– Поясни, пожалуйста.
Девушка усмехнулась и села на землю.
– Разве ты говорил об известном тебе? – спросила она.
– Нет… нет, я сам не понимал произносимых слов. Появлялись мысли… или даже ощущения… я говорил.
– Вот и я о том. Ты получаешь откуда-то знания о жизни. Не додумываешься до них, а именно получаешь из неведомого источника. Жуть, как интересно!
Сэйра резко схватила Эвиса за рубаху, отодвинула ворот, коснулась места, где недавно была рана и сказала:
– Это тебе не стулья заставлять летать, а нечто большее. Такое не сравнить и с проделанным во время боя с Арниром. Тебе теперь и живая плоть подвластна.
– Неизвестно, смогу ли повторить...
– Сегодня не сможешь, а завтра сделаешь без вопросов. Времени теперь предостаточно, а заняться вроде как нечем.
Эвис схватил ее руку и отстранил от себя.
– Мне есть чем заняться, – сказал он. – Не найду его – не успокоюсь.
– Вот и будешь бродить туда-сюда, пока шерстью не обрастешь и мхом не покроешься. Сказки о лешем слышал? Вот таким и станешь. Говорю же, ветки нет, а Арнир, думаю, не дурак и второй раз так не попадется. Или тело его безголовое к зиме найдешь. Будет с него толк? Сам как думаешь?
– Сэйра, ты сегодня всех злить намерена? – раздался голос приближающегося Ирида. – С меня начала, а Таниром закончишь?
– К нему я не подходила…
– Не успела еще душу потрепать?
– Я и не собиралась. Он меня сторонится. Подходит и отбегает, как сказать что-то хочет, но не решается. И кто же решил, будто я злить пытаюсь? Говорю напрямую и без лукавства…
– Иногда лучше помолчать.
– Для чего? Нужно разом все обсудить, а не ходить кругами – ни ногами, ни мыслями. Я говорю Эвису только то, что сестру ему не спасти, а значит лучше подумать о том, куда с наибольшей пользой потратить силы. И его, и мои.
– Знаешь, – вмешался в спор Эвис, – я уже стал привыкать к тебе. Не в том смысле, что ты становишься кем-то своим, а в том, что спокойно воспринимаю твою прямоту… это не со зла. Ирид, пусть говорит, как говорит – меня подобное не задевает. А ты, Сэйра, усвой – с пути я не сойду. За собой звать не стану, но если пойти решишь, противиться не буду.
– Заметь, – гримасничая, сказала Сэйра, – я из-за тебя лишилась всего, чем жила, но даже не высказываю за это… почти не высказываю. Не делаю это, так как понимаю, насколько далеко могу зайти с тобой. Я сейчас осознаю, сколько времени потратила в никуда, то под деревом сидя и в мыслях витая… то у детворы местной мячи пряча. Сейчас же хочу вперед идти, так как вижу в тебе, возможно, больше, чем ты сам видишь.
– Тогда иди туда, куда я иду, а не указывай мне дорогу. Устроит?
Девушка резко встала, демонстративно махнула в сторону юноши рукой и отошла.
Эвис нехотя поднялся. Ирид подошел к нему и спросил:
– Не желаешь пояснить о ночных похождениях?
– Нечего пояснять – ты все видел. Если хочешь знать смысл, то скажу так – я и сам не знаю.
– Ты человека чуть не убил.
– Не отрицаю… стыжусь этого.
– Стыдишься… стыдишься сейчас, а вот ночью был преисполнен решимости. Да, он был в числе тех, кто хотел нас убить, но здесь не так все просто – этот страж город защищал. Во всяком случае, думал, будто защищает.
– Да, он не достоин вреда. Ты поверишь, если я скажу, что это была не моя злость?
– А чья же?
– Не знаю, – сказал Эвис и простодушно пожал плечами.
– Не хорошо это.
– Почему?
– Потому что ты сильнее становишься, и тебе открывается новое. Ранее сокрытое. Это может быть и чем-то хорошим, и чем-то плохим. Кто знает, к постижению каких тайн тебя ведет отблеск. Если судить по ночному подвигу, то не к добру этот путь. Говоришь, что не сам расправу учинить хотел… а кто тогда? Не знаешь? Допустим. А злом или добром он является? Ты столкнулся с кем-то, чьи намерения вовсе не благие – так говорит мое чутье. Как сам считаешь?
