— К Йен заглянула Трисс, и меня тактично попросили удалиться, — поведал мне причину своего появления тут ведьмак.
— Чародейские секретики, — криво усмехнулась я, подозревая, что их секретиком на сегодняшний вечер была я и моя пустая постель, которая к их компетенции явно не относилась.
— А что ты пишешь на ночь глядя? — поинтересовался Геральт.
— Записываю то, что сегодня вдохновенно навыдумывала за этим же столом, — я пару раз стукнула ладонью по столешнице. — Вдруг потом пригодится.
— Так это выдумка? — чуть дернул бровью Геральт.
— Научная теория, — усмехнувшись, более благородно поименовала я то, чем занимаюсь. — Хотя то, что эманации возникают после трансмутаций, направленных на появление у ведьмаков способностей к магии, факт проверенный.
— Кем? — заинтересовался ведьмак.
— Косимо Маласпиной, — усмехнулась я. — По наводке Весемира я нашла упоминание эманаций в его книге. После чего они возникают, он написал вполне точно, а вот механизм возникновения и суть процесса изучать не стал.
— Почему?
— «Перспектив не имеет, дальнейшее исследование явления проводить нецелесообразно», — по памяти процитировала я. — Чуть в стороне, правда, другой рукой там есть приписка, совпадающая с моими предположениями относительно природы эффекта. Так что как минимум не мне одной это пришло в голову, но, тем не менее, без проверки это все остается не более чем выдумкой.
— Проверять, надо полагать, не на ком, — за меня закончил мужчина.
— И не на ком, и не зачем, — подтвердила я. — Мне, конечно, интересно, но не настолько, чтобы полноценно заниматься исследованиями этого вопроса. Развлеклась и ладно! — поспешила я пояснить свое отношение к теме.
— Интеллектуальные у тебя развлечения, — усмехнулся ведьмак.
— Мне просто магия интересна, — пожала я плечами. — Кстати, раз уж ты тут, задам пару вопросов, если ты не против.
— Спрашивай, — разрешил Геральт.
— Ты сам отголоски эманаций никак не ощущаешь?
— Например?
— Ну, ты не чувствуешь разницу к обычному человеку ты прикасаешься или к чародею? — уточнила я.
— Нет, — качнул головой ведьмак. — Ведьмаки вообще к магии мало восприимчивы.
— На ведьмаков не действуют чары? — вскинула брови я.
— Некоторые, — подтвердил Геральт. — Сильное колдовство, разумеется, действует, но почувствовать, как маги, мы его не можем. Только через медальон.
— Медальон? Вот этот? — я кивком головы указала на оскалившегося волка на груди ведьмака.
Мужчина кивнул.
— Он начинает вибрировать, если рядом есть магия.
Я подняла брови еще выше.
— Можно? — попросила я разрешения прикоснуться к магической штучке.
Геральт пожал плечами и пересел поближе, чтобы мне не надо было тянуться через весь стол. Наученная горьким опытом общения с ведьмаками, я осторожно коснулась самого краешка оскалившейся морды волка и тут же отдернула палец. Однако ощущений кроме прохлады металла не было никаких. Тогда я уже коснулась его смелее и даже просунула под него пальцы, держа его на ладони. Какой-то особенно сильной магии я в нем не чувствовала, так что рискнула применить свою. Отклик почувствовала сразу же, легкая вибрация от волчьей морды передалась пальцам. Я усилила магический поток, медальон завибрировал ощутимее, а потом и вовсе начал подергиваться.
— Занятный артефакт, — уважительно сказала я, убирая руку от магического амулета, и взяв ручку, записала новую информацию в ежедневник.
Геральт же в это время с интересом заглянул мне под руку, очевидно читая текст.
— Что ты потом с этими записками будешь делать? — спросил он.
— Отложу в долгий ящик. Может быть, когда-нибудь продолжу изучение, — ответила я, дописывая последнее слово. — Весемир мне уже сказал, что информация о ведьмаках засекречена, можешь не беспокоиться, она не уйдет за пределы крепости.
