- Мастер я тут над рудокопами, зовут Миханом, - ответил наш пленник.
- Надсмотрщик, значит, - уточнил я.
- Нет. Я за безопасностью в штольнях смотрю и направления по добыче руды показываю. За рудокопами смотреть не мои обязанности.
- А что добывают на шахте? – опять спросил Алесандрис.
- Я же сказал – руду.
- Какую и для чего? – попросил уточнить я.
- Металл. Морием вроде называют. Для чего добывают – не знаю, - ответил и замялся, как бы думая, говорить или нет.
- Продолжай, - велел я.
- Недавно мать моя узнала, что добыча этой руды под запретом. Она тут лекаркой уже тридцать лет отработала. А как узнала, что это преступно, решила со мной и моей женой уходить.
Я с сомнением посмотрел на него при последних словах о том, что они уйдут с рудника. Увидев скепсис на наших лицах, Михан добавил:
- Мы приходимся родней владельцу шахты, и отец тут был многие годы начальником. Нас выпустят. С весенним первым обозом руды и уйдем.
Я задумался и посмотрел на Алесандриса, который, как будто прочитав мои мысли, сказал:
- Уходить вы будете срочно с нами, шахту обрушим с твоей помощью.
- Но почему? – удивился мастер.
- Незаконная добыча должна прекратиться. Это наша задача, - услышал он от меня.
- А вы кто? Вы представляете власти какой-то страны, ведь мы на ничейных землях? – наконец-то заинтересовался нами мужчина.
- Мы от власти очень могущественной страны и действуем по закону – морий запрещен к добыче и использованию, - значимо ответил Алесандрис. – И твой долг, как гражданина, помогать нам, тем более ты не знал, что занимаешься преступными деяниями. В твоих интересах выйти сухим из данной истории и жить дальше свободно, не оглядываясь. Ты проведешь нас тайно в шахту, покажешь всё, особенно слабые в безопасности места штолен.
- Но там же люди! – воскликнул Михан. – Там есть женщины и даже один ребенок, только недавно родился!
- А это хорошо, что ты о других обеспокоился, совесть в тебе есть и сострадание, значит надо придумать и сделать так, чтоб люди не пострадали. Но нас мало и не хотелось бы действовать грубо. Ты дашь нам слово, что поговоришь с матерью о нас, а больше никому ни намека. Завтра встречаемся тут же в это же время. А сейчас иди, а то тебя потеряют, - распорядился Алесандрис.
А я стоял и думал, услышав о родившемся младенце – это ведь могла быть моя Миллэйра и мой сын. Стоял и боялся поверить в свою удачу, это просто невероятно, что нам удалось найти мою Милли с первой попытки.
- Постой, - окликнул я Михана, когда он уже собрался открыть дверь. – Скажи, ты знаешь ту женщину, что родила и кого – мальчика или девочку?
- Так это из летней партии каторжан прислали беременную. Мать пожалела, к себе в лекарню взяла помощницей, зовут вроде как мою жену – Милкой, родила сына дней девять назад. Мать роды принимала.
- Описать её можешь? Как выглядит? – допытывался я, а у самого через раз стучало сердце – вроде это моя Миллея.
- Так я её видел всего пару раз и плохо рассмотрел. Да и не заглядываюсь я на чужих баб, у меня своя теперь жена есть.
- Ладно, иди, только сделай так, чтобы мы её увидеть смогли, когда в шахту спустимся.
За Миханом закрылись двери, и мы тоже выскользнули из дома в темноту в сторону частокола. Необходимо срочно продумать наши планы по освобождению Миллэйры и уничтожению рудника. Да и Михан с его матерью нам нужны для дальнейшего расследования. Ведь владелец шахты должен знать заказчика руды. Может удастся проследить преступную цепочку и здесь, найти похитителей моей жены и наказать их жестоко. А я просто мечтал о мести. Хоть дракон и не рычал от ярости, но ярость не пропала, все так же хотелось разорвать тех, кто издевается над нами всеми, из-за кого мы попали в этот круговорот событий.