Эвис вновь пожал плечами. В его взгляде отчетливо читалось: «Я не знаю».
Ирид, больше не желая продолжать разговор, прошел к Таниру, чтобы помочь разделать зайцев.
Вскоре вернулся Ремай с новой добычей – небольшой пестрой птицей. Он кинул ее к ногам Сэйры и сказал:
– Для дамы отдельное блюдо.
Девушка не почувствовала в этом жесте ничего против себя. Она улыбнулась, подняла дичь, отнесла к Таниру и попросила ощипать, выпотрошить и приготовить. Тот любезно согласился.
– А с тобой и правда ругаться не о чем, – сказала она молодому человеку.
Тот улыбнулся и слегка поклонился.
Чуть позже долго спорили о костре. Ирид возражал, так как опасался преследования.
– Поймите, если будет погоня, то за нами по следу пойдут опытные стражи и охотники. Разведя костер, мы упростим им задачу. Стоит ли оно того? – говорил он.
– Захотят найти – найдут, – возражал Ремай. – Сейчас разведем, а ночь без костра поспим. Здесь не стану спорить.
В итоге, решили разжечь огонь.
Сэйра, увидев, как Эвис создает пламя руками, попросила научить. Она сказала, что ранее зажигала огонь при помощи отблеска, но это всегда выходило случайно. Юноша согласился.
Навык освоить сразу не удалось, хотя старалась она усердно. Небольшого успеха девушка достигла, примерно, с двадцатой попытки. Не огонь, а искры. Подготовленные ветки и мох от них не вспыхнули, однако и такой результат порадовал ее. Эвис предложил продолжить занятия позже или на следующий день.
Частично мясо пожарили на открытом огне, а частично запекли в углях, так как Ирид настоял на том, чтобы огонь был погашен как можно скорее.
Во время принятия пищи молчали. Сказывалась усталость. Желание утолить голод у каждого из путников было велико – они ничего не ели со вчерашнего вечера.
Вещей с собой забрать удалось немного – почти все, находящееся в доме, исчезло вместе со стенами и крышей.
– Вид у нас тот еще, – усмехнулась Сэйра, жадно жуя мясо. – Ирид и Танир, вы еще ничего сохранились, а вот остальные, включая меня…
Она была одета в длинное темно-синее платье из грубого льна. Явно не дешевое и точно не подходящее для длительных лесных походов. Иной одежды она с собой взять не смогла. Ткань местами рваная, местами грязная. В начале привала она долго делала что-то с волосами. В результате они оказались собранными в симпатичную косу, перевязанную непонятно чем.
Одежда Эвиса и Ремая перепачкана кровью: у Эвиса только рубаха, у Ремая – и рубаха, и штаны.
Ремай выглядел побитым: один глаз сильно заплыл, под вторым красовался синяк. Сложно было определить, в каком состоянии находилась шея, так как мужчина вновь намотал платок. Спутники по неловким движениям определили, что ранения не дают ему покоя. Он старался не шевелить головой без лишней необходимости, а если шевелил, то на лице появлялись гримасы боли. Он явно страдал, хотя и старался этого не показывать. В глазах что-то изменилось. Пропала явно читавшаяся в них последние месяцы обреченность. В них вновь загорелся огонь. Вообще же во взгляде чувствовалась какая-то суета. Неопределенность.
Бледность Эвиса странным образом исчезла. От ранения он потерял немало крови, но быстро пришел в себя. Скорее, чудом, чем без него. Юноша казался задумчивым, но ненапряженным. Путь из города, несмотря на предыдущие обстоятельства, дался ему легко.
Они закончили с едой. Часть мяса, несмотря на неутоленный полностью голод, решили оставить на будущее.
Путники сидели полукругом возле потушенного костра. Никто не хотел прерывать молчание. Ирид ковырял палкой землю, Сэйра и Танир сидели, закрыв глаза, Ремай и Эвис смотрели друг на друга.
Тишину нарушила Сэйра, сказав:
– Эвис, наколдуешь яблок? Мне хочется не их, а посмотреть на чудо. Давно хотела попросить об этом.
– Для этого нужна яблоня или хотя бы семечко. Из ничего деревья не возникают.
