– Мне Стефани рассказала, что у вас с ней произошло какое-то… недоразумение, ты выяснил, что она журналистка, и теперь ты боишься, что она как-то неприглядно выставит тебя в прессе.
Я покачал головой:
– Я не думаю, что она будет что-то писать про меня, – и продолжил, ухватившись за возможность поговорить о Кире. – Знаешь, я ни о чем не жалею. Ну, почти ни о чем, – поправился я. – Я не жалею, что не сразу вспомнил ее. Иначе ничего бы не было. Того, что перевернуло всю мою жизнь. Я жалею только о том, что был дураком, был трусом, был слепцом, и не разглядел… – я заткнулся. Все-таки откровенничать со своим телохранителем не самый правильный вариант.
Дин увидел моего приближающегося агента и вдруг заговорил торопливо:
– Стефани говорила, что ты хотел бы ее найти. Но если ты считаешь, что опасности нет… Или ты все еще заинтересован?
– А это реально?
– Думаю, да.
– Да, я очень в этом заинтересован, – почти не разжимая губ, произнес я и начал улыбаться подошедшей Стефани. На этот раз улыбка далась мне почти легко.
Кира
Я-таки полетела с Сэмом на этот музыкальный фестиваль. Перед нами уже выступило много групп и сольных исполнителей, пока мы не дождались группу «30 секунд до Марса». Я стояла рядом со своим бывшим-будущим парнем и, вместо того, чтобы глядеть на сцену, краем глаза пялилась на Сэма. Толпа выла вместе с Лето, качалась в такт, подняв руки, а мы, как два столба, застыли посреди беснующегося моря. Ну ладно я – я никогда особо не балдела от музыки вообще и от Марсов в частности. Но Сэм-то их поклонник! Почему он не волнуется вместе со всеми? Почему не поет слова песни, не кричит и не свистит в восторге?
– Можно подумать, ты когда-нибудь кричала от восторга при виде своего Паттинсона, – улыбнулся Сэм, не поворачивая головы.
Я давно уже не удивлялась его способности читать мысли. Впрочем, ничего сверхъестественного в этой его способности не было, хотя иногда и заставало меня врасплох.
Когда мы только познакомились, он ответил вслух на мою невысказанную мысль:
– Да нет, мне не часто говорят, что я красив. А что, я произвожу впечатление типа с высоким самомнением?
А в ответ на мои удивленно поднятые брови (и новый мысленный вопрос) он пояснил:
– Эдгар По описал этот незамысловатый фокус почти двести лет назад.
Эдгара По я читала, поэтому мысленно порадовалась, что не буду выглядеть дурой в глазах Сэма, и усмехнулась:
– Мне, получается, повезло. Я могу теперь не напрягаться для произношения слов?
– И лишишь меня удовольствия слушать твой голос? Ты жестока.
– Комплименты ты говорить не умеешь, – подытожила я. – Впрочем, это радует. Мужчине нельзя быть таким идеальным, а то у женщины разовьются комплексы.
Сэм расхохотался:
– Ты меня совсем не знаешь. Откуда вывод, что я идеальный?
– Ну как же? Красота, чтение мыслей, интеллект. Гениальность Огюста Дюпена ты называешь незамысловатым фокусом.
– Нет, что ты. Никоим образом не хочу причислять себя к двум типам заурядности, бросающим вызов блестящему аналитику. Это я всего лишь дешевый фокусник, – наморщив лоб, покритиковал себя Сэм, чем тут же покорил мое сердце.
Это было так давно...
– Да, это было давно, – вздохнул Сэм.
– Иногда должно пройти время, чтобы ты мог сделать правильные выводы, – ответила я, пристально поглядев на него.
Сэм некоторое время молчал, а я не могла догадаться, о чем он думает. Но потом он обнял меня за плечи и сказал:
– С возвращением, солнышко. Рад видеть тебя прежней.
Неожиданно, я почувствовала, что к глазам подкатили слезы. Я заморгала, пытаясь сдержаться и не дать им пролиться, а Сэм, будто не замечая, вдруг сказал:
– Стой здесь, я принесу напитки, – и исчез в толпе.
