Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. И сейчас мне некуда было деться от наглых мыслей, ногой отворявших дверь в мое сознание, причем эта дверь умудрялась гулко хлопать, заставляя меня морщиться.
Роб. Ох, нет: мистер Роберт Паттинсон. Сногсшибательный засранец. Вот он, перед глазами.
Стоит с Аланом, засунув руки в карманы, и сосредоточенно слушает режиссера. Куда мне от него деться? Как избавиться от желания подойти к нему и разгладить пальцем морщинку между бровей? Как запретить себе разглядывать его руки, бесстыдно открытые завернутыми рукавами рубашки? Как заставить забыть ощущение волосков на них под моими ладонями?
Я думала раньше, что я сумасшедшая фанатка. Оказывается, то была лишь начальная стадия. Вот теперь я действительно одержима им. Он влез мне под кожу, проник в каждую клетку меня, я не смогла бы выдрать его из себя даже с мясом и кровью, потому что он и есть мои плоть и кровь. Он навсегда во мне. Он – мои мысли и чувства, моя головная боль и отчаянная радость. Только теперь я поняла, что сумасшедшей фанаткой быть гораздо проще. Быть до безумия влюбленной женщиной гораздо сложнее.
Возможно, мне было бы легче, если бы я смогла на него разозлиться или обидеться. Но не получалось. Даже то, как он вчера дал мне отставку, заставляло меня любить его еще сильнее. Он никогда не подойдет ко мне, не скажет даже пары ничего не значащих вежливых фраз, он отказался от меня, и это убивало меня, рвало сердце на части. Но тут же живительным бальзамом на раны ложились его слова о том, что я слишком хороша для тех отношений, которые он мог бы мне предложить. От удовольствия внутренности начинали плавиться, и в то же время мне хотелось закричать от отчаяния. Нет, Роб, нет! Я не хороша! Я согласна на все, что ты мог бы мне предложить. Я могу быть чашкой в твоих руках или ковриком у твоих ног, любой вещью, на которые ты не обращаешь внимания, но которые безнаказанно могут находиться рядом с тобой. В ответ на этот изголодавшийся крик моего естества просыпался холодный «Сэм», голос разума, который с сарказмом начинал убеждать меня в том, что Роб всего лишь повел себя как джентльмен. Разорвал отношения с девушкой, при этом польстив ее самолюбию, чтобы окончательно не растоптать. И что было бы глупо верить в его искренность. Но я упрямилась и возражала, что Роб мог бы вообще ничего не говорить. Мог даже не подходить ко мне вчера вечером. Избегал же он меня неделю, мог избегать и дальше. А еще его слова давали надежду. Маленькую, наивную, но надежду. Он сказал: «Я не буду с тобой спать, пока у меня есть девушка». Но ведь девушка может… уйти? Конечно, маловероятно, что Вероника бросит Роба. Сам Роб не мог перестать с ней встречаться на данном этапе. Но можно же помечать!
Нет, нельзя! Боги, видимо, возмутились моим фантазиям и тут же решили опустить меня с небес на землю, убив мою скромную надежду напрочь. Во время перерыва, пока Роб отдыхал в трейлере, а я поправляла обстановку на площадке, Фемида решила мне явиться в обличьи высокой красивой девушки с черными волосами. К Робу приехала Вероника.
Роберт
– Привет, Роб! – сказала Вероника и вошла в трейлер, так и не дождавшись моего ответа. Я тупо смотрел на нее.
– Я не предупредила, что прилетаю. Решила сделать сюрприз.
– Он удался, – наконец-то пришел в себя я.
В голове было звеняще пусто, когда я наблюдал, как она расхаживает по трейлеру, что-то трогая, переставляя безо всякой цели, потом садится, расправляя юбку на коленях. И вдруг вид ее коленок с четкой ясностью позволил мне осознать удручающую истину. Вероника приехала ко мне. Она моя девушка. После съемок мы поедем ко мне домой, и она ляжет в мою постель. А я этого не хочу.