— Ясно, — сказал Геральт, оторвав взгляд от текста и внимательно посмотрев на меня. Я отметила, что уже воспринимаю желтые глаза с вертикальным зрачком у человека как вполне нормальное явление.
— Никогда не замечал, чтобы кто-нибудь кроме чародеев ощущал эманации? — задала я следующий вопрос.
Ведьмак задумался.
— Если кто и чувствовал, мне не докладывал, — качнул он головой.
Я хмыкнула и сделала пометку и об этом.
— Не думал, что ты будешь мне вопросы задавать, — усмехнулся Геральт.
Я насторожилась. Еще только четвертого подпихивателя в объятья Эскеля мне не хватало! Или у меня уже паранойя и ему просто не нравится отвечать на вопросы?
— Кто попался, тому и задаю, — тем не менее я постаралась ответить равнодушно.
— Ты не подумай, я не против, — осознал, как это звучит, ведьмак и резко пошел на попятный.
Но у меня уже пропало желание задавать ему вопросы, хотя я планировала еще пару тестов провести, чтобы уж максимально полную картину явления иметь.
— Поздно, уже подумала! — забраковала я запоздалый маневр. — Буду спрашивать у Весемира.
— А почему не у Эскеля?
«Та-ак, еще один», — уже почти уверенно определила я.
— Весемира найти проще, он крепость почти не покидает. А почему именно Эскель, а не Ламберт? — встречно поинтересовалась я, прищурившись.
— Не знаю таких людей, которые бы предпочли иметь дело с Ламбертом, если у них есть выбор, — попытался выкрутиться Геральт.
— Кейра не человек? — вскинула я одну бровь, копируя излюбленное выражение лица своей наставницы.
— Да, упустил ее, — признал свою ошибку беловолосый. — Но, как видишь, и она недолго его выдержала, — заметил он. Я уже было почти расслабилась, решив, что тема исчерпана, как он добавил. — А Эскелю ты нравишься.
Я медленно подняла взгляд, вложив в него все, что я думаю о болтунах, лезущих не в свое дело.
— Я думаю, он в состоянии сам сказать о своих симпатиях и антипатиях, — процедила я, глядя на мужчину исподлобья. — А еще думаю, что Трисс с Йен уже все обсудили и ты можешь вернуться к Йен и заодно передать ей мой пламенный привет.
Если бы я не знала, что Трисс в самом деле направилась к Йеннифер, я бы подумала, что он с самого начала все подстроил.
— Да, думаю, ты права, — не удивляясь моему привету для чародейки сразу же согласился Геральт и поднялся со скамьи, косясь на ручку в моих руках.
Я перевела взгляд на нее и увидела, что та покрылась изморозью.
«Доколебали, блин, уже магия спонтанно выплескивается, — раздраженно подумала я, освобождая ручку из морозного плена. — Надо лучше себя контролировать».
— Ты все-таки дай ему шанс, — неожиданно снова раздался голос вроде бы уже ушедшего восвояси Геральта.
Я скрипнула зубами и зацепилась взглядом за даже не надкушенное яблоко. Спелый метательный снаряд тут же улетел в сторону не понимающего намеков мужчины.
— Ух, холодненькое! — прокомментировал ведьмак, разумеется, легко поймавший фрукт. — Слушай, а ты и пиво так же можешь охладить просто рукой? — живо заинтересовался он.
— Могу, — с нажимом подтвердила я. — А еще могу охладить сразу того, кто его потреблять будет, и даже прямо сейчас!
Геральт весело усмехнулся и со смачным хрустом откусил сразу чуть ли не половину моего яблока.
— Буду иметь в виду, — сказал он и, развернувшись спиной ко мне, все-таки ушел в сторону башни.
Когда за ним закрылась дверь, я тоже усмехнулась.
«Вот вроде бы и сердита на него, а губы все равно в улыбке расплываются. Обаятельный засранец. Или это я про него рассказов от Йен и Трисс наслушалась, что воспринимаю как старого знакомого?»
