и походка страдала неровностью; тем не менее, мозги у меня в такой ситуации обычно остаются ясными довольно долго…
«Да ну?»
Ну, или почти ясными. Обычно я неплохо себя контролирую. Но Роб-то этого не знает. Я извинилась за свои слова, на что он тут же возразил, что, видимо, со стороны кажется зазнавшимся идиотом.
Я вспомнила свои первые впечатления о нем. Тогда действительно он мне казался парнем, поймавшим звездную болезнь и ужасно себя жалеющим. «Ах-ах, какой я несчастный, мне не дают спокойно по улице пройти». Просматривая те его видеоинтервью, я всегда раздраженно думала:
«А ничего, что у тебя на счете миллионы? Тогда как многие люди умирают в сточной канаве от голода. Уж, наверное, их проблемы посерьезней твоих!»
Но прошло уже много времени с тех пор, как мое отношение изменилось. Я улыбнулась своим мыслям.
– Да, многие считают, что ты такой. Зазвездившийся нытик.
– А ты откуда знаешь? – крайне удивленно воскликнул Роб.
«Черт, черт, черт! Я же почти проговорилась! Если я им не интересуюсь, откуда мне знать такие подробности о нем?»
В ужасе, что выдала себя, я потянула свою конечность назад, но она почему-то не сразу мне поддалась, а Роб тут же прижал ее сверху второй рукой.
– Давай рассказывай!
Я чувствовала его теплые ладони, сжимающие мою кисть. Его пальцы, которыми я часами любовалась сначала на экране компа, а позднее – вживую, издали, на съемочной площадке, сейчас касались моих… Тонкие, длинные, изящные… Ну, вот зачем он? Ведь для него просто жест: взял меня за руку, задав вопрос, и даже не подозревает, что это значит для меня.
– Роб, не нужно… Пожалуйста!
– Не нужно что?
Его взгляд, казалось, проникал в меня и обволакивал изнутри, вызывая дрожь во всем теле. Пальцы Роба шевельнулись, и я, онемев, ощутила, как они поглаживают мое запястье. Кожа в том месте стала невозможно чувствительной, словно проснулись от спячки миллиарды нервных окончаний. Кровь закипела и огненной лавой стала выплескиваться сквозь поры. Кажется, Роб сейчас обожжется об меня. Я испугалась и попробовала отобрать свою руку. Он усилил хватку. Я завороженно наблюдала за движениями кончиков его пальцев по моей коже. А ведь все равно он никогда не будет меня касаться так, как он прикасался к этой чертовой брюнетке сегодня ночью… «Эй-эй, не вздумай реветь!»
– Кира… – позвал Роб. Его голос словно шелест ветра в ветвях. Его губы, словно прохладный родник для путника, изнывающего от жажды.
Нет, так нельзя, нужно собраться, нужно ответить. Я сглотнула, пытаясь вернуться в свое тело:
– Что? – но голос так и не появился.
Его руки, его глаза, его губы…
***
«Эй, солнце! – Сэм в моих мыслях потряс меня за плечо, – очнись уже». Я пришла в себя и поняла, что прошло уже какое-то время. Я была словно в трансе, переживая повторно эти, словно выжженные на теле моей памяти, минуты. Вероника что-то рассказывала Робу, слегка к нему склонившись. А Великолепный Засранец слушал, расслабленно откинувшись на стуле и улыбаясь ей. Не хочу здесь оставаться, ни минуты! Не хочу их видеть! Обоих! Что он делает с моей жизнью? Просто так, походя, не замечая, одним мимолетным взглядом, даже адресованным не мне, сворачивает ее в узел, рвет на части, и ее ошметки уже валяются под подошвами его ботинок. А может, я сама в этом виновата. Но сейчас я не собираюсь быть справедливой. Я просто хочу уйти! Подальше отсюда!
– Простите, мне что-то нехорошо. Пожалуй, я отправлюсь домой.
Роб перевел взгляд на меня и встревожено сказал:
– Что случилось?
«Вот только не нужно сейчас изображать заботливость! – зло подумала я. – О своей девице беспокойся!» Но ответила я вежливо:
– Кажется, я выпила лишнего. Ничего страшного, просто, думаю, мне нужно отоспаться. Да и вставать завтра рано.
– Но, Кира, куда ты в таком состоянии? – вдруг сказала Вероника.
Я удивилась. А ей-то какая разница? Я думала, она рада будет остаться с Робом наедине, если можно так сказать о переполненном баре. Выходит, она гораздо лучше, чем я о ней думала?
Меня затопило отчаяние.
– Поймаю такси, и меня спокойно довезут до дома. Никаких проблем.
– Сейчас я вызову тебе машину. Или нет. Мы отвезем тебя, – проговорил Роб.
«Мы».
Я готова была скрежетать зубами.
– Спасибо, но не нужно. Не хочу вам мешать, – я встала, намереваясь поскорее от них удрать. Увы, я забыла, что прилично выпила. Меня повело, и я стала падать. Роб вскочил, намереваясь мне помочь, но вряд ли бы он успел меня подхватить: для этого ему нужно было обогнуть сидящую между нами Веронику. Хорошо, что я умудрилась ухватиться за спинку стула и смогла восстановить равновесие.
– Кира, садись, – с нажимом сказал Роб, продолжая стоять, опираясь на стол.
– Наверное, скоро приедет Том, подожди его, – поддержала Роба его девушка.
Я идиотка. Даже уйти нормально не могу. Вздохнув, я вернулась в исходное положение.
Роб дождался, пока моя задница коснется сиденья, и медленно, со всеми предосторожностями, стал опускаться на свой стул.
– Что, так больно? – обеспокоенно спросила Вероника.
– Да, ничего, просто встал слишком резко, – ответил Роб, наконец, усевшись.
