“Черни, где же ты? Я же знаю, что ты есть! Я помню, как в детстве мы с тобой играли, делали уроки, смеялись. Я даже вкус твоих фирменных котлет помню! Где ты?! Может, ты остался там, в мире детства, где все было намного проще – мелькнуло в мозгу. – а может, ты и сейчас рядом со мной, но я не чувствую, потому что повзрослела?”.
Она машинально окинула взглядом комнату. Все такая же светлая и уютная. Разве что обои из персиковых стали салатовыми, а плакаты с принцессами уступили место постерам с кумирами. На полке все также сидели любимые куклы, а рядом с ними – два вязаных матоха – Пухлик и Растрепыш. Такие, какими она их помнила.
Нана печально улыбнулась, вспомнив сколько слез пролила, пытаясь связать еще и Черни. Но не получилось. От грустных воспоминаний ее отвлек звонок мобильного.
– Привет, родная, – Раздался в трубке ласковый голос матери – звоню сказать, что меня в командировку срочно отправляют. В холодильнике лежит пирог от тети Тани из соседнего отдела. Я на обед забегала, принесла тебе кусочек.
– Ты домой-то хоть зайдешь? – с надеждой спросила девушка.
– Ага. Вещи быстренько в сумку покидаю, помаду тебе отдам и поеду.
– Какую помаду? – не поняла Нана.
– А какую ты давно хотела? – развеселилась мама.
– Черную?! – не поверила своему счастью девушка.
– Ага. Нам на работу много разных принесли сегодня, – веселилась мама. – я как эту “черную ужасть” увидела, так про тебя подумала.
– Ну ма-а-ам! – со смехом протянула Нана.
– Да что уж там, дело молодое, – голос мамы был теплым и веселым. – Сейчас привезу, накрасишься и пойдешь пугать соседей.
– Почему сразу пугать? – притворно оскорбилась Нана. – сражать наповал красотой!
– И все-таки по соседям пройдись, – рассмеялась мама. — авось дядя Витя из восьмой от такой красы неземной пить бросит!
Посмеявшись, Нана положила трубку и весело крутанулась на компьютерном стуле. Как ей все-таки повезло с мамой! Хорошо, когда мама – не только поддержка и опора, но и безграничное понимание. Иногда она качала головой и улыбалась, глядя на Нану: “я сама когда-то такой была. Впрочем, почему была? И сейчас все та же. Только вместо “эге-гей” уже все чаще “ох-ох-ой”, но глаза-то еще горят!”
В такие моменты девушка крепко обнимала маму и целовала в щеку. А на душе было тепло, как в июльский день, от осознания того, что у нее лучшая мамуля на свете!
Мама примчалась примерно через час. Наспех покидала вещи в дорожную сумку, чмокнула Нану в нос по их давней традиции и грустно сказала:
– Увидимся через месяц, солнышко.
– Месяц?! – возмутилась Нана. – они у тебя там совсем озверели, что ли?!
Мама в ответ только развела руками, мол, что поделать?
Убегая, она спохватилась и вынула из кармана пальто черную помаду, торжественно водрузив ее на стол.
– Все, заяц, я убежала. Деньги тебе буду переводить раз в неделю. Если что – звони, пиши. И не забудь, что у тебя завтра...
– Репетитор по химии, да-да, – закатила глаза Нана. – мам, я ведь уже не ребенок.
Женщина вдруг обернулась и смерила дочь непривычно долгим, задумчивым взглядом.
Медленно подошла к ней и сгребла в охапку.
– Какая же ты у меня уже взрослая, Фая, – шмыгнула она носом.
Девушка как сидела, так и замерла, растворяясь в тепле материнских рук.
– Но для меня ты всегда будешь маленькой. Моей маленькой девочкой.
Нана вскочила и повисла у мамы на шее, сцеловывая слезы с ее щек. Больше всего на свете ей хотелось замереть вот так и никуда не отпускать свою самую родную, самую любимую. Но она отлично понимала, что работа есть работа.
Проводив родительницу до порога, получив от нее последние наставления и обещание переводить деньги на расходы раз в неделю, Нана вернулась в комнату. На душе было также промозгло и сумрачно, как за окном. Где-то на самом дне сердца теплился огонек странного волнующего предвкушения. Казалось, должно произойти что-то такое, что изменит ее жизнь раз и навсегда.
