Сначала почти пустой, так что приходилось до самого дна опускать ведро на толстой колючей веревке. Потом стал наполняться. Год за годом вода прибывала и теперь, до неё можно было спокойно достать рукой. Вот только эти самые руки с каждым днём покрывались все большим количеством крови, которую Тень пыталась отчаянно смыть. Снова и снова. Вот и сейчас она опускала свои темно-алые ладони в холодную воду и терла их до онемения. Ей бы очень хотелось верить, что это помогает, такой своеобразный способ не сойти с ума. Но всё же это был самообман. Она не смывала кровь со своих рук, она наполняла ей свой колодец. Когда-то кристально чистая вода давно уже стала мутной и имела отчетливый металлический привкус. И игнорировать это становилось все сложнее.
конец измененного фрагмента
В нос почти сразу ударил запах вязкой сырости и подгнившей травы, босые ноги ощутили холодную влажную землю. Одинокий колодец по-прежнему стоял на месте. Бросив короткий взгляд на свинцовое небо, девушка перегнулась через каменную кладку: на самом дне еле заметно колыхалась неглубокая лужа.
– Какая красота… И что же мне с тобой делать…
Поежившись от зябкого ветра, Роксана зашагала по разбитой тропинке к старому дому. Выглядел он, надо сказать, скверно. За последний месяц двухэтажное здание почти полностью облезло. Грязно-голубая, почти серая краска лохмотьями слезала с досок фасада, по многим из них расползались глубокие трещины. Ставни на окнах тоже выглядели не приветливо: где-то уже полностью отваливались, где-то держались на единственной оставшейся петле. Ступени крыльца громко скрипели под тяжестью шагов, вторила им и входная дверь.
В не разбившейся половине настенного зеркала промелькнуло искажённое отражение девушки, когда она проходила мимо. Направлялась она в левое крыло дома, к самому началу длинного коридора. Туда, где за покрытой пылью дверью хранилось её добровольно запертое прошлое. Немые лица с портретов провожали её поникшую спину, идти туда не хотелось. Очень. Но так было нужно.
Потоптавшись немного перед порогом, Роксана сделала глубокий вдох, словно собиралась нырять, и, наконец, открыла дверь в их с братом старую детскую комнату. Внутри стояла глухая тишина и еле уловимо пахло свежим хлебом. Сквозь кружевную занавеску на пол струился солнечный свет, ложась прямиком меж двух, стоящих у противоположных стен кроватей. Несмотря на пасмурное небо снаружи, через это окно всегда светило солнце. Было даже видно, как редкие пылинки танцуют в его свете. Тепло, и уютно. Ровно так, как и было шестнадцать лет назад.
Пройдясь по комнате под отзвук собственных шагов, девушка остановилась у кровати брата, провела рукой по вырезанной им на изголовье букве «Т», погладила подушку, вытерла рукавом промокшие глаза. Казалось, что он вот-вот вернется, будто вышел на несколько минут. Стоит только позвать… но она не звала. Боялась, что и правда придет. Тогда бы пришлось признать, что она свихнулась окончательно.
С трудом подавив эмоции, Тень стала осматриваться в личном хранилище воспоминаний. Здесь были раскрашенные глиняные фигурки, замок из обрезанных сухих веток, деревянная лошадка с забинтованной передней ногой. Она пострадала во время очередного «сражения», и маленькая Роксана отчаянно пыталась её вылечить. В итоге Теодор приклеил игрушечную ногу смолой, но вышло не очень ровно. Лошадка выздоровела, но стала хромать. А вот деревянный меч «битвы» с кустами и соседскими мальчишками пережил более стойко, хоть и был весь в зарубках. Сначала с ним по деревенским улицам носился Теодор, вопя во все горло и сбивая с ног прохожих, а потом и сестра принялась ему подражать.
Рука невольно потянулась к резной шкатулке на маленьком столике – в ней хранились детские сокровища: разноцветные камушки, всевозможных форм и размеров, горстка речных ракушек – их было ровно двенадцать, ярко желтый полированный янтарь, а ещё тоненькое колечко из медной проволоки. Тень достала и примерила сделанную для неё отцом вещицу. Сейчас колечко налезало разве что на мизинец, и то не до конца.