– Как ты вообще домыслил… додумал до того, что такое возможно?
– Я размышлял об этом. Размышлял долго и упорно. Понял, что самые странные вещи я делал именно тогда, когда присутствовала опасность. В такие моменты мир ощущается лучше. Он сам открывается. Это как в сражении со Зверем… тогда я вдруг решил, что могу использовать корни деревьев и листья, и они послужили мне оружием.
– Отстань от него, не видишь разве, как все озадачены, – вмешался в разговор Ремай.
– Чего ты опять мне грубишь? – раздраженно спросила Сэйра.
– Он всегда грубит. Во всяком случае, грубил, пока не получил подарочек от Творца. Потом притих малость. Сейчас, вижу, опять к себе истинному возвращается, – произнес Ирид.
– Да что ты мелешь? – сердился Ремай.
– Вот, узнаю тебя прежнего! – усмехнулся Ирид. – А почему? Ты сейчас злостью на меня плещешь, но не в землю, а в глаза смотришь. Всю дорогу шел да бурчал себе под нос, а тут заговорил уверенно и открыто.
Ремай хотел возразить, но не нашел подходящих слов, так как понял правоту собеседника. Ранее он нес тяжкое бремя, которое лишало его части себя. Бремя исчезло – ощущения сменились.
– Ирид, почему ты пошел вслед за Эвисом? – спросила Сэйра.
– Потому, что вижу немного больше, чем видите вы, дурачье наивное.
Никто не отреагировал на то ли обидное, то ли невинное ругательство.
– Я понимал, насколько вам непросто будет. Непросто будет главного добиться, – продолжил Ирид.
– Главного? Чего же? – спросил Ремай.
– Спасения твоей головы, конечно же! Разве непонятно? Ты центр всего. И не только для нас, но и всего мира вообще, – громко рассмеялся Ирид.
Раздражаясь все больше, Ремай сказал:
– Злиться на тебя не хочу. Точнее хочу, но не буду. Прекращай, давай.
– Ирид, у тебя есть дети? Жена? – спросила Сэйра.
– Два сына. Оба уже при своих семьях. Жена умерла пять лет назад. Жаль, но такое бывает.
– Вот и сидел бы на месте да внуков нянчил, чем по лесам бродить, – сказал Ремай.
– Вот возьму и уйду восвояси. Что меня здесь держало и держит? А ты разве не желаешь отправиться на все четыре стороны? Куда-нибудь дальше, чем я?
– Никак не пойму, зачем ты мне постоянно тычешь чем-то подобным. Я не говорил, что уйти собираюсь.
– Говорил не ты, а глаза твои. Я по ним читаю. По тому взгляду, которым ты на Эвиса смотришь.
– Ирид, ты и впрямь перегибаешь, – вмешался в разговор Танир. – Сейчас всем тяжело. Зачем еще усложняешь?
– Затем, что решать пора, как дальше быть. Сам-то о чем мыслишь, любитель приключений? Не жалеешь о решении за ним увязаться? О нет, конечно же, нет. Был ремесленником недотепой, а теперь вон один из немногих. Ученик колдуна. А недотепа куда делся? Случайно, не на том же месте остался, где и был? – Ирид говорил без привычного спокойствия. Пожалуй, за все время совместного пути он еще ни разу не выглядел таким раздраженным.
Танир беззвучно шевелил губами, пытаясь подобрать слова для ответа, но Эвис его опередил:
– Ирид, ни о чем тебя ранее не просил, а вот сейчас прошу – прекрати это. Ты растерян. Растерян также, как и все мы… к чему эти слова? Вряд ли ты желаешь хоть кого-то здесь обидеть. Это не твое. Ты хочешь, чтобы все определились? Так ведь? Хочешь определенности?
Ирид угрюмо кивнул.
– Не нужно. Давай не сейчас. Пойми, мне тяжелее всего, так как именно я лишился шанса на благополучный исход для себя. Я никого не буду звать идти дальше. Об одном прошу – давайте не будем говорить об этом сегодня. Проведем вечер так, будто ничего не произошло.
Его спутники молча кивали.
Ирид сказал:
– Нельзя здесь оставаться. Погоня все еще возможна. Отойдем подальше, а потом уже и поговорим по душам.