Чтобы отвлечься, девушка плюхнулась на диван и воткнула в уши пластиковые капельки наушников.
Любимая музыка зазвучала в ушах, погружая в волшебную историю, где гордая принцесса на свой страх и риск отвергла предложение темного колдуна о сотрудничестве. В глазах Наны принцесса была героиней, хоть и “без царя в голове”, как любила говорить мама.
"Принцесса ведь прекрасно знает цену отказа, все равно отвергает «заманчивое предположение». Ненормальная! Ее казнят потом, она это понимает и все равно стоит на своем. Интересно, смогла бы я вот так? Наверное, смогла бы все, но молчать бы точно не вышло! – думала Нана. – А с другой стороны, принцесса, могла бы пойти на хитрость, тогда бы, возможно, удалось не допустить кровопролития»- закончила свои размышления девушка.
Юная фантазерка сама не заметила, как задремала. Ей показалось, что она летит неизвестном направлении.
Падение закончилось, и Нана поняла, что стоит на каменном полу. По гулу, доносившемуся до ее слуха, девушка осознала, что находится в огромной зале.
Она хотела сделать шаг вперед, но чуть не рухнула, запутавшись в полах платья. Талию сдавливал корсет
«Надо бы открыть глаза» – подумала она. Выдохнула и медленно подняла ресницы.
Взору предстал просторный тронный зал, освещенный множеством свечей. На каменном полу лежал внушительный алый дракон.
– Ути какая ящерка!– умилилась девушка.
– Ну да, ничего такой. – раздался самодовольный рычащий голос. Нана обернулась на звук и вздрогнула. На троне сидел крепкий как скала мужчина, от которого веяло темной мощью.
– Рубин, подведи принцессу ближе – произнес он.
Дракон лениво приоткрыл один глаз и хвостом толкнул девушку к трону.
Едва не упав, она подлетела к незнакомцу.
– Я Нордос, правитель государства, что расположено под северными горами. Мое королевство переживает не лучшие времена, – сказал он, разглядывая незнакомку.
– А я-то тут при чем?- спросила та, исподволь разглядывая его.
“Типичный престарелый качок. Лицо не обременено интеллектом, зато глазки маленькие, хитренькие, так и бегают, так и бегают! – мысленно фыркнула она. – а еще корону эту дурацкую нацепил. Неужели этим он надеется прикрыть седину, обрамляющую лысую макушку?”.
– Согласно поверью, спасти мой край может храбрая дева из иного мира.
– Неужели так видно, что я иномирянка? – изумилась девушка.
Нордос расхохотался.
– Забавная ты, – Пророкотал он. – утепляйся и вперед, спасать мир!
– Ага, бегу и падаю – хмыкнула Нана, поежившись. – может, лучше в теплые страны, к морю?
– Язва. Люблю таких, – владыка поднялся с трона, возвышаясь над «иномирной принцессой».
Посмотрел на нее долгим взглядом и расплылся в ласковой улыбке голодной акулы.
– Вместе мы сможем сотворить много всего великого! Идем!
– Никуда я не пойду и манией величия не страдаю –выкрикнула девушка, демонстративно одергивая дрожащую руку.
– Зачем сопротивляться? – мягко спросил Нордос, хватая девушку за локоть, – ты можешь спасти мой мир!
– А я что, похожа на спасателя или переворачивателя пингвинов? – ехидно уточнила она. – не пойду я в сплошной холод! Хоть волоком тащи!
Она осеклась и замерла, понимая, что зря это сказала.
– Так, значит? – медленно процедил маг, в руке которого сверкнуло лезвие кинжала.
Девушка гордо вскинула голову вместо ответа.
– Ну что ж, – хрипло рассмеялся чародей.
Резким движением намотал густые русые волосы девушки на кулак и рванул на себя.
Вскрикнув от боли, она рухнула на четвереньки аккурат к ногам темного властелина и, подняв голову, с ненавистью посмотрела в его бездонно черные глаза.
– Покорись мне, – потребовал Нордос.
– Никогда, – сплюнула Нана.
