Дополнительно Гладиолуса выматывало ощущение, что они занимаются совсем не тем, чему учились. Всё чаще он размышлял, что мир уже давно изменился, и одного рвения вкупе с дарованной богиней каркалыгой смерти мало. Нужен кто-то, кто обучен ведению поисков, допросов и всего того, что они делали больше по наитию. Нужен спрашивающий. Интересно, как бы назвал это занятие Орден и на каком из древних языков?
А Вольдемар не устал, он только уже всерьёз опасался, что в один прекрасный момент к ним придут неравнодушные местные жители и дефенестрируют всех троих, и ничто им не поможет: ни меч, ни магия, ни осознание собственной правоты. Это если продолжать что-то делать.
А делать было необходимо — приближалась зима. Зимой этот приморский город становился просто невыносимым, что бы про это ни говорили сами талассинцы. Весь Талассин на зиму проваливался в спячку одной огромной колонией сурков, вылезая из неё только чтобы отметить очередной праздник. Торчать тут без движения четыре месяца, чтобы весной уйти в новую итерацию поисков, не хотел никто, настолько скорбных разумом в «Ночной утехе» не жило.
Гладиолус открыл глаза. Ему только что снился дивный сон, в котором все их проблемы решились, как по волшебству. А уж он знал толк в волшебстве.
— Нок, нам нужен ребёнок.
— Тебе мальчика или девочку? — Ноктюрн уже ничему не удивлялся.
— Без разницы, главное, чтобы побольше.
— Скажи мне, что это для зелий, пожалуйста.
— У тебя временами очень странный подход к вопросам нравственности, тебе никто не говорил? — Гладиолус продолжил рассматривать потолок над топчаном. Вставать не было ни сил, ни желания.
— Ещё ни одна леди не жаловалась, — паладин изучал то же самое.
Гладиолус открыл рот, чтобы разъяснить сказанное, и тут же закрыл. Всё этот псих знает, он только прикидывается дурачком. Если это такой юмор, то маг его не понимал. Ноктюрн, судя по лицу, что-то подобное думал про желающих детей личностей. Пришло время серьёзно поговорить.
Постепенно просыпающийся в течение беседы маг смог в конце концов объяснить глубинный смысл своего желания. В городе есть, их не может не быть, представители социальной страты под названием «детские банды». Эти хорьки лезут везде и ничем не брезгуют, а взрослые на них почти не обращают внимания. Почему бы им для разнообразия не поработать на торжество истинной веры?
Предложение было встречено неоднозначно, но альтернативы ему никто не выдвинул, поэтому быстро свернули к обсуждению, где и как полагается ловить детей. Как глубокомысленно заметил Ноктюрн, на свист они не идут.
Проблема была в том, что отличить хорошее дитятко от плохого можно было только при поимке на горячем. А горячее могло длиться сущие мгновения. Много ли надо времени, чтобы выскочить из-за угла и пробежать мимо людей, бодро орудуя ножами? По всему выходило, что надо ловить на живца. Жаль только, что их лица уже изрядно примелькались, хоть шли в Орден за четвёртым. И тут Ноктюрн предложил идею.
— Ты совсем уже?! — в воздухе запахло грозой.
Гладиолус за последний год серьёзно озаботился своей лексикой, железной рукой удалив из неё все тлетворные влияния. А вот из жизни он ничего не удалил, и эмоции от некоторых гениальных мыслей уже проявлялись через магию.
— Не, ну а что? — пожал плечами Ноктюрн. — Я так физически не смогу, а ты сможешь. Ты наша последняя надежда.
— Господин Гладиолус, Ноктюрн прав, — взгляд Вольдемара прошёлся по Гладиолусу, остановившись на его достоинстве — длиннющей косе, кою маг холил, лелеял, мазал маслами и даже составил пару заклинаний чисто для ухода за волосами.
— Голосом вам говорю в первый и последний раз, подите прочь!
Из пространства где-то над головой Гладиолуса вылетела молния и ударила в стол, оставив подпалину. Все внимательно посмотрели на результат расшатанных нервов и продолжили спор, но уже гораздо спокойнее и деликатнее друг к другу.
