— Ты не права, — ответила чертовка, — разве производители роботов считают себя богами? Тебя, видимо, напрягает аналогия — ты веришь, что первого человека слепили из глины, и потому людям не стоит пытаться оживлять глиняных кукол. Но египтяне верили, что в людей превратились слёзы Ока Атума; для Мериры глина — такой же профанный материал, как металл и кремний для робототехников.
— Дендро-фекальный принцип, — пояснил Макар, — созданное из дерьма и палок не может быть сакральным.
— А созданное из макарон и тефтелей — может? — спросила Эмили.
— Летающий Макаронный Монстр на это и не претендует! — гордо ответил Макар.
— Отлично, — сказал Николай, — с элементной базой трёх религий мы разобрались. Давайте всё-таки дослушаем Бесю, она наш главный источник информации об этом мире.
Чертовка кивнула и продолжила.
— Голем явился к фараону и велел сжечь вероломных магов. Те пытались возражать, но глиняный человек был убедительней; в конце концов, Сисбек приказал казнить виновных. Месть совершилась — плохих бояр покарали, хороший фараон, как всегда, остался вне подозрений. После этого голем вернулся к Мерире, чтобы рассказать о своей победе и принести хозяину букет земных цветов.
— Типичная нереволюционная ситуация, — сказал Макар, — верхи могут, а низы не против. И за это им букетик или медальку, но никак не больше.
— Цветы, кстати, Мерира сразу отдал Осирису, — уточнила чертовка.
— Тем более. Не успел освободиться от одного тирана, как тут же нашёл себе нового хозяина. Интеллигент паршивый, а ещё усех надел!
— Ты не слишком увлёкся? — спросила Эмили Макара. — За рекой успеваешь следить?
— Тут особо следить не за чем, — ответила за него чертовка, — это спокойный ном. Ночь уже на исходе. Послушай, что поют боги Дуата.
Эмили прислушалась. Звук над водой разносился далеко, и можно было разобрать слова заклинания: «Это выход из Имента и место отдыха в двух областях Нуна, и бог совершает свои преображения в руках Нуна. Этот бог не восходит на небо, но он открывает Дуат своими преображениями, происходящими в Нуне. Дуат сообщается с небом при помощи двух рук бога, чье имя сокрыто. Он пребывает во тьме, которая непрерывна, и Ра воскресает в ней из ночи».
— А при чём тут Нун? — спросила Кузя.
— Каждый этнос по-своему структурирует понимание мира, — ответила чертовка, — ты привыкла к трёхчастному делению; в этой модели порядок наверху, а хаос внизу, в Преисподней. А египтяне считали, что весь их мир — лишь непрочный пузырь в бескрайнем океане Нун, океане хаоса, окружающем их со всех сторон. Этот хаос в любой момент может прорваться и затопить их.
— Но разве внутри этого пузыря всё было так благостно? — спросила Эмили. — Явно же там был не цветущий сад и не град на холме.
— Всё немного сложнее, чем ты думаешь, — ответила чертовка, — и боги Египта, и фараоны, и простые смертные стремились поддерживать порядок — маат и минимизировать внутренний хаос системы — исефет, сохраняя хрупкое равновесие между ними. Но внешний хаос Нун — это совсем иное. Это неумолимый распад и стирание всего сущего. В конце времён он обязательно прорвётся, уничтожит мир и вернёт Вселенную в состояние тепловой смерти. В этом океане первозданного хаоса останутся лишь Атум и Осирис, которые в будущем смогут создать новый мир. Новое небо и новую землю.
28
Перед очередной стеной стояли два шеста — один был увенчан диском, другой скарабеем.
— Это символы Атума и Хепри, — объяснила чертовка, — двух ликов солнечного бога. Мы дошли до Врат Десерет-бауи, Врат Красных душ, открывающих путь в ном часа Маа-неферет-Ра, последнего часа ночи. У них тоже есть Страж — змей Себи, но к нам он вряд ли приблизится.
— Но кто-то же здесь наверняка есть, — сказал Макар, — кто-то должен выпрыгнуть, как чёртик из табакерки. По законам жанра — «в последний момент».
Чертовка презрительно фыркнула.
