- Но вдруг…, - начал Вален, но я его прервала:
- Если и будет какой-то «вдруг», то я не пропаду. Уж не такая я и беспомощная.
Вален и Маршана отпраздновали свадьбу в харчевне матушки Анаташи, где я пела для них весь вечер. Там мой друг и поговорил с хозяйкой о том, что знает о её планах и не поддерживает их. Анаташа сначала обиделась на меня, но оказалась отходчивой, и в тот же вечер сказала, что просит у меня прощение. Мы даже выпили с ней за нашу дружбу.
А женишок все же появился. Он был повыше отца, по-юношески еще строен, но в перспективе ему предстояло стать копией папы, так как шея была коротковата, а плечи широковаты. Я узнала, чей он сын случайно, опять повезло увидеть их вместе во дворе харчевни, куда они привезли продукты. Претендент в женихи стал появляться каждый вечер, назойливо крутясь возле меня. Он не произвел на меня впечатления, хотя и судить о нем мне было трудно, так как юноша ни как не проявлял себя. Просто усаживался напротив или рядом, смотрел восторженным взглядом и молчал. Только спустя две недели он сделал попытку заговорить и преподнес мне небольшой презент – картонную коробочку с засахаренными цукатами фрукта, напоминающего по вкусу дыню. Как то я пробовала такие, и они понравились мне. Поэтому решила, что отказываться не стоит. Звали молодого человека Матеем. Тем же вечером он напросился проводить нас с Маршаной до дома. Шел молча, только отвечал на вопросы, ему задаваемые моей спутницей. Маршана живо интересовалась его семьей и делом, которым занимались с отцом. Я понимала, что старается она для меня, чтобы я узнала больше. А когда простились с провожатым, Маршана высказала мне своё недовольство, видимо, она не оставила желание выдать меня замуж за состоятельного человека:
- Виорика, ну разве так можно! Тебя провожает юноша, а ты в рот воды набрала. Вроде он не дурак, хотя и не красавец. Могла бы проявить к нему заинтересованность.
- Мне он не понравился, - просто ответила я. – А выходить замуж только потому, что он богат, и пришло время, считаю просто абсурдным. Я хочу полюбить, а потом выйти за любимого замуж. А не после свадьбы надеяться, что смогу не то что полюбить, а хотя бы привыкнуть к мужу.
- Ты права, Виорика, - согласилась Маршана, но я не была уверена, что она изменила своим желаниям в отношении меня.
…
Он говорил мне: «Будь ты моею,
И стану жить я, страстью сгорая;
Прелесть улыбки, нега во взоре
Мне обещают радости рая».
Бедному сердцу так говорил он,
Бедному сердцу так говорил он,
Но не любил он, нет, не любил он,
Нет, не любил он, ах, не любил меня!
….
Он обещал мне, бедному сердцу,
Счастье и грезы, страсти, восторги,
Нежно он клялся жизнь
услаждать мне
Вечной любовью, вечным
блаженством.
Сладкою речью сердце сгубил он,
Сладкою речью сердце сгубил он,
Но не любил он, нет, не любил он,
Нет, не любил он меня!
Я пела знаменитый романс (музыка А.Гуэрчиа, слова Э.Дельпрейте), а мой «жених» сидел напротив и пожирал меня глазами. Вернее, он старался показывать восхищение и заинтересованность, но в его взгляде нет-нет, да и проскальзывал холодок расчета и какого-нетерпения. А я так и представляла, как его отец вразумляет нерадивого сыночка за то, что тот так долго не может охмурить молоденькую девчонку.
Мне надоедало уже это внимание, я даже пыталась высказать свое недовольство Матею, но тот оставался глух и продолжал ходить за мной по пятам. Придется поговорить с ним жестче, может даже попытаться применить свой Дар. Ему ведь он не повредит. Во всяком случае, я так думаю. Если не поможет, пожалуюсь Валену. Маршане я уже говорила, но та только пожала плечами и заявила, что юноша влюблен, а я жестока. Сегодня как раз должен прийти за мной Вален. Вот и поговорю с ним.
