Под заинтересованным взглядом Листеральда Нана встала за спиной отца, принявшись медленно водить щеткой по черным перьям.
Черник прикрыл глаза и расплылся в блаженной улыбке. Ведь сам проболтался об этой слабости когда-то невзначай, пока чесал малышке спинку на ночь.
– Вот вы, люди, любите, когда вам чешут спинки, а я – когда мне чешут крылышки. Жаль, давно никто не чесал.
С тех пор каждый вечер у них был “обмен почесушками”. Сначала малышка пыталась чесать крылья ногтями, потом – расческой. А став старше специально для этого приобрела щетку, хотя чистила ею и пальто для отвода глаз. Но в основном – чесала черные перышки, и пока их хозяин млел, выпрашивала все, что душе угодно: от лишней порции мороженого до полета на пегасе по квартире. Черник мог легко сотворить пегаса при помощи чар. Но лошадь с крыльями – это одно, а лошадь с крыльями в небольшой квартире, где даже его собственные крылья с трудом помещались – немного другое. Впрочем, чего не сделаешь ради детской улыбки и почесушек?
Годы прошли, а ничего не изменилось. От каждого касания Черник блаженно улыбался, прикрыв глаза.
– Кольцо не могу, птенчик, – расслабленно повторил он. – а вот кулончик мы с тобой сейчас организуем.
Нана радостно взвизгнула и звонко чмокнула владыку тьмы в щеку, прекратив чесать перышки. Он расплылся в довольной улыбке, открыл глаза и осоловело уставился на перстень.
“Что ж я хотел-то? Что... а!” – пронеслось в мозгу.
Опомнившись, он тряхнул головой так, что белые волосы хлестнули по щекам, окончательно приводя в чувство. Провел ладонью над перстнем, шепнул что-то неразборчивое и жестом фокусника извлек из воздуха вожделенный кулон с “черепушкой” – точной копией той, что на кольце.
Нана наклонилась к отцу, позволив тому застегнуть украшение на своей шее, и лишь расплылась в улыбке, когда кожи на миг коснулись родные, вечно холодные пальцы.
– Спасибо, папа!
– Носи с удовольствием, ноченька моя, – ласково улыбнулся Черник.
“Ноченька... доченька моя” – мысленно исправила Нана и замерла. Почему-то вспомнился тот единственный раз, когда владыка тьмы назвал ее так.
Только теперь девушка поняла, что он на самом деле имел в виду. Не удержавшись, порывисто обняла Черника.
– Я так боялась, что ты больше не вернешься, как когда-то... – она осеклась и разрыдалась.
“Как когда-то родной отец” – понял Чернобог.
Он судорожно сглотнул, пытаясь взять себя в руки, и крепче обнял Нану.
– Я всегда был рядом, Нэнэ. Просто не имел права появиться и подвергнуть тебя такой опасности. Разве я мог предположить, что это заморское недоразумение и без меня до тебя доберется? Да и не хотел я признавать, что старый волхв оказался прав, когда говорил, что я познаю всю силу самой светлой любви. Я ведь, дубина стоеросовая, тогда лишь посмеялся над ним. А потом... Все те годы, что я не смел явиться, мне было также больно, как и тебе.
Девушка вдыхала исходивший от Черника запах хвои, слушала сбивчивые признания и не могла понять, что чувствует. Боль застарелой обиды на миг вспыхнула вулканом и тут же погасла, сменившись безмерной нежностью и теплотой. Вот же он, ее родной Черни. Рядом. Все также молод и пахнет хвоей. Так о чем еще мечтать?
– Мне было плохо без тебя, – шмыгнула она носом.
– Знаю, родная, –тихо ответил Черник, поглаживая дочь по спине. – Еще немного потерпи, и я всегда буду рядом, а не только по твоему зову.
Наблюдавший за происходящим Листеральд был растерян до крайности. Он впервые видел своего старого друга таким мягким и человечным. Хотелось отвести глаза от нахлынувшей неловкости: настолько личной и трогательной была эта сцена. Сделав глоток остывшего чая, он поставил чашку с остатками напитка на блюдце. Спешно поднялся на ноги, чтобы выйти с кухни, как вдруг Черник произнес тихо, но твердо:
– С-стоять. В смысле сидеть. Эльф икнул от неожиданности и плюхнулся обратно на диван.
