– Нет, я за, – выдохнула я, и, кажется, Роб понял, что я говорила совсем не о горячем напитке, так как сделал то, чего я больше всего хотела. Начал меня целовать.
Роберт
Я не находил себе места в ожидании Киры. Не хотел отходить далеко от окна, но и сидеть на одном месте, тупо пялясь на поднадоевший своей неизменностью пейзаж, было тошно. Мне казалось, что Кира должна была уже быть здесь. От мысли, что она передумала, начинало давить в груди. Но каждый раз, глядя на часы, я убеждался, что прошла всего одна минута. Еще одна чертова минута, растянувшаяся на час. Когда я уже подумывал о том, что заслуживаю памятника за невыносимые муки ожидания, мое терпение было вознаграждено. Как только на подъездной дорожке к дому показался «фольксваген», я тут же побежал к двери и открыл ее. Кира уже стояла на крыльце и протягивала руку к звонку.
Мишка вылетел вместе со мной, до боли напомнив тот самый первый раз, когда я увидел в Кире женщину. Точка отсчета. Начало времен. Момент зарождения новой Вселенной. Именно в тот день я захотел, чтобы Кира стала моей. Возможно, неосознанно. Но сейчас я все отлично осознаю. И если в ее планах забрать сервировочный столик и сразу удалиться, то в моих – помешать ей это сделать. И поэтому я, не позволяя ей что-то сказать, сразу предложил ей пройти в гостиную и выпить кофе. Кира не отказалась. Один шаг к победе.
Сегодня я впервые смог поверить в то, что люди могут не любить животных. Мишка вызвал серьезную обиду с моей стороны, так нагло занимая мое место рядом с гостьей. Пришлось его изолировать.
Все это время я мучительно думал, как вести себя с Кирой и что ей сказать. Спугнуть не хотелось. Но и тянуть время, разыгрывая из себя «друга», не хотелось тоже. Не хочу я быть ее другом. Я привез кофе на сервировочном столике. Старый дружище сервировочный столик. Как здорово, что я его купил. Он сослужил мне хорошую службу, совсем не связанную с его прямым назначением. Поставлю его под стекло и пылинки буду с него сдувать.
Я уселся рядом с Кирой на диван. Как и раньше. Слава богу, сейчас мой копчик был в порядке. Зато девушка заметно напряглась. Что не так?
Я подал ей кофе. Она взяла, поблагодарила, но не прекратила отводить глаза в сторону. Боится, что начну приставать?
– Ты расстроен? – неожиданно спросила она, по-прежнему глядя куда-то в пол. – Если хочешь поговорить об этом, я готова выслушать.
Вот, наверное, в чем причина. Она думает, что я переживаю из-за Вероники.
Я подвинулся к ней, нечаянно коснувшись ее колена своим. Она вздрогнула, но не убрала ногу. И этот маленький нюанс отменил все мои тщательно продуманные планы, в которых основным пунктом было «не торопиться». Почти не соображая, что делаю, я, понизив голос, произнес:
– Если честно, я совершенно не хочу говорить о Веронике.
«Я вообще не хочу говорить. Я хочу тебя. Хочу любить долго и страстно, пока не запросишь пощады», – но это мысленно.
И тут Кира подняла глаза. Как завороженный, я потянулся ей навстречу, но какие-то остатки разума заставили меня замереть в дюйме от ее лица. Я не хочу, чтобы она просто поддалась моему напору. Дам ей шанс отказаться, если она ничего от меня не хочет. Но она не отклонилась. Ее глаза сворачивали спирали в моем сознании, рассыпали на миллиарды осколков мои мысли. Я чувствовал, что меня затягивает в бездну мироздания, и я лечу, падаю, проносясь мимо солнечных протуберанцев и проваливаясь в пылевые облака. Знает ли она, что делает со мной?
Ее губы шевельнулись. Ее дыхание коснулось меня, когда она прошептала:
– Мы опять обольемся кофе.
Обольемся. Обязательно. Мы станем мокрыми и горячими и будем пить друг друга.
– Ты против? – спросил я, ставя свою чашку и забирая напиток из рук Киры, чтобы ничто не помешало бы мне опрокинуть девушку на диван.