Но задолго до окончания моего выступления в харчевню, расталкивая стоящих в дверях людей, вошли двое мужчин, по одежде совсем не выходцы этого квартала. Такие щеголи в бархатных костюмах и с надменностью во взгляде обитают ближе к центру города и вечера проводят в дорогих тавернах. Вот и сейчас вокруг них образовалось свободное пространство, будто обозначающее, что они чужды для данного заведения. Дослушав песню, что я исполняла, они уверенно двинулись ко мне, от чего в душе возникла паника от старых страхов. Им оставалось сделать ко мне всего один последний шаг и заговорить, как я не придумала ничего другого, как вновь запеть (романс на стихи М. Цветаевой):
Я, словно бабочка к огню
Стремилась так неодолимо
В любовь, в волшебную страну,
Где назовут меня любимой.
Где бесподобен день любой,
Где не страшилась я б ненастья.
Прекрасная страна - любовь,
Ведь только в ней бывает счастье.
…
Зачем я плачу пред тобой,
И улыбаюсь так некстати.
Неверная страна - любовь,
Там каждый человек - предатель.
Но снова прорастет трава
Сквозь все преграды и напасти.
Любовь - весенняя страна,
Ведь только в ней бывает счастье.
Понимаю, что этот романс не подходит под ситуацию, но я пела, глядя в глаза этим молодым мужчинам, а они замерли, и похоже, смутились, как будто я обращалась напрямую к ним. Когда прозвучали последние аккорды гитары, они не сразу очнулись, но все же я услышала от них:
- Так это правда, что в этой харчевне поет сама богиня!
- Вы превосходны в своем таланте!
- Примите наши восторги своему таланту!
- Великолепное пение, достойное более высокой сцены и более благодарных слушателей!
Они бы еще продолжали свои льстивые похвалы, но пришлось их прервать:
- Лэры, у меня есть и сцена, и благодарные зрители. Спасибо за столь высокую оценку моему труду. Присаживайтесь, а я продолжу своё выступление.
Я указала им на стулья у стойки, но мужчины продолжали стоять передо мной стеной. Краем глаза я видела, что многие посетители в спешке покидают харчевню, зато из кухни вышла матушка Анаташа.
- Лэра, как вы смотрите на то, что мы похитим столь талантливого менестреля из этой жалкой забегаловки? – спросил один из мужчин, наклоняясь, почти нависая надо мной, задевая своими светлыми прядями моё лицо, от чего мне пришлось отклониться дальше.
- Нет. Я смотрю на это отрицательно. Тем более скоро за мной придет отец, - я придала голосу решимость, хотя жутко разволновалась.
- Как, вы отказываетесь выступить перед знатными лэрдами? А вы бунтарка! – проговорил другой мужчина с елеем в голосе, но потом добавил жестко, приказным голосом: - Встала и пошла! Нас ждут. Не порти нам сюрприз для друзей.
Он преодолел последний шаг до меня и схватил за руку, сдергивая со стула, от чего я чуть не выронила гитару, струны которой жалобно тренькнули. Но тут дорогу нам преградила Анаташа, её габаритная фигура как раз встала на пути моих похитителей, а я старалась вырвать свою руку из крепкой мужской хватки.
- Лэрды, вы обижаете девушку. Не стоит так поступать высокородным господам. И что я скажу её отцу, если вы её заберете, - просяще говорила хозяйка. Видимо и она робела перед знатными лэрдами.
- Так и скажи. Счастье своё нашла его дочка. Будет петь перед знатными господами. Денег, глядишь, больше заработает, - ухмыляясь произнес тот, что держал меня за руку. А из моих глаз уже потекли слезы обиды и негодования. А мозг лихорадочно искал выхода из создавшейся ситуации. Зал опустел, даже мой «женишок» скрылся. В голову настойчиво приходило только одно уже проверенное средство – усыпить! А потом бежать!
А тем временем меня уже почти вывели на улицу, где в проём двери я увидела стоящий экипаж. Надо действовать сейчас.
