Нана сделала было шаг к нему, но была тут же схвачена бдительным эльфом.
– Да пусти ты! Чудик ушастый! – не выдержала она, отбиваясь от него всеми силами.
Нордос меж тем наслаждался мигом своего триумфа.
С грацией льва он двигался в сторону Черника.
– Надо же! Я так легко одолел самого Чернобога! – смакуя каждое слово, протянул он.
– Уходите! – шикнул Чернобог, не меняя позы, и сдавленно застонал.
– Я не уйду без тебя! – пропыхтела Нана, не терявшая надежды вырваться из “плена”
– Леди, идемте, прошу Вас, – голос эльфийского короля лился как мед, а вот капкан его объятий будто в противовес стал еще крепче.
– Пусти! – прошипела Нана.
– Топайте уже отсюда, – на миг обернувшись, устало улыбнулся Чернобог.
– Но...
– Птенчикам до ста восемнадцати на такое смотреть нельзя, – отрезал он.
Нана ощутила, как по спине ползут колкие мурашки суеверного ужаса. Знакомый с детства мягкий голос отца теперь напоминал шипение полоза. Хотелось сбежать, спрятаться и слиться с окружающей средой – что угодно, лишь бы не слышать этого. Но едва Листеральд на миг ослабил хватку, чтобы проверить состояние слабо мерцающего портала, Нана ловко вывернулась из его рук и рванула к родителю.
На миг прижалась щекой к спине Чернобога, шепнув: «я люблю тебя, папа».
– Тер, уведи ее, а?! – устало раздалось у Наны в мозгу.
Листеральд молча подхватил брыкающуюся девушку на руки и нырнул с ней в портал.
Виски сдавило, и от ощущения полета на миг закружилась голова. Нана смежила веки, а когда вновь открыла глаза, то поняла, что сидит за письменным столом. Рядом сиротливо валялись “капельки” наушников, из которых неслась поставленная на повтор песня.
«Приснится же такое!» – подумала девушка, машинально коснувшись лба. В этот самый миг за спиной участливо раздалось:
– Вы в порядке, леди? Обморок при переходе – дело обычное.
Нана медленно обернулась на голос и замерла. Перед ней стоял встревоженный эльф. Рыжие всполохи кудрей обрамляли точеное, мужественное лицо с аристократическими чертами.
“Уши. У него есть уши! Нет, они, конечно, есть у всех, но вот такие, остроконечные – явно не у каждого” – мысленно восхитилась девушка.
– А... тиара настоящая? – от шока выпалила она первое, что пришло в голову.
Эльф медленно снял венец с головы и протянул Нане.
Осторожно взяв символ монаршей власти в руки, девушка невольно залюбовалась блеском крупного аквамарина в самом центре, ослепительно сверкавшего в свете заходящего солнца, заглянувшего в окно девичьей комнаты.
– Значит, это не сон? – нахмурилась девушка, пялясь на эльфийского короля.
Тот в ответ покачал головой.
“Значит, это все реально?! И Матохи, и Черни... Черни! Папа!”
Повернувшись к Листеральду, Нана схватила его за руку и взмолилась:
– Верни меня туда! Там папа!
– Поверьте, леди, ему ничего не грозит, – загадочно улыбнулся эльф, тряхнув рыжими кудряшками.
Потом подумал немного и хмыкнул:
– А вот за Нордоса я бы действительно переживал.
По тону иномирного ушастика Нана поняла: он не врет и не пытается успокоить. Просто констатирует факт.
Карие глаза тотчас вспыхнули огнем неуемного девичьего любопытства.
Того, которое зудит, словно укус комара,и толкает на самые безрассудные поступки.
– Можешь показать, что там происходит? – тоном бывалой заговорщицы спросила она.
– Леди, ваш батюшка мне за такое уши отрежет и к спине пришьет, – нервно хихикнул он.
– Ну пожалуйста, ну Листи-и-ик! – протянула Нана.
Листеральд замялся. Было видно, что отказывать юной леди ему не хочется, но собственные уши пока еще дороги.
– Папа не узнает, – умоляюще сказала Нана, сложив руки бутончиком.
Листеральд колебался, но когда в глазах девушки заблестели слезы, махнул рукой и покосился на зеркало.