Я снова взялась за ручку, подавив в себе малодушный порыв вернуться в комнату сейчас же. Уж решила написать, сидя здесь, надо доделать! Да и уже поздно было бежать. Все, кто мог, уже высказались по поводу моего досуга. Ламберт был явно не у дел, а сам Эскель хотел бы, давно уже подошел. Впрочем, не прошло и пары минут, как я поняла, что в очередной раз ошиблась, предположив, что смогу спокойно дописать и подняться к себе. Поначалу я подумала, что это Геральт вернулся, что-то забыв, потому что новый посетитель замаячил на периферии зрения так же бесшумно, как и беловолосый, но вскинув голову, я поняла, что ошиблась. Насмешка на тему того, что Йен предпочла Геральту Трисс, так и осталась невысказанной, когда я встретилась взглядом с тем, кого уже не ждала. Ехидство мое сразу же улеглось, а вот подозрительность, наоборот, обострилась.
— Тебя тоже Йен подослала? — без предисловий спросила я.
— Йен? — удивленно приподнял брови Эскель, стоявший у ближайшей колонны. — Я не видел ее с того момента, как они с Геральтом уединились.
На вранье было не похоже, так что я смягчилась, а потом мне и вовсе стало смешно. До того в глаза боялась посмотреть, а как упрекать, то и куда стеснение пропало!
— А я уже с обоими повидалась, — проворчала я.
— Что она хотела? — закономерно поинтересовался ведьмак.
— Ее навязчивые идеи мучают, — ответила я и нахмурилась. — Завтра выскажу ей все, что я по этому поводу думаю! — рассказывать Эскелю в чем проблема я определенно не собиралась. — Сегодня дописать, наконец, надо.
— Что ты пишешь? — ожидаемо отвлекся от нежеланной темы мужчина, подходя ближе к столу.
— Записываю свои мысли по поводу ведьмачьих эманаций, — ответила я, опуская взгляд и в который уже раз занося ручку над бумагой. — Вдруг когда-нибудь смогу до конца разобраться в этом явлении.
Я успела написать три последних слова в брошенном на середине предложении, когда ведьмак, до этого так и стоявший возле стола, все-таки опустился на лавку напротив меня. Я так и не смогла определиться, чего я больше ждала, что он останется или что уйдет.
— Брин, я хотел поговорить, — сказал он, положив руки на стол.
Сердце, и до того бившееся быстрее нужного, пустилось вскачь.
— Пять минут, — успела я вставить, подняв руку с расправленными пятью пальцами, пока Эскель подбирал слова. — Просто посиди и помолчи, я допишу, пока мысли окончательно не разбежались, — взглянув на него, попросила я, выгадывая этим себе тайм-аут.
— Хорошо, — покладисто согласился он.
Я снова уставилась в ежедневник, с трудом, но все-таки вспоминая, что именно еще хотела дописать. Звук скольжения стержня по бумаге неплохо успокоил меня.
«Почему я вообще так реагирую на него? Отвыкла за шесть лет? Но, блин, даже с Геральтом, которого я вообще никогда не видела до сегодняшнего дня, я веду себя спокойно. Ерунда какая-то! Надо взять себя в руки. В конце концов, он просто мужчина. Поговорить пришел», — задумалась я, грызя кончик ручки.
— Все, — объявила я, ставя последнюю точку и захлопывая ежедневник. — Пойдем, — позвала я ведьмака, поднимаясь с лавки.
— Куда? — спросил он.
Я рискнула снова встретиться с ним взглядом и отметила, что тайм-аут в некоторой степени помог.
— Туда, где я буду уверена, что никто не греет уши, — ответила я, явно заработав себе паранойю за этот вечер.
Год. Целый год. Долго? Что значил один год для человека, прожившего их почти сотню? Коротко? Как течет время для человека, который чего-то ждет?