5
Двигались небыстро, словно никуда не спеша. Возможная погоня, как ни странно, уже никого не беспокоила. Ее даже прекратили обсуждать. Движение являлось, скорее, бегством не от возможных противников, а от собственных мыслей – оно помогало отстраниться от них.
Сэйра вела себя игриво. Ее вовсе не печалила потеря дома. Жизнь менялась, и это казалось приятным.
Она сняла неудобные для леса сапоги и шла босиком. Шла уверенно, ничуть не отставая от мужчин, привыкших к большим переходам. Девушка двигалась легко, совсем не замечая колючие иголки, шишки и ветки под ногами. Она часто смеялась неведомо от чего, а иногда напевала под нос детские песенки.
– Если мы будем идти все лесом и лесом, то от моего платья ничего не останется, – сказала она и засмеялась. – Вот будет вам потеха.
Никто ей не ответил.
Они шли через негустой лес по узкой тропе. Шли на юг. Высокие сосны возвышались над ними. Жаркий день подходил к концу. Солнце все еще беспощадно пекло, однако тень, создаваемая лесом, отлично спасала от него. В ближайшие дни продвигаться по открытой местности должно быть тяжело.
– Эвис, – произнесла девушка, – ты, на самом деле, жил с сестрой в лесу один. Тяжело было? Я к тому, что ты ведь и сам был ребенком… ребенок с ребенком на руках. Так ведь.
– Я не слишком хорошо помню первые годы скитаний, – спокойно ответил юноша. – Помню только постоянный страх. Даже не знаю, от чего он исходил. Всегда страх за нее, а не за себя.
– От сильной любви к ней?
– Не знаю. Сейчас вспоминаю, и он кажется мне каким-то ненастоящим, неестественным. Такое чувство, словно сейчас мои тревоги, связанные с ней, как раз и строятся именно на любви и привязанности, а раньше в их основе лежало иное… странное. Есть нечто непонятное для меня… не суть. Это все на уровне чувств, а они словами плохо описываются.
– Чем вы занимались, когда были только вдвоем?
– Эльда очень любознательна. Я учил ее всему известному мне самому. Знаешь, сколько раз она все переспрашивала? О, как же она любила, когда я повторял одни и те же сказки, рассказывал одни те же истории! Но нередко ее вопросы заводили меня в тупик. Приходилось выдумывать ответы на ходу. Почему трава зеленая? Потому, что коровам так вкуснее. Для чего небо синее? Чтобы птицы в нем казались красивее. Она могла целыми днями задавать вопросы, на которые ответов не может быть не только у меня, но и ни у кого в мире вообще. Взрослела быстро. К моменту прихода в город Атиса во многих вопросах она была мудрее меня.
– Она готовилась пойти в школу… Атис мне говорил, – вмешался в разговор Ремай.
– Да, верно, – сказал Эвис. – В городе она пришла в себя. Там мы оба ожили. Нас устраивала такая жизнь.
– Устраивала? Да она у тебя в доме безвылазно сидела. Я ее своими глазами один лишь раз видел, – проговорил Ирид.
– Это являлось ее выбором. Поверьте, дальше все пошло бы иначе. Мы оба готовились к переменам. Не просто готовились, а стремились к ним.
– Если ты вернешь ее… – начала Сэйра, но вдруг исправилась. – Когда ты вернешь ее, куда пойдете дальше?
– Это так важно? – юноша улыбался. – Думаю, лучше всего было бы изучать мир. Изучать отблеск. Ждать новых чудес и наслаждаться уже открывшимися.
– Как прекрасно это звучит! – громко воскликнула Сэйра. – Мне найдется место рядом?
– Конечно, найдется, – добродушно сказал Эвис.
– И я хочу идти с вами, – сказал Танир.
– Я также не буду возражать, – сказал юноша. – Без тебя я до сих пор сидел бы в городе. Все получается не так, как мы хотели, но развитие есть. Не знаю, куда нас занесет, но точно могу сказать, что на месте мы не останемся. Я упустил шанс? Да можно сказать и так, но это лучше ожидания в полном неведении. В том неведении, которое поглотило меня до дня, когда я увидел маяк… увидел тебя Сэйра. Будет новая возможность… не может быть иначе. Мир продолжит открываться. Я буду учиться, пока не достигну истинного смысла, каким бы он не был. В запасе много времени. Оно не будет потрачено даром.