Тикер, по прозвищу Рыжий Нос, впервые отправился на вольный промысел. Он больше года учился убеждать людей, чтобы они поделились с ним малой толикой своих богатств, щедрость угодна богам. А лучше всего они делятся, когда не замечают этого процесса, так что его долг — помочь людям искупить грехи.
Тикер скосил глаза, ища взглядом Вира. Старший товарищ шёл в отдалении и следил за боевым крещением, готовый подстраховать в случае неудачи. В каком-то смысле это был выпускной экзамен. А вот выбор «жертвующего» оставался за ним. О, то, что надо.
По улице шла высокая длинноволосая тётка с идиотским конусом на голове, делающим её ещё выше. Рыжий Нос аж хохотнул, увидев такую нелепицу. Явно чужая в городе, но не из тех, кого нельзя трогать во избежание проблем. Тот куцый список из десятка непонятных личностей, чья мошна пузырилась не от серебра, а от проблем, знали все. Малец ужом ввинтился в толпу.
Всё шло, как по маслу: подошёл со спины, в сутолоке подождал, когда качнётся кошель, и одним движением срезал. И вот тут масло у судьбы кончилось. Стоило добыче упасть в подставленную руку, как ноги отказались ему повиноваться, словно ниже пояса он стал медузой.
— Попался! Я полдня на тебя охочусь! — оглушительно проскрипела ведьма.
Потому что кто ещё охотится на невинных детей, как не ведьмы? Тикер хотел закричать, но не смог. Объятый ужасом, он смотрел, как с женского лица слезает розовая плоть, а рука с холёными ногтями тянется к его горлу. Через секунду ведьма с беззвучным хлопком исчезла, унеся свою жертву в небытие. В ближайшие недели слухи и сплетни будут особенно хороши.
Бесконечное мгновение в нигде закончилось на жёстких досках. Откуда-то доносились приглушённые звуки улицы, затылок грело солнце. За спиной кто-то пробасил:
— Ну наконец-то. Мы уже устали здесь сидеть.
— Вот и иди сам в следующий раз, — огрызнулась похитительница, отпуская ребёнка и ковыряя лицо обеими руками. — Чтоб я ещё раз согласился с тобой...
— Господин Гладиолус, не стоит так драматизировать, — за спиной был ещё кто-то.
— Вольдемар, я вас очень уважаю, но помолчите ради вашего же блага. Я почему-то совсем не в духе.
Гладиолус закончил сковыривать с лица воск и теперь торопливо переодевался в свой обычный гардероб. Получалось из-за торопливости плохо, маг злился, делал ещё хуже, злился ещё сильнее, пока окончательно не завязнув в шнурках, не прошипел в никуда:
— Ненавижу воров. Всем бы пальцы пообрубал.
Рыжий Нос продолжал сидеть посреди комнаты с варёными ногами, не находя в себе сил даже обернуться, когда столь благое пожелание выдернуло его из прострации. Ему пальцы нужны. Максимально незаметно он смог проползти к двери шаг, а то и полтора, когда все его старания были разбиты голосом, который не Вольдемар:
— Не туда ползёшь, шкет. Разворачивайся.
Это был конец. Подчинившись, Тикер увидел двух сидящих у окна господ: постарше, у которого шрам отчеркнул верх лица от низа, и помоложе, который был здоровее аж Малыша Тарка. А Малыш, между прочим, на праздничных сходках одним ударом кулака валил даже кузнечных подмастерьев. Он не был уверен, кто из господ Вольдемар, но направление в любом случае было одно.
— Глад, — пробасил здоровяк, внося ясность в имена, — включи ему ноги. Он так до явления Луны ползти будет.
То есть, слухи не врут? Сюда действительно скоро придёт Луна? Тикер не особо разбирался в богах, но однозначно не хотел, чтобы они заявились к нему лично. И чего ему так не везёт? Но ощущение ног вернулось, и на том спасибо.
— Ну что, будешь сейчас искупать грехи свои, — здоровяк обвёл рукой комнату. — Орден хранителей мира сего рекрутирует тебя на святое дело борьбы с демонами.