По губам скользнула легкая улыбка – хорошее было время. И беззаботное. Из проблем только дырка на локте и лопоухий задира из соседнего двора, противная пенка на молочной каше и спор с родителями за лечь спать попозже. Станет грустно – мама обнимет, погладит по голове и скажет, что все будет хорошо. Разбитые во время игры коленки намажет лекарством и подует, если будет щипать. А отец, он защитит от всего.
Как же Роксане не хватало этой заботы, этого чувства безопасности. Возможности разделить с кем-то тяготы или попросить помощи, опереться на надежное плечо. Да даже просто откровенно поговорить, почувствовать себя не так удушающе одиноко. Обнять родного человека…
Нервно поежившись и облизав сухие губы, Тень подобрала со своей кровати старую тряпичную куклу и, обняв её, свернулась калачиком под пушистым одеялом. Перед глазами проносились давно забытые воспоминания: ласковые руки матери, заплетающие ей косы; запах домашней ореховой выпечки; шутки отца и его громогласный смех. За отголосками прошлого приходило тепло и спокойствие, позже за ними явился и сон.
На дворе стояла поздняя осень. В тот год она выдалась необычно холодной для теплого Сармаса. Где-то в дали шумели деревья, покачиваясь на легком верту. Острый серп месяца освещал уже покрытую легким снежным покрывалом землю. Столбы сизого дыма от печных труб поднимались к чернеющему беззвездному небу. В окнах парочки деревенских домов еще трепетали тусклые огни.
Роксану разбудил тихий шорох. Она протёрла слипшиеся веки, высунула из-под одеяла нос и тут же поморщилась — в комнате было холодно и темно. Лишь бледный свет, пробиваясь сквозь кружевную занавеску, выхватывал из темноты фигуру брата. Теодор сидел на своей кровати, поджав ноги, а меж его ладоней, шурша и едва уловимо для глаз, вились серебристые струйки воздуха.
– Тео? – прошептала она, отрывая голову от подушки.
Он не ответил. Даже не шевельнулся. Был так сосредоточен, что ничего не видел и не слышал. Закутавшись в свое одеяло, маленькая Тень на цыпочках прокралась по комнате и забралась на кровать к брату.
– Напугала! – дернулся он резко, воздушный вихрь глухо фыркнул и бесследно растворился. – Кто ж так подкрадывается?
Выглядел он точно так, как помнила Роксана. Растрепанный двенадцатилетний мальчишка с родинкой на левой щеке и заговорщицкой ухмылкой. Да и сама она сейчас была лишь восьмилетней малявкой, сверкающей любопытными и такими же серыми, как у брата глазами.
– Что ты делаешь? – заглянула она в лицо Теодору, наклонившись близко-близко.
– Учусь управлять потоками воздуха, что ж ещё… – мягко ткнул он её пальцем в лоб.
– Так ночь на дворе.
– И что? Отец сказал, если я освою основы, мы поедем в город. Может, даже найдут учителя…
– Можно посмотреть? – в голосе Роксаны проскользнули нотки зависти. Дар пока пробудился лишь у брата,
– Ложись спать, Ксана. Мама меня опять отругает за то, что ты не спишь. – покачал головой будущий лидер Сопротивления.
– Пожа-аа-алуйста. Я тихонько. И не скажу!
Тео вздохнул, но в уголках его губ дрогнула улыбка.
– Ну ладно. Только не мешай.
Маленькая Тень согласно покивала и устроилась поудобней, подперев лицо.
Парень закрыл глаза и снова сложил ладони. Уже через несколько минут воздух меж ними начал кружиться. Потоки сплетались, вились, образуя прозрачную сферу, они будто танцевали в его руках. Вихрь в сфере постепенно рос и раздувался. В нем становилось все больше силы, все больше скорости.
– Как ты это делаешь? – терпения у сестры хватило не на долго, – Тео, эй! Как? Расскажи!