Но я так же благодарил судьбу, что мы встретили именно Михана, который оказался сговорчивым, да еще от него потянулась нить к владельцу рудника. А могло и не повести.
- Похоже мы её нашли, - утвердительно заявил Алесандрис. Я в ответ только кивнул, волнение от скорой встречи перехватывало дыхание.
Разработка плана и детальное обсуждение всех возможных вариантов развития событий заняли всю ночь. План был фантастичен, а его решение опиралось на помощь Михана и его матери. Без её лекарского искусства нам не обойтись. Только под утро мы решили отдохнуть все вместе, не выставляя наблюдение за рудником. Но ни я, ни тир Алесандрис не могли сразу уснуть, нас беспокоили одинаковые чувства и одна общая забота – Миллэйра. «У меня сын» - наконец-то дошла до моего сознания простая мысль. «Сын, которого я должен спасти, как и саму Миллею». Скоро я обниму не только жену, но и сына. Но мы осознавали, что наша миссия по спасению Миллеи переросла в миссию по уничтожению драконоборцев на этом проклятом континенте.
Вечером мы наблюдали, как к известному дому подошли две фигуры – мужская и женская. Видимо Михан привел свою мать. Это облегчало нашу задачу, так как ей отводилась не последняя роль. Вслед за ними и мы пробрались на место встречи.
Мать Михана была пожилой сухонькой женщиной с острым изучающим взглядом.
- Меня зовут мъерой Надкой, а это значит про вас говорил мне мой оболтус-сын. Ну и что вы намерены делать? Как я поняла, вы от своих планов уничтожения рудника не откажетесь? – проскрипела мъера. Видимо общаться в ехидной, саркастической манере она привыкла давно.
- Да, вы правы. Не откажемся. Но нам не нужны жертвы, даже если ими окажутся каторжники. Надеюсь у вас найдется усыпляющее зелье для стражи? Тогда мы сможем перед разрушением рудника вывести людей на поверхность. Только вот выбираться из гор им придется самим. У нас мало лошадей и только одна повозка. Да, еще будет замечательно, если вы заранее приготовите теплую одежду и еду для дальней дороги, - рассказывал я план нашим помощникам.
- У меня есть поправки к плану, - деловито, уже без сарказма сказала мъера. – Люди не дойдут сейчас до границы с княжеством. Они истощены непосильной работой. Надо разрушить вход непосредственно в штольни, но оставить жилую часть, где они смогут дожить до весны. Продукты завезены. О том, что здесь произошло никто не узнает все зимние месяцы, так как связи никакой нет. Правда охранникам лучше будет уйти на свой страх и риск.
- Мъера Надка, у вас дельное предложение. Может так и поступим. Сейчас дело за вами. Как вы проведете нас в пещеры? Может у вас есть среди охраны свой человек, который не предаст? – сказал Алесандрис.
- Есть у меня надсмотрщица Тулка на примете. Женщина она справедливая, зря ни одной каторжанки не наказала, да и мне обязана. Поговорю с ней сразу же. А как провести? Сын мой вчера предложил не плохой план, - сказала лекарка и посмотрела на Михана, как бы давая ему слово.
- Да под видом каторжан и проведем. Я попрошу в помощь двоих для срочных работ, выведу их горы, а вместо них зайдете вы, переодевшись в их лохмотья.
- А самих каторжан куда денем? Не убивать же их, - сказал Алесандрис.
- Никого не убьем, усыпим только, - уточнила мъера Надка.
Мы еще в подробностях обговорили наши совместные действия и собрались было уже разойтись, как мъера Надка задала вопрос:
- А что будем делать с начальником? Он тоже в дальней родне к нам, но вряд ли согласиться с нашими действиями.
- То есть он тоже знает тех, кому поставляет руду? – спросил я.
- Знает, именно этим летом мъер Финк уезжал с шахты для встречи с кем-то. По весне письмо пришло с обозом, его вызывали, он и уехал. Вернулся только к осени, - рассказала лекарка.
- Тогда и его придется забрать, - решил Алесандрис, и я с ним согласился.
…разлук не видят встречи...
