– Давай я расстегну, – умоляющим голосом произнес Роб.
– Нет, стой спокойно, – приказала я.
– Я идиот. Зачем я эти джинсы надел? – простонал он.
Я снова взглянула на него, очень осторожно. Страдание смешалось на его лице с нестерпимым желанием, образуя гремучую смесь. Он так сильно меня хочет? А может, это отражение того коктейля, который смешался во мне? Поддавшись его мольбе, я оставила в покое пуговицы. Привстав на цыпочки, обхватила Роба за шею, прижалась обнаженной грудью к его голой груди. Волоски на его теле начали щекотать мои соски. Прежде чем впиться в его губы успела шепнуть:
– Расстегивай.
Роб просунул руки между нашими телами и моментально расстегнул ширинку. Я еще некоторое время целовала его, потом, нехотя оторвавшись, убрала его пальцы, взялась за пояс его штанов и потянула вниз, стараясь оставить трусы на месте. Медленно опустилась на колени вслед за его джинсами, любуясь самыми красивыми мужскими ногами, которые когда-либо создавала природа. Роб выступил из штанин, чуть покачнулся, но все же удержал равновесие и хмыкнул, видимо, смущенный своей неуклюжестью. Я не торопясь провела ладонями по его вздрагивающим бесконечным ногам снизу вверх, от ступней к бедрам. Его нижнее белье натянулось, и я щекой нежно потерлась обо что-то, что грозило изнутри разорвать ткань напрочь. Роб снова тихо простонал. Помедлив, я взялась за резинку боксеров. Его член, наконец освобожденный, качнулся прямо перед моим лицом, и я придвинулась, позволяя ему коснуться моей щеки. Знал бы он, как я млею от восторга, ощущая кожей бархатистую поверхность его возбуждения.
– Что ты со мной делаешь? – прошептал Роб.
– Расскажи мне. Что я с тобой делаю? – тихо спросила я, губами ловя его покачивающееся мужское достоинство и захватывая в плен своего рта. Дальше говорить я уже не могла, а Роб в ответ то ли простонал, то ли прохрипел:
– Издеваешься. Лишаешь остатков разума.
– Угум, – согласно промычала я, а мужские пальцы вцепились в мои волосы.
– Кира, я ведь потом отомщу, – задыхаясь, пообещал Роб. – Не думай, что ты легко от меня отделаешься.
Я на секунду выпустила его из своего рта, чтобы ответить:
– Я на это очень надеюсь.
Его лицо снова исказилось, как от боли, и он умоляюще прошептал:
– Тебе здесь неудобно, пойдем в постель.
Но я молча поцеловала головку и снова позволила ей проскользнуть мне в рот. Мир замер на месте, а потом водоворотом закружился вокруг меня. Его жар, его запах, его вкус, его упрямая упругость и трогательная податливость, его стоны и прерывистое дыхание. Меня подхватило и понесло потоком. Быстрее, еще быстрее. Я обняла его за бедра. Нет, не обняла, ухватилась, словно это было спасение, точка опоры. Роб вцепился мне в голову, то ли прижимая, то ли пытаясь оттолкнуть.
– Кира, остановись, я не могу больше сдерживаться.
Я не стала тратить время на слова, ускорив ласки. Роб застонал, сдавшись на мою милость. Собрав губами последние капли, я осторожно выпустила его изо рта. Его ноги дрожали. Роб наклонился ко мне, помогая подняться с колен. Странно, но у меня ноги дрожали так же, как и у него.
– Кира, девочка моя, – прошептал он. – Я предлагал… Я же хотел, чтобы удовольствие получила ты.
– А почему ты думаешь, что я его не получила? – улыбнулась я, глядя в его затуманенные глаза, и облизнула губы.
Роб опять глухо застонал и потянулся к ним. Но я отстранилась:
– Будь послушной игрушкой и иди в постель. Я сейчас, – и скрылась за дверью ванной.
Почистила зубы, потом некоторое время помедлила, уставившись на свое отражение. Боже, что я творю? А, ну и ладно! Живем один раз.
Зайдя через некоторое время в спальню, я увидела обнаженного Роба, сидящего на краю кровати в напряженной позе.