- Всем спать! – рявкнула я, вкладывая в приказ желание освободиться. Даже сама удивилась, как властно прозвучало моё желание. Не знаю, как хозяйка, но оба мужчины, сделав вперед еще по шагу, покачнулись и стали оседать на пол. Но вот беда, тот, кто держал меня за руку, не разжал пальцы, не выпустил. Мне пришлось тоже присесть рядом и попробовать разомкнуть захват. Или лучше разбудить его и приказать отпустить?
- Что с ними? – услышала я за спиной тихий возглас хозяйки.
- Уснули.
- Как уснули? Что ты сделала! Только трупов мне тут не хватало! Что же делать!
Хозяйка впадала в панику, взгляд с удивления сменился на ужас. Она, действительно, подумала, что перед ней лежат мертвецы.
- Да спят они. Помоги лучше освободиться. Видишь, не отпускает? – проговорила я, вкладывая в голос спокойствие. Теперь мы уже вдвоем разжимали пальцы, в одном даже что-то хрустнуло, но мы справились.
Распрямившись и потирая следы на руке, я сказала Анаташе:
- Они проснутся через несколько часов. Сейчас мы уберем их отсюда.
Я нагнулась над мужчинами. У того, что удерживал меня распух палец, все же мы повредили его. Я провела над ним рукой, произнося: «Исцелись». Опять легкая волна протянулась от моей руки, опухоль на пальце прошла.
Я попросила Анаташу посторожить двери, чтобы никто не зашел, а сама сбегала в зал, где за стойкой на полке стояли кувшины с вином, принесла один. Чтобы все подумали, что мужчины пьяны, влила им вина в рот, а остатки плеснула им на костюмы. Запах винных паров окутал помещение, тем более вино было дешевым и не отличалось изысканным ароматом. Затем вышла к экипажу и заговорила с возницей, сидящим на козлах кареты:
- Лэр, это вы ждете двух знатных лэрдов, что зашли сюда?
- Да. Мне велели ждать, - коротко ответил слуга.
- Господа слишком много выпили крепкого вина и немного не дошли до кареты. По-моему, они уснули. Лучше вам забрать их и отвести домой, а то не прилично столь высокородным лэрдам лежать на полу. Не дай богиня, увидит кто их конфуз.
Пока я говорила, лицо возницы вытягивалось от удивления. Ситуация была для него не обычная, но, видимо, он тоже решил, что лежать на полу хозяевам не следует. Он соскочил с козел, и не успела я оглянуться, как он прошел в харчевню. Когда я вошла следом за ним, мужчина разглядывал своих господ, принюхиваясь к запаху.
- Никогда не видел, чтобы они так напивались, - пробормотал возница. – Что же они пили?
- Да на спор со здешними ремесленниками поспорили, что не окосеют от нашего простецкого крепленого винца. Знатное пойло гонит один мой поставщик. Всех с непривычки с ног сбивает, - заговорила Анаташа. – Хотите и вам нальем?
- Нет, нет, - мне еще господ везти, а если пьяным увидят меня, так навоз заставят убирать в наказание, - мужчина даже замахам руками в знак того, что не будет пить. После этого он подхватил одного из лэрдов, с другой стороны ему помогла хозяйка, и они выволокли его к карете, где с большим трудом приподняли и затолкали внутрь экипажа. Потом повторили все снова с другим мужчиной. После чего слуга сел на козлы и, погоняя лошадей, повез господ прочь.
- Анаташа, все вали на меня. К тому моменту, как они появятся здесь, я буду далеко. Если они не будут помнить какие-то моменты, говори, что они пили у тебя. Надеюсь, ты от них отговоришься. Прощай, мне жаль, что так случилось.
Я прошла за гитарой, обняла на прощание хозяйку харчевни и побежала к дому. Завернув на первом перекрестке на свою улицу, встретилась нос к носу с Валеном.
- Вален, мне придется срочно покинуть город. Вы остаетесь здесь. Я спрячусь где-нибудь недалеко и пришлю вам письмо. А когда опасность минует, вернусь к вам. По дороге расскажу все подробно, пошли.
Так я оказалась опять в бегах.