Тикер икнул:
— В смысле?
— Нюхачом будешь во имя Луны. Конечно, ты можешь отказаться, но мой друг очень не любит воров. А защищать отвергнувшего истинную веру я, как паладин, отказываюсь.
Тикер икнул ещё раз и посмотрел сначала на сидящего рядом Вольдемара, а потом на мага. Гладиолус поймал взгляд своим и многообещающе дёрнул щекой. Мальчик резко повернулся обратно к говорящему.
— Тык, это... Дети безгрешны, во.
— Я думаю, — Ноктюрн приподнял бровь, — что лучше разбираюсь, кто грешен, а кто — нет. Можно сказать, это мой долг.
Дальше уговаривать не пришлось. Новообращённый служитель Луны был согласен на всё, чтобы не уточнять глубину своего грехопадения, и уже через полчаса отправился к своему вожаку с приглашением поговорить. Имени он не назвал, но никто и не настаивал. В самом конце маг с каменным лицом взял у него каплю крови и попросил не задерживаться. Этого хватило, чтобы мысли о возможном исчезновении в тумане испарились, как роса.
Когда топот стих, Вольдемар отмер лицом и глубоко вздохнул.
— Господин Гладиолус что вы собираетесь делать с кровью этого ребёнка?
— Ещё не решил. А она вам нужна? — маг почти вернулся в свой стандартный modus operandi и саркастировал, как дышал.
— Нет, но хотел бы вас попросить, чтобы вы не взрывали ему сердце. Ордену предстоит много работы в этих местах, не стоит её так осложнять.
— Хорошего же вы обо мне мнения, воитель, — глаза Гладиолуса не отрываясь смотрели на алую каплю, но от его тона всем померещилось, как они закатились. — Вы не беспокойтесь, она скоро засохнет, и для подобных фокусов будет решительным образом непригодна. Если он нас обманет, я просто его прокляну, ничего смертельного.
Вольдемар вздохнул ещё глубже.
Ночью в окно осторожно поскреблись. Одним из плюсов путешествий с личным магом был сон с открытыми ставнями. Заклинания одинаково хорошо боролись как с комарами, так и с паразитами покрупнее. Ноктюрн по утрам с удовольствием рассматривал лежащие под окнами результаты и приводил их в чувство. Особо упорных, решившихся на второй заход, ждала уринотерапия. А сейчас, стало быть, разрешения спрашивают.
После приглашения в комнату ужом вполз парень в маске, которому по закону жениться уже было можно, но по общественным нормам лучше бы ещё лет пять минимум этого не делать. Поправив свой наряд, он сдержанно поклонился и обвёл присутствующих взглядом, решая, кто тут главный.
— Мой человек передал, что вы хотите подрядить наше братство,— выбор пал на Ноктюрна, Рыжий Нос при описании особенно выделил безымянного паладина, на глазок определяющего грешников.
— Ага, хотим. Поработаете разведчиками во славу Ордена.
— Тут надо посмотреть, насколько щедр орден к своим служителям.
— Достаточно щедр, — Вольдемар кинул под ноги визитёра небольшой, но тяжёлый кошелёк.
Парень аккуратно поднял его, развязал тесёмки, и оценил начинку:
— Сказать по правде, мы за еду не работаем.
Но деньги не выпустил.
— Ну вы и жрать, — хмыкнул Ноктюрн. — Потом получите ещё столько же. Две еды удовлетворят аппетиты растущих организмов?
— Удовлетворят, чего б не удовлетворить. Чего господам паладинам угодно?
— А не догадываешься?
Ответом было равнодушное пожатие плечами. Кое-какие мысли в юной голове были, но за угадайки не доплачивали.
— Найдите мне, где голова братства смиренных. Просто имя, — Вольдемар смотрел куда-то в сторону и говорил медленно, растягивая слова.
Переговорщик на минуту задумался.
— Три... еды.
Кажется, ему понравился такой способ счёта.
— Хамишь, парниша, — Ноктюрн сменил позу, превратившись из дремлющего кота в готового напасть. — Хорошо. Будет тебе три. Но если ты решишь, что можешь поесть за наш счёт в четвёртый раз, я лично посмотрю, что внутри твоего черепа.