— Ты всё никак не повзрослеешь! Мыслишь голливудскими штампами. Но в этом номе действительно безопасно. Солнечный бог спокойно доплывёт до Врат Рери, покинет Дуат и продолжит свой путь по небу в образе юного Хепри- хеперджесефа.
— А как же мы?! — спросила Эмили. — Выходит, мы напрасно проделали весь этот путь?!
— Выходит, так, — ответила чертовка.
Все надолго замолчали; желания говорить ни у кого не было, да и обсуждать было уже нечего. Казалось бы, всё закончилось хорошо — Апоп повержен и закован в цепи, солнечный бог без потерь прошёл все двенадцать номов Ночной Реки. Сейчас он откроет Врата Рари, сменит ладью — и наступит новый рассвет. Будет день — и будет пища, будут новые мечты и новые открытия. Жизнь продолжится.
Но что-то всё же было не так. Николай подумал, что, возможно, сработал эффект наблюдателя — само их появление в Дуате изменило картину происходящего. Всё стало выглядеть вполне приемлемым; но, если где-то была ущербность, она не могла исчезнуть бесследно.
Мрачные мысли преследовали его почти час — бесконечно долгий последний час ночи. Наконец флотилия Ра миновала город Хеперет-кекуи-хаат-месет и вошла в тёмную пещеру; Шаман направил ладью вслед за последним кораблём.
— Где мы? — спросила Эмили.
— Твой друг сказал бы, что мы в жопе, — ответила чертовка, — причём в полной.
— А на самом деле?
— На самом деле, он был бы прав. Последний отрезок ночного пути проходит сквозь змея Ка-эн-Анх-нечеру. То есть караван заплывает в клоаку змея, а выплывает из его пасти.
— Но зачем?!
— Таков ритуал обновления. Входит в змея усталый престарелый бог, а выходит юный и свежий.
— А с нами это сработает? — спросил Макар.
Чертовка хмыкнула.
— Боишься, что Кузе придётся менять вам подгузники? Не напрягайся, этот фокус действует только на богов.
Змей оказался не слишком длинным; уже через несколько минут в конце живого туннеля показался свет. Ладья выплыла из раскрытой пасти и пристроилась за последним кораблём каравана. Ночь подходила к концу, вокруг становилось всё светлее.
Флотилия Ра дошла до Врат Рари и остановилась. Уреи Исиды и Нефтиды, охраняющие выход из Дуата, замерли в ожидании. Ладья солнечного бога подошла к ним вплотную; Осирис и Ра обнялись, прижались друг к другу и, казалось, слились воедино.
— Они не того? — спросил Макар. — Не это самое?
— Кто о чём, — вздохнула чертовка, — нет, они не «это самое». Всё проще — солнечному богу нужна энергия для дневного рейда. А энергии всегда не хватает. Вот Осирис и делится с ним своей, накачивает его под завязку.
— Как повербанк?
— Ну, если тебе так понятнее.
Николай ждал, что Врата Рари вот-вот распахнутся, но процедура подзарядки подозрительно затянулась. Смутная тревога где-то внутри росла с каждой секундой. Он посмотрел на чертовку.
— У них всё в порядке?
Та отрицательно покачала головой.
— Похоже, не очень.
29
Минута шла за минутой, но солнечный бог всё не мог оторваться от Осириса. Весь подземный мир, казалось, застыл в напряжённом ожидании. Эмили зябко поёжилась.
— Что там случилось?
Чертовка нервно передёрнула плечами.
— Похоже, энергии Ра и Осириса не хватило для раскрытия последних Врат.
— И что же нам делать?
— Ждать. Время ещё есть, хотя…
Николай посмотрел на часы — последний час ночи заканчивался, оставалось всего несколько минут до рассвета. Или до конца света — до окончания пятидневного срока, рассчитанного аналитиками Инферно.
— Беся, — позвал он, — тебе не кажется, что сидеть и ждать — это так себе план?
— А чего ты хотел? — отозвалась чертовка. — У тебя есть план получше?
Николай не ответил; плана у него не было.
— Ты ведь, кажется, мечтал порыбачить в этих водах? — внезапно спросила чертовка. — Если ещё не расхотел, сейчас самое время.