– Нет, я за, – шепнула она, а ее глаза пообещали мне все земные наслаждения. Разве я мог от этого отказаться?
Я прильнул к ее губам, обнимая, прижимая к себе все крепче. Моя. Ее губы распахнулись под моим напором, как врата рая. Поверите ли вы мне, если я скажу, что я не планировал заниматься сексом с Кирой в тот момент?
Ну и зря!
Я действительно не планировал, потому что не думал, что она согласится. Потому что думал, что это будет слишком нагло с моей стороны и совсем неуместно. Но ее податливость под моими губами, ее руки, обнявшие меня и забирающиеся под футболку, ее доверчиво раздвинувшиеся ноги не позволили мне быть благоразумным. Все здравые мысли смело потоком чувственных ощущений. Хотелось касаться ее везде одновременно, трогать, ощущать ее гладкую кожу шеи, и ласкать озорные упругие холмики грудей, уже освобожденных из плена одежды (и когда я успел?), и гладить мягкий живот, и сжимать ягодицы. Двух рук мне однозначно мало! Я задействовал в моем организме все, чем мог ее касаться. Я прикусывал кожу на шее, где билась под моими губами нетерпеливая жилка, проводил носом между ее грудей, ощущая пьянящий аромат кожи, облизывал пупок, прижимался грудью, пахом, бедрами, коленями, оплетал ее ногами, стремясь почувствовать как можно больше ее кожи своей. Звуки, которые издавала Кира, не поддавались идентификации. Стоны, ахи, всхлипы? Но чтобы это ни было, все это меня заводило невозможно. Неужели это я извлекаю из нее такие звуки – из скрытной, настороженной Киры, постоянно крепко держащей свои эмоции под контролем? Неужели это я так умею? Мое эго воспарило до невиданных высот. Ее пальцы впивались мне в спину, вплетались в волосы. Руки хаотично скользили по моему телу, пытаясь притянуть меня ближе. Может быть, ей было мало меня так же, как и мне ее? Я подавался ей навстречу, выполняя ее малейшее желание, но все равно мне казалось, что я слишком далеко – даже когда я прижимался к Кире всем телом, расплющивая ее груди и вдавливая бедро между ее ног. Мне хотелось, чтобы я был еще ближе, чтобы я был в ней, не просто вошел членом, а слился с ней в единое целое, стал ее частью. Она лихорадочно целовала всего меня, все, что нечаянно попадало под ее губы: щеки, плечи, шею, ладони, пальцы. Я чувствовал, что безумие накрывает меня с головой. Я терял контроль над собой настолько, что это пугало меня. Я обцеловывал каждый дюйм ее тела и дурел до истерики, боясь, что пропущу кусочек и лишу себя хотя бы маленькой части удовольствия. Мне мало! Мало! Хочу ее всю! Чтобы была полностью моя! Дышать ею, пить ее, пробовать на вкус, слышать ее гортанные стоны, видеть подрагивающие ресницы прикрытых глаз, сжимать в своих объятиях… Господи, зачем ты так обделил людей и дал нам так мало органов чувств? Я не могу полностью ею насладиться. Мой член пульсировал, прижимаясь к ее промежности. Не знаю, какой силой воли я сдерживал себя, запрещая себе погрузиться в нее, стараясь отсрочить мгновения кратковременного счастья. Все тело ныло, желая Киру. А я продолжал трогать, сжимать, лизать, кусать, целовать ее тело, пахнущее Женщиной. Кира извивалась подо мной, стараясь нанизаться на мой член, приподнимая бедра и прижимаясь к нему промежностью. Ее стоны становились все громче, она всхлипывала, впивалась в мои ягодицы, пытаясь вжать меня в себя, и наконец, не выдержала и сквозь всхлипы стала выплескиваться словами:
– Ро-о-б! Пожалуйста-а! Не мучай меня! Я так хочу тебя! Войди в меня, пожалуйста! Хочу чувствовать твой член внутри! Ро-о-об!