Роберт
– Ну как, хороша девочка? – усмехнулся Том, тыкая меня локтем в бок. «Девочка», которая сейчас пела со сцены и поражала воображение своими танцевальными па, действительно была хороша! Она чем-то напоминала мне Киру, не внешностью, скорее, какими-то рваными порывистыми движениями, и это наполняло сердце тоской. Только, в отличие от Киры, она явно была рада вниманию, она вспыхивала, и искрила, когда толпа ревом одобряла ее движения и подвывала в такт ее песне.
Я кивнул:
– Да. Неплоха.
– Я знал, что тебе понравится. Хочешь, познакомлю?
Я удивленно перевел на него взгляд. Маркус и Сэм засмеялись.
– Ты с ней знаком?
– Еще как. Сейчас она закончит, и пойдем к ней за сцену.
Познакомиться с ней? Почему бы и нет? Жизнь продолжается, в конце концов.
– Хорошо, идем.
Том повернулся и пошел сквозь толпу, а мы гуськом двинулись за ним.
– Ты какой-то сам не свой, – на ходу продолжал мой старый приятель. – Целый день тебя не могу выбить из комы. Завис где-то и не возвращаешься. Ну, ничего, Селин тебя растормошит. Огонь, а не девчонка.
Я шел следом и молчал, так как возражать мне было нечего.
– Что молчишь? – повернулся ко мне Том, а я сбился с шага и замер, глядя ему за спину.
Кира
Я поняла, что Сэм ушел специально, дав мне возможность придти в себя. Несколько слезинок все же скатилось по щекам, но усилием воли я приказала себе успокоиться. Глубоко подышав, я, кажется, выровняла свою нервную систему. Почему вдруг мне захотелось реветь, я, если честно, и сама не поняла. Из-за Сэма? Из-за того, что он оказался таким чутким? Из-за того, что я сама испортила в свое время наши отношения? Или… из-за того, что я так и не была уверена, что хочу их возрождения?
Толпа качалась вокруг. На меня никто не обращал внимания, как будто я была невидимкой, что меня очень устраивало. И на какую-то долю секунды я захотела, чтобы Сэм не возвращался. Но я тут же отругала себя за малодушие. Хватит. Я же решила начинать новую жизнь, ведь так? Хватит ныть и жалеть себя. Роб остался в прошлом, за закрытой дверью. Я перевернула страницу. И теперь…
...Я судорожно вздохнула, потому что перевернутая страница пробиралась сквозь толпу в каких-то десяти метрах от меня. Сначала я увидела знакомый чуть ссутулившийся силуэт, скользнула взглядом по уже отросшей щетине и задумчивому выражению лица, и только потом осознала, что Роб идет не один. Впереди него шел Том Старридж в своей неизменной черно-белой кепке, который постоянно оборачивался на ходу и что-то говорил Робу, а за мистером Великолепным Засранцем вышагивали Сэм Бредли и Маркус Фостер. Команда британцев в полном составе. Роб шел, наклонив голову и глядя себе под ноги: казалось, он о чем-то сосредоточенно размышляет и никого не слушает, и, слава богу, он меня не видел.
Очнувшись, я развернулась и быстро пошла в толпу, не разбирая дороги. Я не подумала, что Сэм, вернувшись, не найдет меня. Мне было все равно. В голове крутилась только одна мысль: скорее удрать. Скорее, прочь отсюда. Почему? Я и сама не знала. Я только-только для себя решила, что он в прошлом, а он снова появляется у меня на пути, и мое с таким трудом обретенное спокойствие летит ко всем чертям. Я улепетывала со всех ног и даже боялась оглянуться.
Роберт
Зрители вокруг стояли на месте, глядя в сторону сцены, может быть, поэтому я обратил внимание на одинокую женскую фигуру, которая довольно быстро удалялась, лавируя между людей. Я не видел лица, но по общему телосложению девушка показалась мне похожей на Киру. Очень похожей. Как две капли воды. Знакомый образ, импульс в мозг – тот, повинуясь, тут же дал команду ногам, и я рванул следом. Толпа была не то чтобы очень плотной – мы стояли далеко от сцены, где наблюдалась некоторая разреженность пространства. Но невысокая фигурка быстро потерялась за людьми, и я, пробежав немного вперед, растерялся, не увидев ту, за кем гнался; как заяц, сделал броски наугад в разные стороны, но так ничего похожего на искомую женскую фигуру не обнаружил. Я остановился, злясь на самого себя и понимая, как по-дурацки выгляжу. Вокруг меня зашушукались, стали показывать пальцем. «Это же Паттинсон!» – услышал я и понял, что вылетел в другой сектор, и, если я не хочу огромного внимания к моей персоне, мне нужно срочно убираться отсюда. Я отвернулся, чтобы уходить, и тут же слышал за спиной:
– Привет, Роберт, а можно мне фотографию с тобой?
