***
Через десятки минут группа выживших дошла до рукава реки, где песчаная тропа обрывалась высокими скалами. Противоположный берег с мелкими камнями зарос пышным камышом по обеим сторонам, а дальше виднелся землистый просторный луг и заросший кустами лес.
— Полагаю, тот берег самое подходящее место из всех увиденных, — высказался Гейл. — Может, остановимся на нём? Скоро совсем стемнеет.
— Согласна, — промямлила Тав, мечтая смыть с себя кровь, гарь и неизвестные жидкости наутилоида, выпить найденное вино, съесть большой кусок сыра и зарыться в один из спальных мешков, что они нашли утром с Шэдоухарт.
Речка, хоть и была неглубокой, никому не хотелось добавлять к усталости ещё и мокрую обувь. Группа поспешила разуться и начала проходить в воду. Когда все перешли и уже обходили место для будущего лагеря, Тав обернулась назад. Белокурый эльф всё ещё стоял на берегу, всматриваясь в текущую сквозь камни воду.
— Серьёзно? Это же просто речка! — проворчала Тав, перебивая журчание. — С ног до головы покрыт пеплом и слизью, а тут боишься намочить свой дорогой наряд?
— Не в моей привычке ходить по диким местностям, — раздражённо ответил Астарион и направился в сторону острых булыжников дальше по течению.
«Да к чёрту. Как-нибудь переберётся», — мысленно отдёрнула себя дроу и направилась к остальным, что уже разошлись по лугу в выборе мест для ночлега. Тав призвала зачарованный сундук и начала вытаскивать спальные мешки, ткань и палатки, что когда-то могли служить погибшим рыбакам. За день удалось собрать много полезных вещей. Довольная своей бережливостью, дроу отложила полотенце, мыло и набор свежей одежды, которые хранила в сундуке и попыталась отсортировать бардак в бездонном сундуке, выдавая каждому нужные им вещи.
Со временем, собранное было тщательно отсортировано или разобрано спутниками, а голый пяточек превратился в настоящий лагерь. Гейл и Эрдан уже собирали большой костёр в центре, недалеко от них суетилась Израйя, раскладывая собранные продукты на импровизированном столе из плоского камня. Шэдоухарт сразу принялась за установку палатки для себя, Лаэ’зель занялась очисткой и заточкой своего меча. А Астарион ещё долго прыгал по камням, пытаясь добраться до противоположного берега.
Зрелище, в котором надменный дворянин старался не соскользнуть с мокрых камней в своих дорогих туфлях, было достаточно забавным, чтобы заставить Тав тихо усмехнуться. Последний прыжок удачно перенёс его, но мокрый крупный песок продавился под весом и опрокинул его в ту самую воду, которую он так успешно избегал ранее. Смех Тав вышел громче, чем она могла себе позволить. Ей слишком понравилось, что столь неприятная дикая среда опустила мирового судью до уровня мокрого ворчащего эльфа. Астарион резко поднялся, ругаясь, и уже осматривал себя на предмет грязи.
Посмеивалась над такой причудливой иронией и, забрав полотенце с чистой одеждой, Тав захлопнула сундук. Она поспешила дальней стороне берега, надеясь смыть с себя следы насыщенных последних суток. Подойдя к воде, Тав спешно разделась до белья, не сильно беспокоясь о чьих-то взглядах. Бросив свежую одежду и полотенце на ближайший камень, она обратила внимание под ноги, прямо на отражение в небольшой луже в вечерних сумерках.
Тело не должно было так сильно отличаться от последнего воспоминания отражения в зеркале. Тав всегда недоедала, но сейчас она больше походила на костлявую нежить. Выпирающие рёбра и бёдра, измождённое лицо, обрамленное длинными белыми локонами, что выбились из кос, собранных в пучок. А потемневшая кожа вокруг впалых глаз только подчёркивала серебряный взгляд.