Я задрожал от нахлынувших чувств, от желания войти в нее немедленно, сделать своей. Но в последний момент вспомнил про предохранение. Господи! Я приподнялся и бессвязно шепча:
– Сейчас, девочка моя, сейчас, подожди минутку, – трясущимися руками полез в карман валяющихся рядом джинсов за презервативом. По закону подлости именно в такие моменты никогда ничего не удается. Я в панике, что сейчас разрушу красоту момента, пытался выковырять пакетик из неподдающегося кармана. Кира села на кровати и снова начала осыпать поцелуями все части моего тела, до которых ей удавалось дотянуться, продолжая говорить задыхающимся голосом в перерывах:
– Не… торопись… Я подожду… Я… так хочу… тебя…
Ее голос придал мне уверенности. Наконец, сопротивляющийся пакетик был извлечен, и через несколько секунд я скользнул в узкую и тесную Киру. И замер, потому что все мои органы чувств настолько были перенасыщены впечатлениями, что казалось, меня разорвет от переизбытка эмоций.
– Так хорошо! – простонала Кира и опять потянула меня на себя. И меня не стало. Не стало человека Роберта Паттинсона, отдельной личности. Я стал частью чего-то большего, единого, может быть частью нашей маленькой Вселенной. Как хорошо потерять себя, подчиняясь ритму танца сплетенных тел. Нет меня, нет ее, есть чистое незамутненное счастье.
Кира
Если я сейчас умру, то умру счастливой. Роб находился рядом со мной, лениво обводя пальцем мою грудь, а я думала, что столько счастья сразу не выдержит ни одно человеческое сердце. Этот сногсшибательный мужчина, который сейчас лежит на спине и обнимает меня, изредка медленно прижимаясь губами к моему виску, сейчас мой. Наверное, я не заслужила такого счастья, но, Боже, спасибо, что ты мне его дал. Мы молчали, каждый погруженный в свои мысли. Я-то думала о том, как безумно люблю Роба, и купалась в океане счастья, которое поглотило меня. А он… Интересно, о чем думал сейчас он? Может, сравнивал со своей Вероникой? Может, не в мою пользу? Нет, не буду сейчас об этом думать. У меня еще будет время, чтобы позаниматься мысленным мазохизмом, а сейчас я буду просто наслаждаться.
– Кира, – нерешительно начал Роб.
– Слушаю, мой господин, – промурлыкала я.
Роб улыбнулся моим словам, сжал покрепче в объятиях и снова чмокнул в висок. Потом вновь посерьезнел:
– Мне нужно кое-что тебе сказать.
– Мне уже страшно, – отозвалась я.
Роб снова улыбнулся, но, видимо, он настроился серьезно поговорить и не хотел позволить мне сбить его.
– Подожди, дай я скажу. Только не перебивай, хорошо? Это о Веронике.
«Твое слово – закон для меня».
Я больше ничего не говорила, приготовилась слушать, а сама внутренне похолодела. Ну вот и кончилось мое счастье.
– Понимаешь, я… В общем, я тебя не обманул, Вероника действительно меня бросила, так что я как бы свободный мужчина сейчас и могу быть с девушкой, которая мне нравится.
«Ух, ты! Я ему нравлюсь?»
– Но дело в том, что мы с ней сейчас не можем официально расторгнуть отношения. Так что для публики Вероника по-прежнему будет моей девушкой. Мы договорились с Никой, что будем изредка встречаться, чтобы поддерживать в людях уверенность в наших отношениях. И поэтому я не могу публично показываться с другой девушкой, чтобы не разрушить легенду.
«Ну, вот и все. Собирай, Кира, вещички и езжай домой», – усмехнулся в голове Сэм.
«В любом случае, у меня этого могло не быть, так что я все равно счастлива», – возразила я ему и ответила вслух Робу:
– Роб, я все понимаю. Правда. Я ни на что не претендовала. Мне с тобой было очень хорошо.
Я приподнялась на локте, провела пальцем по его щеке, обрисовала скулу, стараясь сохранить все это в памяти, легонько коснулась губ.
– Спасибо, ты был великолепен! – я улыбнулась в его немного растерянные глаза. – Ну ладно, уже поздно, так что…
– …так что мы пойдем сейчас в душ, – перебил меня Роб, договаривая за меня, и улыбнулся: – Вместе.
«Продлить агонию еще на какое-то время? Видеть его обнаженное тело под струями воды? Прикасаться к нему? И знать, что это последние минуты вместе? Соглашусь ли я? Конечно».