– Я просто не хочу мешать, – смущенно пояснил он.
– Значит, будешь помогать! – весело отозвался Чернобог и мягко отстранился от дочери, – Я не могу быть с Нэнэ постоянно. Будь другом, пригляди за ней, пока ее мама не вернется.
– Папа! – возмутилась Нана. – Я уже...
– Не маленькая? – серые глаза лукаво прищурились. – А если по меркам вечности?
Нана обиженно засопела, но крыть было нечем. По меркам Чернобога все, кто младше ста лет – дети неразумные. Потом тоже дети, но уже с разумом и опытом.
– Пригляди, – с нажимом повторил он.
– Да, но... – начал было эльф.
– Вот и славненько, – хлопнул в ладоши добродушный папаша.
– Но...
— Не боись, за королевством твоим присмотрю. Если что, поставлю всех на уши. Ой, в смысле на место, – сказал Черник, вставая. – ладно, детишки и ушастики, мне пора. Дела, знаете ли.
Сказав это, Чернобог подарил дочери ослепительную улыбку, подмигнул старому другу и растворился туманной дымкой.
Нана и Листеральд переглянулись и, не сговариваясь выпалили:
– Обнаглел!
«Здорово, когда у тебя гостит самый настоящий король-эльф! И как хорошо, что мама уехала в командировку. А то, что командировка затянулась на два месяца – вообще чудесно! Главное, что под Новый год она вернется. А пока у меня есть еще неделя, чтобы показать Теру всю красоту нашего мира. Та-а-ак, чем бы удивить того, кто вырос в волшебном мире?» – размышляя над этим, Нана решила сводить Листеральда на каток. Девушке казалось, что морозный декабрьский воздух будет полезен иномирному ушастику.
«Только надо одеться покрасивее, все ж не с Колькой соседским» – думала она, убирая в дальний угол лыжный костюм. Девушка надела свою любимую шубку, а на голову накинула красивый платок рубинового цвета. Улыбнувшись своему отражению, девушка вдруг поняла, что волнуется.
Листеральд вышел из соседней комнаты. Эльф смотрел на девушку лучащимися от счастья глазами.
– Вы прекрасны, леди! – промолвил ушастый владыка.
Приблизившись к Нане, он ловким движением поправил сбившейся платок. От рук Листеральда едва уловимо пахло лесными ягодами.
«Как же вкусно он пахнет!» – подумала девушка и улыбнулась.
– Вы готовы, Ваше эльфийское Величество? – почтительно спросила она.
– Что ж так официально? – смутился ушастик.
– Ну, а как еще я могу обращаться к королю-эльфу? – спросила Нана.
Он хотел обнять подругу, но та машинально сделала шаг назад. Заметив смущение девушки, Листеральд спешно убрал ладони.
Пара вышла из дома на морозный воздух. До стадиона идти было недалеко. На протяжении всего пути девушка слушала рассказы эльфа из которых следовало, что он лучший в мире фигурист. Но правда вскрылась сразу, как только Листеральд принялся зашнуровывать коньки.
– Позволь, я помогу? – не выдержала Нана спустя пятнадцать минут мучений «великого» фигуриста.
– Фея, как можно?! – смутился тот, нервно дернув ушками.
Девушка вдруг ощутила, как губы сами собой расплываются в глупой улыбке. Кому еще пришло бы в голову так сократить ее имя? Она сама никогда не любила свое настоящее имя и ни за что бы не додумалась, что «Фая» может трансформироваться в «Фею». Надо же, как одна измененная буква смогла сделать ее имя легким, почти невесомым! Чудеса! Хотя чего еще от иномирного эстета ожидать?
– Нужно! – отрезала она, возвращаясь в реальность и забирая у короля шнурки.
Разобравшись с коньками, парочка вышла на залитый солнцем каток. По центру красовалась пушистая ель, верхушка которой стремилась к облакам. На зеленых лапах висели золотые шары, переливающиеся в свете редких солнечных лучей.
Листеральд с трудом подъехал ближе и замер, разглядывая свое искаженное отражение в елочной игрушке.