– Ксана…
– Ну расскажи!
Теодор нервно дернул плечом, но все-таки сдался. Развеяв магию, он замотал маленькую занозу с головой в одеяло. Та принялась извиваться и задорно хихикать.
– Не шуми, родителей разбудишь! – прошипел он, но уже и сам начал смеяться.
– Но мне интересно!
– Ну ла-адно. Слушай тогда внимательно, – брат выпрямился, стараясь говорить как взрослый, – Воздух – он везде. Ты его не видишь, но он есть. Вот! – он дунул сестре в лицо, и та зажмурилась, – Или так. – пронесшаяся перед носом рука создала легкий ветерок, – Чувствуешь?
– Ага!
– А, когда я ничего не делаю?
Девочка прислушалась, потом покачала головой.
– А я чувствую. Это как… как когда ты купаешься в речке. Ощущаешь, что вода теплая или холодная, когда машешь руками, она сопротивляется. Или двигается, когда её толкаешь. С воздухом также. Когда просыпается дар, начинаешь его замечать. Это даже щекотно.
Роксана по пояс высунулась из одеяла и закрыла глаза в попытке почувствовать воздух. Но быстро замерзла и завернулась обратно.
– Так вот, – продолжил Тео, взяв в руки подушку, – мне не нужно махать руками или дуть, чтоб управлять воздухом. Достаточно представить, что подушка летит сама – и она полетит. В теории…
– Как две предыдущие, что разлетелись перьями по всей комнате? – засмеялась сестра.
– Эксперимент не удался! Подумаешь… – брат картинно развел руками и швырнул подушку обратно себе за спину, – в следующий раз получится.
– А я так смогу? Как ты и как мама.
–Если проснется дар воздуха. И если не будешь такой врединой.
– Я не вредина! – на мгновение надула губы озорница, но тут же потянула брата за рукав, – Покажи ещё! Как ты делал!
Тео ухмыльнулся и взял её руки в свои.
– Не боишься?
– Я ничего не боюсь! – храбро заявила Тень, и через мгновение меж её ладоней закружился, обретая форму шара, невидимый вихрь.
Воздух гудел, давил на пальцы. Магический ветер трепал черный косы, облизывал лицо, щекотал.
– Сильнее – прошептала Роксана.
Сбоку от кровати затрепетала занавеска, комната наполнилась тихим шорохом. Сидящая на подоконнике тряпичная кукла цокнула глазами-пуговками по оконному стеклу и опрокинулась вперед.
– Ещё!
Холодные потоки воздуха скользили по рукам и лицу, сплетаясь в плотный уже видимый клубок. Маленькая Тень заворожённо смотрела прямо в него. В бушующий стихийный хаос, подвластный Теодору. От ветра слезились глаза, отчаянно чесался нос. Не вытерпев, она чихнула и резко дернула рукой, сбивая брата. Вырвавшийся из его рук воздушный шар пролетел по комнате и врезался в шкаф. Громко захлопали створки. Дети мгновенно нырнули в кровати, словно спали всё это время.
– Я не нарочно… Извини.
– Тсс!
Вскоре из коридора донеслись шаги матери и жалобный скрип половиц. Дверь приоткрылась и тихо захлопнулась спустя пару минут.
– Пронесло…– выдохнул Тео и сладко зевнул.
– Хочу быть как ты, когда вырасту! – Тень была все ещё под впечатлением.
– Может и будешь. А теперь спи давай, пока нам и правда не влетело.
Девочка закрыла глаза, мир вокруг затих и погас. Но… лишь для того, чтобы вспыхнуть вновь.
– Милая, вставай! Давай же! – знакомый обеспокоенный голос прорывался сквозь завесу сна.
Роксана нехотя разлепила веки, пытаясь вглядеться в склонившийся над ней мужской силуэт. В ночном полумраке её тормошил за плечи отец. Вместо лица у него было сплошное размытое пятно – Тень не помнила, как он выглядел. Но помнила голос, запах, ощущение тепла. И большую широкую руку со шрамом между указательным и большим пальцем, и теперь это рука сжимала её маленькое плечо.