Я что, заболел? Я не хочу заняться сексом с красивой девушкой? Не хочу. Это ужасно, это странно, но не хочу. И, кажется, я знаю, кого благодарить за такие странности в моих мыслях и чувствах. Только не могу же я сказать Веронике, что я не буду с ней спать? Как я ей это объясню?
– Ты надолго? – я решил нарушить невежливое молчание.
«Скажи “нет”, пожалуйста!»
– Нет.
«Благодарю тебя, господи!»
– Нет? А съемки закончились?
– Да. Съемки закончились. Роб… – Вероника мялась, не зная, как продолжить.
Это уже интересно.
– Роб, нам нужно поговорить.
Начало не слишком оригинальное.
– О чем?
– О наших отношениях.
– И?
– Здесь, конечно, не самое лучшее место для разговора. Но с другой стороны, зачем тянуть. Роб, понимаешь, я долго думала… Мне кажется, наши отношения не те, что прежде.
– Допустим. И что дальше? – мое сердце забилось в предвкушении.
– Может, нам стоит сделать паузу в отношениях, отдохнуть друг от друга?
Я не верил своим ушам. Нет, я сплю. Реальность не может быть такой прекрасной!
– Но как мы можем расстаться? Реклама фильма, и особенно твоего рекламного ролика завязана на наших отношениях.
– Мы можем продолжать делать вид, что встречаемся. Сделаем все нужные выходы в рамках промо. И никому даже знать не обязательно, что в наших отношениях что-то изменилось. Вот я сегодня приехала, покручусь на съемочной площадке. Уедем вместе, чтобы нас папарацци засняли. Я поеду в аэропорт, а ты – куда хочешь.
Как сладко звучит: «куда хочешь»!
– Ты приехала только для того, чтобы сказать мне это?
– Роб, ты не обижайся, – нерешительно начала Вероника. – Но мне показалось, что ты тоже не слишком рад был нашим отношениям последнее время. Может быть, через некоторое время мы поймем, что нам все же лучше вместе, чем порознь. Но пока…
– Ты права. Нам действительно стоит дать друг другу отдых, – я старался не показывать, как меня радует ее предложение. Женщины – существа странные. Не дай бог, она увидит, что я не страдаю, возьмет, да из чувства обиды и передумает. – Будем созваниваться и договариваться о следующих встречах.
«Я свободен! Я свободен!» – ликовал я, направляясь из аэропорта домой. Я проводил свою уже бывшую девушку на самолет и был безумно счастлив. У меня теперь нет девушки. Я свободен, а значит, могу быть более свободным в отношениях. И что теперь? У меня в голове тут же нарисовался образ стройной девушки с аппетитной попкой, дерзко стоящими сосками и неуловимым, постоянно меняющимся выражением лица. Хочу к ней. Хочу ее. И что, я вот сейчас прямо поеду к Кире? И что скажу?
Я приуныл. Не могу же я приехать к ней после вчерашнего! Только вчера я сказал, что не могу быть ей другом. Только вчера я сказал, что не буду с ней спать. Только вчера я строил из себя джентльмена, отказываясь от нее. И вот сегодня приду к ней и скажу: «Пойдем в постель?» Она фыркнет и укажет мне путь, куда, по ее мнению, я должен отправиться. Только вчера она мне высказала вполне справедливые упреки насчет моих поступков. Я был непоследователен и постоянно ставил ее в неловкое положение. И вот сегодня я опять намереваюсь сделать то же самое. Я придурок. Но я так ее хочу!
Это так странно. В твоей жизни появляется девушка, на которую ты долго не обращаешь внимания, считаешь ее некрасивой, относишься с пренебрежением. Но что-то происходит между вами, и внезапно ты понимаешь, что она занимает так много места в твоей жизни и в твоих мыслях. Что меняется? Почему некрасивое прежде лицо теперь кажется неимоверно притягательным, и невозможно оторваться и не смотреть на него, боясь пропустить хоть одну из быстро проскальзывающих эмоций? Почему ее сбивчивую ранее речь теперь хочется слушать постоянно, восхищаясь необычными выражениями, сравнениями и ассоциациями? Все дело в сексуальной привлекательности? Или, как говорят, «химии»? Но где была эта химия, когда я впервые увидел Киру? Ведь ничего не дрогнуло в душе. Ни сердце не забилось, как пишут в романах, ни дыхание не перехватило. Даже член в штанах не зашевелился. Ничего! А сейчас…
Но чего я хочу от Киры? Секса, конечно, хочу. И, наверное, не только его. Но наши отношения все равно ненадолго, только до окончания съемок. И что я могу ей предложить?