Николай удивлённо посмотрел на неё — ловить рыбу в такой ситуации? Хотя почему бы и нет; ожидание становилось совсем невыносимым. Он взял гарпун и вгляделся тёмную воду. Какие-то тени скользили в глубине, изредка поднимаясь к поверхности. Один резкий удар, второй… Третьим ударом Николай проткнул голову небольшого осетра. Он втащил рыбину в лодку, и она забилась на дне.
— И что теперь?
— А теперь подари его Осирису, — ответила чертовка.
— Осирису? — переспросил Николай. — Может быть, Ра?
— Осирису, — подтвердила чертовка, — и не тяни, время уходит.
— Ты уверена? — с сомнением спросила Кузя. — Насколько я помню, у египтян осётр считался нечистой рыбой. Как бы хуже не стало.
— Хуже не будет, — уверенно ответила чертовка, — потому что хуже просто некуда. Дари!
Шаман налёг на рулевое весло, и ладья друзей подошла вплотную к ладье с божественной Эннеадой. Только теперь друзья смогли рассмотреть корабль богов. Он поражал своими размерами; его передняя часть была сделана из акации, а задняя из сикомора. Рост богов тоже превосходил воображение — казалось, даже богини были не ниже четырёх метров. Точнее определить не получалось — от Эннеады исходило такое сияние, что смотреть в её сторону было невозможно.
— Беся! — позвал Николай. — Я ничего не вижу! Кто из них Осирис?
— Не поднимай голову, — посоветовала чертовка, — смотри на их руки. У Осириса зелёная кожа.
Николай зажмурился и вытер влагу, просочившуюся из-под век. Моргнув несколько раз, он сумел, наконец, различить смутные очертания зелёной фигуры. Николай поднял осетра и, не глядя, протянул его Осирису.
— Владыка Дуата, прими наш скромный дар…
Осирис наклонился, протянул руки и молча принял рыбину. Шаман поспешно отвёл лодку в сторону — жар, исходящий от короны Осириса, жёг немилосердно.
Николай снова посмотрел на часы.
— Осталось две минуты.
— До чего? — спросила Эмили.
— До момента истины.
30
Эмили сильнее прижалась к Макару.
— А что будет, если...
— Ничего хорошего, — ответила чертовка, — в лучшем случае — локальный прорыв хтони. Здесь её называют водами океана Нун; но как хаос ни называй, он хаосом быть не перестанет. Солнце, конечно, взойдёт, куда оно денется. Но для вас ослабленное солнце — это новый ледниковый период. Такой прорыв объяснил бы пропадание временной петли, только вряд ли это знание кому-то поможет.
Внезапно впереди вспыхнул яркий свет, на секунду ослепивший всех. Когда зрение вернулось, Николай увидел, что ладья солнечного бога проходит через Врата Рари. Чертовка толкнула Шамана в плечо.
— Вперёд! — заорала она. — Не тормози! Рули за ним!
Течение резко ускорилось, подхватило лодку и вынесло её на берег Нила в районе Карнакского храма. Друзья сошли на землю. Чертовка вышла последней, оттолкнула лодку и пустила её вниз по течению. После двенадцати часов в неудобных позах ноги отказывались слушаться; сделав несколько шагов, друзья опустились на траву.
— Что это было? — спросила Кузя.
— Победа, — коротко ответила чертовка, — солнечный бог вновь обрёл силу. Конец света, как всегда, откладывается.
— Но почему? Это из-за рыбы?
Чертовка улыбнулась, растянув пасть от уха до уха.
— Не совсем. Скорее из-за того, что было в этой рыбе.
— А что такого в ней было? — спросил Макар. — Ты же, надеюсь, не собираешься рекламировать волшебные свойства чёрной икры?
Чертовка улыбнулась ещё шире.
— А сам не догадался? Помнишь, я рассказывала, как Сет разрубил тело Осириса на четырнадцать частей? Но Исида нашла только тринадцать. Чего, ты думаешь, не хватало в этом пазле?
— Да неужели?! — взмахнул руками Макар.
— Именно.