Скривив лицо отражению, она не удержалась от ироничной мысли: «Определённо нежить. Может, даже мстительный призрак. Но точно не живая». Отмахнувшись, она разбила отражение ногой, вступая в прохладную воду. Вода была холодной у дна, но ощущалась приятной на уставших мышцах стоп. Она привыкла к холоду и сырости. Горячая, и даже просто тёплая ванна с чистой водой была роскошью для мелких воров, а потому эта холодная речка сейчас казалась такой идеальной. Насладившись свежестью, Тав принялась оттирать гарь и пот, распутывать косы, вынимая из них то листву, то мелкие куски панциря наутилоида. Потребовалось время, чтобы отмыться от всей грязи и слизи. Последним, она внимательно осмотрела раненое плечо, на нём не осталось и следа полученных травм.
«Спасибо, Шэдоухарт. Я почти готова забыть о твоей не всегда удачной меткости», — мысленно поблагодарив жрицу, Тав вытерлась и оделась. Несмотря на сильную усталость, она чувствовала себя немного лучше. А приятный шум голосов манил к костру.
***
Лагерь встретил Тав аппетитным запахом ужина, согревающим светом и разговорами под звон ложек. Присоединившись к группе, она села на бревно у огня, и Гейл протянул ей тарелку с горячим овощным рагу и железный кубок с вином. Тав узнала этот кубок, это была одна из первых сворованных в таверне посудин. Аромат рагу соблазнял забыть обо всём и насладиться ужином. Лишь попробовав, она тут же жадно начала уплетать свою порцию.
Съев почти половину, Тав сделала глоток не худшего вина и попыталась найти виновника взглядом. Гейл и Израйя довольно кивнули ей, предлагая тарелку с нарезанным сыром и сухарями. Тав счастливо улыбнулась и схватила пару кусочков. «Боги, какой же прекрасный вечер после всего безумия. Возможно, если мои мозги начнут плавиться из-за личинки прямо сейчас, я буду готова умереть. Хотя бы отдохну, наконец-то», — довольно подумала дроу, несмотря на содержание своих мыслей.
— Астарион, может, ты всё-таки попробуешь? — спросил Гейл, указывая на большой котёл возле костра. — Там хватит ещё на пару порций.
— Волшебник, я не голоден, — раздражённо ответил белокурый эльф. — Как я уже и сказал более десятка раз ранее.
— Может, походная еда не подходит ему по статусу? — съязвила Шэдоухарт. — Вдруг судьи могут есть только из золотых тарелок. Он даже в лагере не снимает платок с шеи, — жрица презрительно указала рукой на чёрный шёлк, что был заправлен под белую рубашку.
— Мне достаточно транса и хорошей книги, жрица, — недовольно проворчал белокурый эльф и добавил более твёрдо. — Мозгоеды и их останки повсюду, не сильно пробуждают аппетит.
Гейл и Шэдоухарт, казалось, были удовлетворены таким ответом и пополнили кубки.
Доедая свою порцию, Тав слушала разговоры спутников. Расспросы Гейла с полным желудком и после достаточного количества вина, становились более интересными. Благодаря им, она закрыла несколько беспокоящих её вопросов. Таинственные эльфы, Израйя и Эрдан, поведали о себе, подтвердив предположения дроу о древней крови.
Израйя оказалась лунной эльфийкой, а её спутник — солнечным эльфом. По этой причине цвет их кожи и глаз отличался от характерных черт высших эльфов. Что породило у волшебника ещё больше расспросов и уточнений. Оба эльфа были родом с острова Эвермит, о котором Тав помнила лишь общие заметки из книг путешественника. Место, спрятанное от человеческого контроля и излишне любопытных искателей приключений. «Находится в трёх тысячах километров от Фаэруна в водах Бесследного Моря», — в мыслях промелькнула сухая трактовка. И с этого дальнего края эльфы начали своё путешествие с группой бардов, а далее уже вдвоём. Хотя Израйя и научилась бардовскому музыкальному мастерству, они с Эрданом оказались волшебниками таинственной школы, что именуется Песней Клинков.