Сергей Наровчатов
Дни пролетали за днями. Малыш подрос, и я благодарила всех богов, что у меня есть молоко, иначе не знала бы, чем кормить ребенка в таких условиях. Сегодня мъера Надка ушла с обеда и в лекарню не приходила, так же как и Милка. Мне пришлось одной оказывать помощь рудокопу, придавившему руку камнем, а так остаток вечера прошел в стирке и купании сыночка. В свете тусклых светильников и отражении от каменных черных стен пещеры тельце ребенка казалось не белым или розовым, а серым. От жалости к сыну хотелось плакать.
Я уже собиралась ложиться спать, когда лекарка привела к нам в сопровождении своего сына двух каторжан, закутанных так, что не было видно их лиц. Капюшоны были задвинуты низко на лица, хотя фигуры выдавали в них точно мужчин. Какое-то смутное беспокойство охватило меня, и я сделала шаг назад.
- Мъера Милли, эти мъры хотели пообщаться с тобой, - сказала старая лекарка, и они с сыном развернулись и вышли. А моё сердце остановилось и рухнуло на землю, разбившись у ног – неужели и меня решили отдавать на развлечение, как других каторжанок?! Хотелось закричать или просто умереть, пусть сердце больше не стучит, а глаза больше не видят! Но в это время заплакал проснувшийся сын. Прошла доля секунды, и я поняла, что жизнь моего малыша куда важнее моей жизни, какой бы она не стала.
Один из мужчин сделал шаг ко мне, а я… я больше не отступала, позволила мужчине подойти ко мне вплотную, положить руки мне на плечи и притянуть к себе. Но мне было все равно, пока… Легкий аромат свежести с ноткой лимона проник в мои легкие, вытеснив затхлый запах закрытого помещения и горечь от выгоревшего масла светильников. Видимо, разум покидает меня.
Мужчина уткнулся мне своим носом в макушку и втянул в себя запах моих волос. Так всегда делал Дэннис. Дэннис?! Я резко откинула с головы его капюшон и посмотрела в лицо – на меня смотрели с любовью и нежностью голубые топазы глаз моего мужа.
- Но как?! Ты?! Здесь?! – только и могла сказать я, потонув в глубине голубого яркого льда, сияющего звездочками в радужке даже в полусумраке темной комнаты. А потом я рыдала на его плече, выплескивая в слезах всю горечь разлуки и тоски, тревоги и страха, беспробудной печали и рухнувшей в пропасть надежды. А рядом хныкал мой… наш сын на руках деда, качающего сверток из кучи одеял.
Дэннис усадил меня к себе на колени и качал тоже как младенца, убирая своими губами горькие слезы с моих щек. И я успокоилась. Почувствовав мое состояние, перестал плакать и малыш. Отец передал внука Дэннису, а сам обнял меня:
- Дочка, какое счастье, что мы тебя нашли, - тоже повторил он как мантру вслед за Дэннисом, а потом продолжил. – Мы пришли за тобой. Ночь проведем здесь. Мъера Надка усыпила охрану и начальника. Сейчас будем выводить рудокопов из забоев и штолен. Нам помогут Михан и Тулка, а ты с лекаркой собирайтесь в дорогу. Нужны теплые вещи, одеяла и, главное, продукты. С нами уйдут пятеро, коней у нас всего пять и одна небольшая повозка. Как только рассветет, нас уже здесь не должно быть. Надеемся, что и погода будет к нам милостива.
А я не могла поверить в происходящее – меня искали и нашли даже на другом конце мира. Дэннис держал на руках своего сына и нежно разговаривал с ним на драконьем.
Как только отец объяснил, что надлежит делать, муж передал мне ребенка, и они ушли. Мне точно это не приснилось?
Тут же появилась мъера Надка:
- Ну что расселась? Укладывай ребенка спать и начинай собираться. Свои вещи я с Милкой еще вчера уложила в баулы. Продукты вынесли со склада. Теперь лекарства кое-какие надо взять. Да, в повозку матрас нужен, лучше не один, так теплее будет.