– Никогда бы не подумал, что на этих деревьях могут расти плоды из чистого золота! – восхищенно выдохнул он.
Ноги эльфа разъехались, и он вынужден был вцепиться в руку своей спутницы, чтобы не упасть. При этом Листеральд старательно делал вид, что так он поддерживает девушку.
– Это не золото, Лися, и не плоды, – со смешком пояснила та. – Просто игрушки, которыми украшают елку. У нас так принято.
Эльф смутился, опустив голову. Прикрытые каскадом огненных кудрей эльфийские ушки, видимые лишь Нане, демонстративно “увяли”.
Поняв, что перегнула палку, девушка мягко коснулась плеча своего спутника.
– Если хочешь, можем после катка сходить на площадь, там сегодня наряжают главную лесную красавицу города, – мягко сказала она, шутливо толкнув иномирного гостя в бок.
Эльф медленно повернулся к девушке и почувствовал, как дыхание перехватило то ли от морозного воздуха, то ли от восхищения.
«А у Феи глаза счастьем светятся... до чего же она красивая!» – пронеслось в голове.
Сделав маленький шаг вперед, он почувствовал, что ноги разъезжаются. Стараясь удержать равновесие, усилил хватку, но это не помогло. Удар сердца – и земля с небом поменялись местами под сдавленный визг Фаи.
— Фигурист несчастный! — пропыхтела она, пытаясь столкнуть с себя упавшего на нее эльфа.
Листеральд, опершись руками об лед, поморщился от пронзающего холода, но так и не поднялся. Он внимательно рассматривал раскрасневшееся лицо своей спутницы.
«Чего он разглядывает? Я что, картина, что ли?» – спрашивала сама себя Нана, ощущая, как полыхают щеки.
От смущения она не могла вымолвить ни слова и только смотрела на короля, распахнув карие глаза. Длинные густые ресницы заиндевели, что делало их более красивыми по мнению эльфа.
– Как же вы прекрасны, леди, – благоговейным шепотом сорвалось с его губ.
Листеральд подумал, что надо бы подняться, но как это сделать – не понимал. Вероятность вновь упасть была слишком высока.
– К бортику отползи, чудик, – Посоветовала улыбающаяся Фая, явно поняв его мысли. Ушастик скатился с девушки и, встав на четвереньки, пополз, куда было велено.
Нана тем временем поднялась и, старательно пытаясь загасить улыбку, легко подъехала к бортику. Листеральд со второй попытки встал. Держась одной рукой за бортик, второй притянул к себе спутницу.
Девушка охнула, явно не ожидая, что эльфийская хватка может быть такой крепкой.
– Не ушибся? – смущенно спросила она.
– Нет. А ты?
– И я нет.
Повисла неловкая пауза. Эльф вдруг наклонился, щекоча кудрями цвета меди щеку девушки, и замер, пристально разглядывая ее губы. Спустя несколько минут он разжал объятия. Сняв с руки перчатку, провел кончиками теплых пальцев по румяной девичьей щеке.
Взгляд синих эльфийских глаз снова метнулся к губам девушки.
– Фея, я... я... – начал было он, наклоняясь все ближе.
Смутившись, девушка увернулась от поцелуя, подставив щеку.
– Давай кататься, время идет! Вдруг кто-то еще придет на каток, а тут эльфийские ушки стрекочут. – хихикнула она, потянув короля эльфов за собой.
Зимнее солнце светило ярко, отчего лед под ногами парочки искрился, подобно серебру.
Остаток времени Нана и Листеральд катались рука об руку под звук взволнованно стрекочущих эльфийских ушек.
Спустя два часа уставшая, но счастливая парочка покинула каток.
– Теперь на площадь? – восторженно спросил эльфийский король.
Раскрасневшаяся от мороза Нана радостно кивнула, поправив платок.
Идти от катка до площади было недалеко, но этот короткий путь показался сказочным. Город готовился к празднику. Все вокруг дышало тем особым ощущением чуда, что бывает лишь раз в году. На кронах припорошенных снегом деревьев сверкали огоньки гирляндовых паутинок. Листеральд улыбался, глядя на то, как невесомые мотыльки гирлянд озорно подмигивают прохожим.