В темноте только служители Луны смогли увидеть, как побледнела не скрытая под маской кожа.
— Пока нужно только имя, хватит и трёх.
— Или равноценная информация. Но равноценность определим мы.
Визитёр снова поклонился и молча вышел в окно. Стороны пришли к соглашению.
Смотря, как Гладиолус водит рукой, восстанавливая защиту на окне, Ноктюрн выпустил давно сдерживаемый смешок, уж больно его забавлял этот сопляк, пыжащийся быть взрослым. А потом задал несколько неожиданный вопрос:
— А сколько было в кошельке?
— Пять допий.
— Сколько?! Ты, что, туда золото положил?! Кто вообще даёт такой задаток? На него год жить можно!
— Я положил столько, сколько был готов заплатить за жизненно важную информацию. А ты, брат мой, теперь должен найти ещё два таких кошелька.
С этими словами Вольдемар завалился на кровать и уже через десять секунд крепко спал. Ноктюрн перевёл потерянный взгляд на друга:
— И что теперь?
— Теперь сон, — маг подошёл к кровати, желая повторить фокус с десятью секундами. — Всё остальное завтра. И вообще. Тебе какая горесть? Ублажишь пару купчих, они тебя золотом обвешают, как майский шест лентами.
Гладиолус рухнул в сон под чавкающий аккомпанемент отвисающей челюсти.
Утро началось с сомнений и разборок. Подстёгиваемые ночными переживаниями, все встали невыспавшимися и тут же принялись перекладывать проблемы с больной головы на здоровую, развлекая невзыскательную публику на прилегающей улице. В красном углу ринга был Гладиолус, уставший от поисков братства, безумных трат, спасения бронированных недоумков, алкоголизма и даже Луны. В синем углу находился Ноктюрн, глубоко уязвлённый инсинуациями про цвет угла, предложениями стать жиголо, намёками, кто тут умный, а кто сильный, и пренебрежением Луной.
В результате представления волшебник, грязно выругавшись без единого бранного слова, приказал взнуздать его кобылу и ускакал в неведомые дали. Спасибо, что хоть вьючную лошадь не забрал. Ему вслед прохрипел напутствие Ноктюрн — здесь уже бранные слова были основным материалом.
Паладины, и это знали все, кто вообще знал про их существование, делились на два типа: упорные и упоротые. Критерием служило отношение к своему долгу. Первые руководствовались холодным рассудком и выпускали пар способами, не связанными с основной деятельностью. Вторых вело сердце, они ярко жили и быстро, в большинстве случаев, помирали. Иногда жизнь сводила их вместе и любовалась результатом.
Дни после отъезда Гладиолуса были на редкость однообразными. Ноктюрн пил, как не в себя, заливая душевные переживания всем, до чего мог дотянуться, а Вольдемар добавил в распорядок дня проповеди о вреде пьянства.
Прошла седмица, и Ноктюрн понял, что больше он так не может, печень не казённая. А эта сволочь могла бы и оставить какой-нибудь пузырёк для поправки здоровья — можно подумать, это легко, столько пить. Поглядев на своё отражение в бадье с водой, он резко сократил потребление алкоголя. Изменение диеты не укрылось от Вольдемара, и он приписал это достижение своим стараниям, тут же удвоив душеспасительные усилия.
Спасение паладинской печени пришло неожиданно. Пошедший за каким-то лядом гулять её владелец принёс в своём кошельке корявую записку-предупреждение, чтобы ночью ждали оконного гостя. Обнаружив её, Ноктюрн вслух восхитился ловкостью рук местной шантрапы, немедленно нарвавшись на внеочередную проповедь. Ведь это же как надо напиться, чтобы не заметить, как у тебя даже не срезали кошелёк, а подложили в него что-то! Это не в спину плюнуть.
Визитёр вполз в окно сильно после полуночи, когда уличные сторожа уже третий раз простучали о спокойствии своими колотушками. Старый знакомый поправил наряд и, выпрямившись, застыл.