Ведь ничего не изменилось. По-прежнему Вероника остается моей официальной девушкой. И я обязан буду скрывать свои отношения с Кирой. Ото всех. Она сможет получить только меня. В постели. И больше нигде. Кто она будет по статусу? Тайная любовница? Сомневаюсь, что это ее устроит. Но может, попробовать ей предложить? Вдруг она не будет против? «Эгоист», – отозвался внутренний голос. Захотелось побиться головой об стенку – может, поможет?
Путь до дома был не таким уж и длинным. Но затраченного на размышления времени хватило на полную смену цветовой гаммы моего настроения. И не добавляло ярких оттенков осознание, что я сам загнал себя в эту ловушку. Мне нечего предложить Кире. Остается терпеть до конца съемок. И попрощаться с ней.
Хорошо, что Миранда уже ушла. Не придется цеплять вежливое выражение на лицо. Мишка повилял хвостом, встречая меня, но увидев, что я не в настроении, оставил меня в покое и куда-то удрал.
Я переоделся, вытащил из холодильника бутылку пива и…
Я не успел начать предаваться своим грустным мыслям, так как телефон зазвонил. И уже по мелодии я понял, кто это. Моя маленькая мисс Помощница Декоратора.
– Да, Кира? – внезапно дрогнувшим голосом отозвался я.
– П-привет, Роб, – опять она заикается. – Я не п-помешала?
– Да нет. Сижу вот, скучаю. Я рад, что ты позвонила.
И это не обычная вежливость. На самом деле рад. Я физически ощущал, как внутри черные краски сменяются разноцветными, будто кто-то взялся за кисточку и лихорадочно начал водить ею по мрачному холсту.
– Я п-по делу. Послезавтра на съемочной площадке нужен будет сервировочный столик. Мне уже с вечера нужно подготовить все. Я так поняла, что ты не хочешь сам привозить его на площадку. Если хочешь, я м-могла бы заехать к тебе и забрать его. Когда тебе будет у-удобно. Если не п-помешаю.
Я чуть не запрыгал до потолка. Каким богам помолиться за такой подарок судьбы? Я чувствовал, как трясутся руки от переполнивших меня чувств и боялся, что так же будет дрожать голос. Глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Актерское мастерство сейчас как никогда кстати.
– Нет, Кира, не помешаешь. Можешь приехать в любое время. Хоть сейчас. Я буду дома.
Где-то там далеко, на том конце разговора замолчали. Я затаил дыхание, тревожась, что сейчас что-нибудь сорвется.
– Роб, – нерешительно начала Кира.
– Да, я слушаю, – как можно мягче сказал я, боясь ее спугнуть.
– Я… Я не хотела бы в-встречаться с Вероникой. Ты мог бы сказать, когда ее не будет?
Эта чертова кукла, видимо, владеет запрещенными приемами, причиняющими боль на расстоянии. От ее слов сдавило сердце.
– Ты можешь приехать в любой момент. Вероника сейчас в самолете и уже далеко отсюда. – И тут мозг услужливо подсказал идею: – Она бросила меня.
– Ч-что? К-как? – Кира растерялась, ее речь стала сбивчивой сильнее обычного. И вдруг после паузы голос ее окреп:
– Роб? – мягко позвала она. – Ты очень расстроен?
Господи, как стыдно-то! Я не заслужил целовать землю под ее ногами!
– Ну… Я бы не хотел говорить об этом по телефону, – промямлил я.
– Я скоро буду.
– Адрес помнишь?
– Да, – и я почувствовал, что она улыбается в трубку.
