– Дочь, тебе пора, – сказал строго отец. – Время позднее, Эрвин утомлен, а нам надо с ним поговорить. Иди спать. До завтра!
Он открыл дверь в коридор и позвал двух стражников, велев проводить меня. Да, конечно. Я мешаю им общаться, но…
За что отец сердится? Я была нескромной. Ну и что?! Разве непонятно, что я должна выйти за Эрвина?
Тут дело даже не в чувствах. Не в моей любви. И не в том, что он меня не любит. Браки знатных людей заключаются по уму и расчету, как верно сказала Мелисса, дочка герцога и моя кузина по матери.
Дело в том, что карты так легли. Так сложились звезды, что у нас появился шанс объединить страну, которая разделилась на две семьдесят лет назад. И как этот шанс прозевать? Мы должны…
«Маленькая тварь, убью тебя!» – словно прошипел кто-то.
А затем раздался звон стекла, падавшего на плиты из камня.
Стража устремилась к окну. Не те двое, что со мною шли, а другие. Мы сейчас находились в длинной галерее, там они дежурили. Кто-то натянул лук и выпустил стрелу.
– Ну, попал? – спросил его товарищ полминуты спустя.
– Нет, – ответил тот. – Там темно. Промазал!
– Вы слышали, что она крикнула? – спросила я.
Стражники повернулись ко мне. И я поняла: нет.
– Это была птица, – сказал тот, что выпустил стрелу. – И напрасно я в нее стрелял! Забыл про примету. А она гласит, что, если птица ударилась в стекло, но при этом сама не разбилась, это лишь к добру.
– Да, всё верно! – подтвердил другой. – Не бойтесь, ваше высочество, ничего плохого не случится. Стекла – пустяки, утром вставят новые. Главное, что птица уцелела.
«Это была не птица. А шпионка той проклятой ведьмы, которая убила принцессу. Кроткую принцессу Фландину, первую жену Эрвина. А потом заняла ее место»…
Так подумала я, но вслух ничего не сказала. Я однажды выдала такое матери. И она ответила, что злобная и ревнивая ведьма – это я сама. А вовсе не Гизелла, вторая жена Эрвина.
Поэтому я и не видела его больше четырех лет. Отец-то за это время был в Бренвиле – гренфурской столице. Но меня не пускала с ним мать. Даже после того, как Гизелла внезапно пропала, а у Эрвина умерли трое близких людей. Отец ездил к нему – поддержать. Я тоже рвалась, но…
«– Поддержать? – спросила меня мать. – Как ты лицемерна, о боги. Но меня тебе не обмануть. Я знаю, что у тебя на уме! Эрвин сейчас уязвим. И ты хочешь этим воспользоваться. Влезть в доверие и вскружить ему голову.
– Послушать тебя, так я просто воплощение коварства, – промолвила я, дивясь ее словам и той злости, что звучала в голосе.
– Ты на нем помешана. И питаешь надежду, что его жена пропала навсегда. Забудь его! Ревность – страшное чувство. Разрушает душевный покой и ведет к потере всякой чести.
– Но Гизелла – ведьма. Разве ты не поняла при встрече с ней? Ведь это в твоем роду были водяные феи-мелюзины.
Мать схватилась в ужасе за голову.
– Ты свихнулась. Твой разум помутился от ревности! И как это выгодно – объявить соперницу ведьмой. Лучший способ устранить ее. Как не стыдно! Слышал бы отец. Так или иначе, а в Бренвиль я тебя не пущу»…
Я прошлась по спальне, где, на нашей кровати под роскошным пологом, крепко спала Мелисса. Подошла к окну с видом на озеро. В нем сейчас отражались полная луна и яркие золотистые звезды. Мирно всё, спокойно, безмятежно. Не то что у меня на душе.
Да, наверное, мать была права. Это я – ревнивая, злобная ведьма. Поэтому мне и послышалось, что птица кричала такое. А мне точно это померещилось. Ведь никто не слышал ничего! И фея-мелюзина была в роду Шамперолей так давно, что ее чутье не может передаться потомкам. Ведь Мелиссе не передалось.
И всё же! Есть так много странных обстоятельств. Начиная от того, как погибла принцесса Фландина. Кстати, к ней я и не ревновала Эрвина. А точней – смирилась с его браком. Мне было двенадцать, когда Эрвин первый раз женился. А ему минуло двадцать пять. Принц такого возраста не должен быть холостым, и я это всё понимала.
А еще Фландина мне понравилась. Подкупила добротой и кротостью. Мы с ней подружились, только вот общались недолго…
Я застыла, вспомнив нечто важное. Надо сообщить Эрвину. Он не знает – явно. Иначе бы не сказал: «У меня невестки не будет».
А сейчас всё, спать. Не посплю – буду выглядеть плохо. А я завтра должна быть красивой. Потому что…
Тут я обругала себя и быстро забралась в постель. И вскоре, в самом деле, уснула, под благостное сопение кузины.