– Там нельзя, – быстро сказала Нана, проследив за взглядом. – Зеркальница просмотр блокнет и папе все доложит.
Листеральд замер, пытаясь переварить информацию. Очевидно, благородный красавец-эльф не знал кто такая зеркальница и что такое “блокнет”, но слова “доложит папе” ввергали его в священный трепет.
Немного подумав, Листеральд вперил взгляд зеленых глаз в стену, словно желая просверлить дырку в бетоне. Щелкнул пальцами – и прямо посередине стены образовался небольшой экран из листьев виноградной лозы. Побеги быстро окутали обои, а секунду спустя вспыхнули золотым сиянием, и в нем легкой дымкой стал виден знакомый Нане тронный зал.
Чернобог даже не пытался сопротивляться, пока стоявший за его спиной Нордос держал его за загривок, демонстрируя свою власть. Но от Наны не укрылось, что гримаса боли на лице владыки теней больше похожа на оскал голодной акулы.
– Как же приятно держать в плену самого Чернобога, – ехидно заметил Нордос. – а я уж думал, врут мои доносчики, что ты за этой девчонкой на край света и тьмы понесешься.
– Она – не девчонка! – рявкнул Черник, забыв о роли пленника-страдальца и тихо добавил:
– Она – моя дочь.
Нана ощутила, как к горлу подкатил тугой ком, а сердце опалило жгучее чувство вины: из-за нее Черник сейчас там, на коленях на холодном полу! Из-за нее Нордос едва ли не пляшет от радости! Все из-за нее!
Девушка шмыгнула носом и хотела уже разрыдаться, как вдруг по ту сторону экрана раздался тихий хлопок, и все вокруг заволокло плотной дымовой завесой.
“Сиреневый туман над зaмком проплывает,
У Нордоса фингал сияет как звезда!
А Черник не спешит, а Черник понимает, что скоро с Нордом мы простимся навсегда!” – мелькнуло у Наны в мозгу на мотив любимой маминой песни. Девушка нервно хихикнула, но увидев недоуменный взгляд Листеральда смутилась и махнула рукой.
Меж тем за дымовой завесой раздавался дружный надсадный кашель на два голоса.
Туман исчез также внезапно, как появился. Нана едва не захлопала в ладоши, когда увидела, что Черник стоит на ногах, а у его левого сапога скромно переминается Пухлик, жующий бутерброд.
– О! Ваше Чернобожество! Я вовремя! – радостно осклабился матох, обнажив острые клыки, и смутился:
– Вы уж это... простите. Я вчера гороховой каши поел... ну и вот.
– Скройся лучше, пухлый, вместе со своим “ароматным” туманом – шикнул Черник.
– Ого! На выручку Чернобогу пришла мелочь пузатая! Как страшно-то! – заморский маг притворно задрожал и с размаху швырнул в Пухлика сгусток молний.
Черный матох увернулся с неожиданным для его комплекции проворством. Потом лег на пол и на пузе ловко скользнул под ноги неприятеля. Нордос сделал шаг в сторону Чернобога, но запнулся о пухлую тушку. Раскинув руки как крылья и отчаянно ругаясь, хозяин замка с грохотом рухнул на каменный пол.
– Ой как косточки-то бряцнули, – сочувственно покачал головой Чернобог. – Ты там жив вообще, болезный?!
Ответом стало неразборчивое кряхтение и такая ругань, что у наблюдавшего за всем этим Листеральда вяло опали ушки.
– Какие нежные эльфийские уши, – хихикнула Нана, не отрываясь от просмотра.
– Ваше Чернобожество, видели, как я его?! Видели?! – выпятил грудь Пухлик.
Черник наклонился к нему, потрепал по макушке и ласково выдал:
– Умница, а теперь мотай отсюда, пока не сожрали.
Матох непонимающе взглянул на владыку тьмы и вдруг ощутил, как его кто-то легонько тронул за плечо. Обернулся и едва не заорал, увидев перед собой дракона. Оскал драконьей пасти мало походил на дружелюбную улыбку.
– Хорошая ящерка, – залебезил Пухлик, прячась за хозяина. – не надо меня есть, я невкусный и совсем не полезный!
Дракон хмыкнул и дыхнул огнем. Черник спешно выставил щит, ощутив жар, опаливший кожу.
– Видимо, дракоше больше по душе жареный матох, – заметил он с улыбкой.