— Рассказывай, — повелительно кивнул частично трезвый заказчик. — Кто они? Где живут? Как выглядят?
— Этого никто не знает. Но, — поспешно добавил парень, услышав скрип дерева, — мы узнали, где будет их следующее собрание.
А Вольдемар не устал, он только уже всерьёз опасался, что в один прекрасный момент к ним придут неравнодушные местные жители и дефенестрируют всех троих, и ничто им не поможет: ни меч, ни магия, ни осознание собственной правоты. Это если продолжать что-то делать.
А делать было необходимо — приближалась зима. Зимой этот приморский город становился просто невыносимым, что бы про это ни говорили сами талассинцы. Весь Талассин на зиму проваливался в спячку одной огромной колонией сурков, вылезая из неё только чтобы отметить очередной праздник. Торчать тут без движения четыре месяца, чтобы весной уйти в новую итерацию поисков, не хотел никто, настолько скорбных разумом в «Ночной утехе» не жило.
Гладиолус открыл глаза. Ему только что снился дивный сон, в котором все их проблемы решились, как по волшебству. А уж он знал толк в волшебстве.
— Нок, нам нужен ребёнок.
— Тебе мальчика или девочку? — Ноктюрн уже ничему не удивлялся.
— Без разницы, главное, чтобы побольше.
— Скажи мне, что это для зелий, пожалуйста.
— У тебя временами очень странный подход к вопросам нравственности, тебе никто не говорил? — Гладиолус продолжил рассматривать потолок над топчаном. Вставать не было ни сил, ни желания.
— Ещё ни одна леди не жаловалась, — паладин изучал то же самое.
Гладиолус открыл рот, чтобы разъяснить сказанное, и тут же закрыл. Всё этот псих знает, он только прикидывается дурачком. Если это такой юмор, то маг его не понимал. Ноктюрн, судя по лицу, что-то подобное думал про желающих детей личностей. Пришло время серьёзно поговорить.
Постепенно просыпающийся в течение беседы маг смог в конце концов объяснить глубинный смысл своего желания. В городе есть, их не может не быть, представители социальной страты под названием «детские банды». Эти хорьки лезут везде и ничем не брезгуют, а взрослые на них почти не обращают внимания. Почему бы им для разнообразия не поработать на торжество истинной веры?
Предложение было встречено неоднозначно, но альтернативы ему никто не выдвинул, поэтому быстро свернули к обсуждению, где и как полагается ловить детей. Как глубокомысленно заметил Ноктюрн, на свист они не идут.
Проблема была в том, что отличить хорошее дитятко от плохого можно было только при поимке на горячем. А горячее могло длиться сущие мгновения. Много ли надо времени, чтобы выскочить из-за угла и пробежать мимо людей, бодро орудуя ножами? По всему выходило, что надо ловить на живца. Жаль только, что их лица уже изрядно примелькались, хоть шли в Орден за четвёртым. И тут Ноктюрн предложил идею.
— Ты совсем уже?! — в воздухе запахло грозой.
Гладиолус за последний год серьёзно озаботился своей лексикой, железной рукой удалив из неё все тлетворные влияния. А вот из жизни он ничего не удалил, и эмоции от некоторых гениальных мыслей уже проявлялись через магию.
— Не, ну а что? — пожал плечами Ноктюрн. — Я так физически не смогу, а ты сможешь. Ты наша последняя надежда.
— Господин Гладиолус, Ноктюрн прав, — взгляд Вольдемара прошёлся по Гладиолусу, остановившись на его достоинстве — длиннющей косе, кою маг холил, лелеял, мазал маслами и даже составил пару заклинаний чисто для ухода за волосами.
— Голосом вам говорю в первый и последний раз, подите прочь!
Из пространства где-то над головой Гладиолуса вылетела молния и ударила в стол, оставив подпалину. Все внимательно посмотрели на результат расшатанных нервов и продолжили спор, но уже гораздо спокойнее и деликатнее друг к другу.
***
Тикер, по прозвищу Рыжий Нос, впервые отправился на вольный промысел. Он больше года учился убеждать людей, чтобы они поделились с ним малой толикой своих богатств, щедрость угодна богам. А лучше всего они делятся, когда не замечают этого процесса, так что его долг — помочь людям искупить грехи.