Я улыбнулась ему в ответ:
– Заманчивое предложение!
Роб спустил свои бесконечные ноги с дивана, сел, наклонился, поднял с пола использованный презерватив, брошенный туда ранее, и сказал, как будто смущаясь:
– Без него, конечно, приятнее. Но чтобы я опять не впадал в паранойю и тебя не доставал глупыми придирками, буду предохраняться. Надо запастись презервативами.
«Запастись презервативами? Чтобы меня не доставать придирками? То есть он планирует продолжать секс со мной? Он меня не прогоняет?»
Видимо, Роб мое замешательство воспринял как желание побыть одной:
– Ну, я пошел воду набирать. Присоединяйся, я буду ждать.
– Я с тобой! – подскочила я с дивана. Не хочу даже на секунду оставаться без него.
– Леди, позвольте вас сопровождать? – улыбнулся он, предлагая мне согнутую в локте руку, как будто мы не были сейчас абсолютно голыми, а находились на светском рауте.
– Спасибо, вы очень любезны! – я задрала подбородок, попыталась напустить на себя гордый и величественный вид и взяла его под руку.
Мы торжественно прошествовали в сторону ванной комнаты.
– Не могу удержаться и не сделать комплимент вашему наряду, – с серьезной миной продолжал говорить Роб. – Такие гармоничные формы и изысканные линии. У вас безупречный вкус!
Хотя меня разбирал смех, но я постаралась ему подыграть и заявила невозмутимым тоном:
– Ох, вы мне льстите! Я должна благодарить за этот наряд своего стилиста, мистера Паттинсона, слышали о таком? Этим видом я обязана ему.
– Не-а, не доводилось, – задумчиво произнес Роб, – но, кажется, у чувака хороший вкус.
Тут уже я не выдержала и расхохоталась.
– Что такого смешного я сказал? – с видом оскорбленного достоинства возмутился Роб, заводя меня в ванную и выбрасывая презерватив в бачок для мусора.
– Нет-нет, вы абсолютно правы! – давясь от смеха, еле выговорила я. – У чувака потрясающий вкус, да и сам он одевается сногсшибательно, подчеркивая все достоинства своей фигуры, – и я ткнула пальцем в обнаженное отражение Роба в зеркале в полный рост, которое находилось в ванной.
Роб несколько мгновений смотрел на наши голые изображения в зеркале, стоявшие под руку, а потом спросил, глядя в глаза моему отражению:
– Тебе, правда, нравится, это безобразие? – имея ввиду себя.
– Очень! – улыбнулась я зеркальному Робу и прильнула к настоящему. Зеркальная Кира повторила мое движение.
В следующий момент я была притиснута к мужскому телу, а на мои губы обрушился шквал поцелуев. Мои груди расплющились о его торс, его руки скользили по моей спине, спускаясь вниз и стискивая ягодицы, поднимаясь вверх и гладя меня по волосам. Я обвила его за талию, прижимая к себе и чувствуя каждый волосок на его коже, каждую родинку, но самое главное, его набухающий орган, упирающийся мне в живот, заставляющий меня становиться чертовски мокрой. Мысли если и были, куда-то улетучились, потому что можно только жить в этот момент, только чувствовать, погрузиться в полную эйфорию обнаженных эмоций. Его рот… Его руки… Его стон… Ах.. Еще… Пожалуйста…
Роберт
– Эй, Роб, вернись, ты нам нужен! – Джейк пощелкал пальцами у меня перед носом. Стоящие рядом рассмеялись.
Я выплыл из своих мыслей и сфокусировал свой взгляд на нем:
– А? Да, простите, я задумался.
– Оно и видно, – усмехнулся Джейк. – Мы репетируем или нет?
– Да. Да, конечно, репетируем.
Надо сосредоточиться. Надо заблокировать не вовремя всплывающие эротические картинки с обнаженной Кирой в главной роли. Я усилием воли запретил себе думать о ней и включился в работу. Надо потерпеть пару часов.
Спустя пару часов я вошел в свой трейлер и наконец-то позволил себе расслабиться. Весь день я старался вести себя как обычно, не слишком задерживал взгляд на моей Кире, чтобы никто не удивился тому, что я на нее таращусь, но и не старался избегать.