Чародей хмыкнул и, посильнее дернув непокорную девчонку за волосы, поднес кинжал к ее бледной щеке.
Нана поежилась, ощущая пугающий холод стали. Миг – и сознание пронзила вспышка огненной боли.
– Может быть, с обезображенным личиком ты станешь покорнее, – усмехаясь, проговорил маг, в черных глазах которого отражалось сияние факелов.– а потом можно будет и на обряд пустить. Все равно не жал...
Договорить он не успел. Взвыв как раненый зверь, выпустил волосы своей пленницы, отчего та упала на пол. Не пытаясь разобраться в том, что происходит, начала отползать от трона.
– Это кто тут такой смелый?! – раздался за спиной до боли знакомый голос, а в следующий миг между Наной и Нордосом выросла невидимая, но прочная стена.
Нана, морщась от боли, вскочила на ноги и медленно обернулась, боясь поверить себе.
Сердце вдруг забилось так, словно вот-вот пробьет грудную клетку. Она смотрела в родные, теплые, но полузабытые глаза цвета морской волны и не могла поверить в то, что спасена. В то, что к ней на помощь пришел тот, кого она так ждала, но совсем не надеялась увидеть.
— Черни? — полувопросительным шепотом сорвалось с губ, — Черничка...
— Нэнэ, я же обещал, что буду рядом, — покровительственно улыбнулся он и распростер объятия.
Несколько долгих секунд она смотрела в лучащиеся нежностью глаза, не в силах поверить в происходящее.
— Папа... – едва слышно сорвалось с губ.
Черник кивнул, расплывшись в до боли знакомой улыбке.
Забыв обо всем, девушка пулей рванула к нему, путаясь в длинном платье. Несколько шагов показались ей непреодолимым расстоянием.
По щекам ручьем потекли слезы, а с губ все также срывалось:
– Папа! Папочка!
Наконец добежав до своего спасителя, девушка обвила руками его шею и, судорожно всхлипывая, прошептала:
– Я так ждала тебя, папа!
Мягко отстранив дочку, Черник провел кончиками пальцев по ране на ее щеке.
Нана поморщилась от легкого пощипывания.
– Вот и все, ребенок, – улыбнулся он и взъерошил ей волосы, как в детстве.
Не выдержав, Нана снова прижалась к нему, до головокружения вдыхая аромат хвои.
– Я знала, что ты вернешься! Знала! А матохи?
– Как ты думаешь, кто мне сообщил, что маленький птенчик в беде? – насмешливо поинтересовался Черник.
Не успела Нана ничего ответить, как в невидимую стену врезались ледяные шипы: Нордос опомнился от первого потрясения и теперь пытался всеми силами прорваться сквозь барьер.
– Уводи ее, твое величество! – скомандовал Черник кому-то за своей спиной.
Только теперь девушка увидела рыжеволосого эльфа в серебряном камзоле и изумрудной тиаре.
Не успела она опомниться, как ушастый владыка подскочил к ней, взял под руку и и взмахом ладони открыл портал.
— Нет! –сорвался с губ отчаянный крик. – Я не уйду без тебя, папа!
Свободной рукой она вцепилась в камзол Черника так, что побелели костяшки пальцев.
– Ты должна вернуться в свой мир, птенчик, – покачал головой Черник, отцепляя тонкие девичьи пальцы от своей одежды. – Моему благородному эльфийскому другу Листеральду ты можешь доверять, как мне.
– А как же ты? – всхлипнула она.
– Да что мне, Чернобогу, может сделать нечисть басурманская?! – громоподобно засмеялся Черник, принимая истинный облик.
Девушка на несколько мгновений замерла, наблюдая за тем как исчезают черты любимого лица и меняется одежда.
– Дальний родственник, значит? – ехидно спросила она.
Владыка тьмы вздохнул и покаянно опустил голову, сцепив руки в замок.
– Боялся, что, узнав правду, ты испугаешься. Потому и ушел, – чуть слышно прошелестел он.
Нана мягко высвободилась из хватки застывшего в недоумении эльфа, подошла к Чернику вплотную и, встав на цыпочки, чмокнула его в пергаментную щеку.
– Мне все равно, как ты выглядишь и зовешься, – едва сдерживая слезы, шепнула она. – ты – мой папа! И это главное.