– Что случилось? – удивилась я.
– Боялся, что ты уйдешь, – ответил он и улыбнулся, расслабляясь. – Что прикажете делать, госпожа?
– Ложись, – ответила я и взялась за застежку своих джинсов. Быстро освободилась от остававшейся на мне одежды, а Роб пристально смотрел на меня и молчал.
– Руки по швам, – так же строго сказала я. Роб вытянулся в струнку, как и член, разлегшийся на его животе, и они оба вопросительно следили за моими действиями. И тут я вспомнила, что они не защищены, а ведь Великолепный Засранец меня строго предупредил насчет предохранения.
– Роб, а где..?
Но мне уже попался на глаза пакетик из фольги, лежащий на прикроватном столике. Роб перехватил мой взгляд и вдруг сказал:
– Может, без него? Я постараюсь сдержаться и не кончить в тебя.
– А если вдруг…
– Я сумею. Хочу чувствовать тебя… ближе. Пожалуйста!
– Ну, смотри… – покачала головой я, а потом, приподняв бровь, спросила: – Ты что-то говорил про мое удовольствие?
Роб кивнул.
– Значит, теперь твоя очередь мне его доставить.
С этими словами я залезла на кровать, переступила через Роба и начала медленно опускаться на его лицо. Если он не любит фейсситтинг, надеюсь, пойму это по его мимике. Но Великолепный Засранец непроницаемо смотрел на приближающуюся к нему часть меня.
– Меня руками не трогай, – предупредила я. Роб снова кивнул, и я оседлала его голову. Конечно, я и раньше знала, что он исключительно владеет языком, но так приятно в этом убедиться еще раз. Я извивалась, хватая ртом воздух, отклонившись назад и на ощупь лаская мужские соски, как вдруг почувствовала его руки на своих бедрах.
– Я же просила, – строго сказала я и поднялась. Роб немного сердито взглянул на меня, но я не поддалась и приказала: – Засунь руки под подушку и не доставай. Представь, что я тебя связала.
Роб молча подчинился, поднял руки и засунул их под подушку под своей головой. Но мне показалось, что он чем-то недоволен. Не любит, когда женщина ведет в сексе? Но он же сам предложил мне делать с ним все, что я хочу!
Я скользнула вниз вдоль его тела, к паху, ввела член Роба в себя и медленно опустилась на него, вздохнув от удовольствия. Роб вдруг повернул голову в сторону, закрыл глаза и поджал губы. Что такое? Ему неприятно? Я начала двигаться вверх-вниз, внимательно следя за выражением лица Великолепного Засранца. Он по-прежнему лежал, отвернувшись и закрыв глаза.
– Роб? – прошептала я вопросительно. Он никак не реагировал.
– Роб, тебе неприятно? Что-то не так?
Молчание, только брови чуть сдвинулись, образовав морщинку.
– Ну, пожалуйста, ответь мне. Если тебе не нравится, я не буду так делать.
– Все хорошо, – коротко бросил он, не открывая глаз и не поворачивая головы.
Вот черт! Наверное, он не любит, когда женщина доминирует, но решил терпеть. В мои планы не входило делать ему неприятно. Я хочу, чтобы он наслаждался мной так же, как и я им. Помедлив, я стала подниматься с его члена. Роб тут же открыл глаза и пригвоздил меня взглядом:
– Сиди, где сидишь.
Я растерялась, не зная, как поступить, боясь его обидеть, не понимая, чего он хочет. Потом наклонилась к нему и начала целовать все его лицо, подбородок, веки, скулы, губы, в промежутках шепча:
– Роб, прости, если я что-то не так делаю. Я же не знаю, чего тебе хочется и что тебе нравится.
Он вдруг чуть отстранил голову насколько это возможно, вжав ее в подушку, и спросил, остро глядя мне в глаза:
– Мне можно вынуть руки?
– Да, конечно, – с облегчением выдохнула я.
Он выпростал свои конечности, обхватил мою голову, с силой удерживая. Начал целовать, засовывая язык мне в рот. Потом его пальцы пробежались по моей спине, опустились на ягодицы, крепко прижав меня к его паху, так что я почувствовала основательно стоящий во мне член и невольно застонала. А Роб с довольным видом вновь засунул руки под подушку и, улыбаясь, сказал:
– Игрушка и дальше в твоем распоряжении.