Девушка усмехнулась и села на землю.
– Разве ты говорил об известном тебе? – спросила она.
– Нет… нет, я сам не понимал произносимых слов. Появлялись мысли… или даже ощущения… я говорил.
– Вот и я о том. Ты получаешь откуда-то знания о жизни. Не додумываешься до них, а именно получаешь из неведомого источника. Жуть, как интересно!
Сэйра резко схватила Эвиса за рубаху, отодвинула ворот, коснулась места, где недавно была рана и сказала:
– Это тебе не стулья заставлять летать, а нечто большее. Такое не сравнить и с проделанным во время боя с Арниром. Тебе теперь и живая плоть подвластна.
– Неизвестно, смогу ли повторить...
– Сегодня не сможешь, а завтра сделаешь без вопросов. Времени теперь предостаточно, а заняться вроде как нечем.
Эвис схватил ее руку и отстранил от себя.
– Мне есть чем заняться, – сказал он. – Не найду его – не успокоюсь.
– Вот и будешь бродить туда-сюда, пока шерстью не обрастешь и мхом не покроешься. Сказки о лешем слышал? Вот таким и станешь. Говорю же, ветки нет, а Арнир, думаю, не дурак и второй раз так не попадется. Или тело его безголовое к зиме найдешь. Будет с него толк? Сам как думаешь?
– Сэйра, ты сегодня всех злить намерена? – раздался голос приближающегося Ирида. – С меня начала, а Таниром закончишь?
– К нему я не подходила…
– Не успела еще душу потрепать?
– Я и не собиралась. Он меня сторонится. Подходит и отбегает, как сказать что-то хочет, но не решается. И кто же решил, будто я злить пытаюсь? Говорю напрямую и без лукавства…
– Иногда лучше помолчать.
– Для чего? Нужно разом все обсудить, а не ходить кругами – ни ногами, ни мыслями. Я говорю Эвису только то, что сестру ему не спасти, а значит лучше подумать о том, куда с наибольшей пользой потратить силы. И его, и мои.
– Знаешь, – вмешался в спор Эвис, – я уже стал привыкать к тебе. Не в том смысле, что ты становишься кем-то своим, а в том, что спокойно воспринимаю твою прямоту… это не со зла. Ирид, пусть говорит, как говорит – меня подобное не задевает. А ты, Сэйра, усвой – с пути я не сойду. За собой звать не стану, но если пойти решишь, противиться не буду.
– Заметь, – гримасничая, сказала Сэйра, – я из-за тебя лишилась всего, чем жила, но даже не высказываю за это… почти не высказываю. Не делаю это, так как понимаю, насколько далеко могу зайти с тобой. Я сейчас осознаю, сколько времени потратила в никуда, то под деревом сидя и в мыслях витая… то у детворы местной мячи пряча. Сейчас же хочу вперед идти, так как вижу в тебе, возможно, больше, чем ты сам видишь.
– Тогда иди туда, куда я иду, а не указывай мне дорогу. Устроит?
Девушка резко встала, демонстративно махнула в сторону юноши рукой и отошла.
Эвис нехотя поднялся. Ирид подошел к нему и спросил:
– Не желаешь пояснить о ночных похождениях?
– Нечего пояснять – ты все видел. Если хочешь знать смысл, то скажу так – я и сам не знаю.
– Ты человека чуть не убил.
– Не отрицаю… стыжусь этого.
– Стыдишься… стыдишься сейчас, а вот ночью был преисполнен решимости. Да, он был в числе тех, кто хотел нас убить, но здесь не так все просто – этот страж город защищал. Во всяком случае, думал, будто защищает.
– Да, он не достоин вреда. Ты поверишь, если я скажу, что это была не моя злость?
– А чья же?
– Не знаю, – сказал Эвис и простодушно пожал плечами.
– Не хорошо это.
– Почему?
– Потому что ты сильнее становишься, и тебе открывается новое. Ранее сокрытое. Это может быть и чем-то хорошим, и чем-то плохим. Кто знает, к постижению каких тайн тебя ведет отблеск. Если судить по ночному подвигу, то не к добру этот путь. Говоришь, что не сам расправу учинить хотел… а кто тогда? Не знаешь? Допустим. А злом или добром он является? Ты столкнулся с кем-то, чьи намерения вовсе не благие – так говорит мое чутье. Как сам считаешь?