– Пап, что происходит? – Теодор растерянно вертел головой, сидя в своей кровати, – Что это за шум?
Шум? И правда. На деревенской площади надрывался старый колокол. Обычно он звонил по праздникам, радостно и задорно. Но не сегодня. Сейчас медный звон отдавался внутри глухой тревогой и впивался в виски. Во дворах лаяли разбуженные собаки, кричали петухи.
– Держи, сынок! – вместо ответа, отец вложил в руки Тео свой охотничий нож, чем озадачил его ещё больше, – Ниса, где мой меч?!
В дверном проеме показалась мать. Она была растрепана и наспех одета. Во что-то. Маленькая Тень видела лишь белые пуговицы, продетые не в те петли, все остальное сливалось в размытый комок наигранного спокойствия. Но она точно знала, что это мама.
– Вот! – женщина протянула мужу завернутый в старую тряпку клинок, – Корвин?
– Знаю. Я пойду посмотрю, что там. Не выходите из дома.
– Я пойду с тобой! – брат судорожно схватил висящую на стуле одежду и принялся натягивать штаны.
– Ты останешься здесь! – отрезал отец, смерив сына суровым взглядом.
– Но… – начал было спорить Тео, но быстро осекся. Не место было и не время.
– Пап, не уходи! – Роксана вцепилась в рукав отца и подняла на него жалобные глаза. Отчего-то щемило в груди.
– Все будет хорошо, милая. Я скоро вернусь. – Корвин Ронмар поцеловал дочь в макушку, потрепал сына по голове, – Ниса, запри за мной дверь. И береги детей.
– Будь осторожен. – женщина крепко обняла и поцеловала мужа, ушла провожать его в коридор.
Тео сразу же прилип к окну. Тень, глядя на брата тоже начала одеваться. Она понимала, что что-то происходит. Всё это как будто уже было. Дежавю накатывало волнами, вынося на берег обрывки старых воспоминаний. Она помнила, как продевала руку в рукав теплой рубахи, а мизинец угодил в свежую дырку, оставленную вчера ржавым гвоздем на воротах сарая. Помнила, как хлопнула входная дверь, когда ушел отец, как всхлипнула мать. Как отражался яркий свет проплывающих за окном факелов, на бледнеющем лице брата. И как она заметила страх в его глазах. Первый раз в жизни. И самой стало страшно.
– Что там? – Произнесла она почти в пустоту, не ожидая ответа. И так откуда-то знала, что твориться за окном. Десятки вооруженных людей в алых плащах ступали по свежему снегу, превращая его в грязное месиво. Колокольный звон сливался со звуком копыт и ржанием лошадей, лязганьем металла, грубыми мужскими голосами. На небольшой площади, наискось от дома толпились солдаты под красным стягом. В ногах их командира, здорового мужика с заломаным правым ухом, стоял на коленях избитый деревенский староста. Старика притащили с другого конца деревни, вместе с женой и их уже мертвым псом, посмевшим укусить одного из солдат. К площади начинали стягиваться местные мужики. С вилами, с топорами. Брали все, что лежало под рукой. Вот и меч, пылившийся на шкафу полтора десятка лет, пригодился Корвину. И видят Создатели, он не хотел его применять.
– Теодор, отойди от окна! – вернувшаяся мать отдернула сына за руку и заняла его место, прикрываясь занавеской. Старалась быть как можно незаметней с улицы.
– Мне страшно. – Роксана с трудом проглотила ком в горле. Изнутри понемногу подступала паника.
– Все будет хорошо, милая. – обернулась мать и натянуто улыбнулась.
– Не бойся. Отец со всем разберется. – Теодор сел рядом с сестрой и взял её за руку. Пальцы у него были ледяные и влажные. Он явно старался скрыть своё беспокойство, но получалось не очень.
Колокольный звон внезапно затих, и холодный ночной ветер принес с площади незнакомый голос:
– С этого момента, вы и ваша земля находитесь под властью Алого Ордена! Вы обязаны сложить оружие и приклонить колени перед величием Магистра!