Ему казалось, он уже передумал все, что можно за это время, представил разные версии их встречи, прокрутил в голове все варианты их диалога, придумал объяснения, вообразил и обиду, и равнодушие, и дружелюбие, но реальность все равно оказалось иной. Она стояла на лестнице рядом с Геральтом и шутила, как она обычно это делала — с серьезным лицом и лишь под конец улыбаясь. А потом она развернулась и увидела его. Все сценарии полетели к черту, потому что она просто стояла и смотрела долго и непонятно. Эскель осознал, что понятия не имеет, что нужно сделать, и так ничего и не придумал, даже когда она подошла к нему. Более того, он почувствовал, что вообще ничего сказать не может. Единственное на что его хватило, это слегка улыбнуться ей, протягивая руку. А потом она чуть ли не отскочила от него, округлив глазами. На ведьмака накатила тревога. Почему к остальным она прикоснулась нормально, а от него шарахнулась как от огня? Что с ним не так? Почему вдруг такая реакция?
Об эманациях он почти ничего не знал, так как с чародеями, а тем паче чародейками, мало общался. И подобная реакция Брин на прикосновение к нему его не на шутку обеспокоила. Впрочем, видя реакцию других чародеек, он немного успокоился, а во время участия в странном эксперименте, затеянном Брин, даже почувствовал, что дар речи к нему вернулся. Поговорить с девушкой, правда, все равно бы не получилось. Этому были помехой и толпа народа, и неожиданная увлеченность Брин вопросом тех самых эманаций, и его собственная непредвиденная растерянность. Так что все, что он ей сказал, было местоположение понадобившегося ей Весемира.
— Занятная девчонка! — прокомментировал ее Ламберт, когда чародейки вышли из замка. — Вроде обычная, а как тебя, Геральт, в стену-то двинула! Не боишься своего предназначения, а, Эскель?
— Чего мне еще бояться? — указывая на свое лицо, спросил у него находившийся в полном раздрае ведьмак. Скрыть внутренние метания за привычной маской спокойствия было не сложно, куда сложнее было успокоиться на самом деле.
— Эта штучка явно посерьезнее будет, — хохотнул Ламберт. — Сразу быка за рога взяла! Ты гляди, еще и тебя на кусочки разберет!
— Да, Йен говорила, что ее увлеченность магией порой граничит с одержимостью, — поддакнул Геральт криво усмехаясь.
— Вряд ли она найдет во мне что-нибудь интересное, — отмахнулся от них обоих Эскель.
— Найдет-найдет, не сомневайся, — осклабился Ламберт. — Вон ее от тебя как торкнуло!
— Ну значит, таково мое предназначение, — развел он руками.
Все трое громко расхохотались. Эскель, правда, в отличие от Ламберта, в своей интересности для Брин уверен не был и представления не имел, как ощущаются эманации. После возвращения чародеек и довольно занятного обсуждения теории, выдвинутой Брин, вся толпа неожиданно рассосалась, вот только и его предназначение тоже удалилось, да еще и под ручку с Кейрой, говоря о каких-то кристаллах. В опустевшем большом зале вопрос «что делать» встал только острее.
Время шло, а Брин не появлялась. Идти к ней специально он не хотел. Формально потому, что там все еще могла быть Кейра, а при ней он говорить не желал, а фактически еще и потому, что опасался реакции Брин. За все время, что он видел ее, он так и не смог понять ее отношение к себе и все больше чувствовал, что она избегает встречаться с ним взглядом.
Промаявшись неуверенностью в своих действиях до позднего вечера, он все-таки решил на одни и те же грабли второй, а точнее третий раз не наступать и пойти поговорить с девушкой откровенно, чтобы знать все наверняка, а не строить домыслы, которые, как он уже знал, у него получаются довольно криво. По дороге к гостевой башне он Брин и обнаружил. Она сидела за столом в большом зале и что-то быстро писала в своей необычной книжке той самой ручкой, у которой чернила были внутри. Застыв на полпути, он снова заколебался, должен ли он отвлечь ее или подождать, но она уже заметила его сама и подняла голову. Правда, вопрос, который она ему сразу же задала, поставил ведьмака в тупик. При чём тут была не сильно жалуемая им возлюбленная Геральта, он не знал, но углубляться в эту тему не стал, решив выяснить до конца другой вопрос. Сказав, наконец, Брин, что хочет с ней поговорить, он с удовольствием рассматривал девушку, ожидая, пока та допишет что-то в свою книгу. А потом она встала и сказала, что говорить они будут не здесь, чем снова его изрядно озадачила, хоть он и привычно не подал вида.