Владыка тьмы на мгновение остолбенел, а потом порывисто обнял Нану, чмокнув в русую макушку.
– Захочешь увидеться – позови, ребенок, – хрипло выдохнул он и быстрым движением задвинул дочку за спину, выставив щит.
– Уносите ноги! Зрелище будет не для детей! – рявкнул он.
– Я не ребенок! – возразил Листеральд.
– А я не про тебя! – пропыхтел Черник, усиливая магию – юным птенчикам на такое лучше не смотреть!
– А я хочу остаться! – по-детски топнула ножкой Нана, отбиваясь от попыток Листеральда взять ее за руку.
– Птенчик, – произнес Черник так, что Нана едва не прыснула. Казалось, если бы не щит, владыка тьмы погрозил бы ей пальцем, как в детстве, когда она безобразничала.
– Ну па-а-ап, – просительно протянула Нана. – когда еще такое увидишь: сам Чернобог и просто любимый папочка учит уму-разуму нечисть забугорную?
Черник улыбнулся уголками губ. В груди, там, где у людей бьется сердце, разливался свет. Он согревал, струясь по телу теплой волной, смешивался с магией, преобразуя ее во что-то новое и неизведанное.
“Так вот она какая, любовь? Та самая чистая и искренняя, о которой так мечтают люди. – подумал Черник, на миг прикрыв глаза. – а ведь это очень важно, знать, что тебя любят таким, какой ты есть”.
Открыв глаза, Черник рвано выдохнул.
– Нэнэ, стой за мной и не высовывайся! Если что – бери Листеральда за руку и бегите! – отрывисто бросил он, понимая, что сейчас будет уже не до игр. Барьер, отделявший Нордоса и его крылатого приспешника от всей честной компании рухнул, словно тряпичный занавес. Воздух мгновенно раскалился до предела. Магическая энергия, наполнившая пространство, искрилась переливами всех оттенков фиолетового.
Нордос выкинул руку вперед, и с пальцев сорвались тонкие ледяные иглы. Нана замерла и прижала руки ко рту, силясь подавить крик, когда щит Черника лопнул, будто мыльный пузырь.
– Мать моя зеркальница! Ну как так-то?! – досадливо поморщился владыка тьмы, наспех кастуя самое простое защитное заклинание – неужели ж силы мало влил?!
Воспользовавшись заминкой соперника, Нордос махнул рукой, отправляя в его сторону несколько сверкающих молний.
Черник, не отвлекаясь от кастования одной рукой, второй неглядя перехватил сверкающие снаряды прямо в воздухе.
– Интересная игрушка, – хмыкнул он, – жаль, не доведена до ума. Впрочем, это легко исправить.
На глазах у изумленного Нордоса Черник смял молнии в бесформенный комок.
— Вот, теперь другое дело, – самодовольно хмыкнул он, легонько покачивая “снаряд” в ладони. – Увесистый, между прочим.
Усмехнувшись, он, не целясь, швырнул сверкающий шар отправителю. владыка Северных снегов едва успел пригнуться. Под шквал его отчаянных ругательств шар пролетел мимо, врезавшись в спинку трона.
– Как грубо, – поморщился Черник. – Здесь все-таки дети.
Супостат заморский меж тем даже не пытался сдерживать эмоции. Чем сильнее он распалялся, чем сочнее и цветастее были его выражения, тем чернее становились его глаза.
– Па, у тебя блокнот есть? – шепнула Нана. – Я бы записала.
Черник ничего не ответил, но перья на его правом крыле весьма недвусмысленно сложились в рисунок фигуры из трех пальцев. Нана разочарованно вздохнула и тут же замерла, глядя как в отца летит огромный черно-фиолетовый сгусток.
– Папа, осторожно! – взвизгнула она, видя, что принц тьмы даже не шелохнулся. Девушка хотела оттолкнуть родителя, но руки Листеральда капканом сомкнулись на ее талии.
– Леди, хотите помочь – не мешайте, – опалил ухо едва слышный шепот.
Нана хотела огрызнуться, но вместо этого с губ сорвался истошный крик.