Равнодушной собравшаяся толпа не осталось. Послышался гомон и недовольные крики.
– Кроме того, – продолжил командир алых, раскатистым словно гром голосом, – Магистр Тарг оказывает вам великую честь, и все ваши дети теперь будут воспитываться под покровительством Ордена и в его стенах!
конец измененного фрагмента
В нос почти сразу ударил запах вязкой сырости и подгнившей травы, босые ноги ощутили холодную влажную землю. Одинокий колодец по-прежнему стоял на месте. Бросив короткий взгляд на свинцовое небо, девушка перегнулась через каменную кладку: на самом дне еле заметно колыхалась неглубокая лужа.
– Какая красота… И что же мне с тобой делать…
Поежившись от зябкого ветра, Роксана зашагала по разбитой тропинке к старому дому. Выглядел он, надо сказать, скверно. За последний месяц двухэтажное здание почти полностью облезло. Грязно-голубая, почти серая краска лохмотьями слезала с досок фасада, по многим из них расползались глубокие трещины. Ставни на окнах тоже выглядели не приветливо: где-то уже полностью отваливались, где-то держались на единственной оставшейся петле. Ступени крыльца громко скрипели под тяжестью шагов, вторила им и входная дверь.
В не разбившейся половине настенного зеркала промелькнуло искажённое отражение девушки, когда она проходила мимо. Направлялась она в левое крыло дома, к самому началу длинного коридора. Туда, где за покрытой пылью дверью хранилось её добровольно запертое прошлое. Немые лица с портретов провожали её поникшую спину, идти туда не хотелось. Очень. Но так было нужно.
Потоптавшись немного перед порогом, Роксана сделала глубокий вдох, словно собиралась нырять, и, наконец, открыла дверь в их с братом старую детскую комнату. Внутри стояла глухая тишина и еле уловимо пахло свежим хлебом. Сквозь кружевную занавеску на пол струился солнечный свет, ложась прямиком меж двух, стоящих у противоположных стен кроватей. Несмотря на пасмурное небо снаружи, через это окно всегда светило солнце. Было даже видно, как редкие пылинки танцуют в его свете. Тепло, и уютно. Ровно так, как и было шестнадцать лет назад.
Пройдясь по комнате под отзвук собственных шагов, девушка остановилась у кровати брата, провела рукой по вырезанной им на изголовье букве «Т», погладила подушку, вытерла рукавом промокшие глаза. Казалось, что он вот-вот вернется, будто вышел на несколько минут. Стоит только позвать… но она не звала. Боялась, что и правда придет. Тогда бы пришлось признать, что она свихнулась окончательно.
С трудом подавив эмоции, Тень стала осматриваться в личном хранилище воспоминаний. Здесь были раскрашенные глиняные фигурки, замок из обрезанных сухих веток, деревянная лошадка с забинтованной передней ногой. Она пострадала во время очередного «сражения», и маленькая Роксана отчаянно пыталась её вылечить. В итоге Теодор приклеил игрушечную ногу смолой, но вышло не очень ровно. Лошадка выздоровела, но стала хромать. А вот деревянный меч «битвы» с кустами и соседскими мальчишками пережил более стойко, хоть и был весь в зарубках. Сначала с ним по деревенским улицам носился Теодор, вопя во все горло и сбивая с ног прохожих, а потом и сестра принялась ему подражать.
Рука невольно потянулась к резной шкатулке на маленьком столике – в ней хранились детские сокровища: разноцветные камушки, всевозможных форм и размеров, горстка речных ракушек – их было ровно двенадцать, ярко желтый полированный янтарь, а ещё тоненькое колечко из медной проволоки. Тень достала и примерила сделанную для неё отцом вещицу. Сейчас колечко налезало разве что на мизинец, и то не до конца.