– Можно не нужно? – шмыгнул носом Пухлик.
– Папа, не дай им обидеть моего матоха! – воинственно раздалось из ниоткуда далеким эхом.
– Да матушку Зеркальницу за... – начал было Чернобог, но тут из глубин тронного зала раздался возмущенный и мелодичный женский голос:
– Зачем так ругаться-то? Мог бы просто позвать, баюшка.
– И ты здесь, голубушка! – всплеснул руками Чернобог и буркнул:
– Да что ж вам неймется-то? Что я вам, дитя малое?!
– Зря расстраиваешься, что за битвой наблюдают, – хохотнул Нордос, с трудом поднимаясь с пола. – Должен же кто-то твоей малявке сообщить весть о кончине батюшки любимого.
Нана, прекрасно слышавшая все, вздрогнула и на миг уткнулась лицом в камзол Листеральда. Стало так страшно, как никогда раньше. Она прекрасно понимала, что отец – ни много ни мало Чернобог, но бескрайняя самоуверенность Нордоса внушала страх.
Листеральд растерянно гладил Нану по волосам, шепча что-то бессвязно-успокаивающее, а сам не сводил взгляда со стены и потому заметил ухмылку на тонких губах старого знкомого.
– Если этот хитрец улыбается, значит последний ход за ним, – обнадеживающе шепнул эльф, бережно приобняв за талию.
– Ваше Величество, Вы меня смущаете, – покраснела Нана.
Ушастый утешитель мгновенно убрал ладонь, рассыпавшись в извинениях. Девушка лишь улыбнулась и невольно отметила, что руки у Листеральда бережные, но сильные, а кожа пахнет клубникой.
“Интересно, это у всех эльфов так?” – подумала девушка и покосилась на смущенного рыжика.
Чтобы отвлечься от дурацких мыслей, она перевела взгляд на экран и застыла.
Черник скалой возвышался над Нордосом, который казался теперь беззащитным муравьишкой, кидавшим в величественную “статУю” песчинки тьмы.
– Щекотно же! – пророкотал Черник после очередного удара и вдруг покачал головой: – ох и утомил ты меня, басурман!
– Ой! У папы глаза как-то странно вспыхнули! - воскликнула Нана.
– Это инфернальный огонь, леди, – спокойно пояснил ее невольный сообщник.
– Капец Нордосу, – констатировала девушка, завороженно наблюдая, как тот резко замер, будто и его вспышка этого огня напугала до чертиков.
– Ты это, полегче, – проблеял неприятель, бледнея.
– Да, деди, Вы правы. Ему точно капец, что бы это ни значило.
Пару секунд казалось, что ничего не происходит, как вдруг под властью инфернального взгляда Нордос окутался золотым сиянием, беззвучно закричав.
– Не охота мне тут с тобой канитель разводить, – поморщился Чернобог и резко положил ладонь на сердце неприятеля. Золотая вспышка стала такой яркой, что Нана на миг зажмурилась, а когда вновь открыла глаза на месте Нордоса стояло золотое изваяние с обезображенным от крика лицом.
– И так-то красавцем не был, а сейчас вообще страшен как не знаю что, – констатировал Черник и усмехнулся:
– Но внешность же не главное. Главное, что у него теперь и руки золотые, и сердце. Впрочем, как и у твоего дракона. Знатные скульптуры для моего замка вышли! Счастье, что птенчик этого не видел.
– Ошибаешься, батюшка, – со вздохом отозвалась Зекральница. – Все она видела.
Тут-то Черник и вспомнил, что посреди боя слышал голос Наны.
– Какого лешего ты не прервала показ?! – вызверился он.
– Ну извини, настенный “телевизор” выключить мне не по силам. – по голосу казалось, что Зеркальница беспомощно развела руками. Эльф шибко вумный: догадался не по зеркалу трансляцию нашей девочке показывать!
Чернобог повернул голову, словно чувствуя, где расположена “скрытая камера” и рявкнул:
– Величество! Уши оторву и не посмотрю, что королевские!
Трансляция разом оборвалась.
– Теперь капец нам, – развеселилась Нана и рассмеялась, уткнувшись эльфу в плечо.
Поглощенная смехом, она не заметила, как в комнату порталом вошел Черник, успевший принять привычный облик.