Услышав про неизвестные боевые стили, в разговор вступила Лаэ’зель с презрительностью к несерьёзному бою. Израйя пояснила, что этот стиль проистекает из древних искусств, а бой в танце не такой уж и несерьёзный, вызвав у гитьянки разражённый ответ на языке гитов. Хотя эльфийку это не смутило, и она продолжила свой рассказ об эльфийских искусствах. Эрдану больше по душе дальний бой и стратегия, хотя он и умеет отлично управляться небольшими топорами, но всё же чаще просто метает их во врага.
«Значит, я была права, — мысленно одобрила недавнюю догадку дроу, уже обдумывая, как это можно использовать. — Но и вперёд может уйти, если потребуется. Удобно». Израйя же, в силу нетерпеливого характера, наоборот, выбрала мечи и кинжалы, добавляя магию иллюзий.
Шэдоухарт внимательно слушала и вместе с Лаэ’зель иногда бросала насмешливые комментарии. Гейла же крайне интересовала магическая часть, и бородатый волшебник старался разобрать каждую деталь. Эрдан иногда добавлял уточнения к объяснениям спутницы. Единственными, кто молчал, были Тав и Астарион. И единственное, на что белокурый эльф хотя бы как-то отреагировал, на секунду оторвав скучающий взгляд от страниц найденной книги, так это упоминание магии иллюзий.
«Так и знала, скользкий ты плут, — ухмыльнулась Тав, разрешая очередную загадку о спутниках, но тут же нащупала и другую. — Но зачем представился судьёй? Может заготовленная ложь для случайных встреч? А может просто параноик? Или пожизненный лжец, для плута самое оно. Тогда отрепетированная улыбка и надменное поведение вполне понятно». С последней мыслью Тав зевнула. Ощущение чистоты, сытный ужин и вино расслабляли, нагоняя сонливость.
Поблагодарив Гейла и Израйю и пожелав всем спокойной ночи, Тав поднялась. И почти сразу наступила неприятная тяжесть: «Боги, я ведь даже не поставила палатку. Может просто лечь у огня?» Её разочарование будущими хлопотами о спальном месте было прервано Шэдоухарт.
— Мы с Эрданом поставили твою, — она указала на аккуратную палатку с развёрнутым спальным мешком. — Это моя благодарность за спасение. Я действительно рада, что оказалась с тобой на этом пути, — жрица мягко улыбнулась и насколько дроу помнила, такая улыбка пока не была адресована ни к кому из спутников. — И ты выглядишь ужасно, отдохни, — добавила Шэдоухарт с небольшим смешком.
Тав устало кивнула и, поблагодарив за заботу, забралась в предоставленную ей палатку. «Либо я ей действительно нравлюсь, либо ей что-то от меня нужно, — подумала Тав, укутываясь в спальный мешок. — Но всё равно приятно. Даже если всё это для выгоды в будущем». Мысли дроу уплывали и последние перед трансом крутились вокруг группы заражённых, чьим лидером она неожиданно стала.
Пока разум блуждал в воспоминаниях, она видела мимолётные образы, обрывки каких-то мелодий из таверн, запах пекарни рядом с рынком в Портовом Районе. Опасный Портовый Район.
Воспоминания становились более чёткими, последовательными, тягучими. Она видела, как впервые попала в Невервинтер, как хотелось есть, как она устала, как продрогла от сырости. Её первые кражи в плотной толпе утреннего рынка, первый удар по лицу за ошибку ещё недостаточно ловких пальцев, первые ночи в рыбацких сетях, чтобы спрятаться от таких же оголодавших собак. Видела морщинистое лицо старого глубинного гнома Фрюга. Вспоминала, как гном поймал маленькую дроу на краже рыбы из его лодки, но не отлупил и не позвал портовых рабовладельцев, чтобы продать её. А забрал с неприветливых улиц, дал кров и еду в обмен на мелкую работу.
Маленькая дроу училась вскрывать замки, оттачивала своё мастерство воровства, училась читать и писать на общем языке, чтобы потом документировать все разговоры с гильдиями с чёрного рынка. Это была достаточно спокойная жизнь в сомнительном районе, особенно для ребёнка, особенно для дроу.