По губам скользнула легкая улыбка – хорошее было время. И беззаботное. Из проблем только дырка на локте и лопоухий задира из соседнего двора, противная пенка на молочной каше и спор с родителями за лечь спать попозже. Станет грустно – мама обнимет, погладит по голове и скажет, что все будет хорошо. Разбитые во время игры коленки намажет лекарством и подует, если будет щипать. А отец, он защитит от всего.
Как же Роксане не хватало этой заботы, этого чувства безопасности. Возможности разделить с кем-то тяготы или попросить помощи, опереться на надежное плечо. Да даже просто откровенно поговорить, почувствовать себя не так удушающе одиноко. Обнять родного человека…
Нервно поежившись и облизав сухие губы, Тень подобрала со своей кровати старую тряпичную куклу и, обняв её, свернулась калачиком под пушистым одеялом. Перед глазами проносились давно забытые воспоминания: ласковые руки матери, заплетающие ей косы; запах домашней ореховой выпечки; шутки отца и его громогласный смех. За отголосками прошлого приходило тепло и спокойствие, позже за ними явился и сон.
На дворе стояла поздняя осень. В тот год она выдалась необычно холодной для теплого Сармаса. Где-то в дали шумели деревья, покачиваясь на легком верту. Острый серп месяца освещал уже покрытую легким снежным покрывалом землю. Столбы сизого дыма от печных труб поднимались к чернеющему беззвездному небу. В окнах парочки деревенских домов еще трепетали тусклые огни.
Роксану разбудил тихий шорох. Она протёрла слипшиеся веки, высунула из-под одеяла нос и тут же поморщилась — в комнате было холодно и темно. Лишь бледный свет, пробиваясь сквозь кружевную занавеску, выхватывал из темноты фигуру брата. Теодор сидел на своей кровати, поджав ноги, а меж его ладоней, шурша и едва уловимо для глаз, вились серебристые струйки воздуха.
– Тео? – прошептала она, отрывая голову от подушки.
Он не ответил. Даже не шевельнулся. Был так сосредоточен, что ничего не видел и не слышал. Закутавшись в свое одеяло, маленькая Тень на цыпочках прокралась по комнате и забралась на кровать к брату.
– Напугала! – дернулся он резко, воздушный вихрь глухо фыркнул и бесследно растворился. – Кто ж так подкрадывается?
Выглядел он точно так, как помнила Роксана. Растрепанный двенадцатилетний мальчишка с родинкой на левой щеке и заговорщицкой ухмылкой. Да и сама она сейчас была лишь восьмилетней малявкой, сверкающей любопытными и такими же серыми, как у брата глазами.
– Что ты делаешь? – заглянула она в лицо Теодору, наклонившись близко-близко.
– Учусь управлять потоками воздуха, что ж ещё… – мягко ткнул он её пальцем в лоб.
– Так ночь на дворе.
– И что? Отец сказал, если я освою основы, мы поедем в город. Может, даже найдут учителя…
– Можно посмотреть? – в голосе Роксаны проскользнули нотки зависти. Дар пока пробудился лишь у брата,
– Ложись спать, Ксана. Мама меня опять отругает за то, что ты не спишь. – покачал головой будущий лидер Сопротивления.
– Пожа-аа-алуйста. Я тихонько. И не скажу!
Тео вздохнул, но в уголках его губ дрогнула улыбка.
– Ну ладно. Только не мешай.
Маленькая Тень согласно покивала и устроилась поудобней, подперев лицо.
Парень закрыл глаза и снова сложил ладони. Уже через несколько минут воздух меж ними начал кружиться. Потоки сплетались, вились, образуя прозрачную сферу, они будто танцевали в его руках. Вихрь в сфере постепенно рос и раздувался. В нем становилось все больше силы, все больше скорости.
– Как ты это делаешь? – терпения у сестры хватило не на долго, – Тео, эй! Как? Расскажи!
– Ксана…
– Ну расскажи!
Теодор нервно дернул плечом, но все-таки сдался. Развеяв магию, он замотал маленькую занозу с головой в одеяло. Та принялась извиваться и задорно хихикать.
– Не шуми, родителей разбудишь! – прошипел он, но уже и сам начал смеяться.
– Но мне интересно!