Глава 25. Счастье
Роберт
Я не находил себе места в ожидании Киры. Не хотел отходить далеко от окна, но и сидеть на одном месте, тупо пялясь на поднадоевший своей неизменностью пейзаж, было тошно. Мне казалось, что Кира должна была уже быть здесь. От мысли, что она передумала, начинало давить в груди. Но каждый раз, глядя на часы, я убеждался, что прошла всего одна минута. Еще одна чертова минута, растянувшаяся на час. Когда я уже подумывал о том, что заслуживаю памятника за невыносимые муки ожидания, мое терпение было вознаграждено. Как только на подъездной дорожке к дому показался «фольксваген», я тут же побежал к двери и открыл ее. Кира уже стояла на крыльце и протягивала руку к звонку.
Мишка вылетел вместе со мной, до боли напомнив тот самый первый раз, когда я увидел в Кире женщину. Точка отсчета. Начало времен. Момент зарождения новой Вселенной. Именно в тот день я захотел, чтобы Кира стала моей. Возможно, неосознанно. Но сейчас я все отлично осознаю. И если в ее планах забрать сервировочный столик и сразу удалиться, то в моих – помешать ей это сделать. И поэтому я, не позволяя ей что-то сказать, сразу предложил ей пройти в гостиную и выпить кофе. Кира не отказалась. Один шаг к победе.
Сегодня я впервые смог поверить в то, что люди могут не любить животных. Мишка вызвал серьезную обиду с моей стороны, так нагло занимая мое место рядом с гостьей. Пришлось его изолировать.
Все это время я мучительно думал, как вести себя с Кирой и что ей сказать. Спугнуть не хотелось. Но и тянуть время, разыгрывая из себя «друга», не хотелось тоже. Не хочу я быть ее другом. Я привез кофе на сервировочном столике. Старый дружище сервировочный столик. Как здорово, что я его купил. Он сослужил мне хорошую службу, совсем не связанную с его прямым назначением. Поставлю его под стекло и пылинки буду с него сдувать.
Я уселся рядом с Кирой на диван. Как и раньше. Слава богу, сейчас мой копчик был в порядке. Зато девушка заметно напряглась. Что не так?
Я подал ей кофе. Она взяла, поблагодарила, но не прекратила отводить глаза в сторону. Боится, что начну приставать?
– Ты расстроен? – неожиданно спросила она, по-прежнему глядя куда-то в пол. – Если хочешь поговорить об этом, я готова выслушать.
Вот, наверное, в чем причина. Она думает, что я переживаю из-за Вероники.
Я подвинулся к ней, нечаянно коснувшись ее колена своим. Она вздрогнула, но не убрала ногу. И этот маленький нюанс отменил все мои тщательно продуманные планы, в которых основным пунктом было «не торопиться». Почти не соображая, что делаю, я, понизив голос, произнес:
– Если честно, я совершенно не хочу говорить о Веронике.
«Я вообще не хочу говорить. Я хочу тебя. Хочу любить долго и страстно, пока не запросишь пощады», – но это мысленно.
И тут Кира подняла глаза. Как завороженный, я потянулся ей навстречу, но какие-то остатки разума заставили меня замереть в дюйме от ее лица. Я не хочу, чтобы она просто поддалась моему напору. Дам ей шанс отказаться, если она ничего от меня не хочет. Но она не отклонилась. Ее глаза сворачивали спирали в моем сознании, рассыпали на миллиарды осколков мои мысли. Я чувствовал, что меня затягивает в бездну мироздания, и я лечу, падаю, проносясь мимо солнечных протуберанцев и проваливаясь в пылевые облака. Знает ли она, что делает со мной?
Ее губы шевельнулись. Ее дыхание коснулось меня, когда она прошептала:
– Мы опять обольемся кофе.
Обольемся. Обязательно. Мы станем мокрыми и горячими и будем пить друг друга.
– Ты против? – спросил я, ставя свою чашку и забирая напиток из рук Киры, чтобы ничто не помешало бы мне опрокинуть девушку на диван.
– Нет, я за, – шепнула она, а ее глаза пообещали мне все земные наслаждения. Разве я мог от этого отказаться?