Кира
Видимо, боги были на моей стороне, потому что мне не попался ни один полицейский, который бы решил меня оштрафовать за превышение скорости. И все равно мне казалось, что я еду слишком медленно, так как моя душа давно уже порывалась полететь на крыльях впереди моего бренного тела.
Вероника бросила Роба. Я не знала, смеяться или плакать. Немного было жаль Великолепного Засранца, но в основном мной владели мысли, далекие от сочувствия. Мой «Сэм» пытался урезонить меня, охладить мой пыл, напоминая, что Паттинсон совершенно не обязательно расценит уход Вероники как повод начать что-то со мной. Но Роб сказал, что рад тому, что я позвонила. Он мог ничего не сообщать о том, что Вероника его бросила. И, кажется, он действительно не против, что я приеду.
Мне действительно нужен был этот чертов сервировочный столик. Но я долго уговаривала себя позвонить Робу и боялась. Не хотела, чтобы он счел, что я навязываюсь. А потому ужасно нервничала и запиналась, когда говорила с ним по телефону. Но, кажется, судьба была в этот раз на моей стороне. Только я подумала об этом, мне стало страшно. Сколько раз я была вознесена Робом на небеса и ненадолго начинала верить, что счастье возможно? И каждый раз реальность грубо сбрасывала меня на землю. Я так боюсь, что сейчас произойдет то же самое.
Я подъехала к его дому, поднялась на крыльцо, но не успела нажать на звонок, так как Роб распахнул дверь. Мишка выскочил навстречу и начал прыгать вокруг меня. Я была слишком взбудоражена, чтобы обращать на него внимание, поэтому ему пришлось довольствоваться мимолетной лаской.
– Мишка, свали. Не хватало еще, чтобы ты опять что-нибудь вытворил, – Роб весело ругнулся на пса, а мне стало тепло от его слов. Он тоже помнил мой прошлый приезд.
Я вошла в холл, нервничая и не зная, что сказать. Может, мистер Великолепный Засранец сейчас просто вручит мне этот столик, и я вынуждена буду уехать?
– Проходи в гостиную. Сейчас кофе будем пить.
Кажется, Роб не настроен меня сразу выгонять. Приятно.
Я уселась на диван в гостиной, на то же самое место, где сидела в прошлый раз. Мишка с собачьей непосредственностью запрыгнул рядом и уложил голову мне на колени, несомненно считая, что оказал мне великую честь.
– Ты такой же засранец, как твой хозяин, – тихонько засмеялась я, почесывая его за ушами и стараясь, чтобы меня не услышал Роб, ушедший за кофе.
Мишка согласно вздохнул. Но все же ему пришлось убраться, так как вернувшийся хозяин посчитал, что его питомец нам мешает, и увел того на кухню, пообещав что-то вкусное.
Наконец мы остались совсем одни. Самый красивый мужчина на свете подал мне чашку с сервировочного столика, и, взяв свою, уселся рядом со мной. Я чувствовала, как дрожат мои руки, и, пытаясь отвлечь внимание Роба, сказала:
– Ты расстроен из-за Вероники? Если хочешь поговорить об этом, я готова выслушать.
Я чувствовала его колено, нечаянное коснувшееся моего, когда он подался ко мне. Я видела его слишком внимательные глаза, которые будто проникали в те мои мысли, которые я хотела бы скрыть. Я уже понимала, что погибла, но еще упрямо отводила взгляд, продолжала барахтаться, надеясь, что выплыву.
– Если честно, – тихо произнес сидящий рядом мужчина, окончательно лишая меня разума, – я совершенно не хочу говорить о Веронике.
Его голос звучал так, будто он хотел сказать нечто другое. Я непроизвольно посмотрела прямо ему в глаза, пытаясь понять то, что он не договорил. И утонула. Захлебнулась.
Горячая волна накрыла меня с головой, когда вдруг я поняла, что Роб наклоняется ко мне. Он приблизил лицо и замер, продолжая топить меня в омутах своих глаз. Его губы застыли в дюйме от моих.
– Мы опять обольемся кофе, – прошептала я.