Я удивленно уставилась на него:
– Мне показалось, ты чем-то был недоволен?
– Я расстроился, что у меня не получилось доставить тебе удовольствие. А еще очень хотелось к тебе прикоснуться. Так сильно, что не мог терпеть.
– Ро-о-об! – выдохнула я, опять наклоняясь над ним, целуя и не зная, то ли смеяться, то ли умиляться до слез. – Ты замечательно меня лизал, я едва не кончила. Но было слишком рано.
В глазах Роба загорелись искорки:
– Ага, а тебе, значит, сосать мне можно, невзирая на то, что я не хочу так рано кончать?
– Конечно, – насмешливо заявила я. – Ты дал мне карт-бланш. Вот когда будет твоя очередь…
Роб заулыбался во весь рот:
– Звучит весьма заманчиво. Я подожду своей очереди, чтобы отыграться. А сейчас… Может, хозяйка продолжит заниматься своей игрушкой?
– Хозяйка продолжит, – смеясь, заверила его я и действительно продолжила.
Роберт
Читаем дальше под музыку.*
Мы лежали молча, восстанавливая дыхание. Кира обхватила меня за талию и закинула на меня ногу, устроив голову на моем плече. Я обнимал ее и чувствовал себя до нелепости счастливым. И надеялся, что ей сейчас не придет в голову какая-нибудь глупая мысль наподобие той, что ей пора домой. Потому что в любом случае я ее не отпущу. Я хочу проснуться утром и почувствовать ее тело. Я же просто умру, если ее не будет рядом.
«Ну, какая разница, сейчас ты умрешь или через две недели?», – усмехнулся мой внутренний голос.
«Собственно, а почему? – мысленно возразил я ему. – Почему я так уперся в эти две недели? Почему мы не можем встречаться с Кирой и дальше? Кто нам запретит?»
«Спроси, какие у нее планы на будущее», – посоветовал голос.
– Кира, – позвал я.
– М-м-м? – сонно отозвалась она.
– А что ты будешь делать, когда закончатся съемки?
Она ответила не сразу.
– Не знаю, еще не решила. А что?
И что мне ей сказать? Предложить продолжить встречаться после съемок? А если мне самому уже этого не захочется? А вдруг ее это напряжет? Может, она сама не хочет продолжения? Ладно, дождемся конца съемок, а там будет видно.
– Просто так спросил. Ты же, кажется, не здесь живешь? Ты вернешься туда, где жила раньше? Или, может, ты будешь другую работу искать? Здесь, я имею ввиду?
– Я… не знаю. В смысле, да, живу не здесь. Квартиру сняла на период съемок. А насчет работы… Еще не знаю. Может быть, буду искать… здесь.
– Если хочешь, давай вместе поищем тебе новое место. Я наведу справки. Хочешь?
– Ну… – Кира как будто бы сомневалась. – Я еще не думала об этом. Да, наверное, хочу.
Ну, и слава богу. Кажется, она не против того, чтобы я и дальше участвовал в ее жизни. И не стоит на нее давить. А то вдруг испугается и сбежит.
Я приподнялся на локте и навис над ней:
– А сейчас моя очередь. Теперь я буду делать с тобой все, что захочу!
Хрустальные шарики начали тихо перекатываться и звенеть в ее смехе. Я буду идиотом, если позволю ей уйти.
Утром я проснулся от нежного поцелуя. Открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной полностью одетую Киру. Тут же схватил ее в охапку и повалил на себя, шаря руками по всему ее телу.
– Роб, прекрати, – смеялась она, пытаясь меня оттолкнуть.
– Почему ты всегда уходишь так рано и не даешь мне утром еще раз побыть в тебе?
– Роб! – хрипло выдохнула Кира. – Не дразни меня. Если бы я утром позволяла тебе это, боюсь, у меня не получалось бы уйти на работу.
«К черту твою работу! – подумал я. – Раз она отнимает тебя у меня. Хочу, чтоб ты всегда была в моей постели, и я мог взять тебя в любой момент, как только мне захочется!»