Я живу уже два месяца в поселке Тринс, что примыкает к драконьему поселению Тринстикс, которое имеет закрытый статус. Поэтому все люди, работающие у драконов, имеют допуска для прохода в их поселение, но живут в своем поселке. Надо сказать, уголок живописный. Рядом протекает сказочно красивая река, кругом поля, а в дали за зеленым морем густого леса виднеются вершины Восточных гор. На севере, совсем недалеко, плещется море. Его не видно, но часто ветерок доносит до городка запах морской свежести, скрадывая дневную жару. Не скажу, что драконы все бездельники или изнеженные аристократы, не способные обеспечивать и обслуживать себя, поэтому им необходима людская прислуга. И среди них есть ремесленники и торговцы, но вот на простых, не сложных работах по уборке и стирке работают в основном люди. Каждое утро поток людей отправляется в Тринстикс из района Тринс, чтобы вечером вернутся обратно.
Бежала я из Дростарта не специально к драконам. Просто так получилось. Когда я собрала вещи, а Маршана, причитая, складывала в мешок пирожки, Вален мне советовал отправиться на юг, в ближайшее герцогство Ариста. И я с ним согласилась. Но когда мы пришли к выходу из города, встретили двух женщин и сопровождающего их мужчину, которые тоже покидали город. Из разговора я поняла, что это две сестры, отправляющиеся к родственникам в Тринс, где им нашли работу, а везет их в повозке отец. Да вот беда, завтра они должны быть уже на месте, а сломалась ось телеги. Пришлось искать мастера для ремонта. Они рассчитывали уже сегодня до темноты прибыть, но задержались, и приходится ехать в ночь. Быстро выяснив, где этот Тринс, Вален договорился с мужчиной, чтобы они взяли меня с собой. Он даже придумал версию моего скоропалительного бегства – я прячусь от назойливого ухажера с дурной репутацией, который не хочет оставить меня в покое. Поэтому тайно отец, в лице Валена, отправляет меня куда подальше. Хозяин повозки, отец двух девушек, проникся, ведь и он печется о чести своих дочек.
Так я оказалась в одной повозке с двумя молодыми девушками – хохотушками, радующимися тому, что скоро их ждет новая жизнь, намного интересней их прежней жизни в деревне, а еще они восхищались красотой большого города, в котором провели целый день, пока отец менял ось. Милана и Лидала будут работать в одном богатом доме у драконов. Это место нашла им их тетя, сестра отца, которая уже много лет живет в Тринсе и имеет свой дом, пусть и не большой. Заработки очень приличные, а сами драконы к людям относятся уважительно, не то, что людские богачи и аристократы. Тетя заказала уже девушкам пропуска в Тринстикс.
Добрались до поселка мы только к утру. Нам даже удалось выспаться, так как дорога была ровной, и повозку с нами не трясло, а укачивало. С первого взгляда мне понравилось место, куда меня привезли. В лучах восходящего светила еще пустынные улицы были чисты, дома окружали опрятные палисадники и море цветов. Поселок был не большим, но выглядел как район столичного города, мостовые и тротуары которого выложены ровными плитами. Высотой дома были не более двух этажей, каменные, с большими окнами. У одного такого дома, к которому повернула наша повозка, нас встретили женщина лет сорока и седовласый мужчина.
Пока проходила бурная встреча родственников, я стояла в сторонке. Женщина заметила меня только тогда, когда по очереди пообнималась с племянницами, которые визжали от радости, и перекинулась парой слов с братом.
- Это кого ты привез, братец? Вроде у тебя две дочери и их я знаю. А это кто? – спросила женщина.
- А эту девушку нас попросил взять её отец. От ухажера дурного отправил куда подальше. Виорикой зовут. Вот и привез к тебе за компанию.
- Что, и так просто рассталась с любовником? – спросила женщина, презрительно оглядывая меня.
Стало обидно, что обвиняют зря, поэтому ответила:
- Не нравится мне такой ухажер, вот и уехала, настырный очень.
- Ну-ну, посмотрим, - протянула женщина, а племянницы опять повисли на ней, прося оставить их новую подругу.