Том налетел на меня, чуть не свалив, затем подоспели остальные.
– Идем скорее, – быстро проговорил он, и затем, не меняя интонации, уже девушке: – Извините, мы очень торопимся.
И улыбнулся. Я попытался улыбнуться следом. Может быть, что-то и получилось. Друзья окружили меня, ненавязчиво отрезая от толпы.
– Ты с ума сошел? – скорее растерянно, нежели раздраженно бормотал Том. – Что на тебя нашло? Куда ты так поскакал?
– Да так… Показалось, знакомого увидел.
– С каких это пор ты гоняешься за знакомыми? – подозрительно взглянул на меня Том.
– С недавних, я так полагаю, – хмыкнул Сэм.
– Да ладно. Показалось, – буркнул я и решил переключить внимание друзей, – ну идем, давай, знакомь меня с этой певицей.
Думаю, Том прекрасно понял, что я специально перевел разговор, но, покачав головой, не стал настаивать на объяснении.
Мы двинулись толпой, я шел за Томом и ругал себя, на чем свет стоит. Ну, понятно же, что это не могла быть Кира! Что ей тут было делать? Насколько я знал Киру, она не была поклонницей походов на такие огромные концерты и предпочитала слушать музыку дома, в интимной камерной обстановке. Нет, это точно была не она, а мое больное воображение заставляет меня делать всякие глупости.
Кира
Уф, кажется, удрала. Я поозиралась по сторонам, в толпе Роба не увидела, облегченно вздохнула, а потом заплакала.
Не навзрыд, без всхлипов, просто слезы покатились по щекам. Не удрать мне от него. Тщетность попыток проступила так явственно. Я могу убежать, спрятаться, а он все равно останется во мне. Я могу говорить себе, что изменилась, что решила начать с чистой страницы, а он опять будет появляться в моей жизни и ломать старательно возведенные замки из песка. Так нечестно! Несправедливо!
– Девушка, вам помочь? – услышала я и подняла глаза. Стоящий рядом парень в толстовке с натянутым на голову капюшоном обращался ко мне с видимым участием.
– Нет, спасибо, все хорошо, – попыталась улыбнуться я, вытерла слезы и отправилась на поиски Сэма.
Роберт
Вероника сидела рядом со мной и откровенно скучала. Под прицелами камер я еще пытался изображать счастливого и довольного жизнью, пытался проявлять к ней вежливое внимание. Но сейчас вечеринка была в полном разгаре, мы все прилично выпили, и я не видел необходимости притворяться. Вероника, возможно, тоже не считала, что должна каким-то образом показывать свою несуществующую любовь ко мне. Но все же она была женщиной, а любой женщине хочется внимания. А раз сейчас ее спутником являлся я, то я и должен был окружать ее вниманием.
– Роб, так нельзя! – наконец подала она голос. Я как раз гадал, продержится ли она еще минут пять. Нет, не продержалась.
– Как «так»? – лениво спросил я.
– С тобой что-то произошло. Ты как будто сам не свой.
– И в чем это выражается? – не то чтобы меня интересовал ее ответ. Просто нужно было хотя бы из вежливости поддерживать разговор.
– Ты выглядишь сломанным. Большая сломанная кукла.
Почему-то ее слова меня задели.
– Тебе-то что? – огрызнулся я.
– Наверное, ты не поверишь, но мне действительно есть до этого дело. Ты мне не чужой человек. Когда-то я тебя любила… – Вероника осеклась.
– Любила… – механически повторил я, вновь подумав о Кире. Любила ли она меня? Хоть немного? Помнит ли она еще обо мне? Я вот помню.