— Стоп, стоп! — остановила друзей Эмили. — Я рада, что вы понимаете друг друга с полуслова. Но можно повторить всё это ещё раз — полными словами?
— Запросто! — ответила чертовка. — Трагедия была в том, что Исида не смогла найти отрубленный фаллос Осириса. Сет бросил его в Нил, где его проглотил осётр. Все считали, что дальнейшие поиски бессмысленны — фаллос давно переварен и возвращён в природный круговорот органики. Но божественная плоть нетленна.
31
Для Николая слова чертовки стали полной неожиданностью. Он приподнялся на локте и посмотрел ей в глаза — не шутит ли.
— Это что же получается? Выходит, я вернул Осирису недостающую часть? В последнюю минуту ночи?
— Воистину! — подтвердила чертовка. — Вот так причудливо тасуется колода! Ты всегда был ловцом человеков; но в этот раз, чтобы спасти мир, тебе пришлось поймать рыбу.
Макар подполз к Эмили и ткнулся носом ей в ухо.
— Слышала? Фрейд-то оказался прав — вот на чём вертится мир! А ты считала его озабоченным!
— Кто бы говорил! — фыркнула Эмили. — Это у тебя всё вертится вокруг одного.
— Неправда! — притворно возмутился Макар. — Я ещё и пожрать люблю! А сейчас просто радуюсь, что всё так хорошо закончилось. Нашёлся к шарику горшок и хвост ко дню рождения! Хепри всё-таки выкатил на небо свой диск — значит, и в этот раз мир устоял. А с петлёй… Что ж, если брешь в континууме закрылась, дальше придётся всё делать самим. Прорвёмся, не в первый же раз.
Он перевернулся на другой бок и посмотрел на чертовку.
— Я одного только не понимаю — ведь Исида с Осирисом зачали Гора уже после расчленёнки? Но как??? Богомол, конечно, может спариваться и без головы — так она, по большому счёту, в процессе особо не участвует. А фаллос именно под это дело и заточен — как же без него?
Чертовка развела лапами.
— Магия! Это же Та-Кемет, здесь и не такое случалось. Одного героя по имени Бата старший брат обвинил в покушении на честь своей жены; чтобы доказать свою честность, Бата сам отсёк себе гениталии и бросил их в Нил. Подоспевший сом тут же проглотил добычу. Можете представить, какое будущее могло ждать оскоплённого мужчину в Древнем Египте. Но Бата не сдался, взял себя в руки, женился на самой прекрасной в мире женщине и всё-таки оплодотворил её. Родила она, правда, не сына и не дочь, а самого Бату.
— И чем там всё закончилось? — спросил Макар.
— Для кого как, — ответила чертовка, — для братьев хорошо, они стали фараонами. А для их неверных жён плохо — их казнили. Сами понимаете — патриархальная страна, нулевая толерантность.
32
Какой бы слаженной ни была команда, лишний раз проверять её на прочность не стоит. Любые споры на гендерные темы лучше пресекать в самом начале.
— Вы не о том думаете, — Николай повысил голос, привлекая внимание, — главный вопрос — мы выполнили свою миссию? Или вечером нам придётся повторить сплав по Ночной Реке?
— Вы закончили, — ответила чертовка, — благодаря вам, Осирис обрёл новые силы; теперь их хватит надолго.
— Вот это и непонятно, — сказала Кузя, — что за странная стратегия — каждую ночь собирать силы, рискуя, что утром их окажется недостаточно. Не легче ли единожды убить Апопа — раз и навсегда? В номе девятого часа вокруг Ра собирается огромная команда; даже Сет помогает солнечному богу, разя змея своим гарпуном. Хотя, казалось бы, от Сета трудно ожидать чего-то хорошего. Разве армия Ра не способна положить конец проискам Апопа? Отсечь ему голову, разрубить его на части, сжечь, наконец?
— Они делают это каждую ночь, — ответила чертовка, — но того, кто владеет Оком Зла, нельзя окончательно уничтожить. Он часть системы.
— Так пусть боги изымут из системы эту лишнюю часть! — вмешался Макар.
Чертовка натянула на морду выражение усталой снисходительности; так она делала всегда, когда повторяла что-то второй раз.