Пока я укладывала заснувшего сына в постель, лекарка всё расспрашивала меня о том, кто эти представители могущественной страны, следящие за незаконными шахтами. Они, что знали, где я нахожусь и искали? А я, завязывая одеяла в узлы и складывая пеленки и детскую одежду в узелки, кратко рассказала мъере о том, что эти мужчины – мой муж и мой отец – перерыли бы весь мир в поисках меня, но все равно нашли бы, даже на дне самой глубокой шахты.
Пока были заняты делом, не заметили, что в главном зале жилой зоны все усиливается гул голосов, потом послышались уже возбужденные крики, которые привлекли наше внимание. Мы поспешили к выходу в зал и выглянули. Перед нами предстала такая картина – толпа каторжников в две сотни человек окружила камень-подиум в центре зала, а на нем стояли четверо – Дэннис, отец, Михан и Тулка. Рудокопы все разом что-то говорили, стараясь перекричать друг друга. Но вот Дэннис поднял руку и заговорил громко и выразительно:
- Внимание! Шахта по добыче запрещенной руды закрывается. Незаконные штольни подлежат уничтожению, кроме жилой зоны, где вы дождетесь весны. Продукты завезены, здесь тепло. Предлагаю выбрать главного управляющего, который примет руководство вашим поселением и распределение продуктов. Идти из гор в такое время года не советуем. Погибните. Стражники могут идти сейчас или остаться, если вы гарантируете им свободу и жизнь. Мы не хотим бессмысленных смертей.
Как только Дэннис заговорил, голоса смолкли. Действительно, он самый лучший дипломат, казалось, что он может убедить кого угодно и в чем угодно. Потом начались выборы руководителя, но рудокопам было предложено решать это самим и быстро, тем более необходимо еще обрушить зоны добычи и плавки руды. А кто лучше самого рудокопа знает, где слабое место забоя? При выборе нового начальника разразились нешуточные дебаты с прениями в виде оплеух и даже мордобоя. Несмотря на небольшую группу несогласных, большинством новым начальником был выбран человек по имени Налин. Видимо, он пользовался авторитетом, так как его имя звучало чаще остальных предлагаемых.
И уже Налин принялся командовать, кто пойдет в штольни для помощи нежданным освободителям. Только работающие в забое могут показать, как и куда следует приложить усилия, чтобы обрушения перекрыли штольни так, чтоб уже вновь никто не откопал. Все заняло буквально не более получаса, и мои драконы с Миханом и Тулкой ушли с рудокопами в выработки шахты. Мне стало неспокойно. А вдруг что-то пойдет не так, и они не смогут выбраться?
Но вот остаться тут до весны сразу согласились не все. Кто-то предложил разделить все продукты сейчас же и отправиться прочь из мест заключения. Крики возмущения раздавались все громче и громче. К тревоге за самых близких мне существ добавилась тревога, что все эти призывы могут вылиться в бунт, тем более что каторжане не отличались выдержкой, а злобы в них было предостаточно. Налин ушел с Дэннисом, и управлять этой толпой было не кому. Вскоре послышались крики, что баб с собой тащить не надо, они обуза, не дойдут все равно. Послышались женские возмущенные голоса, а затем визг. По-моему, дело дошло уже до драки. И тут послышался подземный гул, земля под ногами колыхнулась так, что пришлось ухватиться за стенку. Крики в общем зале смолкли, все стали разбегаться, так как с потолка посыпались камни. Я рванула в комнату к сыну. Слава богам, с ним все было хорошо, он даже не проснулся.
Земля в шахте дрожала еще несколько раз. Тревога не покидала и не напрасно. Когда Дэннис и отец вернулись, стало известно, что прошло не всё удачно. Отец повредил ногу, Михану камень попал в плечо, Дэннису рассекло бровь, одному из рудокопов обвалом придавило грудь, а одного – не нашли вообще. Мне и мъере Надке пришлось срочно оказывать пострадавшим помощь. Отцу лекарка зашивала рваную рану на ноге, а я делала тугие повязки Михану и рудокопу. Смогут ли они уже утром отправиться в путь?