– Ты против? – так же тихо спросил он, не глядя опустив свою чашку на столик, а потом забрав из ослабевших пальцев мою.
Роб. Ох, нет: мистер Роберт Паттинсон. Сногсшибательный засранец. Вот он, перед глазами.
Стоит с Аланом, засунув руки в карманы, и сосредоточенно слушает режиссера. Куда мне от него деться? Как избавиться от желания подойти к нему и разгладить пальцем морщинку между бровей? Как запретить себе разглядывать его руки, бесстыдно открытые завернутыми рукавами рубашки? Как заставить забыть ощущение волосков на них под моими ладонями?
Я думала раньше, что я сумасшедшая фанатка. Оказывается, то была лишь начальная стадия. Вот теперь я действительно одержима им. Он влез мне под кожу, проник в каждую клетку меня, я не смогла бы выдрать его из себя даже с мясом и кровью, потому что он и есть мои плоть и кровь. Он навсегда во мне. Он – мои мысли и чувства, моя головная боль и отчаянная радость. Только теперь я поняла, что сумасшедшей фанаткой быть гораздо проще. Быть до безумия влюбленной женщиной гораздо сложнее.
Возможно, мне было бы легче, если бы я смогла на него разозлиться или обидеться. Но не получалось. Даже то, как он вчера дал мне отставку, заставляло меня любить его еще сильнее. Он никогда не подойдет ко мне, не скажет даже пары ничего не значащих вежливых фраз, он отказался от меня, и это убивало меня, рвало сердце на части. Но тут же живительным бальзамом на раны ложились его слова о том, что я слишком хороша для тех отношений, которые он мог бы мне предложить. От удовольствия внутренности начинали плавиться, и в то же время мне хотелось закричать от отчаяния. Нет, Роб, нет! Я не хороша! Я согласна на все, что ты мог бы мне предложить. Я могу быть чашкой в твоих руках или ковриком у твоих ног, любой вещью, на которые ты не обращаешь внимания, но которые безнаказанно могут находиться рядом с тобой. В ответ на этот изголодавшийся крик моего естества просыпался холодный «Сэм», голос разума, который с сарказмом начинал убеждать меня в том, что Роб всего лишь повел себя как джентльмен. Разорвал отношения с девушкой, при этом польстив ее самолюбию, чтобы окончательно не растоптать. И что было бы глупо верить в его искренность. Но я упрямилась и возражала, что Роб мог бы вообще ничего не говорить. Мог даже не подходить ко мне вчера вечером. Избегал же он меня неделю, мог избегать и дальше. А еще его слова давали надежду. Маленькую, наивную, но надежду. Он сказал: «Я не буду с тобой спать, пока у меня есть девушка». Но ведь девушка может… уйти? Конечно, маловероятно, что Вероника бросит Роба. Сам Роб не мог перестать с ней встречаться на данном этапе. Но можно же помечать!
Нет, нельзя! Боги, видимо, возмутились моим фантазиям и тут же решили опустить меня с небес на землю, убив мою скромную надежду напрочь. Во время перерыва, пока Роб отдыхал в трейлере, а я поправляла обстановку на площадке, Фемида решила мне явиться в обличьи высокой красивой девушки с черными волосами. К Робу приехала Вероника.
Роберт
– Привет, Роб! – сказала Вероника и вошла в трейлер, так и не дождавшись моего ответа. Я тупо смотрел на нее.
– Я не предупредила, что прилетаю. Решила сделать сюрприз.
– Он удался, – наконец-то пришел в себя я.
В голове было звеняще пусто, когда я наблюдал, как она расхаживает по трейлеру, что-то трогая, переставляя безо всякой цели, потом садится, расправляя юбку на коленях. И вдруг вид ее коленок с четкой ясностью позволил мне осознать удручающую истину. Вероника приехала ко мне. Она моя девушка. После съемок мы поедем ко мне домой, и она ляжет в мою постель. А я этого не хочу.
Я что, заболел? Я не хочу заняться сексом с красивой девушкой? Не хочу. Это ужасно, это странно, но не хочу. И, кажется, я знаю, кого благодарить за такие странности в моих мыслях и чувствах. Только не могу же я сказать Веронике, что я не буду с ней спать? Как я ей это объясню?