— Чародейские секретики, — криво усмехнулась я, подозревая, что их секретиком на сегодняшний вечер была я и моя пустая постель, которая к их компетенции явно не относилась.
— А что ты пишешь на ночь глядя? — поинтересовался Геральт.
— Записываю то, что сегодня вдохновенно навыдумывала за этим же столом, — я пару раз стукнула ладонью по столешнице. — Вдруг потом пригодится.
— Так это выдумка? — чуть дернул бровью Геральт.
— Научная теория, — усмехнувшись, более благородно поименовала я то, чем занимаюсь. — Хотя то, что эманации возникают после трансмутаций, направленных на появление у ведьмаков способностей к магии, факт проверенный.
— Кем? — заинтересовался ведьмак.
— Косимо Маласпиной, — усмехнулась я. — По наводке Весемира я нашла упоминание эманаций в его книге. После чего они возникают, он написал вполне точно, а вот механизм возникновения и суть процесса изучать не стал.
— Почему?
— «Перспектив не имеет, дальнейшее исследование явления проводить нецелесообразно», — по памяти процитировала я. — Чуть в стороне, правда, другой рукой там есть приписка, совпадающая с моими предположениями относительно природы эффекта. Так что как минимум не мне одной это пришло в голову, но, тем не менее, без проверки это все остается не более чем выдумкой.
— Проверять, надо полагать, не на ком, — за меня закончил мужчина.
— И не на ком, и не зачем, — подтвердила я. — Мне, конечно, интересно, но не настолько, чтобы полноценно заниматься исследованиями этого вопроса. Развлеклась и ладно! — поспешила я пояснить свое отношение к теме.
— Интеллектуальные у тебя развлечения, — усмехнулся ведьмак.
— Мне просто магия интересна, — пожала я плечами. — Кстати, раз уж ты тут, задам пару вопросов, если ты не против.
— Спрашивай, — разрешил Геральт.
— Ты сам отголоски эманаций никак не ощущаешь?
— Например?
— Ну, ты не чувствуешь разницу к обычному человеку ты прикасаешься или к чародею? — уточнила я.
— Нет, — качнул головой ведьмак. — Ведьмаки вообще к магии мало восприимчивы.
— На ведьмаков не действуют чары? — вскинула брови я.
— Некоторые, — подтвердил Геральт. — Сильное колдовство, разумеется, действует, но почувствовать, как маги, мы его не можем. Только через медальон.
— Медальон? Вот этот? — я кивком головы указала на оскалившегося волка на груди ведьмака.
Мужчина кивнул.
— Он начинает вибрировать, если рядом есть магия.
Я подняла брови еще выше.
— Можно? — попросила я разрешения прикоснуться к магической штучке.
Геральт пожал плечами и пересел поближе, чтобы мне не надо было тянуться через весь стол. Наученная горьким опытом общения с ведьмаками, я осторожно коснулась самого краешка оскалившейся морды волка и тут же отдернула палец. Однако ощущений кроме прохлады металла не было никаких. Тогда я уже коснулась его смелее и даже просунула под него пальцы, держа его на ладони. Какой-то особенно сильной магии я в нем не чувствовала, так что рискнула применить свою. Отклик почувствовала сразу же, легкая вибрация от волчьей морды передалась пальцам. Я усилила магический поток, медальон завибрировал ощутимее, а потом и вовсе начал подергиваться.
— Занятный артефакт, — уважительно сказала я, убирая руку от магического амулета, и взяв ручку, записала новую информацию в ежедневник.
Геральт же в это время с интересом заглянул мне под руку, очевидно читая текст.
— Что ты потом с этими записками будешь делать? — спросил он.
— Отложу в долгий ящик. Может быть, когда-нибудь продолжу изучение, — ответила я, дописывая последнее слово. — Весемир мне уже сказал, что информация о ведьмаках засекречена, можешь не беспокоиться, она не уйдет за пределы крепости.
— Ясно, — сказал Геральт, оторвав взгляд от текста и внимательно посмотрев на меня. Я отметила, что уже воспринимаю желтые глаза с вертикальным зрачком у человека как вполне нормальное явление.