Я прильнул к ее губам, обнимая, прижимая к себе все крепче. Моя. Ее губы распахнулись под моим напором, как врата рая. Поверите ли вы мне, если я скажу, что я не планировал заниматься сексом с Кирой в тот момент?
Ну и зря!
Я действительно не планировал, потому что не думал, что она согласится. Потому что думал, что это будет слишком нагло с моей стороны и совсем неуместно. Но ее податливость под моими губами, ее руки, обнявшие меня и забирающиеся под футболку, ее доверчиво раздвинувшиеся ноги не позволили мне быть благоразумным. Все здравые мысли смело потоком чувственных ощущений. Хотелось касаться ее везде одновременно, трогать, ощущать ее гладкую кожу шеи, и ласкать озорные упругие холмики грудей, уже освобожденных из плена одежды (и когда я успел?), и гладить мягкий живот, и сжимать ягодицы. Двух рук мне однозначно мало! Я задействовал в моем организме все, чем мог ее касаться. Я прикусывал кожу на шее, где билась под моими губами нетерпеливая жилка, проводил носом между ее грудей, ощущая пьянящий аромат кожи, облизывал пупок, прижимался грудью, пахом, бедрами, коленями, оплетал ее ногами, стремясь почувствовать как можно больше ее кожи своей. Звуки, которые издавала Кира, не поддавались идентификации. Стоны, ахи, всхлипы? Но чтобы это ни было, все это меня заводило невозможно. Неужели это я извлекаю из нее такие звуки – из скрытной, настороженной Киры, постоянно крепко держащей свои эмоции под контролем? Неужели это я так умею? Мое эго воспарило до невиданных высот. Ее пальцы впивались мне в спину, вплетались в волосы. Руки хаотично скользили по моему телу, пытаясь притянуть меня ближе. Может быть, ей было мало меня так же, как и мне ее? Я подавался ей навстречу, выполняя ее малейшее желание, но все равно мне казалось, что я слишком далеко – даже когда я прижимался к Кире всем телом, расплющивая ее груди и вдавливая бедро между ее ног. Мне хотелось, чтобы я был еще ближе, чтобы я был в ней, не просто вошел членом, а слился с ней в единое целое, стал ее частью. Она лихорадочно целовала всего меня, все, что нечаянно попадало под ее губы: щеки, плечи, шею, ладони, пальцы. Я чувствовал, что безумие накрывает меня с головой. Я терял контроль над собой настолько, что это пугало меня. Я обцеловывал каждый дюйм ее тела и дурел до истерики, боясь, что пропущу кусочек и лишу себя хотя бы маленькой части удовольствия. Мне мало! Мало! Хочу ее всю! Чтобы была полностью моя! Дышать ею, пить ее, пробовать на вкус, слышать ее гортанные стоны, видеть подрагивающие ресницы прикрытых глаз, сжимать в своих объятиях… Господи, зачем ты так обделил людей и дал нам так мало органов чувств? Я не могу полностью ею насладиться. Мой член пульсировал, прижимаясь к ее промежности. Не знаю, какой силой воли я сдерживал себя, запрещая себе погрузиться в нее, стараясь отсрочить мгновения кратковременного счастья. Все тело ныло, желая Киру. А я продолжал трогать, сжимать, лизать, кусать, целовать ее тело, пахнущее Женщиной. Кира извивалась подо мной, стараясь нанизаться на мой член, приподнимая бедра и прижимаясь к нему промежностью. Ее стоны становились все громче, она всхлипывала, впивалась в мои ягодицы, пытаясь вжать меня в себя, и наконец, не выдержала и сквозь всхлипы стала выплескиваться словами:
– Ро-о-б! Пожалуйста-а! Не мучай меня! Я так хочу тебя! Войди в меня, пожалуйста! Хочу чувствовать твой член внутри! Ро-о-об!