Новогоднюю красавицу Листеральд увидел, едва войдя в ворота снежного городка. Эльфийский король с интересом рассматривал ледяные статуи.
– Фея? – благоговейно позвал он, легонько дернув спутницу за руку.
– М?
– Какой черный чародей заколдовал этого воина?! – гаркнул он, сверкнув зелеными глазами.
Нана проследила за взглядом эльфа и снова прыснула со смеху:
– Листик, этот богатырь не заколдован, – сквозь смех проговорила она, – это ледяная скульптура!
– В память о прославленном воине? – с интересом спросил эльф.
– Вроде того. Это богатырь Илья Муромец. Он победил коварного Соловья-разбойника, которого никто сокрушить не мог.
– Как интересно! Расскажи еще что-нибудь! – с детским восторгом в голосе попросил эльф. – Я хочу знать историю мира в котором живет фея, подарившая мне счастье.
– Давай сначала елку нарядим, – напомнила ему Фаина, ощущая, что щеки немилосердно горят.
Пара подошла к раскидистой ели, возле которой толпились люди. Все по очереди подходили к огромным коробкам и выуживали оттуда елочные украшения.
С интересом наблюдая за происходящим, эльф взял зеленый шар с позолоченным рисунком и подошел к елке. Он хотел водрузить игрушку на одну из веток вечнозеленого дерева, но вдруг замер как вкопанный.
– Что с тобой? – испуганно спросила подошедшая к нему Нана, сжимая в руках милого стеклянного зайчонка на нитке.
– Я не знаю, леди Фея, растерянно произнес эльфийский король, – дерево будто не живое и никогда таковым не являлось. Я не чувствую его.
Девушка повесила зайца на елку и осторожно дотронулась до плеча иномирного гостя.
– Елка искусственная, – пояснила она,– В этом году не стали рубить лесную.
Глаза Листеральда стали размером с блюдца.
— В твоем мире принято рубить деревья, а после украшать их?! – в ужасе прошептал он.
– Ну... да... – стыдливо опустила глаза девушка.
– Люди не осознают, что дерево спит вечным сном?! Неужели лесные эльфы и дриады ничего с этим не делают?! – продолжал негодовать король.
Нана стояла, не зная что ответить.
“Какое счастье, что речи ушастого величества тонут в общем гвалте. Но ведь его тоже можно понять: эльфы же защитники природы, а тут мир, где елки то рубят, то делают из пластика” – подумала она.
Девушка осторожно дотронулась до руки своего спутника, печально глядевшего на искусственную лесную красавицу.
– Дриад у нас нет, но вырубку леса контролируют. Без разрешения никто над елками топор не заносит, – ласково пояснила Фая и торопливо добавила:
– А еще люди иногда сами высаживают елочки, чтобы в лесу было больше зеленых красавиц. У нас природу тоже любят и берегут.
Лицо эльфийского короля просветлело.
Заметив это, девушка радостно схватила из коробки первый попавшийся шарик.
– Давай скорее, а то украсят без нас! – поторопила она, повесив игрушку на ветку лесной красавицы.
Эльф последовал ее примеру, выудив золотистый колокольчик с алым бантом. С видом эстета, оценивающего картину, взглянул на елку, на миг задумался и приладил колокольчик рядом с игрушкой Наны.
Работа пошла веселее.
– Красиво, – благоговейно произнес он спустя полчаса, влюбленно глядя на наряженную ель.
Девушка с улыбкой наблюдала за иномирным ушастиком. В голове не укладывалось, что взрослый эльф может с детским восторгом в глазах смотреть на привычную для всех земных жителей новогоднюю елку.
“Хорошо еще, что у него волосы длинные и ушки закрыты, а поверх камзола надет пуховик. А то главным чудом для народа стала бы не ель, ох, не ель, – с улыбкой подумала Нана – и все же, как много значит это мимолетное ощущение зимних чудес!”
– Сейчас, погоди, – сказала она. Поняв, что увлеченный созерцанием елки эльф не слышит ее, махнула рукой и куда-то ушла.
Вернувшись через пару минут с пластиковым стаканчиком в руках, застала Листеральда на том же месте с восхищенно горящими глазами и блаженной улыбкой на губах.