— Как бы тебе, воспитанному гаджетами, попроще объяснить… Вот ты включаешь комп и начинается новый день. Что происходит после включения?
— Начальное тестирование.
— Дендро-фекальный принцип, — пояснил Макар, — созданное из дерьма и палок не может быть сакральным.
— А созданное из макарон и тефтелей — может? — спросила Эмили.
— Летающий Макаронный Монстр на это и не претендует! — гордо ответил Макар.
— Отлично, — сказал Николай, — с элементной базой трёх религий мы разобрались. Давайте всё-таки дослушаем Бесю, она наш главный источник информации об этом мире.
Чертовка кивнула и продолжила.
— Голем явился к фараону и велел сжечь вероломных магов. Те пытались возражать, но глиняный человек был убедительней; в конце концов, Сисбек приказал казнить виновных. Месть совершилась — плохих бояр покарали, хороший фараон, как всегда, остался вне подозрений. После этого голем вернулся к Мерире, чтобы рассказать о своей победе и принести хозяину букет земных цветов.
— Типичная нереволюционная ситуация, — сказал Макар, — верхи могут, а низы не против. И за это им букетик или медальку, но никак не больше.
— Цветы, кстати, Мерира сразу отдал Осирису, — уточнила чертовка.
— Тем более. Не успел освободиться от одного тирана, как тут же нашёл себе нового хозяина. Интеллигент паршивый, а ещё усех надел!
— Ты не слишком увлёкся? — спросила Эмили Макара. — За рекой успеваешь следить?
— Тут особо следить не за чем, — ответила за него чертовка, — это спокойный ном. Ночь уже на исходе. Послушай, что поют боги Дуата.
Эмили прислушалась. Звук над водой разносился далеко, и можно было разобрать слова заклинания: «Это выход из Имента и место отдыха в двух областях Нуна, и бог совершает свои преображения в руках Нуна. Этот бог не восходит на небо, но он открывает Дуат своими преображениями, происходящими в Нуне. Дуат сообщается с небом при помощи двух рук бога, чье имя сокрыто. Он пребывает во тьме, которая непрерывна, и Ра воскресает в ней из ночи».
— А при чём тут Нун? — спросила Кузя.
— Каждый этнос по-своему структурирует понимание мира, — ответила чертовка, — ты привыкла к трёхчастному делению; в этой модели порядок наверху, а хаос внизу, в Преисподней. А египтяне считали, что весь их мир — лишь непрочный пузырь в бескрайнем океане Нун, океане хаоса, окружающем их со всех сторон. Этот хаос в любой момент может прорваться и затопить их.
— Но разве внутри этого пузыря всё было так благостно? — спросила Эмили. — Явно же там был не цветущий сад и не град на холме.
— Всё немного сложнее, чем ты думаешь, — ответила чертовка, — и боги Египта, и фараоны, и простые смертные стремились поддерживать порядок — маат и минимизировать внутренний хаос системы — исефет, сохраняя хрупкое равновесие между ними. Но внешний хаос Нун — это совсем иное. Это неумолимый распад и стирание всего сущего. В конце времён он обязательно прорвётся, уничтожит мир и вернёт Вселенную в состояние тепловой смерти. В этом океане первозданного хаоса останутся лишь Атум и Осирис, которые в будущем смогут создать новый мир. Новое небо и новую землю.
28
Перед очередной стеной стояли два шеста — один был увенчан диском, другой скарабеем.
— Это символы Атума и Хепри, — объяснила чертовка, — двух ликов солнечного бога. Мы дошли до Врат Десерет-бауи, Врат Красных душ, открывающих путь в ном часа Маа-неферет-Ра, последнего часа ночи. У них тоже есть Страж — змей Себи, но к нам он вряд ли приблизится.
— Но кто-то же здесь наверняка есть, — сказал Макар, — кто-то должен выпрыгнуть, как чёртик из табакерки. По законам жанра — «в последний момент».
Чертовка презрительно фыркнула.
— Ты всё никак не повзрослеешь! Мыслишь голливудскими штампами. Но в этом номе действительно безопасно. Солнечный бог спокойно доплывёт до Врат Рери, покинет Дуат и продолжит свой путь по небу в образе юного Хепри- хеперджесефа.