Тав вспоминала, как росла, как потухали её глаза, как она убивала и каким привычным это становилось. И вот тот день. Воспоминания замедлились. Под ногами каменная кладка портовой мостовой в свете фонарей, солёный морской ветер и пришвартованная лодка Фрюга. И его охладевшее тело. Тщательно прибитое ржавыми толстыми гвоздями к его любимому судну. Рот гнома набит тухлой рыбой, а из глазниц всё ещё текли кровавые слёзы.
Всё вокруг меркло, поглощалось тьмой, только его образ оставался в свету, становясь всё больше и приближаясь. Изуродованные глазницы смотрели на дроу, рыба вываливалась изо рта, царапая и разрывая уголки острыми плавниками. И снова его голос. Голос, что всегда будет пробирать холодом. Голос, что кричал: «Это всё твоя вина, шавка!»
Гнев Фрюга отдавался эхом в сознании, пока чувство вины поглощало подобно вязкому дёгтю. Всё глубже и глубже, пока она не ощутила холодную воду, что утягивала её на дно, не давая вздохнуть.
***
Дроу резко села, всё ещё слыша крик Фрюга. Обняв колени, Тав старалась восстановить дыхание, отгоняя один из самых частых кошмаров. Ей казалось, что она должна была уже привыкнуть, но каждый из них ощущался как первый. Будто она снова маленькая дроу, что выживала на улицах, кишащих самыми отвратительными тварями, которых позорно назвать людьми.
Подняв голову, Тав поняла, что поглощающая вода была холодным потом и слезами. Некоторое время она сидела, медленно поглаживая плечи. Маленький ритуал, что всегда помогал успокоиться. Помогал ощутить себя не такой одинокой в своём кошмаре. С каждой мучительной минутой становилось чуть легче, дыхание выравнивалось, слёзы высыхали, мокрую рубашку обдувал сквозняк в приоткрытой палатке. «Нужно отвлечься», — крепко зажмурившись, Тав поднялась, потерев лицо и смахивая прилипшие ко лбу локоны.
В лагере было тихо, умиротворённо. Треск костра, уханье сов и журчание реки помогали вернуться к реальности, которая даже в ожидании смерти казалась намного приятнее кошмара. Тав подняла глаза, прямо к костру, перед которым задумчиво стоял Гейл, скрестив руки на груди, и что-то мрачно бормотал. Дроу подошла ближе и расслышала тихий голос волшебника.
— Провались в ад.
— И тебе доброй ночи, — ответила Тав скрипучим голосом, сравнявшись с ним плечом и стараясь не показывать припухшее лицо.
— Ха! — хмыкнул волшебник, на мгновение оглянувшись на неё с мрачной улыбкой. — Тебе не изменяет чувство юмора, — Гейл вновь обратил свой взгляд на огонь. — Провались в ад. Мы часто так говорим. Это стало настолько банально, что почти лишено смысла, — он сделал паузу, будто стараясь в огне какие-то подсказки. — Но мы видели ад. Он реален. В нём нет ничего банального.
Тав понимала, ощущая кожей его ужас от их ситуации. Все они были в Аверно, были в пучине боя между могущественными свежевателями разума, гитьянки на своих больших драконах и адскими порождениями. Были в аду и вернулись в свой план, чтобы осознать безысходность своих судеб. Их тела, лишь ненадолго действительно им принадлежали, вернулись, но разумы остались там. В аду из тысячи пугающий вопросов, в пламени ярости за несправедливость их участи, в сжигающем воздухе болезненной надежды на исцеление.
— Дьяволы, драконы, иллитиды… прежде для меня это были абстракции. Картинки на листке бумаги, — лицо волшебника становилось всё темнее, несмотря на свет от костра. — Как много может измениться всего за один день? Теперь в наших мозгах, подобно плотоядным зародышам, сидят личинки.
— И это не абстракция, — тихо подытожила Тав.
Она была не единственной, чьи мысли утопали во тьме их неприглядного будущего. Но Тав не собиралась сдаваться вот так просто. Её жизнь уже была достаточно наполнена страхом и горечью. Вопреки всему она хотела найти выход и продолжила более твёрдо.