- Надсмотрщик, значит, - уточнил я.
- Нет. Я за безопасностью в штольнях смотрю и направления по добыче руды показываю. За рудокопами смотреть не мои обязанности.
- А что добывают на шахте? – опять спросил Алесандрис.
- Я же сказал – руду.
- Какую и для чего? – попросил уточнить я.
- Металл. Морием вроде называют. Для чего добывают – не знаю, - ответил и замялся, как бы думая, говорить или нет.
- Продолжай, - велел я.
- Недавно мать моя узнала, что добыча этой руды под запретом. Она тут лекаркой уже тридцать лет отработала. А как узнала, что это преступно, решила со мной и моей женой уходить.
Я с сомнением посмотрел на него при последних словах о том, что они уйдут с рудника. Увидев скепсис на наших лицах, Михан добавил:
- Мы приходимся родней владельцу шахты, и отец тут был многие годы начальником. Нас выпустят. С весенним первым обозом руды и уйдем.
Я задумался и посмотрел на Алесандриса, который, как будто прочитав мои мысли, сказал:
- Уходить вы будете срочно с нами, шахту обрушим с твоей помощью.
- Но почему? – удивился мастер.
- Незаконная добыча должна прекратиться. Это наша задача, - услышал он от меня.
- А вы кто? Вы представляете власти какой-то страны, ведь мы на ничейных землях? – наконец-то заинтересовался нами мужчина.
- Мы от власти очень могущественной страны и действуем по закону – морий запрещен к добыче и использованию, - значимо ответил Алесандрис. – И твой долг, как гражданина, помогать нам, тем более ты не знал, что занимаешься преступными деяниями. В твоих интересах выйти сухим из данной истории и жить дальше свободно, не оглядываясь. Ты проведешь нас тайно в шахту, покажешь всё, особенно слабые в безопасности места штолен.
- Но там же люди! – воскликнул Михан. – Там есть женщины и даже один ребенок, только недавно родился!
- А это хорошо, что ты о других обеспокоился, совесть в тебе есть и сострадание, значит надо придумать и сделать так, чтоб люди не пострадали. Но нас мало и не хотелось бы действовать грубо. Ты дашь нам слово, что поговоришь с матерью о нас, а больше никому ни намека. Завтра встречаемся тут же в это же время. А сейчас иди, а то тебя потеряют, - распорядился Алесандрис.
А я стоял и думал, услышав о родившемся младенце – это ведь могла быть моя Миллэйра и мой сын. Стоял и боялся поверить в свою удачу, это просто невероятно, что нам удалось найти мою Милли с первой попытки.
- Постой, - окликнул я Михана, когда он уже собрался открыть дверь. – Скажи, ты знаешь ту женщину, что родила и кого – мальчика или девочку?
- Так это из летней партии каторжан прислали беременную. Мать пожалела, к себе в лекарню взяла помощницей, зовут вроде как мою жену – Милкой, родила сына дней девять назад. Мать роды принимала.
- Описать её можешь? Как выглядит? – допытывался я, а у самого через раз стучало сердце – вроде это моя Миллея.
- Так я её видел всего пару раз и плохо рассмотрел. Да и не заглядываюсь я на чужих баб, у меня своя теперь жена есть.
- Ладно, иди, только сделай так, чтобы мы её увидеть смогли, когда в шахту спустимся.
За Миханом закрылись двери, и мы тоже выскользнули из дома в темноту в сторону частокола. Необходимо срочно продумать наши планы по освобождению Миллэйры и уничтожению рудника. Да и Михан с его матерью нам нужны для дальнейшего расследования. Ведь владелец шахты должен знать заказчика руды. Может удастся проследить преступную цепочку и здесь, найти похитителей моей жены и наказать их жестоко. А я просто мечтал о мести. Хоть дракон и не рычал от ярости, но ярость не пропала, все так же хотелось разорвать тех, кто издевается над нами всеми, из-за кого мы попали в этот круговорот событий.