– Поговорим, молодежь? – весело спросил он.
Нана прекратила смеяться и кинулась гостю на шею с криком “папа”.
Следующие полчаса прошли сумбурно. Нана обнимала отца, говорила о том, как сильно скучала и просила не уходить. Успокоилась лишь когда все втроем уселись на кухне пить чай. Ароматный напиток дарил ощущение безопасности и уюта. В ходе неспешной беседы выяснилось, что когда-то давно Листеральд, не думая, закрыл собой Черника от летящей стрелы.
– Представляешь, дочка, первый раз меня, бессмертного и ужасного, спасал от смерти совершенно незнакомый эльф, – со смехом рассказывал Черник. – Потом правда уже мне его спасать пришлось.
Нана с любопытством приподняла бровь, требуя пояснений.
– Ну, стрелу вытаскивать, часть своего бессмертия отдавать, объяснительные строчить и туда, и туда, – Одной рукой Черник как бы между прочим указал на потолок, а другой – на пол.
– Сам себе докладные строчил, что ли? – хихикнула девушка. – Выше тебя ведь там – она ткнула пальцем в пол – никого нет.
– Так-то оно так, – устало подтвердил Черник, – да только порядок в мире все равно должен быть для равновесия. А если коли ты сей порядок нарушил, то будь добр объяснись. Вот так мы и подружились. А теперь Тер спас маленького птенчика, который мне безмерно дорог.
– Эх, жаль о таком приключении маме не рассказать, – мечтательно зажмурившись принесла Нана.
– Ну почему же? – мягко усмехнулся Черник.
Сделав глоток чая, он приобнял девушку за плечо.
– Ты же можешь историю написать и красивостей добавить.
Нана смотрела на отца и понимала, что он совсем не изменился. Все тот же красивый блондин лет тридцати пяти с голубыми глазами.
– Что? – недоуменно спросил он.
– Я расту, а ты не меняешься, – осторожно сказала она.
– У меня много личин, дочка, – улыбнулся Черник и подмигнул. – все неуловимо похожи, но различия все же есть. С тобой я такой, каким ты привыкла меня видеть.
Девушка ощутила, как в горле сам собой образовался тугой ком. Впервые в жизни она слышала от Черника слово “дочка”. Оно грело душу, заживляя старые раны.
Свободной рукой Черник поудобнее перехватил кружку. Что-то тихо звякнуло. Приглядевшись, девушка увидела на мизинце отца очертания массивного перстня с кабошоном в виде черепа.
– Какая черепушка! – восторженно воскликнула Нана, указывая на украшение. Черник, успевший сделать глоток, поперхнулся и едва не выронил кружку. Откашлявшись, аккуратно поставил ее на стол и непонимающе посмотрел на дочь.
– Кольцо, говорю, классное! – пояснила Нана.
– И как ты через полог невидимости разглядела-то? – поинтересовался он, улыбнувшись уголками губ.
– Пап, покажи! Ну покажи-покажи-покажи! – законючила Нана как маленькая.
“Вьет из меня веревки ребенок” – вздохнул Черник и провел ладонью правой руки над пальцами левой. Проступившие очертания кольца постепенно обретали цвет. Через минуту взору Наны предстал массивный золотой перстень с кабошоном в виде черепа. Глазницы завораживали пугающим блеском черного как ночь оникса.
В карих глазах Наны заплескалась вся мольба мира.
– Пап, подари, а? – тихо попросила она, забыв как дышать.
– Прости, Нэнэ, – виновато вздохнул Черник. – Если бы ты попросила кинуть весь мир к твоим ногам или построить дворец за минуту, я бы даже не усомнился, но символ моей власти отдать не могу.
Нэнэ хитро улыбнулась, встала с табуретки и куда-то убежала.
– Вот егоза-то, а! – тихо рассмеялся Черник. – купить меня решила, как в детстве.
Листеральд вопросительно взглянул на друга, но тот лишь вздохнул и демонстративно уменьшил крылья. Теперь они были вполне себе средних размеров.
Нана вернулась из коридора, неся в руках щетку-расческу из тех, какими обычно чистят пальто.
– А кого почесать? – весело спросила она.
Черник, в глазах которого плясали смешинки, взглянул на Листеральда и раскрытой ладонью указал на Нану, мол “не, ну ты посмотри, что творит!”