Черник прикрыл глаза и расплылся в блаженной улыбке. Ведь сам проболтался об этой слабости когда-то невзначай, пока чесал малышке спинку на ночь.
– Вот вы, люди, любите, когда вам чешут спинки, а я – когда мне чешут крылышки. Жаль, давно никто не чесал.
С тех пор каждый вечер у них был “обмен почесушками”. Сначала малышка пыталась чесать крылья ногтями, потом – расческой. А став старше специально для этого приобрела щетку, хотя чистила ею и пальто для отвода глаз. Но в основном – чесала черные перышки, и пока их хозяин млел, выпрашивала все, что душе угодно: от лишней порции мороженого до полета на пегасе по квартире. Черник мог легко сотворить пегаса при помощи чар. Но лошадь с крыльями – это одно, а лошадь с крыльями в небольшой квартире, где даже его собственные крылья с трудом помещались – немного другое. Впрочем, чего не сделаешь ради детской улыбки и почесушек?
Годы прошли, а ничего не изменилось. От каждого касания Черник блаженно улыбался, прикрыв глаза.
– Кольцо не могу, птенчик, – расслабленно повторил он. – а вот кулончик мы с тобой сейчас организуем.
Нана радостно взвизгнула и звонко чмокнула владыку тьмы в щеку, прекратив чесать перышки. Он расплылся в довольной улыбке, открыл глаза и осоловело уставился на перстень.
“Что ж я хотел-то? Что... а!” – пронеслось в мозгу.
Опомнившись, он тряхнул головой так, что белые волосы хлестнули по щекам, окончательно приводя в чувство. Провел ладонью над перстнем, шепнул что-то неразборчивое и жестом фокусника извлек из воздуха вожделенный кулон с “черепушкой” – точной копией той, что на кольце.
Нана наклонилась к отцу, позволив тому застегнуть украшение на своей шее, и лишь расплылась в улыбке, когда кожи на миг коснулись родные, вечно холодные пальцы.
– Спасибо, папа!
– Носи с удовольствием, ноченька моя, – ласково улыбнулся Черник.
“Ноченька... доченька моя” – мысленно исправила Нана и замерла. Почему-то вспомнился тот единственный раз, когда владыка тьмы назвал ее так.
Только теперь девушка поняла, что он на самом деле имел в виду. Не удержавшись, порывисто обняла Черника.
– Я так боялась, что ты больше не вернешься, как когда-то... – она осеклась и разрыдалась.
“Как когда-то родной отец” – понял Чернобог.
Он судорожно сглотнул, пытаясь взять себя в руки, и крепче обнял Нану.
– Я всегда был рядом, Нэнэ. Просто не имел права появиться и подвергнуть тебя такой опасности. Разве я мог предположить, что это заморское недоразумение и без меня до тебя доберется? Да и не хотел я признавать, что старый волхв оказался прав, когда говорил, что я познаю всю силу самой светлой любви. Я ведь, дубина стоеросовая, тогда лишь посмеялся над ним. А потом... Все те годы, что я не смел явиться, мне было также больно, как и тебе.
Девушка вдыхала исходивший от Черника запах хвои, слушала сбивчивые признания и не могла понять, что чувствует. Боль застарелой обиды на миг вспыхнула вулканом и тут же погасла, сменившись безмерной нежностью и теплотой. Вот же он, ее родной Черни. Рядом. Все также молод и пахнет хвоей. Так о чем еще мечтать?
– Мне было плохо без тебя, – шмыгнула она носом.
– Знаю, родная, –тихо ответил Черник, поглаживая дочь по спине. – Еще немного потерпи, и я всегда буду рядом, а не только по твоему зову.
Наблюдавший за происходящим Листеральд был растерян до крайности. Он впервые видел своего старого друга таким мягким и человечным. Хотелось отвести глаза от нахлынувшей неловкости: настолько личной и трогательной была эта сцена. Сделав глоток остывшего чая, он поставил чашку с остатками напитка на блюдце. Спешно поднялся на ноги, чтобы выйти с кухни, как вдруг Черник произнес тихо, но твердо:
– С-стоять. В смысле сидеть. Эльф икнул от неожиданности и плюхнулся обратно на диван.