– Ты надолго? – я решил нарушить невежливое молчание.
«Скажи “нет”, пожалуйста!»
– Нет.
«Благодарю тебя, господи!»
– Нет? А съемки закончились?
– Да. Съемки закончились. Роб… – Вероника мялась, не зная, как продолжить.
Это уже интересно.
– Роб, нам нужно поговорить.
Начало не слишком оригинальное.
– О чем?
– О наших отношениях.
– И?
– Здесь, конечно, не самое лучшее место для разговора. Но с другой стороны, зачем тянуть. Роб, понимаешь, я долго думала… Мне кажется, наши отношения не те, что прежде.
– Допустим. И что дальше? – мое сердце забилось в предвкушении.
– Может, нам стоит сделать паузу в отношениях, отдохнуть друг от друга?
Я не верил своим ушам. Нет, я сплю. Реальность не может быть такой прекрасной!
– Но как мы можем расстаться? Реклама фильма, и особенно твоего рекламного ролика завязана на наших отношениях.
– Мы можем продолжать делать вид, что встречаемся. Сделаем все нужные выходы в рамках промо. И никому даже знать не обязательно, что в наших отношениях что-то изменилось. Вот я сегодня приехала, покручусь на съемочной площадке. Уедем вместе, чтобы нас папарацци засняли. Я поеду в аэропорт, а ты – куда хочешь.
Как сладко звучит: «куда хочешь»!
– Ты приехала только для того, чтобы сказать мне это?
– Роб, ты не обижайся, – нерешительно начала Вероника. – Но мне показалось, что ты тоже не слишком рад был нашим отношениям последнее время. Может быть, через некоторое время мы поймем, что нам все же лучше вместе, чем порознь. Но пока…
– Ты права. Нам действительно стоит дать друг другу отдых, – я старался не показывать, как меня радует ее предложение. Женщины – существа странные. Не дай бог, она увидит, что я не страдаю, возьмет, да из чувства обиды и передумает. – Будем созваниваться и договариваться о следующих встречах.
«Я свободен! Я свободен!» – ликовал я, направляясь из аэропорта домой. Я проводил свою уже бывшую девушку на самолет и был безумно счастлив. У меня теперь нет девушки. Я свободен, а значит, могу быть более свободным в отношениях. И что теперь? У меня в голове тут же нарисовался образ стройной девушки с аппетитной попкой, дерзко стоящими сосками и неуловимым, постоянно меняющимся выражением лица. Хочу к ней. Хочу ее. И что, я вот сейчас прямо поеду к Кире? И что скажу?
Я приуныл. Не могу же я приехать к ней после вчерашнего! Только вчера я сказал, что не могу быть ей другом. Только вчера я сказал, что не буду с ней спать. Только вчера я строил из себя джентльмена, отказываясь от нее. И вот сегодня приду к ней и скажу: «Пойдем в постель?» Она фыркнет и укажет мне путь, куда, по ее мнению, я должен отправиться. Только вчера она мне высказала вполне справедливые упреки насчет моих поступков. Я был непоследователен и постоянно ставил ее в неловкое положение. И вот сегодня я опять намереваюсь сделать то же самое. Я придурок. Но я так ее хочу!
Это так странно. В твоей жизни появляется девушка, на которую ты долго не обращаешь внимания, считаешь ее некрасивой, относишься с пренебрежением. Но что-то происходит между вами, и внезапно ты понимаешь, что она занимает так много места в твоей жизни и в твоих мыслях. Что меняется? Почему некрасивое прежде лицо теперь кажется неимоверно притягательным, и невозможно оторваться и не смотреть на него, боясь пропустить хоть одну из быстро проскальзывающих эмоций? Почему ее сбивчивую ранее речь теперь хочется слушать постоянно, восхищаясь необычными выражениями, сравнениями и ассоциациями? Все дело в сексуальной привлекательности? Или, как говорят, «химии»? Но где была эта химия, когда я впервые увидел Киру? Ведь ничего не дрогнуло в душе. Ни сердце не забилось, как пишут в романах, ни дыхание не перехватило. Даже член в штанах не зашевелился. Ничего! А сейчас…
Но чего я хочу от Киры? Секса, конечно, хочу. И, наверное, не только его. Но наши отношения все равно ненадолго, только до окончания съемок. И что я могу ей предложить?