— А как же мы?! — спросила Эмили. — Выходит, мы напрасно проделали весь этот путь?!
— Выходит, так, — ответила чертовка.
Все надолго замолчали; желания говорить ни у кого не было, да и обсуждать было уже нечего. Казалось бы, всё закончилось хорошо — Апоп повержен и закован в цепи, солнечный бог без потерь прошёл все двенадцать номов Ночной Реки. Сейчас он откроет Врата Рари, сменит ладью — и наступит новый рассвет. Будет день — и будет пища, будут новые мечты и новые открытия. Жизнь продолжится.
Но что-то всё же было не так. Николай подумал, что, возможно, сработал эффект наблюдателя — само их появление в Дуате изменило картину происходящего. Всё стало выглядеть вполне приемлемым; но, если где-то была ущербность, она не могла исчезнуть бесследно.
Мрачные мысли преследовали его почти час — бесконечно долгий последний час ночи. Наконец флотилия Ра миновала город Хеперет-кекуи-хаат-месет и вошла в тёмную пещеру; Шаман направил ладью вслед за последним кораблём.
— Где мы? — спросила Эмили.
— Твой друг сказал бы, что мы в жопе, — ответила чертовка, — причём в полной.
— А на самом деле?
— На самом деле, он был бы прав. Последний отрезок ночного пути проходит сквозь змея Ка-эн-Анх-нечеру. То есть караван заплывает в клоаку змея, а выплывает из его пасти.
— Но зачем?!
— Таков ритуал обновления. Входит в змея усталый престарелый бог, а выходит юный и свежий.
— А с нами это сработает? — спросил Макар.
Чертовка хмыкнула.
— Боишься, что Кузе придётся менять вам подгузники? Не напрягайся, этот фокус действует только на богов.
Змей оказался не слишком длинным; уже через несколько минут в конце живого туннеля показался свет. Ладья выплыла из раскрытой пасти и пристроилась за последним кораблём каравана. Ночь подходила к концу, вокруг становилось всё светлее.
Флотилия Ра дошла до Врат Рари и остановилась. Уреи Исиды и Нефтиды, охраняющие выход из Дуата, замерли в ожидании. Ладья солнечного бога подошла к ним вплотную; Осирис и Ра обнялись, прижались друг к другу и, казалось, слились воедино.
— Они не того? — спросил Макар. — Не это самое?
— Кто о чём, — вздохнула чертовка, — нет, они не «это самое». Всё проще — солнечному богу нужна энергия для дневного рейда. А энергии всегда не хватает. Вот Осирис и делится с ним своей, накачивает его под завязку.
— Как повербанк?
— Ну, если тебе так понятнее.
Николай ждал, что Врата Рари вот-вот распахнутся, но процедура подзарядки подозрительно затянулась. Смутная тревога где-то внутри росла с каждой секундой. Он посмотрел на чертовку.
— У них всё в порядке?
Та отрицательно покачала головой.
— Похоже, не очень.
29
Минута шла за минутой, но солнечный бог всё не мог оторваться от Осириса. Весь подземный мир, казалось, застыл в напряжённом ожидании. Эмили зябко поёжилась.
— Что там случилось?
Чертовка нервно передёрнула плечами.
— Похоже, энергии Ра и Осириса не хватило для раскрытия последних Врат.
— И что же нам делать?
— Ждать. Время ещё есть, хотя…
Николай посмотрел на часы — последний час ночи заканчивался, оставалось всего несколько минут до рассвета. Или до конца света — до окончания пятидневного срока, рассчитанного аналитиками Инферно.
— Беся, — позвал он, — тебе не кажется, что сидеть и ждать — это так себе план?
— А чего ты хотел? — отозвалась чертовка. — У тебя есть план получше?
Николай не ответил; плана у него не было.
— Ты ведь, кажется, мечтал порыбачить в этих водах? — внезапно спросила чертовка. — Если ещё не расхотел, сейчас самое время.