– Я просто не хочу мешать, – смущенно пояснил он.
– Значит, будешь помогать! – весело отозвался Чернобог и мягко отстранился от дочери, – Я не могу быть с Нэнэ постоянно. Будь другом, пригляди за ней, пока ее мама не вернется.
– Папа! – возмутилась Нана. – Я уже...
– Не маленькая? – серые глаза лукаво прищурились. – А если по меркам вечности?
Нана обиженно засопела, но крыть было нечем. По меркам Чернобога все, кто младше ста лет – дети неразумные. Потом тоже дети, но уже с разумом и опытом.
– Пригляди, – с нажимом повторил он.
– Да, но... – начал было эльф.
– Вот и славненько, – хлопнул в ладоши добродушный папаша.
– Но...
— Не боись, за королевством твоим присмотрю. Если что, поставлю всех на уши. Ой, в смысле на место, – сказал Черник, вставая. – ладно, детишки и ушастики, мне пора. Дела, знаете ли.
Сказав это, Чернобог подарил дочери ослепительную улыбку, подмигнул старому другу и растворился туманной дымкой.
Нана и Листеральд переглянулись и, не сговариваясь выпалили:
– Обнаглел!
Глава 7
«Здорово, когда у тебя гостит самый настоящий король-эльф! И как хорошо, что мама уехала в командировку. А то, что командировка затянулась на два месяца – вообще чудесно! Главное, что под Новый год она вернется. А пока у меня есть еще неделя, чтобы показать Теру всю красоту нашего мира. Та-а-ак, чем бы удивить того, кто вырос в волшебном мире?» – размышляя над этим, Нана решила сводить Листеральда на каток. Девушке казалось, что морозный декабрьский воздух будет полезен иномирному ушастику.
«Только надо одеться покрасивее, все ж не с Колькой соседским» – думала она, убирая в дальний угол лыжный костюм. Девушка надела свою любимую шубку, а на голову накинула красивый платок рубинового цвета. Улыбнувшись своему отражению, девушка вдруг поняла, что волнуется.
Листеральд вышел из соседней комнаты. Эльф смотрел на девушку лучащимися от счастья глазами.
– Вы прекрасны, леди! – промолвил ушастый владыка.
Приблизившись к Нане, он ловким движением поправил сбившейся платок. От рук Листеральда едва уловимо пахло лесными ягодами.
«Как же вкусно он пахнет!» – подумала девушка и улыбнулась.
– Вы готовы, Ваше эльфийское Величество? – почтительно спросила она.
– Что ж так официально? – смутился ушастик.
– Ну, а как еще я могу обращаться к королю-эльфу? – спросила Нана.
Он хотел обнять подругу, но та машинально сделала шаг назад. Заметив смущение девушки, Листеральд спешно убрал ладони.
Пара вышла из дома на морозный воздух. До стадиона идти было недалеко. На протяжении всего пути девушка слушала рассказы эльфа из которых следовало, что он лучший в мире фигурист. Но правда вскрылась сразу, как только Листеральд принялся зашнуровывать коньки.
– Позволь, я помогу? – не выдержала Нана спустя пятнадцать минут мучений «великого» фигуриста.
– Фея, как можно?! – смутился тот, нервно дернув ушками.
Девушка вдруг ощутила, как губы сами собой расплываются в глупой улыбке. Кому еще пришло бы в голову так сократить ее имя? Она сама никогда не любила свое настоящее имя и ни за что бы не додумалась, что «Фая» может трансформироваться в «Фею». Надо же, как одна измененная буква смогла сделать ее имя легким, почти невесомым! Чудеса! Хотя чего еще от иномирного эстета ожидать?
– Нужно! – отрезала она, возвращаясь в реальность и забирая у короля шнурки.
Разобравшись с коньками, парочка вышла на залитый солнцем каток. По центру красовалась пушистая ель, верхушка которой стремилась к облакам. На зеленых лапах висели золотые шары, переливающиеся в свете редких солнечных лучей.
Листеральд с трудом подъехал ближе и замер, разглядывая свое искаженное отражение в елочной игрушке.