Удар пришелся прямо в грудь. Черник покачнулся и рухнул на колени, уперевшись ладонью в каменные плиты пола. Черник склонил голову, пряча лицо. Он тяжело дышал. Изредка из часто вздымавшейся груди вырывались то ли стоны, то ли всхлипы.
Она машинально окинула взглядом комнату. Все такая же светлая и уютная. Разве что обои из персиковых стали салатовыми, а плакаты с принцессами уступили место постерам с кумирами. На полке все также сидели любимые куклы, а рядом с ними – два вязаных матоха – Пухлик и Растрепыш. Такие, какими она их помнила.
Нана печально улыбнулась, вспомнив сколько слез пролила, пытаясь связать еще и Черни. Но не получилось. От грустных воспоминаний ее отвлек звонок мобильного.
– Привет, родная, – Раздался в трубке ласковый голос матери – звоню сказать, что меня в командировку срочно отправляют. В холодильнике лежит пирог от тети Тани из соседнего отдела. Я на обед забегала, принесла тебе кусочек.
– Ты домой-то хоть зайдешь? – с надеждой спросила девушка.
– Ага. Вещи быстренько в сумку покидаю, помаду тебе отдам и поеду.
– Какую помаду? – не поняла Нана.
– А какую ты давно хотела? – развеселилась мама.
– Черную?! – не поверила своему счастью девушка.
– Ага. Нам на работу много разных принесли сегодня, – веселилась мама. – я как эту “черную ужасть” увидела, так про тебя подумала.
– Ну ма-а-ам! – со смехом протянула Нана.
– Да что уж там, дело молодое, – голос мамы был теплым и веселым. – Сейчас привезу, накрасишься и пойдешь пугать соседей.
– Почему сразу пугать? – притворно оскорбилась Нана. – сражать наповал красотой!
– И все-таки по соседям пройдись, – рассмеялась мама. — авось дядя Витя из восьмой от такой красы неземной пить бросит!
Посмеявшись, Нана положила трубку и весело крутанулась на компьютерном стуле. Как ей все-таки повезло с мамой! Хорошо, когда мама – не только поддержка и опора, но и безграничное понимание. Иногда она качала головой и улыбалась, глядя на Нану: “я сама когда-то такой была. Впрочем, почему была? И сейчас все та же. Только вместо “эге-гей” уже все чаще “ох-ох-ой”, но глаза-то еще горят!”
В такие моменты девушка крепко обнимала маму и целовала в щеку. А на душе было тепло, как в июльский день, от осознания того, что у нее лучшая мамуля на свете!
Мама примчалась примерно через час. Наспех покидала вещи в дорожную сумку, чмокнула Нану в нос по их давней традиции и грустно сказала:
– Увидимся через месяц, солнышко.
– Месяц?! – возмутилась Нана. – они у тебя там совсем озверели, что ли?!
Мама в ответ только развела руками, мол, что поделать?
Убегая, она спохватилась и вынула из кармана пальто черную помаду, торжественно водрузив ее на стол.
– Все, заяц, я убежала. Деньги тебе буду переводить раз в неделю. Если что – звони, пиши. И не забудь, что у тебя завтра...
– Репетитор по химии, да-да, – закатила глаза Нана. – мам, я ведь уже не ребенок.
Женщина вдруг обернулась и смерила дочь непривычно долгим, задумчивым взглядом.
Медленно подошла к ней и сгребла в охапку.
– Какая же ты у меня уже взрослая, Фая, – шмыгнула она носом.
Девушка как сидела, так и замерла, растворяясь в тепле материнских рук.
– Но для меня ты всегда будешь маленькой. Моей маленькой девочкой.
Нана вскочила и повисла у мамы на шее, сцеловывая слезы с ее щек. Больше всего на свете ей хотелось замереть вот так и никуда не отпускать свою самую родную, самую любимую. Но она отлично понимала, что работа есть работа.
Проводив родительницу до порога, получив от нее последние наставления и обещание переводить деньги на расходы раз в неделю, Нана вернулась в комнату. На душе было также промозгло и сумрачно, как за окном. Где-то на самом дне сердца теплился огонек странного волнующего предвкушения. Казалось, должно произойти что-то такое, что изменит ее жизнь раз и навсегда.
Чтобы отвлечься, девушка плюхнулась на диван и воткнула в уши пластиковые капельки наушников.