Ведь ничего не изменилось. По-прежнему Вероника остается моей официальной девушкой. И я обязан буду скрывать свои отношения с Кирой. Ото всех. Она сможет получить только меня. В постели. И больше нигде. Кто она будет по статусу? Тайная любовница? Сомневаюсь, что это ее устроит. Но может, попробовать ей предложить? Вдруг она не будет против? «Эгоист», – отозвался внутренний голос. Захотелось побиться головой об стенку – может, поможет?
Путь до дома был не таким уж и длинным. Но затраченного на размышления времени хватило на полную смену цветовой гаммы моего настроения. И не добавляло ярких оттенков осознание, что я сам загнал себя в эту ловушку. Мне нечего предложить Кире. Остается терпеть до конца съемок. И попрощаться с ней.
Хорошо, что Миранда уже ушла. Не придется цеплять вежливое выражение на лицо. Мишка повилял хвостом, встречая меня, но увидев, что я не в настроении, оставил меня в покое и куда-то удрал.
Я переоделся, вытащил из холодильника бутылку пива и…
Я не успел начать предаваться своим грустным мыслям, так как телефон зазвонил. И уже по мелодии я понял, кто это. Моя маленькая мисс Помощница Декоратора.
– Да, Кира? – внезапно дрогнувшим голосом отозвался я.
– П-привет, Роб, – опять она заикается. – Я не п-помешала?
– Да нет. Сижу вот, скучаю. Я рад, что ты позвонила.
И это не обычная вежливость. На самом деле рад. Я физически ощущал, как внутри черные краски сменяются разноцветными, будто кто-то взялся за кисточку и лихорадочно начал водить ею по мрачному холсту.
– Я п-по делу. Послезавтра на съемочной площадке нужен будет сервировочный столик. Мне уже с вечера нужно подготовить все. Я так поняла, что ты не хочешь сам привозить его на площадку. Если хочешь, я м-могла бы заехать к тебе и забрать его. Когда тебе будет у-удобно. Если не п-помешаю.
Я чуть не запрыгал до потолка. Каким богам помолиться за такой подарок судьбы? Я чувствовал, как трясутся руки от переполнивших меня чувств и боялся, что так же будет дрожать голос. Глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Актерское мастерство сейчас как никогда кстати.
– Нет, Кира, не помешаешь. Можешь приехать в любое время. Хоть сейчас. Я буду дома.
Где-то там далеко, на том конце разговора замолчали. Я затаил дыхание, тревожась, что сейчас что-нибудь сорвется.
– Роб, – нерешительно начала Кира.
– Да, я слушаю, – как можно мягче сказал я, боясь ее спугнуть.
– Я… Я не хотела бы в-встречаться с Вероникой. Ты мог бы сказать, когда ее не будет?
Эта чертова кукла, видимо, владеет запрещенными приемами, причиняющими боль на расстоянии. От ее слов сдавило сердце.
– Ты можешь приехать в любой момент. Вероника сейчас в самолете и уже далеко отсюда. – И тут мозг услужливо подсказал идею: – Она бросила меня.
– Ч-что? К-как? – Кира растерялась, ее речь стала сбивчивой сильнее обычного. И вдруг после паузы голос ее окреп:
– Роб? – мягко позвала она. – Ты очень расстроен?
Господи, как стыдно-то! Я не заслужил целовать землю под ее ногами!
– Ну… Я бы не хотел говорить об этом по телефону, – промямлил я.
– Я скоро буду.
– Адрес помнишь?
– Да, – и я почувствовал, что она улыбается в трубку.
Кира
Видимо, боги были на моей стороне, потому что мне не попался ни один полицейский, который бы решил меня оштрафовать за превышение скорости. И все равно мне казалось, что я еду слишком медленно, так как моя душа давно уже порывалась полететь на крыльях впереди моего бренного тела.