Но я так же благодарил судьбу, что мы встретили именно Михана, который оказался сговорчивым, да еще от него потянулась нить к владельцу рудника. А могло и не повести.
- Похоже мы её нашли, - утвердительно заявил Алесандрис. Я в ответ только кивнул, волнение от скорой встречи перехватывало дыхание.
Разработка плана и детальное обсуждение всех возможных вариантов развития событий заняли всю ночь. План был фантастичен, а его решение опиралось на помощь Михана и его матери. Без её лекарского искусства нам не обойтись. Только под утро мы решили отдохнуть все вместе, не выставляя наблюдение за рудником. Но ни я, ни тир Алесандрис не могли сразу уснуть, нас беспокоили одинаковые чувства и одна общая забота – Миллэйра. «У меня сын» - наконец-то дошла до моего сознания простая мысль. «Сын, которого я должен спасти, как и саму Миллею». Скоро я обниму не только жену, но и сына. Но мы осознавали, что наша миссия по спасению Миллеи переросла в миссию по уничтожению драконоборцев на этом проклятом континенте.
Вечером мы наблюдали, как к известному дому подошли две фигуры – мужская и женская. Видимо Михан привел свою мать. Это облегчало нашу задачу, так как ей отводилась не последняя роль. Вслед за ними и мы пробрались на место встречи.
Мать Михана была пожилой сухонькой женщиной с острым изучающим взглядом.
- Меня зовут мъерой Надкой, а это значит про вас говорил мне мой оболтус-сын. Ну и что вы намерены делать? Как я поняла, вы от своих планов уничтожения рудника не откажетесь? – проскрипела мъера. Видимо общаться в ехидной, саркастической манере она привыкла давно.
- Да, вы правы. Не откажемся. Но нам не нужны жертвы, даже если ими окажутся каторжники. Надеюсь у вас найдется усыпляющее зелье для стражи? Тогда мы сможем перед разрушением рудника вывести людей на поверхность. Только вот выбираться из гор им придется самим. У нас мало лошадей и только одна повозка. Да, еще будет замечательно, если вы заранее приготовите теплую одежду и еду для дальней дороги, - рассказывал я план нашим помощникам.
- У меня есть поправки к плану, - деловито, уже без сарказма сказала мъера. – Люди не дойдут сейчас до границы с княжеством. Они истощены непосильной работой. Надо разрушить вход непосредственно в штольни, но оставить жилую часть, где они смогут дожить до весны. Продукты завезены. О том, что здесь произошло никто не узнает все зимние месяцы, так как связи никакой нет. Правда охранникам лучше будет уйти на свой страх и риск.
- Мъера Надка, у вас дельное предложение. Может так и поступим. Сейчас дело за вами. Как вы проведете нас в пещеры? Может у вас есть среди охраны свой человек, который не предаст? – сказал Алесандрис.
- Есть у меня надсмотрщица Тулка на примете. Женщина она справедливая, зря ни одной каторжанки не наказала, да и мне обязана. Поговорю с ней сразу же. А как провести? Сын мой вчера предложил не плохой план, - сказала лекарка и посмотрела на Михана, как бы давая ему слово.
- Да под видом каторжан и проведем. Я попрошу в помощь двоих для срочных работ, выведу их горы, а вместо них зайдете вы, переодевшись в их лохмотья.
- А самих каторжан куда денем? Не убивать же их, - сказал Алесандрис.
- Никого не убьем, усыпим только, - уточнила мъера Надка.
Мы еще в подробностях обговорили наши совместные действия и собрались было уже разойтись, как мъера Надка задала вопрос:
- А что будем делать с начальником? Он тоже в дальней родне к нам, но вряд ли согласиться с нашими действиями.
- То есть он тоже знает тех, кому поставляет руду? – спросил я.
- Знает, именно этим летом мъер Финк уезжал с шахты для встречи с кем-то. По весне письмо пришло с обозом, его вызывали, он и уехал. Вернулся только к осени, - рассказала лекарка.
- Тогда и его придется забрать, - решил Алесандрис, и я с ним согласился.
ГЛАВА 32
…разлук не видят встречи...