Вслух я этого не произнес, подозревая, что Киру такое мое собственническое отношение только возмутит. Но фантазировать о том, как она, обнаженная, будет встречать меня, когда я буду возвращаться домой, мне никто не запретит.
Я еще раз поцеловал Киру, желая, чтобы она помнила этот поцелуй следующие несколько часов и постоянно хотела меня. Как хочу ее я.
Кира
Сегодня мир был новым. Блестящим и ярким, словно только что созданным, и краски не успели потускнеть, а детали потеряться. Он переливался цветами, журчал звуками, плескался на языке и проникал внутрь, вплетая меня в общую гармонию мироздания. Мир был огромным и правильным. Он был моим. Роб подарил мне его, хотя, наверняка, даже не подозревал об этом. Ведь для него это такая мелочь – подарить Вселенную.
Когда сегодня ночью я лежала мурлыкающим котенком в его объятиях, он вдруг спросил меня о том, что я собираюсь делать после съемок. Сначала я испугалась, что он что-то узнал про меня, но потом вспыхнувшая сверхновой звездой мысль заставила меня задрожать от недоверчивого счастья. Робу интересно, что со мной будет дальше? Роб, который говорил о двух неделях и ставил в конце основательную точку, теперь предлагает мне помочь найти работу после съемок? Разумеется, я промолчала, что у меня есть работа. Я промолчала, что у меня заканчивается отпуск, щедро дарованный мистером Джонсоном, и редакция моей газеты ждет меня, ждет моих статей. Все это сейчас неважно. Я подумаю об этом позже. Сейчас меня до краев заполняло удивление. Что так могло повлиять на Роба, который совершенно неожиданно для меня и возможно даже для себя, задержав мысленный карандаш над жирной точкой, пририсовал к ней еще две?
Конечно, я не думала, что он предложит мне что-то серьезное, например, постоянные отношения. Я не вписываюсь в его образ жизни, и меня нельзя показать поклонникам. Да и просто он не испытывает ко мне каких-то сильных чувств. «Но, тем не менее, – усмехнулась я зеркалу заднего вида, отражающему пустую трассу, и показала ему язык, – Робу интересно, что со мной будет дальше». Он не хочет, чтобы я исчезла из его жизни. А значит, мы можем продолжать общаться. И я уже не буду просто женщиной на ночь, точнее на две недели ночей. Мы можем стать друзьями.
Двигатель моего фольксвагена пел, ветер звенел, солнце расплескивалось вокруг щедрым потоком, сияя лужицами на капоте. Я люблю Роба, и мне плевать на его звездность и сопутствующие этому статусу заморочки. Плевать на необходимость пряток и вечную подозрительность мистера Великолепного Засранца. Плевать на Веронику и на прочих девушек, с которыми ему придется так или иначе выходить в свет.
– Я его люблю! – закричала я во весь голос и, расхохотавшись, нажала на педаль газа.
Роберт
Я пил в гордом одиночестве кофе и вспоминал прошедшую ночь. Обычно я был активен в постели и склонял Киру к сексу, а она страстно откликалась, мягко уступая и подстраиваясь под меня. Безусловно, мне нравилась ее отзывчивость. Но вчера она была совсем другой Кирой, яркой, властной, знающей, чего хочет, и, черт возьми, это мне понравилось не меньше. И в который раз я убежденно подумал, что не хочу отпускать мисс Ты Моя Игрушка. Разумеется, я не смогу ее представить как свою официальную девушку, но, кажется, она к этому и не стремится. А после съемок станет немного спокойнее, и мы сможем встречаться более открыто. Просто будем осторожными.
Звонок Вероники вторгся в мои пьянящие мечты трезвой реальностью.
– Роб, я прилетела. Уже в отеле. Во сколько мне подъезжать на съемочную площадку к тебе?
Я взглянул на часы:
– Мне нужно быть на съемках через час. Мы могли бы заехать за тобой в отель и появиться на площадке вместе, как будто едем из одного дома.
– Отлично. Через полчаса? Хорошо, я буду готова.
Мы заявились к Майклу полным составом. Он побарабанил пальцами по столу, кивая и здороваясь со всеми по очереди, потом уперся локтями в стол и положил на кулаки подбородок.