Любимая музыка зазвучала в ушах, погружая в волшебную историю, где гордая принцесса на свой страх и риск отвергла предложение темного колдуна о сотрудничестве. В глазах Наны принцесса была героиней, хоть и “без царя в голове”, как любила говорить мама.
"Принцесса ведь прекрасно знает цену отказа, все равно отвергает «заманчивое предположение». Ненормальная! Ее казнят потом, она это понимает и все равно стоит на своем. Интересно, смогла бы я вот так? Наверное, смогла бы все, но молчать бы точно не вышло! – думала Нана. – А с другой стороны, принцесса, могла бы пойти на хитрость, тогда бы, возможно, удалось не допустить кровопролития»- закончила свои размышления девушка.
Юная фантазерка сама не заметила, как задремала. Ей показалось, что она летит неизвестном направлении.
Глава 4
Падение закончилось, и Нана поняла, что стоит на каменном полу. По гулу, доносившемуся до ее слуха, девушка осознала, что находится в огромной зале.
Она хотела сделать шаг вперед, но чуть не рухнула, запутавшись в полах платья. Талию сдавливал корсет
«Надо бы открыть глаза» – подумала она. Выдохнула и медленно подняла ресницы.
Взору предстал просторный тронный зал, освещенный множеством свечей. На каменном полу лежал внушительный алый дракон.
– Ути какая ящерка!– умилилась девушка.
– Ну да, ничего такой. – раздался самодовольный рычащий голос. Нана обернулась на звук и вздрогнула. На троне сидел крепкий как скала мужчина, от которого веяло темной мощью.
– Рубин, подведи принцессу ближе – произнес он.
Дракон лениво приоткрыл один глаз и хвостом толкнул девушку к трону.
Едва не упав, она подлетела к незнакомцу.
– Я Нордос, правитель государства, что расположено под северными горами. Мое королевство переживает не лучшие времена, – сказал он, разглядывая незнакомку.
– А я-то тут при чем?- спросила та, исподволь разглядывая его.
“Типичный престарелый качок. Лицо не обременено интеллектом, зато глазки маленькие, хитренькие, так и бегают, так и бегают! – мысленно фыркнула она. – а еще корону эту дурацкую нацепил. Неужели этим он надеется прикрыть седину, обрамляющую лысую макушку?”.
– Согласно поверью, спасти мой край может храбрая дева из иного мира.
– Неужели так видно, что я иномирянка? – изумилась девушка.
Нордос расхохотался.
– Забавная ты, – Пророкотал он. – утепляйся и вперед, спасать мир!
– Ага, бегу и падаю – хмыкнула Нана, поежившись. – может, лучше в теплые страны, к морю?
– Язва. Люблю таких, – владыка поднялся с трона, возвышаясь над «иномирной принцессой».
Посмотрел на нее долгим взглядом и расплылся в ласковой улыбке голодной акулы.
– Вместе мы сможем сотворить много всего великого! Идем!
– Никуда я не пойду и манией величия не страдаю –выкрикнула девушка, демонстративно одергивая дрожащую руку.
– Зачем сопротивляться? – мягко спросил Нордос, хватая девушку за локоть, – ты можешь спасти мой мир!
– А я что, похожа на спасателя или переворачивателя пингвинов? – ехидно уточнила она. – не пойду я в сплошной холод! Хоть волоком тащи!
Она осеклась и замерла, понимая, что зря это сказала.
– Так, значит? – медленно процедил маг, в руке которого сверкнуло лезвие кинжала.
Девушка гордо вскинула голову вместо ответа.
– Ну что ж, – хрипло рассмеялся чародей.
Резким движением намотал густые русые волосы девушки на кулак и рванул на себя.
Вскрикнув от боли, она рухнула на четвереньки аккурат к ногам темного властелина и, подняв голову, с ненавистью посмотрела в его бездонно черные глаза.
– Покорись мне, – потребовал Нордос.
– Никогда, – сплюнула Нана.
Чародей хмыкнул и, посильнее дернув непокорную девчонку за волосы, поднес кинжал к ее бледной щеке.
Нана поежилась, ощущая пугающий холод стали. Миг – и сознание пронзила вспышка огненной боли.