– Ну ла-адно. Слушай тогда внимательно, – брат выпрямился, стараясь говорить как взрослый, – Воздух – он везде. Ты его не видишь, но он есть. Вот! – он дунул сестре в лицо, и та зажмурилась, – Или так. – пронесшаяся перед носом рука создала легкий ветерок, – Чувствуешь?
– Ага!
– А, когда я ничего не делаю?
Девочка прислушалась, потом покачала головой.
– А я чувствую. Это как… как когда ты купаешься в речке. Ощущаешь, что вода теплая или холодная, когда машешь руками, она сопротивляется. Или двигается, когда её толкаешь. С воздухом также. Когда просыпается дар, начинаешь его замечать. Это даже щекотно.
Роксана по пояс высунулась из одеяла и закрыла глаза в попытке почувствовать воздух. Но быстро замерзла и завернулась обратно.
– Так вот, – продолжил Тео, взяв в руки подушку, – мне не нужно махать руками или дуть, чтоб управлять воздухом. Достаточно представить, что подушка летит сама – и она полетит. В теории…
– Как две предыдущие, что разлетелись перьями по всей комнате? – засмеялась сестра.
– Эксперимент не удался! Подумаешь… – брат картинно развел руками и швырнул подушку обратно себе за спину, – в следующий раз получится.
– А я так смогу? Как ты и как мама.
–Если проснется дар воздуха. И если не будешь такой врединой.
– Я не вредина! – на мгновение надула губы озорница, но тут же потянула брата за рукав, – Покажи ещё! Как ты делал!
Тео ухмыльнулся и взял её руки в свои.
– Не боишься?
– Я ничего не боюсь! – храбро заявила Тень, и через мгновение меж её ладоней закружился, обретая форму шара, невидимый вихрь.
Воздух гудел, давил на пальцы. Магический ветер трепал черный косы, облизывал лицо, щекотал.
– Сильнее – прошептала Роксана.
Сбоку от кровати затрепетала занавеска, комната наполнилась тихим шорохом. Сидящая на подоконнике тряпичная кукла цокнула глазами-пуговками по оконному стеклу и опрокинулась вперед.
– Ещё!
Холодные потоки воздуха скользили по рукам и лицу, сплетаясь в плотный уже видимый клубок. Маленькая Тень заворожённо смотрела прямо в него. В бушующий стихийный хаос, подвластный Теодору. От ветра слезились глаза, отчаянно чесался нос. Не вытерпев, она чихнула и резко дернула рукой, сбивая брата. Вырвавшийся из его рук воздушный шар пролетел по комнате и врезался в шкаф. Громко захлопали створки. Дети мгновенно нырнули в кровати, словно спали всё это время.
– Я не нарочно… Извини.
– Тсс!
Вскоре из коридора донеслись шаги матери и жалобный скрип половиц. Дверь приоткрылась и тихо захлопнулась спустя пару минут.
– Пронесло…– выдохнул Тео и сладко зевнул.
– Хочу быть как ты, когда вырасту! – Тень была все ещё под впечатлением.
– Может и будешь. А теперь спи давай, пока нам и правда не влетело.
Девочка закрыла глаза, мир вокруг затих и погас. Но… лишь для того, чтобы вспыхнуть вновь.
– Милая, вставай! Давай же! – знакомый обеспокоенный голос прорывался сквозь завесу сна.
Роксана нехотя разлепила веки, пытаясь вглядеться в склонившийся над ней мужской силуэт. В ночном полумраке её тормошил за плечи отец. Вместо лица у него было сплошное размытое пятно – Тень не помнила, как он выглядел. Но помнила голос, запах, ощущение тепла. И большую широкую руку со шрамом между указательным и большим пальцем, и теперь это рука сжимала её маленькое плечо.
– Пап, что происходит? – Теодор растерянно вертел головой, сидя в своей кровати, – Что это за шум?
Шум? И правда. На деревенской площади надрывался старый колокол. Обычно он звонил по праздникам, радостно и задорно. Но не сегодня. Сейчас медный звон отдавался внутри глухой тревогой и впивался в виски. Во дворах лаяли разбуженные собаки, кричали петухи.