– Нет, стой спокойно, – приказала я.
– Я идиот. Зачем я эти джинсы надел? – простонал он.
Я снова взглянула на него, очень осторожно. Страдание смешалось на его лице с нестерпимым желанием, образуя гремучую смесь. Он так сильно меня хочет? А может, это отражение того коктейля, который смешался во мне? Поддавшись его мольбе, я оставила в покое пуговицы. Привстав на цыпочки, обхватила Роба за шею, прижалась обнаженной грудью к его голой груди. Волоски на его теле начали щекотать мои соски. Прежде чем впиться в его губы успела шепнуть:
– Расстегивай.
Роб просунул руки между нашими телами и моментально расстегнул ширинку. Я еще некоторое время целовала его, потом, нехотя оторвавшись, убрала его пальцы, взялась за пояс его штанов и потянула вниз, стараясь оставить трусы на месте. Медленно опустилась на колени вслед за его джинсами, любуясь самыми красивыми мужскими ногами, которые когда-либо создавала природа. Роб выступил из штанин, чуть покачнулся, но все же удержал равновесие и хмыкнул, видимо, смущенный своей неуклюжестью. Я не торопясь провела ладонями по его вздрагивающим бесконечным ногам снизу вверх, от ступней к бедрам. Его нижнее белье натянулось, и я щекой нежно потерлась обо что-то, что грозило изнутри разорвать ткань напрочь. Роб снова тихо простонал. Помедлив, я взялась за резинку боксеров. Его член, наконец освобожденный, качнулся прямо перед моим лицом, и я придвинулась, позволяя ему коснуться моей щеки. Знал бы он, как я млею от восторга, ощущая кожей бархатистую поверхность его возбуждения.
– Что ты со мной делаешь? – прошептал Роб.
– Расскажи мне. Что я с тобой делаю? – тихо спросила я, губами ловя его покачивающееся мужское достоинство и захватывая в плен своего рта. Дальше говорить я уже не могла, а Роб в ответ то ли простонал, то ли прохрипел:
– Издеваешься. Лишаешь остатков разума.
– Угум, – согласно промычала я, а мужские пальцы вцепились в мои волосы.
– Кира, я ведь потом отомщу, – задыхаясь, пообещал Роб. – Не думай, что ты легко от меня отделаешься.
Я на секунду выпустила его из своего рта, чтобы ответить:
– Я на это очень надеюсь.
Его лицо снова исказилось, как от боли, и он умоляюще прошептал:
– Тебе здесь неудобно, пойдем в постель.
Но я молча поцеловала головку и снова позволила ей проскользнуть мне в рот. Мир замер на месте, а потом водоворотом закружился вокруг меня. Его жар, его запах, его вкус, его упрямая упругость и трогательная податливость, его стоны и прерывистое дыхание. Меня подхватило и понесло потоком. Быстрее, еще быстрее. Я обняла его за бедра. Нет, не обняла, ухватилась, словно это было спасение, точка опоры. Роб вцепился мне в голову, то ли прижимая, то ли пытаясь оттолкнуть.
– Кира, остановись, я не могу больше сдерживаться.
Я не стала тратить время на слова, ускорив ласки. Роб застонал, сдавшись на мою милость. Собрав губами последние капли, я осторожно выпустила его изо рта. Его ноги дрожали. Роб наклонился ко мне, помогая подняться с колен. Странно, но у меня ноги дрожали так же, как и у него.
– Кира, девочка моя, – прошептал он. – Я предлагал… Я же хотел, чтобы удовольствие получила ты.
– А почему ты думаешь, что я его не получила? – улыбнулась я, глядя в его затуманенные глаза, и облизнула губы.
Роб опять глухо застонал и потянулся к ним. Но я отстранилась:
– Будь послушной игрушкой и иди в постель. Я сейчас, – и скрылась за дверью ванной.
Почистила зубы, потом некоторое время помедлила, уставившись на свое отражение. Боже, что я творю? А, ну и ладно! Живем один раз.
Зайдя через некоторое время в спальню, я увидела обнаженного Роба, сидящего на краю кровати в напряженной позе.
– Что случилось? – удивилась я.