Я задрожал от нахлынувших чувств, от желания войти в нее немедленно, сделать своей. Но в последний момент вспомнил про предохранение. Господи! Я приподнялся и бессвязно шепча:
– Сейчас, девочка моя, сейчас, подожди минутку, – трясущимися руками полез в карман валяющихся рядом джинсов за презервативом. По закону подлости именно в такие моменты никогда ничего не удается. Я в панике, что сейчас разрушу красоту момента, пытался выковырять пакетик из неподдающегося кармана. Кира села на кровати и снова начала осыпать поцелуями все части моего тела, до которых ей удавалось дотянуться, продолжая говорить задыхающимся голосом в перерывах:
– Не… торопись… Я подожду… Я… так хочу… тебя…
Ее голос придал мне уверенности. Наконец, сопротивляющийся пакетик был извлечен, и через несколько секунд я скользнул в узкую и тесную Киру. И замер, потому что все мои органы чувств настолько были перенасыщены впечатлениями, что казалось, меня разорвет от переизбытка эмоций.
– Так хорошо! – простонала Кира и опять потянула меня на себя. И меня не стало. Не стало человека Роберта Паттинсона, отдельной личности. Я стал частью чего-то большего, единого, может быть частью нашей маленькой Вселенной. Как хорошо потерять себя, подчиняясь ритму танца сплетенных тел. Нет меня, нет ее, есть чистое незамутненное счастье.
Кира
Если я сейчас умру, то умру счастливой. Роб находился рядом со мной, лениво обводя пальцем мою грудь, а я думала, что столько счастья сразу не выдержит ни одно человеческое сердце. Этот сногсшибательный мужчина, который сейчас лежит на спине и обнимает меня, изредка медленно прижимаясь губами к моему виску, сейчас мой. Наверное, я не заслужила такого счастья, но, Боже, спасибо, что ты мне его дал. Мы молчали, каждый погруженный в свои мысли. Я-то думала о том, как безумно люблю Роба, и купалась в океане счастья, которое поглотило меня. А он… Интересно, о чем думал сейчас он? Может, сравнивал со своей Вероникой? Может, не в мою пользу? Нет, не буду сейчас об этом думать. У меня еще будет время, чтобы позаниматься мысленным мазохизмом, а сейчас я буду просто наслаждаться.
– Кира, – нерешительно начал Роб.
– Слушаю, мой господин, – промурлыкала я.
Роб улыбнулся моим словам, сжал покрепче в объятиях и снова чмокнул в висок. Потом вновь посерьезнел:
– Мне нужно кое-что тебе сказать.
– Мне уже страшно, – отозвалась я.
Роб снова улыбнулся, но, видимо, он настроился серьезно поговорить и не хотел позволить мне сбить его.
– Подожди, дай я скажу. Только не перебивай, хорошо? Это о Веронике.
«Твое слово – закон для меня».
Я больше ничего не говорила, приготовилась слушать, а сама внутренне похолодела. Ну вот и кончилось мое счастье.
– Понимаешь, я… В общем, я тебя не обманул, Вероника действительно меня бросила, так что я как бы свободный мужчина сейчас и могу быть с девушкой, которая мне нравится.
«Ух, ты! Я ему нравлюсь?»
– Но дело в том, что мы с ней сейчас не можем официально расторгнуть отношения. Так что для публики Вероника по-прежнему будет моей девушкой. Мы договорились с Никой, что будем изредка встречаться, чтобы поддерживать в людях уверенность в наших отношениях. И поэтому я не могу публично показываться с другой девушкой, чтобы не разрушить легенду.
«Ну, вот и все. Собирай, Кира, вещички и езжай домой», – усмехнулся в голове Сэм.
«В любом случае, у меня этого могло не быть, так что я все равно счастлива», – возразила я ему и ответила вслух Робу:
– Роб, я все понимаю. Правда. Я ни на что не претендовала. Мне с тобой было очень хорошо.
Я приподнялась на локте, провела пальцем по его щеке, обрисовала скулу, стараясь сохранить все это в памяти, легонько коснулась губ.
– Спасибо, ты был великолепен! – я улыбнулась в его немного растерянные глаза. – Ну ладно, уже поздно, так что…
– …так что мы пойдем сейчас в душ, – перебил меня Роб, договаривая за меня, и улыбнулся: – Вместе.
«Продлить агонию еще на какое-то время? Видеть его обнаженное тело под струями воды? Прикасаться к нему? И знать, что это последние минуты вместе? Соглашусь ли я? Конечно».