- Если и будет какой-то «вдруг», то я не пропаду. Уж не такая я и беспомощная.
Вален и Маршана отпраздновали свадьбу в харчевне матушки Анаташи, где я пела для них весь вечер. Там мой друг и поговорил с хозяйкой о том, что знает о её планах и не поддерживает их. Анаташа сначала обиделась на меня, но оказалась отходчивой, и в тот же вечер сказала, что просит у меня прощение. Мы даже выпили с ней за нашу дружбу.
А женишок все же появился. Он был повыше отца, по-юношески еще строен, но в перспективе ему предстояло стать копией папы, так как шея была коротковата, а плечи широковаты. Я узнала, чей он сын случайно, опять повезло увидеть их вместе во дворе харчевни, куда они привезли продукты. Претендент в женихи стал появляться каждый вечер, назойливо крутясь возле меня. Он не произвел на меня впечатления, хотя и судить о нем мне было трудно, так как юноша ни как не проявлял себя. Просто усаживался напротив или рядом, смотрел восторженным взглядом и молчал. Только спустя две недели он сделал попытку заговорить и преподнес мне небольшой презент – картонную коробочку с засахаренными цукатами фрукта, напоминающего по вкусу дыню. Как то я пробовала такие, и они понравились мне. Поэтому решила, что отказываться не стоит. Звали молодого человека Матеем. Тем же вечером он напросился проводить нас с Маршаной до дома. Шел молча, только отвечал на вопросы, ему задаваемые моей спутницей. Маршана живо интересовалась его семьей и делом, которым занимались с отцом. Я понимала, что старается она для меня, чтобы я узнала больше. А когда простились с провожатым, Маршана высказала мне своё недовольство, видимо, она не оставила желание выдать меня замуж за состоятельного человека:
- Виорика, ну разве так можно! Тебя провожает юноша, а ты в рот воды набрала. Вроде он не дурак, хотя и не красавец. Могла бы проявить к нему заинтересованность.
- Мне он не понравился, - просто ответила я. – А выходить замуж только потому, что он богат, и пришло время, считаю просто абсурдным. Я хочу полюбить, а потом выйти за любимого замуж. А не после свадьбы надеяться, что смогу не то что полюбить, а хотя бы привыкнуть к мужу.
- Ты права, Виорика, - согласилась Маршана, но я не была уверена, что она изменила своим желаниям в отношении меня.
…
Он говорил мне: «Будь ты моею,
И стану жить я, страстью сгорая;
Прелесть улыбки, нега во взоре
Мне обещают радости рая».
Бедному сердцу так говорил он,
Бедному сердцу так говорил он,
Но не любил он, нет, не любил он,
Нет, не любил он, ах, не любил меня!
….
Он обещал мне, бедному сердцу,
Счастье и грезы, страсти, восторги,
Нежно он клялся жизнь
услаждать мне
Вечной любовью, вечным
блаженством.
Сладкою речью сердце сгубил он,
Сладкою речью сердце сгубил он,
Но не любил он, нет, не любил он,
Нет, не любил он меня!
Я пела знаменитый романс (музыка А.Гуэрчиа, слова Э.Дельпрейте), а мой «жених» сидел напротив и пожирал меня глазами. Вернее, он старался показывать восхищение и заинтересованность, но в его взгляде нет-нет, да и проскальзывал холодок расчета и какого-нетерпения. А я так и представляла, как его отец вразумляет нерадивого сыночка за то, что тот так долго не может охмурить молоденькую девчонку.
Мне надоедало уже это внимание, я даже пыталась высказать свое недовольство Матею, но тот оставался глух и продолжал ходить за мной по пятам. Придется поговорить с ним жестче, может даже попытаться применить свой Дар. Ему ведь он не повредит. Во всяком случае, я так думаю. Если не поможет, пожалуюсь Валену. Маршане я уже говорила, но та только пожала плечами и заявила, что юноша влюблен, а я жестока. Сегодня как раз должен прийти за мной Вален. Вот и поговорю с ним.