– Боялся, что ты уйдешь, – ответил он и улыбнулся, расслабляясь. – Что прикажете делать, госпожа?
– Ложись, – ответила я и взялась за застежку своих джинсов. Быстро освободилась от остававшейся на мне одежды, а Роб пристально смотрел на меня и молчал.
– Руки по швам, – так же строго сказала я. Роб вытянулся в струнку, как и член, разлегшийся на его животе, и они оба вопросительно следили за моими действиями. И тут я вспомнила, что они не защищены, а ведь Великолепный Засранец меня строго предупредил насчет предохранения.
– Роб, а где..?
Но мне уже попался на глаза пакетик из фольги, лежащий на прикроватном столике. Роб перехватил мой взгляд и вдруг сказал:
– Может, без него? Я постараюсь сдержаться и не кончить в тебя.
– А если вдруг…
– Я сумею. Хочу чувствовать тебя… ближе. Пожалуйста!
– Ну, смотри… – покачала головой я, а потом, приподняв бровь, спросила: – Ты что-то говорил про мое удовольствие?
Роб кивнул.
– Значит, теперь твоя очередь мне его доставить.
С этими словами я залезла на кровать, переступила через Роба и начала медленно опускаться на его лицо. Если он не любит фейсситтинг, надеюсь, пойму это по его мимике. Но Великолепный Засранец непроницаемо смотрел на приближающуюся к нему часть меня.
– Меня руками не трогай, – предупредила я. Роб снова кивнул, и я оседлала его голову. Конечно, я и раньше знала, что он исключительно владеет языком, но так приятно в этом убедиться еще раз. Я извивалась, хватая ртом воздух, отклонившись назад и на ощупь лаская мужские соски, как вдруг почувствовала его руки на своих бедрах.
– Я же просила, – строго сказала я и поднялась. Роб немного сердито взглянул на меня, но я не поддалась и приказала: – Засунь руки под подушку и не доставай. Представь, что я тебя связала.
Роб молча подчинился, поднял руки и засунул их под подушку под своей головой. Но мне показалось, что он чем-то недоволен. Не любит, когда женщина ведет в сексе? Но он же сам предложил мне делать с ним все, что я хочу!
Я скользнула вниз вдоль его тела, к паху, ввела член Роба в себя и медленно опустилась на него, вздохнув от удовольствия. Роб вдруг повернул голову в сторону, закрыл глаза и поджал губы. Что такое? Ему неприятно? Я начала двигаться вверх-вниз, внимательно следя за выражением лица Великолепного Засранца. Он по-прежнему лежал, отвернувшись и закрыв глаза.
– Роб? – прошептала я вопросительно. Он никак не реагировал.
– Роб, тебе неприятно? Что-то не так?
Молчание, только брови чуть сдвинулись, образовав морщинку.
– Ну, пожалуйста, ответь мне. Если тебе не нравится, я не буду так делать.
– Все хорошо, – коротко бросил он, не открывая глаз и не поворачивая головы.
Вот черт! Наверное, он не любит, когда женщина доминирует, но решил терпеть. В мои планы не входило делать ему неприятно. Я хочу, чтобы он наслаждался мной так же, как и я им. Помедлив, я стала подниматься с его члена. Роб тут же открыл глаза и пригвоздил меня взглядом:
– Сиди, где сидишь.
Я растерялась, не зная, как поступить, боясь его обидеть, не понимая, чего он хочет. Потом наклонилась к нему и начала целовать все его лицо, подбородок, веки, скулы, губы, в промежутках шепча:
– Роб, прости, если я что-то не так делаю. Я же не знаю, чего тебе хочется и что тебе нравится.
Он вдруг чуть отстранил голову насколько это возможно, вжав ее в подушку, и спросил, остро глядя мне в глаза:
– Мне можно вынуть руки?
– Да, конечно, – с облегчением выдохнула я.
Он выпростал свои конечности, обхватил мою голову, с силой удерживая. Начал целовать, засовывая язык мне в рот. Потом его пальцы пробежались по моей спине, опустились на ягодицы, крепко прижав меня к его паху, так что я почувствовала основательно стоящий во мне член и невольно застонала. А Роб с довольным видом вновь засунул руки под подушку и, улыбаясь, сказал:
– Игрушка и дальше в твоем распоряжении.