– Может быть, с обезображенным личиком ты станешь покорнее, – усмехаясь, проговорил маг, в черных глазах которого отражалось сияние факелов.– а потом можно будет и на обряд пустить. Все равно не жал...
Договорить он не успел. Взвыв как раненый зверь, выпустил волосы своей пленницы, отчего та упала на пол. Не пытаясь разобраться в том, что происходит, начала отползать от трона.
– Это кто тут такой смелый?! – раздался за спиной до боли знакомый голос, а в следующий миг между Наной и Нордосом выросла невидимая, но прочная стена.
Нана, морщась от боли, вскочила на ноги и медленно обернулась, боясь поверить себе.
Сердце вдруг забилось так, словно вот-вот пробьет грудную клетку. Она смотрела в родные, теплые, но полузабытые глаза цвета морской волны и не могла поверить в то, что спасена. В то, что к ней на помощь пришел тот, кого она так ждала, но совсем не надеялась увидеть.
— Черни? — полувопросительным шепотом сорвалось с губ, — Черничка...
— Нэнэ, я же обещал, что буду рядом, — покровительственно улыбнулся он и распростер объятия.
Несколько долгих секунд она смотрела в лучащиеся нежностью глаза, не в силах поверить в происходящее.
— Папа... – едва слышно сорвалось с губ.
Черник кивнул, расплывшись в до боли знакомой улыбке.
Забыв обо всем, девушка пулей рванула к нему, путаясь в длинном платье. Несколько шагов показались ей непреодолимым расстоянием.
По щекам ручьем потекли слезы, а с губ все также срывалось:
– Папа! Папочка!
Наконец добежав до своего спасителя, девушка обвила руками его шею и, судорожно всхлипывая, прошептала:
– Я так ждала тебя, папа!
Мягко отстранив дочку, Черник провел кончиками пальцев по ране на ее щеке.
Нана поморщилась от легкого пощипывания.
– Вот и все, ребенок, – улыбнулся он и взъерошил ей волосы, как в детстве.
Не выдержав, Нана снова прижалась к нему, до головокружения вдыхая аромат хвои.
– Я знала, что ты вернешься! Знала! А матохи?
– Как ты думаешь, кто мне сообщил, что маленький птенчик в беде? – насмешливо поинтересовался Черник.
Не успела Нана ничего ответить, как в невидимую стену врезались ледяные шипы: Нордос опомнился от первого потрясения и теперь пытался всеми силами прорваться сквозь барьер.
– Уводи ее, твое величество! – скомандовал Черник кому-то за своей спиной.
Только теперь девушка увидела рыжеволосого эльфа в серебряном камзоле и изумрудной тиаре.
Не успела она опомниться, как ушастый владыка подскочил к ней, взял под руку и и взмахом ладони открыл портал.
— Нет! –сорвался с губ отчаянный крик. – Я не уйду без тебя, папа!
Свободной рукой она вцепилась в камзол Черника так, что побелели костяшки пальцев.
– Ты должна вернуться в свой мир, птенчик, – покачал головой Черник, отцепляя тонкие девичьи пальцы от своей одежды. – Моему благородному эльфийскому другу Листеральду ты можешь доверять, как мне.
– А как же ты? – всхлипнула она.
– Да что мне, Чернобогу, может сделать нечисть басурманская?! – громоподобно засмеялся Черник, принимая истинный облик.
Девушка на несколько мгновений замерла, наблюдая за тем как исчезают черты любимого лица и меняется одежда.
– Дальний родственник, значит? – ехидно спросила она.
Владыка тьмы вздохнул и покаянно опустил голову, сцепив руки в замок.
– Боялся, что, узнав правду, ты испугаешься. Потому и ушел, – чуть слышно прошелестел он.
Нана мягко высвободилась из хватки застывшего в недоумении эльфа, подошла к Чернику вплотную и, встав на цыпочки, чмокнула его в пергаментную щеку.
– Мне все равно, как ты выглядишь и зовешься, – едва сдерживая слезы, шепнула она. – ты – мой папа! И это главное.
Владыка тьмы на мгновение остолбенел, а потом порывисто обнял Нану, чмокнув в русую макушку.