Николай удивлённо посмотрел на неё — ловить рыбу в такой ситуации? Хотя почему бы и нет; ожидание становилось совсем невыносимым. Он взял гарпун и вгляделся тёмную воду. Какие-то тени скользили в глубине, изредка поднимаясь к поверхности. Один резкий удар, второй… Третьим ударом Николай проткнул голову небольшого осетра. Он втащил рыбину в лодку, и она забилась на дне.
— И что теперь?
— А теперь подари его Осирису, — ответила чертовка.
— Осирису? — переспросил Николай. — Может быть, Ра?
— Осирису, — подтвердила чертовка, — и не тяни, время уходит.
— Ты уверена? — с сомнением спросила Кузя. — Насколько я помню, у египтян осётр считался нечистой рыбой. Как бы хуже не стало.
— Хуже не будет, — уверенно ответила чертовка, — потому что хуже просто некуда. Дари!
Шаман налёг на рулевое весло, и ладья друзей подошла вплотную к ладье с божественной Эннеадой. Только теперь друзья смогли рассмотреть корабль богов. Он поражал своими размерами; его передняя часть была сделана из акации, а задняя из сикомора. Рост богов тоже превосходил воображение — казалось, даже богини были не ниже четырёх метров. Точнее определить не получалось — от Эннеады исходило такое сияние, что смотреть в её сторону было невозможно.
— Беся! — позвал Николай. — Я ничего не вижу! Кто из них Осирис?
— Не поднимай голову, — посоветовала чертовка, — смотри на их руки. У Осириса зелёная кожа.
Николай зажмурился и вытер влагу, просочившуюся из-под век. Моргнув несколько раз, он сумел, наконец, различить смутные очертания зелёной фигуры. Николай поднял осетра и, не глядя, протянул его Осирису.
— Владыка Дуата, прими наш скромный дар…
Осирис наклонился, протянул руки и молча принял рыбину. Шаман поспешно отвёл лодку в сторону — жар, исходящий от короны Осириса, жёг немилосердно.
Николай снова посмотрел на часы.
— Осталось две минуты.
— До чего? — спросила Эмили.
— До момента истины.
30
Эмили сильнее прижалась к Макару.
— А что будет, если...
— Ничего хорошего, — ответила чертовка, — в лучшем случае — локальный прорыв хтони. Здесь её называют водами океана Нун; но как хаос ни называй, он хаосом быть не перестанет. Солнце, конечно, взойдёт, куда оно денется. Но для вас ослабленное солнце — это новый ледниковый период. Такой прорыв объяснил бы пропадание временной петли, только вряд ли это знание кому-то поможет.
Внезапно впереди вспыхнул яркий свет, на секунду ослепивший всех. Когда зрение вернулось, Николай увидел, что ладья солнечного бога проходит через Врата Рари. Чертовка толкнула Шамана в плечо.
— Вперёд! — заорала она. — Не тормози! Рули за ним!
Течение резко ускорилось, подхватило лодку и вынесло её на берег Нила в районе Карнакского храма. Друзья сошли на землю. Чертовка вышла последней, оттолкнула лодку и пустила её вниз по течению. После двенадцати часов в неудобных позах ноги отказывались слушаться; сделав несколько шагов, друзья опустились на траву.
— Что это было? — спросила Кузя.
— Победа, — коротко ответила чертовка, — солнечный бог вновь обрёл силу. Конец света, как всегда, откладывается.
— Но почему? Это из-за рыбы?
Чертовка улыбнулась, растянув пасть от уха до уха.
— Не совсем. Скорее из-за того, что было в этой рыбе.
— А что такого в ней было? — спросил Макар. — Ты же, надеюсь, не собираешься рекламировать волшебные свойства чёрной икры?
Чертовка улыбнулась ещё шире.
— А сам не догадался? Помнишь, я рассказывала, как Сет разрубил тело Осириса на четырнадцать частей? Но Исида нашла только тринадцать. Чего, ты думаешь, не хватало в этом пазле?
— Да неужели?! — взмахнул руками Макар.
— Именно.
— Стоп, стоп! — остановила друзей Эмили. — Я рада, что вы понимаете друг друга с полуслова. Но можно повторить всё это ещё раз — полными словами?