Тикер скосил глаза, ища взглядом Вира. Старший товарищ шёл в отдалении и следил за боевым крещением, готовый подстраховать в случае неудачи. В каком-то смысле это был выпускной экзамен. А вот выбор «жертвующего» оставался за ним. О, то, что надо.
По улице шла высокая длинноволосая тётка с идиотским конусом на голове, делающим её ещё выше. Рыжий Нос аж хохотнул, увидев такую нелепицу. Явно чужая в городе, но не из тех, кого нельзя трогать во избежание проблем. Тот куцый список из десятка непонятных личностей, чья мошна пузырилась не от серебра, а от проблем, знали все. Малец ужом ввинтился в толпу.
Всё шло, как по маслу: подошёл со спины, в сутолоке подождал, когда качнётся кошель, и одним движением срезал. И вот тут масло у судьбы кончилось. Стоило добыче упасть в подставленную руку, как ноги отказались ему повиноваться, словно ниже пояса он стал медузой.
— Попался! Я полдня на тебя охочусь! — оглушительно проскрипела ведьма.
Потому что кто ещё охотится на невинных детей, как не ведьмы? Тикер хотел закричать, но не смог. Объятый ужасом, он смотрел, как с женского лица слезает розовая плоть, а рука с холёными ногтями тянется к его горлу. Через секунду ведьма с беззвучным хлопком исчезла, унеся свою жертву в небытие. В ближайшие недели слухи и сплетни будут особенно хороши.
Бесконечное мгновение в нигде закончилось на жёстких досках. Откуда-то доносились приглушённые звуки улицы, затылок грело солнце. За спиной кто-то пробасил:
— Ну наконец-то. Мы уже устали здесь сидеть.
— Вот и иди сам в следующий раз, — огрызнулась похитительница, отпуская ребёнка и ковыряя лицо обеими руками. — Чтоб я ещё раз согласился с тобой...
— Господин Гладиолус, не стоит так драматизировать, — за спиной был ещё кто-то.
— Вольдемар, я вас очень уважаю, но помолчите ради вашего же блага. Я почему-то совсем не в духе.
Гладиолус закончил сковыривать с лица воск и теперь торопливо переодевался в свой обычный гардероб. Получалось из-за торопливости плохо, маг злился, делал ещё хуже, злился ещё сильнее, пока окончательно не завязнув в шнурках, не прошипел в никуда:
— Ненавижу воров. Всем бы пальцы пообрубал.
Рыжий Нос продолжал сидеть посреди комнаты с варёными ногами, не находя в себе сил даже обернуться, когда столь благое пожелание выдернуло его из прострации. Ему пальцы нужны. Максимально незаметно он смог проползти к двери шаг, а то и полтора, когда все его старания были разбиты голосом, который не Вольдемар:
— Не туда ползёшь, шкет. Разворачивайся.
Это был конец. Подчинившись, Тикер увидел двух сидящих у окна господ: постарше, у которого шрам отчеркнул верх лица от низа, и помоложе, который был здоровее аж Малыша Тарка. А Малыш, между прочим, на праздничных сходках одним ударом кулака валил даже кузнечных подмастерьев. Он не был уверен, кто из господ Вольдемар, но направление в любом случае было одно.
— Глад, — пробасил здоровяк, внося ясность в имена, — включи ему ноги. Он так до явления Луны ползти будет.
То есть, слухи не врут? Сюда действительно скоро придёт Луна? Тикер не особо разбирался в богах, но однозначно не хотел, чтобы они заявились к нему лично. И чего ему так не везёт? Но ощущение ног вернулось, и на том спасибо.
— Ну что, будешь сейчас искупать грехи свои, — здоровяк обвёл рукой комнату. — Орден хранителей мира сего рекрутирует тебя на святое дело борьбы с демонами.
Тикер икнул:
— В смысле?
— Нюхачом будешь во имя Луны. Конечно, ты можешь отказаться, но мой друг очень не любит воров. А защищать отвергнувшего истинную веру я, как паладин, отказываюсь.