Но задолго до окончания моего выступления в харчевню, расталкивая стоящих в дверях людей, вошли двое мужчин, по одежде совсем не выходцы этого квартала. Такие щеголи в бархатных костюмах и с надменностью во взгляде обитают ближе к центру города и вечера проводят в дорогих тавернах. Вот и сейчас вокруг них образовалось свободное пространство, будто обозначающее, что они чужды для данного заведения. Дослушав песню, что я исполняла, они уверенно двинулись ко мне, от чего в душе возникла паника от старых страхов. Им оставалось сделать ко мне всего один последний шаг и заговорить, как я не придумала ничего другого, как вновь запеть (романс на стихи М. Цветаевой):
Я, словно бабочка к огню
Стремилась так неодолимо
В любовь, в волшебную страну,
Где назовут меня любимой.
Где бесподобен день любой,
Где не страшилась я б ненастья.
Прекрасная страна - любовь,
Ведь только в ней бывает счастье.
…
Зачем я плачу пред тобой,
И улыбаюсь так некстати.
Неверная страна - любовь,
Там каждый человек - предатель.
Но снова прорастет трава
Сквозь все преграды и напасти.
Любовь - весенняя страна,
Ведь только в ней бывает счастье.
Понимаю, что этот романс не подходит под ситуацию, но я пела, глядя в глаза этим молодым мужчинам, а они замерли, и похоже, смутились, как будто я обращалась напрямую к ним. Когда прозвучали последние аккорды гитары, они не сразу очнулись, но все же я услышала от них:
- Так это правда, что в этой харчевне поет сама богиня!
- Вы превосходны в своем таланте!
- Примите наши восторги своему таланту!
- Великолепное пение, достойное более высокой сцены и более благодарных слушателей!
Они бы еще продолжали свои льстивые похвалы, но пришлось их прервать:
- Лэры, у меня есть и сцена, и благодарные зрители. Спасибо за столь высокую оценку моему труду. Присаживайтесь, а я продолжу своё выступление.
Я указала им на стулья у стойки, но мужчины продолжали стоять передо мной стеной. Краем глаза я видела, что многие посетители в спешке покидают харчевню, зато из кухни вышла матушка Анаташа.
- Лэра, как вы смотрите на то, что мы похитим столь талантливого менестреля из этой жалкой забегаловки? – спросил один из мужчин, наклоняясь, почти нависая надо мной, задевая своими светлыми прядями моё лицо, от чего мне пришлось отклониться дальше.
- Нет. Я смотрю на это отрицательно. Тем более скоро за мной придет отец, - я придала голосу решимость, хотя жутко разволновалась.
- Как, вы отказываетесь выступить перед знатными лэрдами? А вы бунтарка! – проговорил другой мужчина с елеем в голосе, но потом добавил жестко, приказным голосом: - Встала и пошла! Нас ждут. Не порти нам сюрприз для друзей.
Он преодолел последний шаг до меня и схватил за руку, сдергивая со стула, от чего я чуть не выронила гитару, струны которой жалобно тренькнули. Но тут дорогу нам преградила Анаташа, её габаритная фигура как раз встала на пути моих похитителей, а я старалась вырвать свою руку из крепкой мужской хватки.
- Лэрды, вы обижаете девушку. Не стоит так поступать высокородным господам. И что я скажу её отцу, если вы её заберете, - просяще говорила хозяйка. Видимо и она робела перед знатными лэрдами.
- Так и скажи. Счастье своё нашла его дочка. Будет петь перед знатными господами. Денег, глядишь, больше заработает, - ухмыляясь произнес тот, что держал меня за руку. А из моих глаз уже потекли слезы обиды и негодования. А мозг лихорадочно искал выхода из создавшейся ситуации. Зал опустел, даже мой «женишок» скрылся. В голову настойчиво приходило только одно уже проверенное средство – усыпить! А потом бежать!
А тем временем меня уже почти вывели на улицу, где в проём двери я увидела стоящий экипаж. Надо действовать сейчас.