— Никогда не замечал, чтобы кто-нибудь кроме чародеев ощущал эманации? — задала я следующий вопрос.
Ведьмак задумался.
— Если кто и чувствовал, мне не докладывал, — качнул он головой.
Я хмыкнула и сделала пометку и об этом.
— Не думал, что ты будешь мне вопросы задавать, — усмехнулся Геральт.
Я насторожилась. Еще только четвертого подпихивателя в объятья Эскеля мне не хватало! Или у меня уже паранойя и ему просто не нравится отвечать на вопросы?
— Кто попался, тому и задаю, — тем не менее я постаралась ответить равнодушно.
— Ты не подумай, я не против, — осознал, как это звучит, ведьмак и резко пошел на попятный.
Но у меня уже пропало желание задавать ему вопросы, хотя я планировала еще пару тестов провести, чтобы уж максимально полную картину явления иметь.
— Поздно, уже подумала! — забраковала я запоздалый маневр. — Буду спрашивать у Весемира.
— А почему не у Эскеля?
«Та-ак, еще один», — уже почти уверенно определила я.
— Весемира найти проще, он крепость почти не покидает. А почему именно Эскель, а не Ламберт? — встречно поинтересовалась я, прищурившись.
— Не знаю таких людей, которые бы предпочли иметь дело с Ламбертом, если у них есть выбор, — попытался выкрутиться Геральт.
— Кейра не человек? — вскинула я одну бровь, копируя излюбленное выражение лица своей наставницы.
— Да, упустил ее, — признал свою ошибку беловолосый. — Но, как видишь, и она недолго его выдержала, — заметил он. Я уже было почти расслабилась, решив, что тема исчерпана, как он добавил. — А Эскелю ты нравишься.
Я медленно подняла взгляд, вложив в него все, что я думаю о болтунах, лезущих не в свое дело.
— Я думаю, он в состоянии сам сказать о своих симпатиях и антипатиях, — процедила я, глядя на мужчину исподлобья. — А еще думаю, что Трисс с Йен уже все обсудили и ты можешь вернуться к Йен и заодно передать ей мой пламенный привет.
Если бы я не знала, что Трисс в самом деле направилась к Йеннифер, я бы подумала, что он с самого начала все подстроил.
— Да, думаю, ты права, — не удивляясь моему привету для чародейки сразу же согласился Геральт и поднялся со скамьи, косясь на ручку в моих руках.
Я перевела взгляд на нее и увидела, что та покрылась изморозью.
«Доколебали, блин, уже магия спонтанно выплескивается, — раздраженно подумала я, освобождая ручку из морозного плена. — Надо лучше себя контролировать».
— Ты все-таки дай ему шанс, — неожиданно снова раздался голос вроде бы уже ушедшего восвояси Геральта.
Я скрипнула зубами и зацепилась взглядом за даже не надкушенное яблоко. Спелый метательный снаряд тут же улетел в сторону не понимающего намеков мужчины.
— Ух, холодненькое! — прокомментировал ведьмак, разумеется, легко поймавший фрукт. — Слушай, а ты и пиво так же можешь охладить просто рукой? — живо заинтересовался он.
— Могу, — с нажимом подтвердила я. — А еще могу охладить сразу того, кто его потреблять будет, и даже прямо сейчас!
Геральт весело усмехнулся и со смачным хрустом откусил сразу чуть ли не половину моего яблока.
— Буду иметь в виду, — сказал он и, развернувшись спиной ко мне, все-таки ушел в сторону башни.
Когда за ним закрылась дверь, я тоже усмехнулась.
«Вот вроде бы и сердита на него, а губы все равно в улыбке расплываются. Обаятельный засранец. Или это я про него рассказов от Йен и Трисс наслушалась, что воспринимаю как старого знакомого?»