Эвис вновь пожал плечами. В его взгляде отчетливо читалось: «Я не знаю».
Ирид, больше не желая продолжать разговор, прошел к Таниру, чтобы помочь разделать зайцев.
Вскоре вернулся Ремай с новой добычей – небольшой пестрой птицей. Он кинул ее к ногам Сэйры и сказал:
– Для дамы отдельное блюдо.
Девушка не почувствовала в этом жесте ничего против себя. Она улыбнулась, подняла дичь, отнесла к Таниру и попросила ощипать, выпотрошить и приготовить. Тот любезно согласился.
– А с тобой и правда ругаться не о чем, – сказала она молодому человеку.
Тот улыбнулся и слегка поклонился.
Чуть позже долго спорили о костре. Ирид возражал, так как опасался преследования.
– Поймите, если будет погоня, то за нами по следу пойдут опытные стражи и охотники. Разведя костер, мы упростим им задачу. Стоит ли оно того? – говорил он.
– Захотят найти – найдут, – возражал Ремай. – Сейчас разведем, а ночь без костра поспим. Здесь не стану спорить.
В итоге, решили разжечь огонь.
Сэйра, увидев, как Эвис создает пламя руками, попросила научить. Она сказала, что ранее зажигала огонь при помощи отблеска, но это всегда выходило случайно. Юноша согласился.
Навык освоить сразу не удалось, хотя старалась она усердно. Небольшого успеха девушка достигла, примерно, с двадцатой попытки. Не огонь, а искры. Подготовленные ветки и мох от них не вспыхнули, однако и такой результат порадовал ее. Эвис предложил продолжить занятия позже или на следующий день.
Частично мясо пожарили на открытом огне, а частично запекли в углях, так как Ирид настоял на том, чтобы огонь был погашен как можно скорее.
Во время принятия пищи молчали. Сказывалась усталость. Желание утолить голод у каждого из путников было велико – они ничего не ели со вчерашнего вечера.
Вещей с собой забрать удалось немного – почти все, находящееся в доме, исчезло вместе со стенами и крышей.
– Вид у нас тот еще, – усмехнулась Сэйра, жадно жуя мясо. – Ирид и Танир, вы еще ничего сохранились, а вот остальные, включая меня…
Она была одета в длинное темно-синее платье из грубого льна. Явно не дешевое и точно не подходящее для длительных лесных походов. Иной одежды она с собой взять не смогла. Ткань местами рваная, местами грязная. В начале привала она долго делала что-то с волосами. В результате они оказались собранными в симпатичную косу, перевязанную непонятно чем.
Одежда Эвиса и Ремая перепачкана кровью: у Эвиса только рубаха, у Ремая – и рубаха, и штаны.
Ремай выглядел побитым: один глаз сильно заплыл, под вторым красовался синяк. Сложно было определить, в каком состоянии находилась шея, так как мужчина вновь намотал платок. Спутники по неловким движениям определили, что ранения не дают ему покоя. Он старался не шевелить головой без лишней необходимости, а если шевелил, то на лице появлялись гримасы боли. Он явно страдал, хотя и старался этого не показывать. В глазах что-то изменилось. Пропала явно читавшаяся в них последние месяцы обреченность. В них вновь загорелся огонь. Вообще же во взгляде чувствовалась какая-то суета. Неопределенность.
Бледность Эвиса странным образом исчезла. От ранения он потерял немало крови, но быстро пришел в себя. Скорее, чудом, чем без него. Юноша казался задумчивым, но ненапряженным. Путь из города, несмотря на предыдущие обстоятельства, дался ему легко.
Они закончили с едой. Часть мяса, несмотря на неутоленный полностью голод, решили оставить на будущее.
Путники сидели полукругом возле потушенного костра. Никто не хотел прерывать молчание. Ирид ковырял палкой землю, Сэйра и Танир сидели, закрыв глаза, Ремай и Эвис смотрели друг на друга.
Тишину нарушила Сэйра, сказав:
– Эвис, наколдуешь яблок? Мне хочется не их, а посмотреть на чудо. Давно хотела попросить об этом.
– Для этого нужна яблоня или хотя бы семечко. Из ничего деревья не возникают.