Тикер икнул ещё раз и посмотрел сначала на сидящего рядом Вольдемара, а потом на мага. Гладиолус поймал взгляд своим и многообещающе дёрнул щекой. Мальчик резко повернулся обратно к говорящему.
— Тык, это... Дети безгрешны, во.
— Я думаю, — Ноктюрн приподнял бровь, — что лучше разбираюсь, кто грешен, а кто — нет. Можно сказать, это мой долг.
Дальше уговаривать не пришлось. Новообращённый служитель Луны был согласен на всё, чтобы не уточнять глубину своего грехопадения, и уже через полчаса отправился к своему вожаку с приглашением поговорить. Имени он не назвал, но никто и не настаивал. В самом конце маг с каменным лицом взял у него каплю крови и попросил не задерживаться. Этого хватило, чтобы мысли о возможном исчезновении в тумане испарились, как роса.
Когда топот стих, Вольдемар отмер лицом и глубоко вздохнул.
— Господин Гладиолус что вы собираетесь делать с кровью этого ребёнка?
— Ещё не решил. А она вам нужна? — маг почти вернулся в свой стандартный modus operandi и саркастировал, как дышал.
— Нет, но хотел бы вас попросить, чтобы вы не взрывали ему сердце. Ордену предстоит много работы в этих местах, не стоит её так осложнять.
— Хорошего же вы обо мне мнения, воитель, — глаза Гладиолуса не отрываясь смотрели на алую каплю, но от его тона всем померещилось, как они закатились. — Вы не беспокойтесь, она скоро засохнет, и для подобных фокусов будет решительным образом непригодна. Если он нас обманет, я просто его прокляну, ничего смертельного.
Вольдемар вздохнул ещё глубже.
Ночью в окно осторожно поскреблись. Одним из плюсов путешествий с личным магом был сон с открытыми ставнями. Заклинания одинаково хорошо боролись как с комарами, так и с паразитами покрупнее. Ноктюрн по утрам с удовольствием рассматривал лежащие под окнами результаты и приводил их в чувство. Особо упорных, решившихся на второй заход, ждала уринотерапия. А сейчас, стало быть, разрешения спрашивают.
После приглашения в комнату ужом вполз парень в маске, которому по закону жениться уже было можно, но по общественным нормам лучше бы ещё лет пять минимум этого не делать. Поправив свой наряд, он сдержанно поклонился и обвёл присутствующих взглядом, решая, кто тут главный.
— Мой человек передал, что вы хотите подрядить наше братство,— выбор пал на Ноктюрна, Рыжий Нос при описании особенно выделил безымянного паладина, на глазок определяющего грешников.
— Ага, хотим. Поработаете разведчиками во славу Ордена.
— Тут надо посмотреть, насколько щедр орден к своим служителям.
— Достаточно щедр, — Вольдемар кинул под ноги визитёра небольшой, но тяжёлый кошелёк.
Парень аккуратно поднял его, развязал тесёмки, и оценил начинку:
— Сказать по правде, мы за еду не работаем.
Но деньги не выпустил.
— Ну вы и жрать, — хмыкнул Ноктюрн. — Потом получите ещё столько же. Две еды удовлетворят аппетиты растущих организмов?
— Удовлетворят, чего б не удовлетворить. Чего господам паладинам угодно?
— А не догадываешься?
Ответом было равнодушное пожатие плечами. Кое-какие мысли в юной голове были, но за угадайки не доплачивали.
— Найдите мне, где голова братства смиренных. Просто имя, — Вольдемар смотрел куда-то в сторону и говорил медленно, растягивая слова.
Переговорщик на минуту задумался.
— Три... еды.
Кажется, ему понравился такой способ счёта.
— Хамишь, парниша, — Ноктюрн сменил позу, превратившись из дремлющего кота в готового напасть. — Хорошо. Будет тебе три. Но если ты решишь, что можешь поесть за наш счёт в четвёртый раз, я лично посмотрю, что внутри твоего черепа.
В темноте только служители Луны смогли увидеть, как побледнела не скрытая под маской кожа.