– Я тебя и сейчас люблю, – поправилась Вероника, решив, что меня расстроила форма прошедшего времени упомянутого глагола. – Как друга. Как близкого человека. И мне не безразлично, что с тобой происходит.
Я повернулся и посмотрел на нее:
– У тебя все хорошо с Тимберлейком?
Вероника растерялась:
– Откуда ты…
– Откуда знаю? Милая, я же не слепой. Еще тогда в Нью-Йорке, когда его девица лезла из кожи вон, чтобы тебя оскорбить, я понял, что между вами что-то есть.
Кажется, Вероника смутилась:
– Роб, я…
– Благословляю! – перебил я ее, хмыкнув. – Я буду только рад, если у тебя действительно все сложится. Может, и ты не поверишь, но ты для меня тоже близкий человек, и я хочу, чтобы ты была счастлива.
«Пусть хоть другие люди будут счастливы», – мысленно добавил я. А большой сломанной кукле это уже не светит.
Вот даже вчера – познакомился я с этой Селин. Симпатичная девушка, яркая, жизнерадостная и кажется, продемонстрировала интерес к продолжению, а во мне даже ничего не вздрогнуло. Нет, с ней, конечно, очень классно общаться, она интересная, заводная, но… Она не проникла внутрь, не растопила холод и не заполнила пустоты.
– Роб, ну встряхнись же ты! – воскликнула Вероника, для пущего эффекта тряхнув мою руку. О, узнаю мою бывшую девушку. Смущение было не слишком характерно для нее, а вот желание взять все в свои руки и действовать – это вполне по ней. – Я не понимаю, что с тобой происходит. Как ни хотелось бы мне так думать, но я понимаю, что это не из-за меня. Не из-за того, что мы расстались. Тогда кто так потоптался по тебе? Неужели женщина?
Я промолчал.
– Что за идиотка?
– Прекрати! – рявкнул я и отобрал у нее свою руку. – Это я идиот.
– Боже мой! – прошептала Вероника, растягивая слова. – Да ты влюбился!
Я снова промолчал.
– И что? Она замужем?
Я удивился:
– Почему ты так решила?
– Ну а что еще мешает тебе быть рядом с ней? Ты же почему-то несчастен, я же вижу.
– А что, мало препятствий? – усмехнулся я. – Вот ты, например. Ты же помнишь, что официально ты по-прежнему моя девушка?
– Она что, не из шоу-бизнеса? Она ревнует ко мне? Ну, хочешь, я поговорю с ней, объясню, что между нами только деловые отношения.
А я еще про Веронику гадости думал. Да она потрясающая девушка!
Я вздохнул:
– Спасибо, милая! Но нет, ты ничем тут не поможешь. Дело не в тебе. Она просто меня не любит.
– Ну и дура! – припечатала Вероника. Я рассмеялся, несмотря на все мои запасы скорби.
– Почему же? Это так странно, что женщина меня не любит? Ты же разлюбила!
– У меня все иначе. Я просто поняла, что ты не любишь меня, – видя, что я пытаюсь возразить, она поправилась: – ну, во всяком случае, не так, как хотелось мне. Не так, как ты любишь эту свою… Как ее зовут?
– Это не имеет значения, – пожал я плечами.
–Я завидую ей, – вдруг сказала моя бывшая девушка.
– Не думаю, что она с тобой согласилась бы, – покачал головой я.
Я вернулся домой и задумался. Вероника права. Дальше так продолжаться не может. Все замечают, что со мной что-то не так. Я не могу вести нормальную жизнь. Я не могу спокойно знакомиться и общаться с девушками. Моя жизнь катится под откос. И все из-за Киры. Надо для себя решить что-то определенное. А что я могу решить? Ничего. Кира ушла и ясно дала мне понять, что мне нет места в ее жизни. Пора ее забыть. Но не получается. Может быть, потому, что я чувствую себя виноватым перед ней? Может быть, именно это и заставляет меня все время возвращаться к ней мыслями? Может быть, просто стоит расставить все точки над i, получить какую-то определенность и успокоиться? Я давно хотел позвонить ее Сэму и выяснить, откуда взялись фотографии, был ли он тем самым папарацци, который продавал их нам и в таблоиды. Видимо, время пришло.