Сергей Наровчатов
Дни пролетали за днями. Малыш подрос, и я благодарила всех богов, что у меня есть молоко, иначе не знала бы, чем кормить ребенка в таких условиях. Сегодня мъера Надка ушла с обеда и в лекарню не приходила, так же как и Милка. Мне пришлось одной оказывать помощь рудокопу, придавившему руку камнем, а так остаток вечера прошел в стирке и купании сыночка. В свете тусклых светильников и отражении от каменных черных стен пещеры тельце ребенка казалось не белым или розовым, а серым. От жалости к сыну хотелось плакать.
Я уже собиралась ложиться спать, когда лекарка привела к нам в сопровождении своего сына двух каторжан, закутанных так, что не было видно их лиц. Капюшоны были задвинуты низко на лица, хотя фигуры выдавали в них точно мужчин. Какое-то смутное беспокойство охватило меня, и я сделала шаг назад.
- Мъера Милли, эти мъры хотели пообщаться с тобой, - сказала старая лекарка, и они с сыном развернулись и вышли. А моё сердце остановилось и рухнуло на землю, разбившись у ног – неужели и меня решили отдавать на развлечение, как других каторжанок?! Хотелось закричать или просто умереть, пусть сердце больше не стучит, а глаза больше не видят! Но в это время заплакал проснувшийся сын. Прошла доля секунды, и я поняла, что жизнь моего малыша куда важнее моей жизни, какой бы она не стала.
Один из мужчин сделал шаг ко мне, а я… я больше не отступала, позволила мужчине подойти ко мне вплотную, положить руки мне на плечи и притянуть к себе. Но мне было все равно, пока… Легкий аромат свежести с ноткой лимона проник в мои легкие, вытеснив затхлый запах закрытого помещения и горечь от выгоревшего масла светильников. Видимо, разум покидает меня.
Мужчина уткнулся мне своим носом в макушку и втянул в себя запах моих волос. Так всегда делал Дэннис. Дэннис?! Я резко откинула с головы его капюшон и посмотрела в лицо – на меня смотрели с любовью и нежностью голубые топазы глаз моего мужа.
- Но как?! Ты?! Здесь?! – только и могла сказать я, потонув в глубине голубого яркого льда, сияющего звездочками в радужке даже в полусумраке темной комнаты. А потом я рыдала на его плече, выплескивая в слезах всю горечь разлуки и тоски, тревоги и страха, беспробудной печали и рухнувшей в пропасть надежды. А рядом хныкал мой… наш сын на руках деда, качающего сверток из кучи одеял.
Дэннис усадил меня к себе на колени и качал тоже как младенца, убирая своими губами горькие слезы с моих щек. И я успокоилась. Почувствовав мое состояние, перестал плакать и малыш. Отец передал внука Дэннису, а сам обнял меня:
- Дочка, какое счастье, что мы тебя нашли, - тоже повторил он как мантру вслед за Дэннисом, а потом продолжил. – Мы пришли за тобой. Ночь проведем здесь. Мъера Надка усыпила охрану и начальника. Сейчас будем выводить рудокопов из забоев и штолен. Нам помогут Михан и Тулка, а ты с лекаркой собирайтесь в дорогу. Нужны теплые вещи, одеяла и, главное, продукты. С нами уйдут пятеро, коней у нас всего пять и одна небольшая повозка. Как только рассветет, нас уже здесь не должно быть. Надеемся, что и погода будет к нам милостива.
А я не могла поверить в происходящее – меня искали и нашли даже на другом конце мира. Дэннис держал на руках своего сына и нежно разговаривал с ним на драконьем.
Как только отец объяснил, что надлежит делать, муж передал мне ребенка, и они ушли. Мне точно это не приснилось?
Тут же появилась мъера Надка:
- Ну что расселась? Укладывай ребенка спать и начинай собираться. Свои вещи я с Милкой еще вчера уложила в баулы. Продукты вынесли со склада. Теперь лекарства кое-какие надо взять. Да, в повозку матрас нужен, лучше не один, так теплее будет.