– Держи, сынок! – вместо ответа, отец вложил в руки Тео свой охотничий нож, чем озадачил его ещё больше, – Ниса, где мой меч?!
В дверном проеме показалась мать. Она была растрепана и наспех одета. Во что-то. Маленькая Тень видела лишь белые пуговицы, продетые не в те петли, все остальное сливалось в размытый комок наигранного спокойствия. Но она точно знала, что это мама.
– Вот! – женщина протянула мужу завернутый в старую тряпку клинок, – Корвин?
– Знаю. Я пойду посмотрю, что там. Не выходите из дома.
– Я пойду с тобой! – брат судорожно схватил висящую на стуле одежду и принялся натягивать штаны.
– Ты останешься здесь! – отрезал отец, смерив сына суровым взглядом.
– Но… – начал было спорить Тео, но быстро осекся. Не место было и не время.
– Пап, не уходи! – Роксана вцепилась в рукав отца и подняла на него жалобные глаза. Отчего-то щемило в груди.
– Все будет хорошо, милая. Я скоро вернусь. – Корвин Ронмар поцеловал дочь в макушку, потрепал сына по голове, – Ниса, запри за мной дверь. И береги детей.
– Будь осторожен. – женщина крепко обняла и поцеловала мужа, ушла провожать его в коридор.
Тео сразу же прилип к окну. Тень, глядя на брата тоже начала одеваться. Она понимала, что что-то происходит. Всё это как будто уже было. Дежавю накатывало волнами, вынося на берег обрывки старых воспоминаний. Она помнила, как продевала руку в рукав теплой рубахи, а мизинец угодил в свежую дырку, оставленную вчера ржавым гвоздем на воротах сарая. Помнила, как хлопнула входная дверь, когда ушел отец, как всхлипнула мать. Как отражался яркий свет проплывающих за окном факелов, на бледнеющем лице брата. И как она заметила страх в его глазах. Первый раз в жизни. И самой стало страшно.
– Что там? – Произнесла она почти в пустоту, не ожидая ответа. И так откуда-то знала, что твориться за окном. Десятки вооруженных людей в алых плащах ступали по свежему снегу, превращая его в грязное месиво. Колокольный звон сливался со звуком копыт и ржанием лошадей, лязганьем металла, грубыми мужскими голосами. На небольшой площади, наискось от дома толпились солдаты под красным стягом. В ногах их командира, здорового мужика с заломаным правым ухом, стоял на коленях избитый деревенский староста. Старика притащили с другого конца деревни, вместе с женой и их уже мертвым псом, посмевшим укусить одного из солдат. К площади начинали стягиваться местные мужики. С вилами, с топорами. Брали все, что лежало под рукой. Вот и меч, пылившийся на шкафу полтора десятка лет, пригодился Корвину. И видят Создатели, он не хотел его применять.
– Теодор, отойди от окна! – вернувшаяся мать отдернула сына за руку и заняла его место, прикрываясь занавеской. Старалась быть как можно незаметней с улицы.
– Мне страшно. – Роксана с трудом проглотила ком в горле. Изнутри понемногу подступала паника.
– Все будет хорошо, милая. – обернулась мать и натянуто улыбнулась.
– Не бойся. Отец со всем разберется. – Теодор сел рядом с сестрой и взял её за руку. Пальцы у него были ледяные и влажные. Он явно старался скрыть своё беспокойство, но получалось не очень.
Колокольный звон внезапно затих, и холодный ночной ветер принес с площади незнакомый голос:
– С этого момента, вы и ваша земля находитесь под властью Алого Ордена! Вы обязаны сложить оружие и приклонить колени перед величием Магистра!
Равнодушной собравшаяся толпа не осталось. Послышался гомон и недовольные крики.
– Кроме того, – продолжил командир алых, раскатистым словно гром голосом, – Магистр Тарг оказывает вам великую честь, и все ваши дети теперь будут воспитываться под покровительством Ордена и в его стенах!