- Всем спать! – рявкнула я, вкладывая в приказ желание освободиться. Даже сама удивилась, как властно прозвучало моё желание. Не знаю, как хозяйка, но оба мужчины, сделав вперед еще по шагу, покачнулись и стали оседать на пол. Но вот беда, тот, кто держал меня за руку, не разжал пальцы, не выпустил. Мне пришлось тоже присесть рядом и попробовать разомкнуть захват. Или лучше разбудить его и приказать отпустить?
- Что с ними? – услышала я за спиной тихий возглас хозяйки.
- Уснули.
- Как уснули? Что ты сделала! Только трупов мне тут не хватало! Что же делать!
Хозяйка впадала в панику, взгляд с удивления сменился на ужас. Она, действительно, подумала, что перед ней лежат мертвецы.
- Да спят они. Помоги лучше освободиться. Видишь, не отпускает? – проговорила я, вкладывая в голос спокойствие. Теперь мы уже вдвоем разжимали пальцы, в одном даже что-то хрустнуло, но мы справились.
Распрямившись и потирая следы на руке, я сказала Анаташе:
- Они проснутся через несколько часов. Сейчас мы уберем их отсюда.
Я нагнулась над мужчинами. У того, что удерживал меня распух палец, все же мы повредили его. Я провела над ним рукой, произнося: «Исцелись». Опять легкая волна протянулась от моей руки, опухоль на пальце прошла.
Я попросила Анаташу посторожить двери, чтобы никто не зашел, а сама сбегала в зал, где за стойкой на полке стояли кувшины с вином, принесла один. Чтобы все подумали, что мужчины пьяны, влила им вина в рот, а остатки плеснула им на костюмы. Запах винных паров окутал помещение, тем более вино было дешевым и не отличалось изысканным ароматом. Затем вышла к экипажу и заговорила с возницей, сидящим на козлах кареты:
- Лэр, это вы ждете двух знатных лэрдов, что зашли сюда?
- Да. Мне велели ждать, - коротко ответил слуга.
- Господа слишком много выпили крепкого вина и немного не дошли до кареты. По-моему, они уснули. Лучше вам забрать их и отвести домой, а то не прилично столь высокородным лэрдам лежать на полу. Не дай богиня, увидит кто их конфуз.
Пока я говорила, лицо возницы вытягивалось от удивления. Ситуация была для него не обычная, но, видимо, он тоже решил, что лежать на полу хозяевам не следует. Он соскочил с козел, и не успела я оглянуться, как он прошел в харчевню. Когда я вошла следом за ним, мужчина разглядывал своих господ, принюхиваясь к запаху.
- Никогда не видел, чтобы они так напивались, - пробормотал возница. – Что же они пили?
- Да на спор со здешними ремесленниками поспорили, что не окосеют от нашего простецкого крепленого винца. Знатное пойло гонит один мой поставщик. Всех с непривычки с ног сбивает, - заговорила Анаташа. – Хотите и вам нальем?
- Нет, нет, - мне еще господ везти, а если пьяным увидят меня, так навоз заставят убирать в наказание, - мужчина даже замахам руками в знак того, что не будет пить. После этого он подхватил одного из лэрдов, с другой стороны ему помогла хозяйка, и они выволокли его к карете, где с большим трудом приподняли и затолкали внутрь экипажа. Потом повторили все снова с другим мужчиной. После чего слуга сел на козлы и, погоняя лошадей, повез господ прочь.
- Анаташа, все вали на меня. К тому моменту, как они появятся здесь, я буду далеко. Если они не будут помнить какие-то моменты, говори, что они пили у тебя. Надеюсь, ты от них отговоришься. Прощай, мне жаль, что так случилось.
Я прошла за гитарой, обняла на прощание хозяйку харчевни и побежала к дому. Завернув на первом перекрестке на свою улицу, встретилась нос к носу с Валеном.
- Вален, мне придется срочно покинуть город. Вы остаетесь здесь. Я спрячусь где-нибудь недалеко и пришлю вам письмо. А когда опасность минует, вернусь к вам. По дороге расскажу все подробно, пошли.
Так я оказалась опять в бегах.
Глава 9.