Я удивленно уставилась на него:
– Мне показалось, ты чем-то был недоволен?
– Я расстроился, что у меня не получилось доставить тебе удовольствие. А еще очень хотелось к тебе прикоснуться. Так сильно, что не мог терпеть.
– Ро-о-об! – выдохнула я, опять наклоняясь над ним, целуя и не зная, то ли смеяться, то ли умиляться до слез. – Ты замечательно меня лизал, я едва не кончила. Но было слишком рано.
В глазах Роба загорелись искорки:
– Ага, а тебе, значит, сосать мне можно, невзирая на то, что я не хочу так рано кончать?
– Конечно, – насмешливо заявила я. – Ты дал мне карт-бланш. Вот когда будет твоя очередь…
Роб заулыбался во весь рот:
– Звучит весьма заманчиво. Я подожду своей очереди, чтобы отыграться. А сейчас… Может, хозяйка продолжит заниматься своей игрушкой?
– Хозяйка продолжит, – смеясь, заверила его я и действительно продолжила.
Роберт
Читаем дальше под музыку.*
Мы лежали молча, восстанавливая дыхание. Кира обхватила меня за талию и закинула на меня ногу, устроив голову на моем плече. Я обнимал ее и чувствовал себя до нелепости счастливым. И надеялся, что ей сейчас не придет в голову какая-нибудь глупая мысль наподобие той, что ей пора домой. Потому что в любом случае я ее не отпущу. Я хочу проснуться утром и почувствовать ее тело. Я же просто умру, если ее не будет рядом.
«Ну, какая разница, сейчас ты умрешь или через две недели?», – усмехнулся мой внутренний голос.
«Собственно, а почему? – мысленно возразил я ему. – Почему я так уперся в эти две недели? Почему мы не можем встречаться с Кирой и дальше? Кто нам запретит?»
«Спроси, какие у нее планы на будущее», – посоветовал голос.
– Кира, – позвал я.
– М-м-м? – сонно отозвалась она.
– А что ты будешь делать, когда закончатся съемки?
Она ответила не сразу.
– Не знаю, еще не решила. А что?
И что мне ей сказать? Предложить продолжить встречаться после съемок? А если мне самому уже этого не захочется? А вдруг ее это напряжет? Может, она сама не хочет продолжения? Ладно, дождемся конца съемок, а там будет видно.
– Просто так спросил. Ты же, кажется, не здесь живешь? Ты вернешься туда, где жила раньше? Или, может, ты будешь другую работу искать? Здесь, я имею ввиду?
– Я… не знаю. В смысле, да, живу не здесь. Квартиру сняла на период съемок. А насчет работы… Еще не знаю. Может быть, буду искать… здесь.
– Если хочешь, давай вместе поищем тебе новое место. Я наведу справки. Хочешь?
– Ну… – Кира как будто бы сомневалась. – Я еще не думала об этом. Да, наверное, хочу.
Ну, и слава богу. Кажется, она не против того, чтобы я и дальше участвовал в ее жизни. И не стоит на нее давить. А то вдруг испугается и сбежит.
Я приподнялся на локте и навис над ней:
– А сейчас моя очередь. Теперь я буду делать с тобой все, что захочу!
Хрустальные шарики начали тихо перекатываться и звенеть в ее смехе. Я буду идиотом, если позволю ей уйти.
Утром я проснулся от нежного поцелуя. Открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной полностью одетую Киру. Тут же схватил ее в охапку и повалил на себя, шаря руками по всему ее телу.
– Роб, прекрати, – смеялась она, пытаясь меня оттолкнуть.
– Почему ты всегда уходишь так рано и не даешь мне утром еще раз побыть в тебе?
– Роб! – хрипло выдохнула Кира. – Не дразни меня. Если бы я утром позволяла тебе это, боюсь, у меня не получалось бы уйти на работу.
«К черту твою работу! – подумал я. – Раз она отнимает тебя у меня. Хочу, чтоб ты всегда была в моей постели, и я мог взять тебя в любой момент, как только мне захочется!»