– Да пусти ты! Чудик ушастый! – не выдержала она, отбиваясь от него всеми силами.
Нордос меж тем наслаждался мигом своего триумфа.
С грацией льва он двигался в сторону Черника.
– Надо же! Я так легко одолел самого Чернобога! – смакуя каждое слово, протянул он.
– Уходите! – шикнул Чернобог, не меняя позы, и сдавленно застонал.
– Я не уйду без тебя! – пропыхтела Нана, не терявшая надежды вырваться из “плена”
– Леди, идемте, прошу Вас, – голос эльфийского короля лился как мед, а вот капкан его объятий будто в противовес стал еще крепче.
– Пусти! – прошипела Нана.
– Топайте уже отсюда, – на миг обернувшись, устало улыбнулся Чернобог.
– Но...
– Птенчикам до ста восемнадцати на такое смотреть нельзя, – отрезал он.
Нана ощутила, как по спине ползут колкие мурашки суеверного ужаса. Знакомый с детства мягкий голос отца теперь напоминал шипение полоза. Хотелось сбежать, спрятаться и слиться с окружающей средой – что угодно, лишь бы не слышать этого. Но едва Листеральд на миг ослабил хватку, чтобы проверить состояние слабо мерцающего портала, Нана ловко вывернулась из его рук и рванула к родителю.
На миг прижалась щекой к спине Чернобога, шепнув: «я люблю тебя, папа».
– Тер, уведи ее, а?! – устало раздалось у Наны в мозгу.
Листеральд молча подхватил брыкающуюся девушку на руки и нырнул с ней в портал.
Виски сдавило, и от ощущения полета на миг закружилась голова. Нана смежила веки, а когда вновь открыла глаза, то поняла, что сидит за письменным столом. Рядом сиротливо валялись “капельки” наушников, из которых неслась поставленная на повтор песня.
«Приснится же такое!» – подумала девушка, машинально коснувшись лба. В этот самый миг за спиной участливо раздалось:
– Вы в порядке, леди? Обморок при переходе – дело обычное.
Нана медленно обернулась на голос и замерла. Перед ней стоял встревоженный эльф. Рыжие всполохи кудрей обрамляли точеное, мужественное лицо с аристократическими чертами.
“Уши. У него есть уши! Нет, они, конечно, есть у всех, но вот такие, остроконечные – явно не у каждого” – мысленно восхитилась девушка.
– А... тиара настоящая? – от шока выпалила она первое, что пришло в голову.
Эльф медленно снял венец с головы и протянул Нане.
Осторожно взяв символ монаршей власти в руки, девушка невольно залюбовалась блеском крупного аквамарина в самом центре, ослепительно сверкавшего в свете заходящего солнца, заглянувшего в окно девичьей комнаты.
Глава 5
– Значит, это не сон? – нахмурилась девушка, пялясь на эльфийского короля.
Тот в ответ покачал головой.
“Значит, это все реально?! И Матохи, и Черни... Черни! Папа!”
Повернувшись к Листеральду, Нана схватила его за руку и взмолилась:
– Верни меня туда! Там папа!
– Поверьте, леди, ему ничего не грозит, – загадочно улыбнулся эльф, тряхнув рыжими кудряшками.
Потом подумал немного и хмыкнул:
– А вот за Нордоса я бы действительно переживал.
По тону иномирного ушастика Нана поняла: он не врет и не пытается успокоить. Просто констатирует факт.
Карие глаза тотчас вспыхнули огнем неуемного девичьего любопытства.
Того, которое зудит, словно укус комара,и толкает на самые безрассудные поступки.
– Можешь показать, что там происходит? – тоном бывалой заговорщицы спросила она.
– Леди, ваш батюшка мне за такое уши отрежет и к спине пришьет, – нервно хихикнул он.
– Ну пожалуйста, ну Листи-и-ик! – протянула Нана.
Листеральд замялся. Было видно, что отказывать юной леди ему не хочется, но собственные уши пока еще дороги.
– Папа не узнает, – умоляюще сказала Нана, сложив руки бутончиком.
Листеральд колебался, но когда в глазах девушки заблестели слезы, махнул рукой и покосился на зеркало.
– Там нельзя, – быстро сказала Нана, проследив за взглядом. – Зеркальница просмотр блокнет и папе все доложит.