– Захочешь увидеться – позови, ребенок, – хрипло выдохнул он и быстрым движением задвинул дочку за спину, выставив щит.
– Уносите ноги! Зрелище будет не для детей! – рявкнул он.
– Я не ребенок! – возразил Листеральд.
– А я не про тебя! – пропыхтел Черник, усиливая магию – юным птенчикам на такое лучше не смотреть!
– А я хочу остаться! – по-детски топнула ножкой Нана, отбиваясь от попыток Листеральда взять ее за руку.
– Птенчик, – произнес Черник так, что Нана едва не прыснула. Казалось, если бы не щит, владыка тьмы погрозил бы ей пальцем, как в детстве, когда она безобразничала.
– Ну па-а-ап, – просительно протянула Нана. – когда еще такое увидишь: сам Чернобог и просто любимый папочка учит уму-разуму нечисть забугорную?
Черник улыбнулся уголками губ. В груди, там, где у людей бьется сердце, разливался свет. Он согревал, струясь по телу теплой волной, смешивался с магией, преобразуя ее во что-то новое и неизведанное.
“Так вот она какая, любовь? Та самая чистая и искренняя, о которой так мечтают люди. – подумал Черник, на миг прикрыв глаза. – а ведь это очень важно, знать, что тебя любят таким, какой ты есть”.
Открыв глаза, Черник рвано выдохнул.
– Нэнэ, стой за мной и не высовывайся! Если что – бери Листеральда за руку и бегите! – отрывисто бросил он, понимая, что сейчас будет уже не до игр. Барьер, отделявший Нордоса и его крылатого приспешника от всей честной компании рухнул, словно тряпичный занавес. Воздух мгновенно раскалился до предела. Магическая энергия, наполнившая пространство, искрилась переливами всех оттенков фиолетового.
Нордос выкинул руку вперед, и с пальцев сорвались тонкие ледяные иглы. Нана замерла и прижала руки ко рту, силясь подавить крик, когда щит Черника лопнул, будто мыльный пузырь.
– Мать моя зеркальница! Ну как так-то?! – досадливо поморщился владыка тьмы, наспех кастуя самое простое защитное заклинание – неужели ж силы мало влил?!
Воспользовавшись заминкой соперника, Нордос махнул рукой, отправляя в его сторону несколько сверкающих молний.
Черник, не отвлекаясь от кастования одной рукой, второй неглядя перехватил сверкающие снаряды прямо в воздухе.
– Интересная игрушка, – хмыкнул он, – жаль, не доведена до ума. Впрочем, это легко исправить.
На глазах у изумленного Нордоса Черник смял молнии в бесформенный комок.
— Вот, теперь другое дело, – самодовольно хмыкнул он, легонько покачивая “снаряд” в ладони. – Увесистый, между прочим.
Усмехнувшись, он, не целясь, швырнул сверкающий шар отправителю. владыка Северных снегов едва успел пригнуться. Под шквал его отчаянных ругательств шар пролетел мимо, врезавшись в спинку трона.
– Как грубо, – поморщился Черник. – Здесь все-таки дети.
Супостат заморский меж тем даже не пытался сдерживать эмоции. Чем сильнее он распалялся, чем сочнее и цветастее были его выражения, тем чернее становились его глаза.
– Па, у тебя блокнот есть? – шепнула Нана. – Я бы записала.
Черник ничего не ответил, но перья на его правом крыле весьма недвусмысленно сложились в рисунок фигуры из трех пальцев. Нана разочарованно вздохнула и тут же замерла, глядя как в отца летит огромный черно-фиолетовый сгусток.
– Папа, осторожно! – взвизгнула она, видя, что принц тьмы даже не шелохнулся. Девушка хотела оттолкнуть родителя, но руки Листеральда капканом сомкнулись на ее талии.
– Леди, хотите помочь – не мешайте, – опалил ухо едва слышный шепот.
Нана хотела огрызнуться, но вместо этого с губ сорвался истошный крик.
Удар пришелся прямо в грудь. Черник покачнулся и рухнул на колени, уперевшись ладонью в каменные плиты пола. Черник склонил голову, пряча лицо. Он тяжело дышал. Изредка из часто вздымавшейся груди вырывались то ли стоны, то ли всхлипы.