Вероника бросила Роба. Я не знала, смеяться или плакать. Немного было жаль Великолепного Засранца, но в основном мной владели мысли, далекие от сочувствия. Мой «Сэм» пытался урезонить меня, охладить мой пыл, напоминая, что Паттинсон совершенно не обязательно расценит уход Вероники как повод начать что-то со мной. Но Роб сказал, что рад тому, что я позвонила. Он мог ничего не сообщать о том, что Вероника его бросила. И, кажется, он действительно не против, что я приеду.
Мне действительно нужен был этот чертов сервировочный столик. Но я долго уговаривала себя позвонить Робу и боялась. Не хотела, чтобы он счел, что я навязываюсь. А потому ужасно нервничала и запиналась, когда говорила с ним по телефону. Но, кажется, судьба была в этот раз на моей стороне. Только я подумала об этом, мне стало страшно. Сколько раз я была вознесена Робом на небеса и ненадолго начинала верить, что счастье возможно? И каждый раз реальность грубо сбрасывала меня на землю. Я так боюсь, что сейчас произойдет то же самое.
Я подъехала к его дому, поднялась на крыльцо, но не успела нажать на звонок, так как Роб распахнул дверь. Мишка выскочил навстречу и начал прыгать вокруг меня. Я была слишком взбудоражена, чтобы обращать на него внимание, поэтому ему пришлось довольствоваться мимолетной лаской.
– Мишка, свали. Не хватало еще, чтобы ты опять что-нибудь вытворил, – Роб весело ругнулся на пса, а мне стало тепло от его слов. Он тоже помнил мой прошлый приезд.
Я вошла в холл, нервничая и не зная, что сказать. Может, мистер Великолепный Засранец сейчас просто вручит мне этот столик, и я вынуждена буду уехать?
– Проходи в гостиную. Сейчас кофе будем пить.
Кажется, Роб не настроен меня сразу выгонять. Приятно.
Я уселась на диван в гостиной, на то же самое место, где сидела в прошлый раз. Мишка с собачьей непосредственностью запрыгнул рядом и уложил голову мне на колени, несомненно считая, что оказал мне великую честь.
– Ты такой же засранец, как твой хозяин, – тихонько засмеялась я, почесывая его за ушами и стараясь, чтобы меня не услышал Роб, ушедший за кофе.
Мишка согласно вздохнул. Но все же ему пришлось убраться, так как вернувшийся хозяин посчитал, что его питомец нам мешает, и увел того на кухню, пообещав что-то вкусное.
Наконец мы остались совсем одни. Самый красивый мужчина на свете подал мне чашку с сервировочного столика, и, взяв свою, уселся рядом со мной. Я чувствовала, как дрожат мои руки, и, пытаясь отвлечь внимание Роба, сказала:
– Ты расстроен из-за Вероники? Если хочешь поговорить об этом, я готова выслушать.
Я чувствовала его колено, нечаянное коснувшееся моего, когда он подался ко мне. Я видела его слишком внимательные глаза, которые будто проникали в те мои мысли, которые я хотела бы скрыть. Я уже понимала, что погибла, но еще упрямо отводила взгляд, продолжала барахтаться, надеясь, что выплыву.
– Если честно, – тихо произнес сидящий рядом мужчина, окончательно лишая меня разума, – я совершенно не хочу говорить о Веронике.
Его голос звучал так, будто он хотел сказать нечто другое. Я непроизвольно посмотрела прямо ему в глаза, пытаясь понять то, что он не договорил. И утонула. Захлебнулась.
Горячая волна накрыла меня с головой, когда вдруг я поняла, что Роб наклоняется ко мне. Он приблизил лицо и замер, продолжая топить меня в омутах своих глаз. Его губы застыли в дюйме от моих.
– Мы опять обольемся кофе, – прошептала я.
– Ты против? – так же тихо спросил он, не глядя опустив свою чашку на столик, а потом забрав из ослабевших пальцев мою.