Листеральд замер, пытаясь переварить информацию. Очевидно, благородный красавец-эльф не знал кто такая зеркальница и что такое “блокнет”, но слова “доложит папе” ввергали его в священный трепет.
Немного подумав, Листеральд вперил взгляд зеленых глаз в стену, словно желая просверлить дырку в бетоне. Щелкнул пальцами – и прямо посередине стены образовался небольшой экран из листьев виноградной лозы. Побеги быстро окутали обои, а секунду спустя вспыхнули золотым сиянием, и в нем легкой дымкой стал виден знакомый Нане тронный зал.
Чернобог даже не пытался сопротивляться, пока стоявший за его спиной Нордос держал его за загривок, демонстрируя свою власть. Но от Наны не укрылось, что гримаса боли на лице владыки теней больше похожа на оскал голодной акулы.
– Как же приятно держать в плену самого Чернобога, – ехидно заметил Нордос. – а я уж думал, врут мои доносчики, что ты за этой девчонкой на край света и тьмы понесешься.
– Она – не девчонка! – рявкнул Черник, забыв о роли пленника-страдальца и тихо добавил:
– Она – моя дочь.
Нана ощутила, как к горлу подкатил тугой ком, а сердце опалило жгучее чувство вины: из-за нее Черник сейчас там, на коленях на холодном полу! Из-за нее Нордос едва ли не пляшет от радости! Все из-за нее!
Девушка шмыгнула носом и хотела уже разрыдаться, как вдруг по ту сторону экрана раздался тихий хлопок, и все вокруг заволокло плотной дымовой завесой.
“Сиреневый туман над зaмком проплывает,
У Нордоса фингал сияет как звезда!
А Черник не спешит, а Черник понимает, что скоро с Нордом мы простимся навсегда!” – мелькнуло у Наны в мозгу на мотив любимой маминой песни. Девушка нервно хихикнула, но увидев недоуменный взгляд Листеральда смутилась и махнула рукой.
Меж тем за дымовой завесой раздавался дружный надсадный кашель на два голоса.
Туман исчез также внезапно, как появился. Нана едва не захлопала в ладоши, когда увидела, что Черник стоит на ногах, а у его левого сапога скромно переминается Пухлик, жующий бутерброд.
– О! Ваше Чернобожество! Я вовремя! – радостно осклабился матох, обнажив острые клыки, и смутился:
– Вы уж это... простите. Я вчера гороховой каши поел... ну и вот.
– Скройся лучше, пухлый, вместе со своим “ароматным” туманом – шикнул Черник.
– Ого! На выручку Чернобогу пришла мелочь пузатая! Как страшно-то! – заморский маг притворно задрожал и с размаху швырнул в Пухлика сгусток молний.
Черный матох увернулся с неожиданным для его комплекции проворством. Потом лег на пол и на пузе ловко скользнул под ноги неприятеля. Нордос сделал шаг в сторону Чернобога, но запнулся о пухлую тушку. Раскинув руки как крылья и отчаянно ругаясь, хозяин замка с грохотом рухнул на каменный пол.
– Ой как косточки-то бряцнули, – сочувственно покачал головой Чернобог. – Ты там жив вообще, болезный?!
Ответом стало неразборчивое кряхтение и такая ругань, что у наблюдавшего за всем этим Листеральда вяло опали ушки.
– Какие нежные эльфийские уши, – хихикнула Нана, не отрываясь от просмотра.
– Ваше Чернобожество, видели, как я его?! Видели?! – выпятил грудь Пухлик.
Черник наклонился к нему, потрепал по макушке и ласково выдал:
– Умница, а теперь мотай отсюда, пока не сожрали.
Матох непонимающе взглянул на владыку тьмы и вдруг ощутил, как его кто-то легонько тронул за плечо. Обернулся и едва не заорал, увидев перед собой дракона. Оскал драконьей пасти мало походил на дружелюбную улыбку.
– Хорошая ящерка, – залебезил Пухлик, прячась за хозяина. – не надо меня есть, я невкусный и совсем не полезный!
Дракон хмыкнул и дыхнул огнем. Черник спешно выставил щит, ощутив жар, опаливший кожу.
– Видимо, дракоше больше по душе жареный матох, – заметил он с улыбкой.