– Никогда бы не подумал, что на этих деревьях могут расти плоды из чистого золота! – восхищенно выдохнул он.
Ноги эльфа разъехались, и он вынужден был вцепиться в руку своей спутницы, чтобы не упасть. При этом Листеральд старательно делал вид, что так он поддерживает девушку.
– Это не золото, Лися, и не плоды, – со смешком пояснила та. – Просто игрушки, которыми украшают елку. У нас так принято.
Эльф смутился, опустив голову. Прикрытые каскадом огненных кудрей эльфийские ушки, видимые лишь Нане, демонстративно “увяли”.
Поняв, что перегнула палку, девушка мягко коснулась плеча своего спутника.
– Если хочешь, можем после катка сходить на площадь, там сегодня наряжают главную лесную красавицу города, – мягко сказала она, шутливо толкнув иномирного гостя в бок.
Эльф медленно повернулся к девушке и почувствовал, как дыхание перехватило то ли от морозного воздуха, то ли от восхищения.
«А у Феи глаза счастьем светятся... до чего же она красивая!» – пронеслось в голове.
Сделав маленький шаг вперед, он почувствовал, что ноги разъезжаются. Стараясь удержать равновесие, усилил хватку, но это не помогло. Удар сердца – и земля с небом поменялись местами под сдавленный визг Фаи.
— Фигурист несчастный! — пропыхтела она, пытаясь столкнуть с себя упавшего на нее эльфа.
Листеральд, опершись руками об лед, поморщился от пронзающего холода, но так и не поднялся. Он внимательно рассматривал раскрасневшееся лицо своей спутницы.
«Чего он разглядывает? Я что, картина, что ли?» – спрашивала сама себя Нана, ощущая, как полыхают щеки.
От смущения она не могла вымолвить ни слова и только смотрела на короля, распахнув карие глаза. Длинные густые ресницы заиндевели, что делало их более красивыми по мнению эльфа.
– Как же вы прекрасны, леди, – благоговейным шепотом сорвалось с его губ.
Листеральд подумал, что надо бы подняться, но как это сделать – не понимал. Вероятность вновь упасть была слишком высока.
– К бортику отползи, чудик, – Посоветовала улыбающаяся Фая, явно поняв его мысли. Ушастик скатился с девушки и, встав на четвереньки, пополз, куда было велено.
Нана тем временем поднялась и, старательно пытаясь загасить улыбку, легко подъехала к бортику. Листеральд со второй попытки встал. Держась одной рукой за бортик, второй притянул к себе спутницу.
Девушка охнула, явно не ожидая, что эльфийская хватка может быть такой крепкой.
– Не ушибся? – смущенно спросила она.
– Нет. А ты?
– И я нет.
Повисла неловкая пауза. Эльф вдруг наклонился, щекоча кудрями цвета меди щеку девушки, и замер, пристально разглядывая ее губы. Спустя несколько минут он разжал объятия. Сняв с руки перчатку, провел кончиками теплых пальцев по румяной девичьей щеке.
Взгляд синих эльфийских глаз снова метнулся к губам девушки.
– Фея, я... я... – начал было он, наклоняясь все ближе.
Смутившись, девушка увернулась от поцелуя, подставив щеку.
– Давай кататься, время идет! Вдруг кто-то еще придет на каток, а тут эльфийские ушки стрекочут. – хихикнула она, потянув короля эльфов за собой.
Зимнее солнце светило ярко, отчего лед под ногами парочки искрился, подобно серебру.
Остаток времени Нана и Листеральд катались рука об руку под звук взволнованно стрекочущих эльфийских ушек.
Глава 8
Спустя два часа уставшая, но счастливая парочка покинула каток.
– Теперь на площадь? – восторженно спросил эльфийский король.
Раскрасневшаяся от мороза Нана радостно кивнула, поправив платок.
Идти от катка до площади было недалеко, но этот короткий путь показался сказочным. Город готовился к празднику. Все вокруг дышало тем особым ощущением чуда, что бывает лишь раз в году. На кронах припорошенных снегом деревьев сверкали огоньки гирляндовых паутинок. Листеральд улыбался, глядя на то, как невесомые мотыльки гирлянд озорно подмигивают прохожим.