– Как ты вообще домыслил… додумал до того, что такое возможно?
– Я размышлял об этом. Размышлял долго и упорно. Понял, что самые странные вещи я делал именно тогда, когда присутствовала опасность. В такие моменты мир ощущается лучше. Он сам открывается. Это как в сражении со Зверем… тогда я вдруг решил, что могу использовать корни деревьев и листья, и они послужили мне оружием.
– Отстань от него, не видишь разве, как все озадачены, – вмешался в разговор Ремай.
– Чего ты опять мне грубишь? – раздраженно спросила Сэйра.
– Он всегда грубит. Во всяком случае, грубил, пока не получил подарочек от Творца. Потом притих малость. Сейчас, вижу, опять к себе истинному возвращается, – произнес Ирид.
– Да что ты мелешь? – сердился Ремай.
– Вот, узнаю тебя прежнего! – усмехнулся Ирид. – А почему? Ты сейчас злостью на меня плещешь, но не в землю, а в глаза смотришь. Всю дорогу шел да бурчал себе под нос, а тут заговорил уверенно и открыто.
Ремай хотел возразить, но не нашел подходящих слов, так как понял правоту собеседника. Ранее он нес тяжкое бремя, которое лишало его части себя. Бремя исчезло – ощущения сменились.
– Ирид, почему ты пошел вслед за Эвисом? – спросила Сэйра.
– Потому, что вижу немного больше, чем видите вы, дурачье наивное.
Никто не отреагировал на то ли обидное, то ли невинное ругательство.
– Я понимал, насколько вам непросто будет. Непросто будет главного добиться, – продолжил Ирид.
– Главного? Чего же? – спросил Ремай.
– Спасения твоей головы, конечно же! Разве непонятно? Ты центр всего. И не только для нас, но и всего мира вообще, – громко рассмеялся Ирид.
Раздражаясь все больше, Ремай сказал:
– Злиться на тебя не хочу. Точнее хочу, но не буду. Прекращай, давай.
– Ирид, у тебя есть дети? Жена? – спросила Сэйра.
– Два сына. Оба уже при своих семьях. Жена умерла пять лет назад. Жаль, но такое бывает.
– Вот и сидел бы на месте да внуков нянчил, чем по лесам бродить, – сказал Ремай.
– Вот возьму и уйду восвояси. Что меня здесь держало и держит? А ты разве не желаешь отправиться на все четыре стороны? Куда-нибудь дальше, чем я?
– Никак не пойму, зачем ты мне постоянно тычешь чем-то подобным. Я не говорил, что уйти собираюсь.
– Говорил не ты, а глаза твои. Я по ним читаю. По тому взгляду, которым ты на Эвиса смотришь.
– Ирид, ты и впрямь перегибаешь, – вмешался в разговор Танир. – Сейчас всем тяжело. Зачем еще усложняешь?
– Затем, что решать пора, как дальше быть. Сам-то о чем мыслишь, любитель приключений? Не жалеешь о решении за ним увязаться? О нет, конечно же, нет. Был ремесленником недотепой, а теперь вон один из немногих. Ученик колдуна. А недотепа куда делся? Случайно, не на том же месте остался, где и был? – Ирид говорил без привычного спокойствия. Пожалуй, за все время совместного пути он еще ни разу не выглядел таким раздраженным.
Танир беззвучно шевелил губами, пытаясь подобрать слова для ответа, но Эвис его опередил:
– Ирид, ни о чем тебя ранее не просил, а вот сейчас прошу – прекрати это. Ты растерян. Растерян также, как и все мы… к чему эти слова? Вряд ли ты желаешь хоть кого-то здесь обидеть. Это не твое. Ты хочешь, чтобы все определились? Так ведь? Хочешь определенности?
Ирид угрюмо кивнул.
– Не нужно. Давай не сейчас. Пойми, мне тяжелее всего, так как именно я лишился шанса на благополучный исход для себя. Я никого не буду звать идти дальше. Об одном прошу – давайте не будем говорить об этом сегодня. Проведем вечер так, будто ничего не произошло.
Его спутники молча кивали.
Ирид сказал:
– Нельзя здесь оставаться. Погоня все еще возможна. Отойдем подальше, а потом уже и поговорим по душам.