– Можно не нужно? – шмыгнул носом Пухлик.
– Папа, не дай им обидеть моего матоха! – воинственно раздалось из ниоткуда далеким эхом.
– Да матушку Зеркальницу за... – начал было Чернобог, но тут из глубин тронного зала раздался возмущенный и мелодичный женский голос:
– Зачем так ругаться-то? Мог бы просто позвать, баюшка.
– И ты здесь, голубушка! – всплеснул руками Чернобог и буркнул:
– Да что ж вам неймется-то? Что я вам, дитя малое?!
– Зря расстраиваешься, что за битвой наблюдают, – хохотнул Нордос, с трудом поднимаясь с пола. – Должен же кто-то твоей малявке сообщить весть о кончине батюшки любимого.
Нана, прекрасно слышавшая все, вздрогнула и на миг уткнулась лицом в камзол Листеральда. Стало так страшно, как никогда раньше. Она прекрасно понимала, что отец – ни много ни мало Чернобог, но бескрайняя самоуверенность Нордоса внушала страх.
Листеральд растерянно гладил Нану по волосам, шепча что-то бессвязно-успокаивающее, а сам не сводил взгляда со стены и потому заметил ухмылку на тонких губах старого знкомого.
– Если этот хитрец улыбается, значит последний ход за ним, – обнадеживающе шепнул эльф, бережно приобняв за талию.
– Ваше Величество, Вы меня смущаете, – покраснела Нана.
Ушастый утешитель мгновенно убрал ладонь, рассыпавшись в извинениях. Девушка лишь улыбнулась и невольно отметила, что руки у Листеральда бережные, но сильные, а кожа пахнет клубникой.
“Интересно, это у всех эльфов так?” – подумала девушка и покосилась на смущенного рыжика.
Чтобы отвлечься от дурацких мыслей, она перевела взгляд на экран и застыла.
Черник скалой возвышался над Нордосом, который казался теперь беззащитным муравьишкой, кидавшим в величественную “статУю” песчинки тьмы.
– Щекотно же! – пророкотал Черник после очередного удара и вдруг покачал головой: – ох и утомил ты меня, басурман!
– Ой! У папы глаза как-то странно вспыхнули! - воскликнула Нана.
– Это инфернальный огонь, леди, – спокойно пояснил ее невольный сообщник.
– Капец Нордосу, – констатировала девушка, завороженно наблюдая, как тот резко замер, будто и его вспышка этого огня напугала до чертиков.
– Ты это, полегче, – проблеял неприятель, бледнея.
– Да, деди, Вы правы. Ему точно капец, что бы это ни значило.
Пару секунд казалось, что ничего не происходит, как вдруг под властью инфернального взгляда Нордос окутался золотым сиянием, беззвучно закричав.
– Не охота мне тут с тобой канитель разводить, – поморщился Чернобог и резко положил ладонь на сердце неприятеля. Золотая вспышка стала такой яркой, что Нана на миг зажмурилась, а когда вновь открыла глаза на месте Нордоса стояло золотое изваяние с обезображенным от крика лицом.
– И так-то красавцем не был, а сейчас вообще страшен как не знаю что, – констатировал Черник и усмехнулся:
– Но внешность же не главное. Главное, что у него теперь и руки золотые, и сердце. Впрочем, как и у твоего дракона. Знатные скульптуры для моего замка вышли! Счастье, что птенчик этого не видел.
– Ошибаешься, батюшка, – со вздохом отозвалась Зекральница. – Все она видела.
Тут-то Черник и вспомнил, что посреди боя слышал голос Наны.
– Какого лешего ты не прервала показ?! – вызверился он.
– Ну извини, настенный “телевизор” выключить мне не по силам. – по голосу казалось, что Зеркальница беспомощно развела руками. Эльф шибко вумный: догадался не по зеркалу трансляцию нашей девочке показывать!
Чернобог повернул голову, словно чувствуя, где расположена “скрытая камера” и рявкнул:
– Величество! Уши оторву и не посмотрю, что королевские!
Трансляция разом оборвалась.
– Теперь капец нам, – развеселилась Нана и рассмеялась, уткнувшись эльфу в плечо.
Поглощенная смехом, она не заметила, как в комнату порталом вошел Черник, успевший принять привычный облик.
– Поговорим, молодежь? – весело спросил он.