Он открыл дверь в коридор и позвал двух стражников, велев проводить меня. Да, конечно. Я мешаю им общаться, но…
За что отец сердится? Я была нескромной. Ну и что?! Разве непонятно, что я должна выйти за Эрвина?
Тут дело даже не в чувствах. Не в моей любви. И не в том, что он меня не любит. Браки знатных людей заключаются по уму и расчету, как верно сказала Мелисса, дочка герцога и моя кузина по матери.
Дело в том, что карты так легли. Так сложились звезды, что у нас появился шанс объединить страну, которая разделилась на две семьдесят лет назад. И как этот шанс прозевать? Мы должны…
«Маленькая тварь, убью тебя!» – словно прошипел кто-то.
А затем раздался звон стекла, падавшего на плиты из камня.
Стража устремилась к окну. Не те двое, что со мною шли, а другие. Мы сейчас находились в длинной галерее, там они дежурили. Кто-то натянул лук и выпустил стрелу.
– Ну, попал? – спросил его товарищ полминуты спустя.
– Нет, – ответил тот. – Там темно. Промазал!
– Вы слышали, что она крикнула? – спросила я.
Стражники повернулись ко мне. И я поняла: нет.
– Это была птица, – сказал тот, что выпустил стрелу. – И напрасно я в нее стрелял! Забыл про примету. А она гласит, что, если птица ударилась в стекло, но при этом сама не разбилась, это лишь к добру.
– Да, всё верно! – подтвердил другой. – Не бойтесь, ваше высочество, ничего плохого не случится. Стекла – пустяки, утром вставят новые. Главное, что птица уцелела.
«Это была не птица. А шпионка той проклятой ведьмы, которая убила принцессу. Кроткую принцессу Фландину, первую жену Эрвина. А потом заняла ее место»…
Так подумала я, но вслух ничего не сказала. Я однажды выдала такое матери. И она ответила, что злобная и ревнивая ведьма – это я сама. А вовсе не Гизелла, вторая жена Эрвина.
Поэтому я и не видела его больше четырех лет. Отец-то за это время был в Бренвиле – гренфурской столице. Но меня не пускала с ним мать. Даже после того, как Гизелла внезапно пропала, а у Эрвина умерли трое близких людей. Отец ездил к нему – поддержать. Я тоже рвалась, но…
«– Поддержать? – спросила меня мать. – Как ты лицемерна, о боги. Но меня тебе не обмануть. Я знаю, что у тебя на уме! Эрвин сейчас уязвим. И ты хочешь этим воспользоваться. Влезть в доверие и вскружить ему голову.
– Послушать тебя, так я просто воплощение коварства, – промолвила я, дивясь ее словам и той злости, что звучала в голосе.
– Ты на нем помешана. И питаешь надежду, что его жена пропала навсегда. Забудь его! Ревность – страшное чувство. Разрушает душевный покой и ведет к потере всякой чести.
– Но Гизелла – ведьма. Разве ты не поняла при встрече с ней? Ведь это в твоем роду были водяные феи-мелюзины.
Мать схватилась в ужасе за голову.
– Ты свихнулась. Твой разум помутился от ревности! И как это выгодно – объявить соперницу ведьмой. Лучший способ устранить ее. Как не стыдно! Слышал бы отец. Так или иначе, а в Бренвиль я тебя не пущу»…
Я прошлась по спальне, где, на нашей кровати под роскошным пологом, крепко спала Мелисса. Подошла к окну с видом на озеро. В нем сейчас отражались полная луна и яркие золотистые звезды. Мирно всё, спокойно, безмятежно. Не то что у меня на душе.
Да, наверное, мать была права. Это я – ревнивая, злобная ведьма. Поэтому мне и послышалось, что птица кричала такое. А мне точно это померещилось. Ведь никто не слышал ничего! И фея-мелюзина была в роду Шамперолей так давно, что ее чутье не может передаться потомкам. Ведь Мелиссе не передалось.
И всё же! Есть так много странных обстоятельств. Начиная от того, как погибла принцесса Фландина. Кстати, к ней я и не ревновала Эрвина. А точней – смирилась с его браком. Мне было двенадцать, когда Эрвин первый раз женился. А ему минуло двадцать пять. Принц такого возраста не должен быть холостым, и я это всё понимала.
А еще Фландина мне понравилась. Подкупила добротой и кротостью. Мы с ней подружились, только вот общались недолго…
Я застыла, вспомнив нечто важное. Надо сообщить Эрвину. Он не знает – явно. Иначе бы не сказал: «У меня невестки не будет».
А сейчас всё, спать. Не посплю – буду выглядеть плохо. А я завтра должна быть красивой. Потому что…
Тут я обругала себя и быстро забралась в постель. И вскоре, в самом деле, уснула, под благостное сопение кузины.