5
Двигались небыстро, словно никуда не спеша. Возможная погоня, как ни странно, уже никого не беспокоила. Ее даже прекратили обсуждать. Движение являлось, скорее, бегством не от возможных противников, а от собственных мыслей – оно помогало отстраниться от них.
Сэйра вела себя игриво. Ее вовсе не печалила потеря дома. Жизнь менялась, и это казалось приятным.
Она сняла неудобные для леса сапоги и шла босиком. Шла уверенно, ничуть не отставая от мужчин, привыкших к большим переходам. Девушка двигалась легко, совсем не замечая колючие иголки, шишки и ветки под ногами. Она часто смеялась неведомо от чего, а иногда напевала под нос детские песенки.
– Если мы будем идти все лесом и лесом, то от моего платья ничего не останется, – сказала она и засмеялась. – Вот будет вам потеха.
Никто ей не ответил.
Они шли через негустой лес по узкой тропе. Шли на юг. Высокие сосны возвышались над ними. Жаркий день подходил к концу. Солнце все еще беспощадно пекло, однако тень, создаваемая лесом, отлично спасала от него. В ближайшие дни продвигаться по открытой местности должно быть тяжело.
– Эвис, – произнесла девушка, – ты, на самом деле, жил с сестрой в лесу один. Тяжело было? Я к тому, что ты ведь и сам был ребенком… ребенок с ребенком на руках. Так ведь.
– Я не слишком хорошо помню первые годы скитаний, – спокойно ответил юноша. – Помню только постоянный страх. Даже не знаю, от чего он исходил. Всегда страх за нее, а не за себя.
– От сильной любви к ней?
– Не знаю. Сейчас вспоминаю, и он кажется мне каким-то ненастоящим, неестественным. Такое чувство, словно сейчас мои тревоги, связанные с ней, как раз и строятся именно на любви и привязанности, а раньше в их основе лежало иное… странное. Есть нечто непонятное для меня… не суть. Это все на уровне чувств, а они словами плохо описываются.
– Чем вы занимались, когда были только вдвоем?
– Эльда очень любознательна. Я учил ее всему известному мне самому. Знаешь, сколько раз она все переспрашивала? О, как же она любила, когда я повторял одни и те же сказки, рассказывал одни те же истории! Но нередко ее вопросы заводили меня в тупик. Приходилось выдумывать ответы на ходу. Почему трава зеленая? Потому, что коровам так вкуснее. Для чего небо синее? Чтобы птицы в нем казались красивее. Она могла целыми днями задавать вопросы, на которые ответов не может быть не только у меня, но и ни у кого в мире вообще. Взрослела быстро. К моменту прихода в город Атиса во многих вопросах она была мудрее меня.
– Она готовилась пойти в школу… Атис мне говорил, – вмешался в разговор Ремай.
– Да, верно, – сказал Эвис. – В городе она пришла в себя. Там мы оба ожили. Нас устраивала такая жизнь.
– Устраивала? Да она у тебя в доме безвылазно сидела. Я ее своими глазами один лишь раз видел, – проговорил Ирид.
– Это являлось ее выбором. Поверьте, дальше все пошло бы иначе. Мы оба готовились к переменам. Не просто готовились, а стремились к ним.
– Если ты вернешь ее… – начала Сэйра, но вдруг исправилась. – Когда ты вернешь ее, куда пойдете дальше?
– Это так важно? – юноша улыбался. – Думаю, лучше всего было бы изучать мир. Изучать отблеск. Ждать новых чудес и наслаждаться уже открывшимися.
– Как прекрасно это звучит! – громко воскликнула Сэйра. – Мне найдется место рядом?
– Конечно, найдется, – добродушно сказал Эвис.
– И я хочу идти с вами, – сказал Танир.
– Я также не буду возражать, – сказал юноша. – Без тебя я до сих пор сидел бы в городе. Все получается не так, как мы хотели, но развитие есть. Не знаю, куда нас занесет, но точно могу сказать, что на месте мы не останемся. Я упустил шанс? Да можно сказать и так, но это лучше ожидания в полном неведении. В том неведении, которое поглотило меня до дня, когда я увидел маяк… увидел тебя Сэйра. Будет новая возможность… не может быть иначе. Мир продолжит открываться. Я буду учиться, пока не достигну истинного смысла, каким бы он не был. В запасе много времени. Оно не будет потрачено даром.