Пока я укладывала заснувшего сына в постель, лекарка всё расспрашивала меня о том, кто эти представители могущественной страны, следящие за незаконными шахтами. Они, что знали, где я нахожусь и искали? А я, завязывая одеяла в узлы и складывая пеленки и детскую одежду в узелки, кратко рассказала мъере о том, что эти мужчины – мой муж и мой отец – перерыли бы весь мир в поисках меня, но все равно нашли бы, даже на дне самой глубокой шахты.
Пока были заняты делом, не заметили, что в главном зале жилой зоны все усиливается гул голосов, потом послышались уже возбужденные крики, которые привлекли наше внимание. Мы поспешили к выходу в зал и выглянули. Перед нами предстала такая картина – толпа каторжников в две сотни человек окружила камень-подиум в центре зала, а на нем стояли четверо – Дэннис, отец, Михан и Тулка. Рудокопы все разом что-то говорили, стараясь перекричать друг друга. Но вот Дэннис поднял руку и заговорил громко и выразительно:
- Внимание! Шахта по добыче запрещенной руды закрывается. Незаконные штольни подлежат уничтожению, кроме жилой зоны, где вы дождетесь весны. Продукты завезены, здесь тепло. Предлагаю выбрать главного управляющего, который примет руководство вашим поселением и распределение продуктов. Идти из гор в такое время года не советуем. Погибните. Стражники могут идти сейчас или остаться, если вы гарантируете им свободу и жизнь. Мы не хотим бессмысленных смертей.
Как только Дэннис заговорил, голоса смолкли. Действительно, он самый лучший дипломат, казалось, что он может убедить кого угодно и в чем угодно. Потом начались выборы руководителя, но рудокопам было предложено решать это самим и быстро, тем более необходимо еще обрушить зоны добычи и плавки руды. А кто лучше самого рудокопа знает, где слабое место забоя? При выборе нового начальника разразились нешуточные дебаты с прениями в виде оплеух и даже мордобоя. Несмотря на небольшую группу несогласных, большинством новым начальником был выбран человек по имени Налин. Видимо, он пользовался авторитетом, так как его имя звучало чаще остальных предлагаемых.
И уже Налин принялся командовать, кто пойдет в штольни для помощи нежданным освободителям. Только работающие в забое могут показать, как и куда следует приложить усилия, чтобы обрушения перекрыли штольни так, чтоб уже вновь никто не откопал. Все заняло буквально не более получаса, и мои драконы с Миханом и Тулкой ушли с рудокопами в выработки шахты. Мне стало неспокойно. А вдруг что-то пойдет не так, и они не смогут выбраться?
Но вот остаться тут до весны сразу согласились не все. Кто-то предложил разделить все продукты сейчас же и отправиться прочь из мест заключения. Крики возмущения раздавались все громче и громче. К тревоге за самых близких мне существ добавилась тревога, что все эти призывы могут вылиться в бунт, тем более что каторжане не отличались выдержкой, а злобы в них было предостаточно. Налин ушел с Дэннисом, и управлять этой толпой было не кому. Вскоре послышались крики, что баб с собой тащить не надо, они обуза, не дойдут все равно. Послышались женские возмущенные голоса, а затем визг. По-моему, дело дошло уже до драки. И тут послышался подземный гул, земля под ногами колыхнулась так, что пришлось ухватиться за стенку. Крики в общем зале смолкли, все стали разбегаться, так как с потолка посыпались камни. Я рванула в комнату к сыну. Слава богам, с ним все было хорошо, он даже не проснулся.
Земля в шахте дрожала еще несколько раз. Тревога не покидала и не напрасно. Когда Дэннис и отец вернулись, стало известно, что прошло не всё удачно. Отец повредил ногу, Михану камень попал в плечо, Дэннису рассекло бровь, одному из рудокопов обвалом придавило грудь, а одного – не нашли вообще. Мне и мъере Надке пришлось срочно оказывать пострадавшим помощь. Отцу лекарка зашивала рваную рану на ноге, а я делала тугие повязки Михану и рудокопу. Смогут ли они уже утром отправиться в путь?