Я улыбнулась ему в ответ:
– Заманчивое предложение!
Роб спустил свои бесконечные ноги с дивана, сел, наклонился, поднял с пола использованный презерватив, брошенный туда ранее, и сказал, как будто смущаясь:
– Без него, конечно, приятнее. Но чтобы я опять не впадал в паранойю и тебя не доставал глупыми придирками, буду предохраняться. Надо запастись презервативами.
«Запастись презервативами? Чтобы меня не доставать придирками? То есть он планирует продолжать секс со мной? Он меня не прогоняет?»
Видимо, Роб мое замешательство воспринял как желание побыть одной:
– Ну, я пошел воду набирать. Присоединяйся, я буду ждать.
– Я с тобой! – подскочила я с дивана. Не хочу даже на секунду оставаться без него.
– Леди, позвольте вас сопровождать? – улыбнулся он, предлагая мне согнутую в локте руку, как будто мы не были сейчас абсолютно голыми, а находились на светском рауте.
– Спасибо, вы очень любезны! – я задрала подбородок, попыталась напустить на себя гордый и величественный вид и взяла его под руку.
Мы торжественно прошествовали в сторону ванной комнаты.
– Не могу удержаться и не сделать комплимент вашему наряду, – с серьезной миной продолжал говорить Роб. – Такие гармоничные формы и изысканные линии. У вас безупречный вкус!
Хотя меня разбирал смех, но я постаралась ему подыграть и заявила невозмутимым тоном:
– Ох, вы мне льстите! Я должна благодарить за этот наряд своего стилиста, мистера Паттинсона, слышали о таком? Этим видом я обязана ему.
– Не-а, не доводилось, – задумчиво произнес Роб, – но, кажется, у чувака хороший вкус.
Тут уже я не выдержала и расхохоталась.
– Что такого смешного я сказал? – с видом оскорбленного достоинства возмутился Роб, заводя меня в ванную и выбрасывая презерватив в бачок для мусора.
– Нет-нет, вы абсолютно правы! – давясь от смеха, еле выговорила я. – У чувака потрясающий вкус, да и сам он одевается сногсшибательно, подчеркивая все достоинства своей фигуры, – и я ткнула пальцем в обнаженное отражение Роба в зеркале в полный рост, которое находилось в ванной.
Роб несколько мгновений смотрел на наши голые изображения в зеркале, стоявшие под руку, а потом спросил, глядя в глаза моему отражению:
– Тебе, правда, нравится, это безобразие? – имея ввиду себя.
– Очень! – улыбнулась я зеркальному Робу и прильнула к настоящему. Зеркальная Кира повторила мое движение.
В следующий момент я была притиснута к мужскому телу, а на мои губы обрушился шквал поцелуев. Мои груди расплющились о его торс, его руки скользили по моей спине, спускаясь вниз и стискивая ягодицы, поднимаясь вверх и гладя меня по волосам. Я обвила его за талию, прижимая к себе и чувствуя каждый волосок на его коже, каждую родинку, но самое главное, его набухающий орган, упирающийся мне в живот, заставляющий меня становиться чертовски мокрой. Мысли если и были, куда-то улетучились, потому что можно только жить в этот момент, только чувствовать, погрузиться в полную эйфорию обнаженных эмоций. Его рот… Его руки… Его стон… Ах.. Еще… Пожалуйста…
Роберт
– Эй, Роб, вернись, ты нам нужен! – Джейк пощелкал пальцами у меня перед носом. Стоящие рядом рассмеялись.
Я выплыл из своих мыслей и сфокусировал свой взгляд на нем:
– А? Да, простите, я задумался.
– Оно и видно, – усмехнулся Джейк. – Мы репетируем или нет?
– Да. Да, конечно, репетируем.
Надо сосредоточиться. Надо заблокировать не вовремя всплывающие эротические картинки с обнаженной Кирой в главной роли. Я усилием воли запретил себе думать о ней и включился в работу. Надо потерпеть пару часов.
Спустя пару часов я вошел в свой трейлер и наконец-то позволил себе расслабиться. Весь день я старался вести себя как обычно, не слишком задерживал взгляд на моей Кире, чтобы никто не удивился тому, что я на нее таращусь, но и не старался избегать.