— Запросто! — ответила чертовка. — Трагедия была в том, что Исида не смогла найти отрубленный фаллос Осириса. Сет бросил его в Нил, где его проглотил осётр. Все считали, что дальнейшие поиски бессмысленны — фаллос давно переварен и возвращён в природный круговорот органики. Но божественная плоть нетленна.
31
Для Николая слова чертовки стали полной неожиданностью. Он приподнялся на локте и посмотрел ей в глаза — не шутит ли.
— Это что же получается? Выходит, я вернул Осирису недостающую часть? В последнюю минуту ночи?
— Воистину! — подтвердила чертовка. — Вот так причудливо тасуется колода! Ты всегда был ловцом человеков; но в этот раз, чтобы спасти мир, тебе пришлось поймать рыбу.
Макар подполз к Эмили и ткнулся носом ей в ухо.
— Слышала? Фрейд-то оказался прав — вот на чём вертится мир! А ты считала его озабоченным!
— Кто бы говорил! — фыркнула Эмили. — Это у тебя всё вертится вокруг одного.
— Неправда! — притворно возмутился Макар. — Я ещё и пожрать люблю! А сейчас просто радуюсь, что всё так хорошо закончилось. Нашёлся к шарику горшок и хвост ко дню рождения! Хепри всё-таки выкатил на небо свой диск — значит, и в этот раз мир устоял. А с петлёй… Что ж, если брешь в континууме закрылась, дальше придётся всё делать самим. Прорвёмся, не в первый же раз.
Он перевернулся на другой бок и посмотрел на чертовку.
— Я одного только не понимаю — ведь Исида с Осирисом зачали Гора уже после расчленёнки? Но как??? Богомол, конечно, может спариваться и без головы — так она, по большому счёту, в процессе особо не участвует. А фаллос именно под это дело и заточен — как же без него?
Чертовка развела лапами.
— Магия! Это же Та-Кемет, здесь и не такое случалось. Одного героя по имени Бата старший брат обвинил в покушении на честь своей жены; чтобы доказать свою честность, Бата сам отсёк себе гениталии и бросил их в Нил. Подоспевший сом тут же проглотил добычу. Можете представить, какое будущее могло ждать оскоплённого мужчину в Древнем Египте. Но Бата не сдался, взял себя в руки, женился на самой прекрасной в мире женщине и всё-таки оплодотворил её. Родила она, правда, не сына и не дочь, а самого Бату.
— И чем там всё закончилось? — спросил Макар.
— Для кого как, — ответила чертовка, — для братьев хорошо, они стали фараонами. А для их неверных жён плохо — их казнили. Сами понимаете — патриархальная страна, нулевая толерантность.
32
Какой бы слаженной ни была команда, лишний раз проверять её на прочность не стоит. Любые споры на гендерные темы лучше пресекать в самом начале.
— Вы не о том думаете, — Николай повысил голос, привлекая внимание, — главный вопрос — мы выполнили свою миссию? Или вечером нам придётся повторить сплав по Ночной Реке?
— Вы закончили, — ответила чертовка, — благодаря вам, Осирис обрёл новые силы; теперь их хватит надолго.
— Вот это и непонятно, — сказала Кузя, — что за странная стратегия — каждую ночь собирать силы, рискуя, что утром их окажется недостаточно. Не легче ли единожды убить Апопа — раз и навсегда? В номе девятого часа вокруг Ра собирается огромная команда; даже Сет помогает солнечному богу, разя змея своим гарпуном. Хотя, казалось бы, от Сета трудно ожидать чего-то хорошего. Разве армия Ра не способна положить конец проискам Апопа? Отсечь ему голову, разрубить его на части, сжечь, наконец?
— Они делают это каждую ночь, — ответила чертовка, — но того, кто владеет Оком Зла, нельзя окончательно уничтожить. Он часть системы.
— Так пусть боги изымут из системы эту лишнюю часть! — вмешался Макар.
Чертовка натянула на морду выражение усталой снисходительности; так она делала всегда, когда повторяла что-то второй раз.
— Как бы тебе, воспитанному гаджетами, попроще объяснить… Вот ты включаешь комп и начинается новый день. Что происходит после включения?
— Начальное тестирование.