Я живу уже два месяца в поселке Тринс, что примыкает к драконьему поселению Тринстикс, которое имеет закрытый статус. Поэтому все люди, работающие у драконов, имеют допуска для прохода в их поселение, но живут в своем поселке. Надо сказать, уголок живописный. Рядом протекает сказочно красивая река, кругом поля, а в дали за зеленым морем густого леса виднеются вершины Восточных гор. На севере, совсем недалеко, плещется море. Его не видно, но часто ветерок доносит до городка запах морской свежести, скрадывая дневную жару. Не скажу, что драконы все бездельники или изнеженные аристократы, не способные обеспечивать и обслуживать себя, поэтому им необходима людская прислуга. И среди них есть ремесленники и торговцы, но вот на простых, не сложных работах по уборке и стирке работают в основном люди. Каждое утро поток людей отправляется в Тринстикс из района Тринс, чтобы вечером вернутся обратно.
Бежала я из Дростарта не специально к драконам. Просто так получилось. Когда я собрала вещи, а Маршана, причитая, складывала в мешок пирожки, Вален мне советовал отправиться на юг, в ближайшее герцогство Ариста. И я с ним согласилась. Но когда мы пришли к выходу из города, встретили двух женщин и сопровождающего их мужчину, которые тоже покидали город. Из разговора я поняла, что это две сестры, отправляющиеся к родственникам в Тринс, где им нашли работу, а везет их в повозке отец. Да вот беда, завтра они должны быть уже на месте, а сломалась ось телеги. Пришлось искать мастера для ремонта. Они рассчитывали уже сегодня до темноты прибыть, но задержались, и приходится ехать в ночь. Быстро выяснив, где этот Тринс, Вален договорился с мужчиной, чтобы они взяли меня с собой. Он даже придумал версию моего скоропалительного бегства – я прячусь от назойливого ухажера с дурной репутацией, который не хочет оставить меня в покое. Поэтому тайно отец, в лице Валена, отправляет меня куда подальше. Хозяин повозки, отец двух девушек, проникся, ведь и он печется о чести своих дочек.
Так я оказалась в одной повозке с двумя молодыми девушками – хохотушками, радующимися тому, что скоро их ждет новая жизнь, намного интересней их прежней жизни в деревне, а еще они восхищались красотой большого города, в котором провели целый день, пока отец менял ось. Милана и Лидала будут работать в одном богатом доме у драконов. Это место нашла им их тетя, сестра отца, которая уже много лет живет в Тринсе и имеет свой дом, пусть и не большой. Заработки очень приличные, а сами драконы к людям относятся уважительно, не то, что людские богачи и аристократы. Тетя заказала уже девушкам пропуска в Тринстикс.
Добрались до поселка мы только к утру. Нам даже удалось выспаться, так как дорога была ровной, и повозку с нами не трясло, а укачивало. С первого взгляда мне понравилось место, куда меня привезли. В лучах восходящего светила еще пустынные улицы были чисты, дома окружали опрятные палисадники и море цветов. Поселок был не большим, но выглядел как район столичного города, мостовые и тротуары которого выложены ровными плитами. Высотой дома были не более двух этажей, каменные, с большими окнами. У одного такого дома, к которому повернула наша повозка, нас встретили женщина лет сорока и седовласый мужчина.
Пока проходила бурная встреча родственников, я стояла в сторонке. Женщина заметила меня только тогда, когда по очереди пообнималась с племянницами, которые визжали от радости, и перекинулась парой слов с братом.
- Это кого ты привез, братец? Вроде у тебя две дочери и их я знаю. А это кто? – спросила женщина.
- А эту девушку нас попросил взять её отец. От ухажера дурного отправил куда подальше. Виорикой зовут. Вот и привез к тебе за компанию.
- Что, и так просто рассталась с любовником? – спросила женщина, презрительно оглядывая меня.
Стало обидно, что обвиняют зря, поэтому ответила:
- Не нравится мне такой ухажер, вот и уехала, настырный очень.
- Ну-ну, посмотрим, - протянула женщина, а племянницы опять повисли на ней, прося оставить их новую подругу.