Я снова взялась за ручку, подавив в себе малодушный порыв вернуться в комнату сейчас же. Уж решила написать, сидя здесь, надо доделать! Да и уже поздно было бежать. Все, кто мог, уже высказались по поводу моего досуга. Ламберт был явно не у дел, а сам Эскель хотел бы, давно уже подошел. Впрочем, не прошло и пары минут, как я поняла, что в очередной раз ошиблась, предположив, что смогу спокойно дописать и подняться к себе. Поначалу я подумала, что это Геральт вернулся, что-то забыв, потому что новый посетитель замаячил на периферии зрения так же бесшумно, как и беловолосый, но вскинув голову, я поняла, что ошиблась. Насмешка на тему того, что Йен предпочла Геральту Трисс, так и осталась невысказанной, когда я встретилась взглядом с тем, кого уже не ждала. Ехидство мое сразу же улеглось, а вот подозрительность, наоборот, обострилась.
— Тебя тоже Йен подослала? — без предисловий спросила я.
— Йен? — удивленно приподнял брови Эскель, стоявший у ближайшей колонны. — Я не видел ее с того момента, как они с Геральтом уединились.
На вранье было не похоже, так что я смягчилась, а потом мне и вовсе стало смешно. До того в глаза боялась посмотреть, а как упрекать, то и куда стеснение пропало!
— А я уже с обоими повидалась, — проворчала я.
— Что она хотела? — закономерно поинтересовался ведьмак.
— Ее навязчивые идеи мучают, — ответила я и нахмурилась. — Завтра выскажу ей все, что я по этому поводу думаю! — рассказывать Эскелю в чем проблема я определенно не собиралась. — Сегодня дописать, наконец, надо.
— Что ты пишешь? — ожидаемо отвлекся от нежеланной темы мужчина, подходя ближе к столу.
— Записываю свои мысли по поводу ведьмачьих эманаций, — ответила я, опуская взгляд и в который уже раз занося ручку над бумагой. — Вдруг когда-нибудь смогу до конца разобраться в этом явлении.
Я успела написать три последних слова в брошенном на середине предложении, когда ведьмак, до этого так и стоявший возле стола, все-таки опустился на лавку напротив меня. Я так и не смогла определиться, чего я больше ждала, что он останется или что уйдет.
— Брин, я хотел поговорить, — сказал он, положив руки на стол.
Сердце, и до того бившееся быстрее нужного, пустилось вскачь.
— Пять минут, — успела я вставить, подняв руку с расправленными пятью пальцами, пока Эскель подбирал слова. — Просто посиди и помолчи, я допишу, пока мысли окончательно не разбежались, — взглянув на него, попросила я, выгадывая этим себе тайм-аут.
— Хорошо, — покладисто согласился он.
Я снова уставилась в ежедневник, с трудом, но все-таки вспоминая, что именно еще хотела дописать. Звук скольжения стержня по бумаге неплохо успокоил меня.
«Почему я вообще так реагирую на него? Отвыкла за шесть лет? Но, блин, даже с Геральтом, которого я вообще никогда не видела до сегодняшнего дня, я веду себя спокойно. Ерунда какая-то! Надо взять себя в руки. В конце концов, он просто мужчина. Поговорить пришел», — задумалась я, грызя кончик ручки.
— Все, — объявила я, ставя последнюю точку и захлопывая ежедневник. — Пойдем, — позвала я ведьмака, поднимаясь с лавки.
— Куда? — спросил он.
Я рискнула снова встретиться с ним взглядом и отметила, что тайм-аут в некоторой степени помог.
— Туда, где я буду уверена, что никто не греет уши, — ответила я, явно заработав себе паранойю за этот вечер.
***
Год. Целый год. Долго? Что значил один год для человека, прожившего их почти сотню? Коротко? Как течет время для человека, который чего-то ждет?
Ему казалось, он уже передумал все, что можно за это время, представил разные версии их встречи, прокрутил в голове все варианты их диалога, придумал объяснения, вообразил и обиду, и равнодушие, и дружелюбие, но реальность все равно оказалось иной. Она стояла на лестнице рядом с Геральтом и шутила, как она обычно это делала — с серьезным лицом и лишь под конец улыбаясь. А потом она развернулась и увидела его. Все сценарии полетели к черту, потому что она просто стояла и смотрела долго и непонятно. Эскель осознал, что понятия не имеет, что нужно сделать, и так ничего и не придумал, даже когда она подошла к нему. Более того, он почувствовал, что вообще ничего сказать не может. Единственное на что его хватило, это слегка улыбнуться ей, протягивая руку. А потом она чуть ли не отскочила от него, округлив глазами. На ведьмака накатила тревога. Почему к остальным она прикоснулась нормально, а от него шарахнулась как от огня? Что с ним не так? Почему вдруг такая реакция?