Вслух я этого не произнес, подозревая, что Киру такое мое собственническое отношение только возмутит. Но фантазировать о том, как она, обнаженная, будет встречать меня, когда я буду возвращаться домой, мне никто не запретит.
Я еще раз поцеловал Киру, желая, чтобы она помнила этот поцелуй следующие несколько часов и постоянно хотела меня. Как хочу ее я.
Кира
Сегодня мир был новым. Блестящим и ярким, словно только что созданным, и краски не успели потускнеть, а детали потеряться. Он переливался цветами, журчал звуками, плескался на языке и проникал внутрь, вплетая меня в общую гармонию мироздания. Мир был огромным и правильным. Он был моим. Роб подарил мне его, хотя, наверняка, даже не подозревал об этом. Ведь для него это такая мелочь – подарить Вселенную.
Когда сегодня ночью я лежала мурлыкающим котенком в его объятиях, он вдруг спросил меня о том, что я собираюсь делать после съемок. Сначала я испугалась, что он что-то узнал про меня, но потом вспыхнувшая сверхновой звездой мысль заставила меня задрожать от недоверчивого счастья. Робу интересно, что со мной будет дальше? Роб, который говорил о двух неделях и ставил в конце основательную точку, теперь предлагает мне помочь найти работу после съемок? Разумеется, я промолчала, что у меня есть работа. Я промолчала, что у меня заканчивается отпуск, щедро дарованный мистером Джонсоном, и редакция моей газеты ждет меня, ждет моих статей. Все это сейчас неважно. Я подумаю об этом позже. Сейчас меня до краев заполняло удивление. Что так могло повлиять на Роба, который совершенно неожиданно для меня и возможно даже для себя, задержав мысленный карандаш над жирной точкой, пририсовал к ней еще две?
Конечно, я не думала, что он предложит мне что-то серьезное, например, постоянные отношения. Я не вписываюсь в его образ жизни, и меня нельзя показать поклонникам. Да и просто он не испытывает ко мне каких-то сильных чувств. «Но, тем не менее, – усмехнулась я зеркалу заднего вида, отражающему пустую трассу, и показала ему язык, – Робу интересно, что со мной будет дальше». Он не хочет, чтобы я исчезла из его жизни. А значит, мы можем продолжать общаться. И я уже не буду просто женщиной на ночь, точнее на две недели ночей. Мы можем стать друзьями.
Двигатель моего фольксвагена пел, ветер звенел, солнце расплескивалось вокруг щедрым потоком, сияя лужицами на капоте. Я люблю Роба, и мне плевать на его звездность и сопутствующие этому статусу заморочки. Плевать на необходимость пряток и вечную подозрительность мистера Великолепного Засранца. Плевать на Веронику и на прочих девушек, с которыми ему придется так или иначе выходить в свет.
– Я его люблю! – закричала я во весь голос и, расхохотавшись, нажала на педаль газа.
Роберт
Я пил в гордом одиночестве кофе и вспоминал прошедшую ночь. Обычно я был активен в постели и склонял Киру к сексу, а она страстно откликалась, мягко уступая и подстраиваясь под меня. Безусловно, мне нравилась ее отзывчивость. Но вчера она была совсем другой Кирой, яркой, властной, знающей, чего хочет, и, черт возьми, это мне понравилось не меньше. И в который раз я убежденно подумал, что не хочу отпускать мисс Ты Моя Игрушка. Разумеется, я не смогу ее представить как свою официальную девушку, но, кажется, она к этому и не стремится. А после съемок станет немного спокойнее, и мы сможем встречаться более открыто. Просто будем осторожными.
Звонок Вероники вторгся в мои пьянящие мечты трезвой реальностью.
– Роб, я прилетела. Уже в отеле. Во сколько мне подъезжать на съемочную площадку к тебе?
Я взглянул на часы:
– Мне нужно быть на съемках через час. Мы могли бы заехать за тобой в отель и появиться на площадке вместе, как будто едем из одного дома.
– Отлично. Через полчаса? Хорошо, я буду готова.
Мы заявились к Майклу полным составом. Он побарабанил пальцами по столу, кивая и здороваясь со всеми по очереди, потом уперся локтями в стол и положил на кулаки подбородок.