Нана прекратила смеяться и кинулась гостю на шею с криком “папа”.
Глава 6
Следующие полчаса прошли сумбурно. Нана обнимала отца, говорила о том, как сильно скучала и просила не уходить. Успокоилась лишь когда все втроем уселись на кухне пить чай. Ароматный напиток дарил ощущение безопасности и уюта. В ходе неспешной беседы выяснилось, что когда-то давно Листеральд, не думая, закрыл собой Черника от летящей стрелы.
– Представляешь, дочка, первый раз меня, бессмертного и ужасного, спасал от смерти совершенно незнакомый эльф, – со смехом рассказывал Черник. – Потом правда уже мне его спасать пришлось.
Нана с любопытством приподняла бровь, требуя пояснений.
– Ну, стрелу вытаскивать, часть своего бессмертия отдавать, объяснительные строчить и туда, и туда, – Одной рукой Черник как бы между прочим указал на потолок, а другой – на пол.
– Сам себе докладные строчил, что ли? – хихикнула девушка. – Выше тебя ведь там – она ткнула пальцем в пол – никого нет.
– Так-то оно так, – устало подтвердил Черник, – да только порядок в мире все равно должен быть для равновесия. А если коли ты сей порядок нарушил, то будь добр объяснись. Вот так мы и подружились. А теперь Тер спас маленького птенчика, который мне безмерно дорог.
– Эх, жаль о таком приключении маме не рассказать, – мечтательно зажмурившись принесла Нана.
– Ну почему же? – мягко усмехнулся Черник.
Сделав глоток чая, он приобнял девушку за плечо.
– Ты же можешь историю написать и красивостей добавить.
Нана смотрела на отца и понимала, что он совсем не изменился. Все тот же красивый блондин лет тридцати пяти с голубыми глазами.
– Что? – недоуменно спросил он.
– Я расту, а ты не меняешься, – осторожно сказала она.
– У меня много личин, дочка, – улыбнулся Черник и подмигнул. – все неуловимо похожи, но различия все же есть. С тобой я такой, каким ты привыкла меня видеть.
Девушка ощутила, как в горле сам собой образовался тугой ком. Впервые в жизни она слышала от Черника слово “дочка”. Оно грело душу, заживляя старые раны.
Свободной рукой Черник поудобнее перехватил кружку. Что-то тихо звякнуло. Приглядевшись, девушка увидела на мизинце отца очертания массивного перстня с кабошоном в виде черепа.
– Какая черепушка! – восторженно воскликнула Нана, указывая на украшение. Черник, успевший сделать глоток, поперхнулся и едва не выронил кружку. Откашлявшись, аккуратно поставил ее на стол и непонимающе посмотрел на дочь.
– Кольцо, говорю, классное! – пояснила Нана.
– И как ты через полог невидимости разглядела-то? – поинтересовался он, улыбнувшись уголками губ.
– Пап, покажи! Ну покажи-покажи-покажи! – законючила Нана как маленькая.
“Вьет из меня веревки ребенок” – вздохнул Черник и провел ладонью правой руки над пальцами левой. Проступившие очертания кольца постепенно обретали цвет. Через минуту взору Наны предстал массивный золотой перстень с кабошоном в виде черепа. Глазницы завораживали пугающим блеском черного как ночь оникса.
В карих глазах Наны заплескалась вся мольба мира.
– Пап, подари, а? – тихо попросила она, забыв как дышать.
– Прости, Нэнэ, – виновато вздохнул Черник. – Если бы ты попросила кинуть весь мир к твоим ногам или построить дворец за минуту, я бы даже не усомнился, но символ моей власти отдать не могу.
Нэнэ хитро улыбнулась, встала с табуретки и куда-то убежала.
– Вот егоза-то, а! – тихо рассмеялся Черник. – купить меня решила, как в детстве.
Листеральд вопросительно взглянул на друга, но тот лишь вздохнул и демонстративно уменьшил крылья. Теперь они были вполне себе средних размеров.
Нана вернулась из коридора, неся в руках щетку-расческу из тех, какими обычно чистят пальто.
– А кого почесать? – весело спросила она.
Черник, в глазах которого плясали смешинки, взглянул на Листеральда и раскрытой ладонью указал на Нану, мол “не, ну ты посмотри, что творит!”