— Пока нужно только имя, хватит и трёх.
— Или равноценная информация. Но равноценность определим мы.
Визитёр снова поклонился и молча вышел в окно. Стороны пришли к соглашению.
Смотря, как Гладиолус водит рукой, восстанавливая защиту на окне, Ноктюрн выпустил давно сдерживаемый смешок, уж больно его забавлял этот сопляк, пыжащийся быть взрослым. А потом задал несколько неожиданный вопрос:
— А сколько было в кошельке?
— Пять допий.
— Сколько?! Ты, что, туда золото положил?! Кто вообще даёт такой задаток? На него год жить можно!
— Я положил столько, сколько был готов заплатить за жизненно важную информацию. А ты, брат мой, теперь должен найти ещё два таких кошелька.
С этими словами Вольдемар завалился на кровать и уже через десять секунд крепко спал. Ноктюрн перевёл потерянный взгляд на друга:
— И что теперь?
— Теперь сон, — маг подошёл к кровати, желая повторить фокус с десятью секундами. — Всё остальное завтра. И вообще. Тебе какая горесть? Ублажишь пару купчих, они тебя золотом обвешают, как майский шест лентами.
Гладиолус рухнул в сон под чавкающий аккомпанемент отвисающей челюсти.
Утро началось с сомнений и разборок. Подстёгиваемые ночными переживаниями, все встали невыспавшимися и тут же принялись перекладывать проблемы с больной головы на здоровую, развлекая невзыскательную публику на прилегающей улице. В красном углу ринга был Гладиолус, уставший от поисков братства, безумных трат, спасения бронированных недоумков, алкоголизма и даже Луны. В синем углу находился Ноктюрн, глубоко уязвлённый инсинуациями про цвет угла, предложениями стать жиголо, намёками, кто тут умный, а кто сильный, и пренебрежением Луной.
В результате представления волшебник, грязно выругавшись без единого бранного слова, приказал взнуздать его кобылу и ускакал в неведомые дали. Спасибо, что хоть вьючную лошадь не забрал. Ему вслед прохрипел напутствие Ноктюрн — здесь уже бранные слова были основным материалом.
Паладины, и это знали все, кто вообще знал про их существование, делились на два типа: упорные и упоротые. Критерием служило отношение к своему долгу. Первые руководствовались холодным рассудком и выпускали пар способами, не связанными с основной деятельностью. Вторых вело сердце, они ярко жили и быстро, в большинстве случаев, помирали. Иногда жизнь сводила их вместе и любовалась результатом.
Дни после отъезда Гладиолуса были на редкость однообразными. Ноктюрн пил, как не в себя, заливая душевные переживания всем, до чего мог дотянуться, а Вольдемар добавил в распорядок дня проповеди о вреде пьянства.
Прошла седмица, и Ноктюрн понял, что больше он так не может, печень не казённая. А эта сволочь могла бы и оставить какой-нибудь пузырёк для поправки здоровья — можно подумать, это легко, столько пить. Поглядев на своё отражение в бадье с водой, он резко сократил потребление алкоголя. Изменение диеты не укрылось от Вольдемара, и он приписал это достижение своим стараниям, тут же удвоив душеспасительные усилия.
Спасение паладинской печени пришло неожиданно. Пошедший за каким-то лядом гулять её владелец принёс в своём кошельке корявую записку-предупреждение, чтобы ночью ждали оконного гостя. Обнаружив её, Ноктюрн вслух восхитился ловкостью рук местной шантрапы, немедленно нарвавшись на внеочередную проповедь. Ведь это же как надо напиться, чтобы не заметить, как у тебя даже не срезали кошелёк, а подложили в него что-то! Это не в спину плюнуть.
Визитёр вполз в окно сильно после полуночи, когда уличные сторожа уже третий раз простучали о спокойствии своими колотушками. Старый знакомый поправил наряд и, выпрямившись, застыл.
— Рассказывай, — повелительно кивнул частично трезвый заказчик. — Кто они? Где живут? Как выглядят?
— Этого никто не знает. Но, — поспешно добавил парень, услышав скрип дерева, — мы узнали, где будет их следующее собрание.