Об эманациях он почти ничего не знал, так как с чародеями, а тем паче чародейками, мало общался. И подобная реакция Брин на прикосновение к нему его не на шутку обеспокоила. Впрочем, видя реакцию других чародеек, он немного успокоился, а во время участия в странном эксперименте, затеянном Брин, даже почувствовал, что дар речи к нему вернулся. Поговорить с девушкой, правда, все равно бы не получилось. Этому были помехой и толпа народа, и неожиданная увлеченность Брин вопросом тех самых эманаций, и его собственная непредвиденная растерянность. Так что все, что он ей сказал, было местоположение понадобившегося ей Весемира.
— Занятная девчонка! — прокомментировал ее Ламберт, когда чародейки вышли из замка. — Вроде обычная, а как тебя, Геральт, в стену-то двинула! Не боишься своего предназначения, а, Эскель?
— Чего мне еще бояться? — указывая на свое лицо, спросил у него находившийся в полном раздрае ведьмак. Скрыть внутренние метания за привычной маской спокойствия было не сложно, куда сложнее было успокоиться на самом деле.
— Эта штучка явно посерьезнее будет, — хохотнул Ламберт. — Сразу быка за рога взяла! Ты гляди, еще и тебя на кусочки разберет!
— Да, Йен говорила, что ее увлеченность магией порой граничит с одержимостью, — поддакнул Геральт криво усмехаясь.
— Вряд ли она найдет во мне что-нибудь интересное, — отмахнулся от них обоих Эскель.
— Найдет-найдет, не сомневайся, — осклабился Ламберт. — Вон ее от тебя как торкнуло!
— Ну значит, таково мое предназначение, — развел он руками.
Все трое громко расхохотались. Эскель, правда, в отличие от Ламберта, в своей интересности для Брин уверен не был и представления не имел, как ощущаются эманации. После возвращения чародеек и довольно занятного обсуждения теории, выдвинутой Брин, вся толпа неожиданно рассосалась, вот только и его предназначение тоже удалилось, да еще и под ручку с Кейрой, говоря о каких-то кристаллах. В опустевшем большом зале вопрос «что делать» встал только острее.
Время шло, а Брин не появлялась. Идти к ней специально он не хотел. Формально потому, что там все еще могла быть Кейра, а при ней он говорить не желал, а фактически еще и потому, что опасался реакции Брин. За все время, что он видел ее, он так и не смог понять ее отношение к себе и все больше чувствовал, что она избегает встречаться с ним взглядом.
Промаявшись неуверенностью в своих действиях до позднего вечера, он все-таки решил на одни и те же грабли второй, а точнее третий раз не наступать и пойти поговорить с девушкой откровенно, чтобы знать все наверняка, а не строить домыслы, которые, как он уже знал, у него получаются довольно криво. По дороге к гостевой башне он Брин и обнаружил. Она сидела за столом в большом зале и что-то быстро писала в своей необычной книжке той самой ручкой, у которой чернила были внутри. Застыв на полпути, он снова заколебался, должен ли он отвлечь ее или подождать, но она уже заметила его сама и подняла голову. Правда, вопрос, который она ему сразу же задала, поставил ведьмака в тупик. При чём тут была не сильно жалуемая им возлюбленная Геральта, он не знал, но углубляться в эту тему не стал, решив выяснить до конца другой вопрос. Сказав, наконец, Брин, что хочет с ней поговорить, он с удовольствием рассматривал девушку, ожидая, пока та допишет что-то в свою книгу. А потом она встала и сказала, что говорить они будут не здесь, чем снова его изрядно озадачила, хоть он и привычно не подал вида.