Новогоднюю красавицу Листеральд увидел, едва войдя в ворота снежного городка. Эльфийский король с интересом рассматривал ледяные статуи.
– Фея? – благоговейно позвал он, легонько дернув спутницу за руку.
– М?
– Какой черный чародей заколдовал этого воина?! – гаркнул он, сверкнув зелеными глазами.
Нана проследила за взглядом эльфа и снова прыснула со смеху:
– Листик, этот богатырь не заколдован, – сквозь смех проговорила она, – это ледяная скульптура!
– В память о прославленном воине? – с интересом спросил эльф.
– Вроде того. Это богатырь Илья Муромец. Он победил коварного Соловья-разбойника, которого никто сокрушить не мог.
– Как интересно! Расскажи еще что-нибудь! – с детским восторгом в голосе попросил эльф. – Я хочу знать историю мира в котором живет фея, подарившая мне счастье.
– Давай сначала елку нарядим, – напомнила ему Фаина, ощущая, что щеки немилосердно горят.
Пара подошла к раскидистой ели, возле которой толпились люди. Все по очереди подходили к огромным коробкам и выуживали оттуда елочные украшения.
С интересом наблюдая за происходящим, эльф взял зеленый шар с позолоченным рисунком и подошел к елке. Он хотел водрузить игрушку на одну из веток вечнозеленого дерева, но вдруг замер как вкопанный.
– Что с тобой? – испуганно спросила подошедшая к нему Нана, сжимая в руках милого стеклянного зайчонка на нитке.
– Я не знаю, леди Фея, растерянно произнес эльфийский король, – дерево будто не живое и никогда таковым не являлось. Я не чувствую его.
Девушка повесила зайца на елку и осторожно дотронулась до плеча иномирного гостя.
– Елка искусственная, – пояснила она,– В этом году не стали рубить лесную.
Глаза Листеральда стали размером с блюдца.
— В твоем мире принято рубить деревья, а после украшать их?! – в ужасе прошептал он.
– Ну... да... – стыдливо опустила глаза девушка.
– Люди не осознают, что дерево спит вечным сном?! Неужели лесные эльфы и дриады ничего с этим не делают?! – продолжал негодовать король.
Нана стояла, не зная что ответить.
“Какое счастье, что речи ушастого величества тонут в общем гвалте. Но ведь его тоже можно понять: эльфы же защитники природы, а тут мир, где елки то рубят, то делают из пластика” – подумала она.
Девушка осторожно дотронулась до руки своего спутника, печально глядевшего на искусственную лесную красавицу.
– Дриад у нас нет, но вырубку леса контролируют. Без разрешения никто над елками топор не заносит, – ласково пояснила Фая и торопливо добавила:
– А еще люди иногда сами высаживают елочки, чтобы в лесу было больше зеленых красавиц. У нас природу тоже любят и берегут.
Лицо эльфийского короля просветлело.
Заметив это, девушка радостно схватила из коробки первый попавшийся шарик.
– Давай скорее, а то украсят без нас! – поторопила она, повесив игрушку на ветку лесной красавицы.
Эльф последовал ее примеру, выудив золотистый колокольчик с алым бантом. С видом эстета, оценивающего картину, взглянул на елку, на миг задумался и приладил колокольчик рядом с игрушкой Наны.
Работа пошла веселее.
– Красиво, – благоговейно произнес он спустя полчаса, влюбленно глядя на наряженную ель.
Девушка с улыбкой наблюдала за иномирным ушастиком. В голове не укладывалось, что взрослый эльф может с детским восторгом в глазах смотреть на привычную для всех земных жителей новогоднюю елку.
“Хорошо еще, что у него волосы длинные и ушки закрыты, а поверх камзола надет пуховик. А то главным чудом для народа стала бы не ель, ох, не ель, – с улыбкой подумала Нана – и все же, как много значит это мимолетное ощущение зимних чудес!”
– Сейчас, погоди, – сказала она. Поняв, что увлеченный созерцанием елки эльф не слышит ее, махнула рукой и куда-то ушла.
Вернувшись через пару минут с пластиковым стаканчиком в руках, застала Листеральда на том же месте с восхищенно горящими глазами и блаженной улыбкой на губах.
