«Вот живешь себе, свистишь, жителей тридевятого царства пугаешь на совесть, чтобы папенька тобой гордился, а толку? У меня, может, душа просит добра, света, а не вот этого вот всего» – рассуждал он, насвистывая незатейливую мелодию. Наблюдая за тем, как от тихого свиста на подоконнике пляшут-прыгают горшки с укропом, Савелий щелкнул пальцами:
«В менестрели пойду! Баба Яга говорит, что я «как начну глотку драть, спасу нет от красоты голоса»!
-Кузя! Кузьма! Подь сюды! –воодушевленно гаркнул Савелий.
-Ну че те надоть-то, твое соловейшество? – лениво поинтересовался старый домовой, с трудом подходя к хозяину.
– Баньку истопи, мыться будем, а то меня немытого да нечесанного на сцену не пустят.
– на какую такую «цену» ты, Сава, собрался?-спросил Кузьма. – на базар, что ли?
– Я, дед Кузя, петь хочу! – пояснил Савелий, встал и приосанился – мне давеча сказали, что у меня талант прорезался!
Домовой обошел Соловья со всех сторон, осмотрел его и тихо хохотнул:
– Не хочу тебя расстраивать, касатик, но ничего у тебя не прорезалось. Тебя обманули.
– Талант нельзя увидеть! Он в том, что голос как солнце теплый и как ручей переливчатый, – гордо сообщил Сава.
– Сейчас люд сказочный этим не удивишь, — со вздохом ответил Кузьма.
– Так я и ветров буйных могу в голос напустить, – не растерялся Соловей.
-Ну это уже другое дело.- улыбнулся домой и тут же покачал головой:
– Токмо батенька-то твой небось такое не одобрит, касатик.
Умывшись да причесавшись, Савелий подошел к зеркалу да так и обомлел.
На него смотрел молодец небывалой красоты. Роста высокого, лица миловидного, косая сажень в плечах и копна густых волос сверкает пуще злата. А глаза цвета грозового неба не мечут молнии, как у батеньки, а горят светом творчества.
– Вот тепереча тебя точно пустят на сцену! – одобрительно цыкнул зубом Кузьма и уточнил:
– А на инстрУментах-то ты играешь али токмо голосинушкой своей могучей сердца пленять собрался?
– Играю, дядь Кузь. Где б их взять-то еще? Я ж свои все дяде Кощею отдал еще лет десять назад, а то отец бы их в щепки разнес. Как же… единственный сын и музыкант. Позор рода соловьиного, – вздохнул парень.
– Вот и спроси у Кощеюшки. Авось он тебе и инстрУменты выдаст, и наряд какой подходящий, – подмигнул Кузьма. – у Кощея всякого добра в закромах хватает.
– Дерзай, племяш! А с братцем своим я поговорю! – напутствовал Кощей, выковывая из медных цепей браслеты модные.
В этот момент Дориэль отвел взгляд от блюдца и с уважением взглянул на друга:
– Ты еще и кузнец!
– И на дуде игрец, – мимоходом обронил Кощей и многозначительно улыбнулся. – для самых близких можно и блоху подковать, и вальс на дудочке сыграть.
– Да тихо вы! – шикнула Снежка. – интересно же!
Меж тем в блюдце мелькнула чешуйчатая физиономия Змея Горыныча.
– А это тебе, Савушка, на удачу, – сказал Горыныч, протягивая парню ожерелье из острых зубов – хорошее ты дело задумал, люду простому радость нести. Мне ради такого даже своих выпавших клыков не жаль тебе на безделушку для пущей красоты.
– Спасибо, дядя Горыныч! – поклонился Сава, надевая подарок.
***
Стоял Савелий посреди чиста поля, освещаемого звездами да луной.
Перед ним – толпа народу и все ждут.
«Ну вот зачем, зачем дядя Кощей всех наших созвал, а Леший – всех лесных? Вон и пара русалок в человечьем облике. А уж простых людей-то не счесть! А ну как я сейчас что не так спою да распугаю всех? Батюшку опозорю…»
Савелий сам не заметил, как начал пятиться. Больше всего хотелось бежать куда глаза глядят.
Но тут из толпы раздался одобрительный, до боли знакомый свист.
Вглядевшись в толпу, парень увидел отца и на сердце тотчас потеплело.
В этот миг где-то раздалось громогласное:
– Давай, касатик, покажи им всю мощь солнечного ветра!
Савелий набрал воздуха в грудь и запел, параллельно играя на гитаре. Красота его голоса была так велика, что публика застыла в немом восхищении, не в силах пошевелиться. лишь Соловей-старший посвистывал в такт.
А после выступления на смущенного Савелия обрушился гул оваций. Молодец раскланялся и замер, когда к нему подошел отец.
Помолчав, Соловей Разбойник порывисто обнял сына и тихо шепнул:
– Я горжусь тобой!
***
Изображение на блюдечке погасло, словно кто-то щелкнул пультом от телевизора.
Кощей, не стесняясь, вытирал глаза рукавом кафтана.
– Молодец у тебя племяш! – поддержал Дориэль.
– Ага, – согласился всхлипывающий Кощей и печально добавил:
– Раньше Сава на чай с баранками забегал постоянно, а теперь мы с ним почти не видимся: вечно он на этих своих гастролях. Только на концерте и могу застать.
– Кеш, зато какой он талантливый мальчик! – попыталась подбодрить его Снежная Королева.
Вот вечно ты лезешь, Снежка! Нравится тебе мои раны ковырять, что ли?! – рявкнул Кощей, шмыгнул носом и передразнил:
– Ах, Соловушка! Тьфу! С вами, девчонками, свяжешься – слез не оберешься!
– Очень надо мне в твою душу лезть, – фыркнула королева и отвернулась с видом оскорбленного достоинства.
– Все вы, девчонки, одинаковые, – буркнул Кощей. – зря мне братец мой троюродный, Даймор, про какую-то особенную, смелую девчушку писал. Не верю я в это.
Словно услышав его, яблоко дернулось и снова покатилось по тарелочке.
– Стой! Куда?! Сухофрукт несчастный! – досадливо взревел Кощей, но тщетно: на блюдечке уже вырисовывалась новая картина.
Темный маг Даймор лежал без сил на холодном полу, запорошенном снегом. Поединок с бывшим соратником не только разрушил замок почти до основания, но и лишил чародея последних капель магического резерва. Машинально повернув голову, Даймор увидел, как дальнюю стену разрезала портальная полоса, из которой вышла девчушка лет десяти с рюкзаком за спиной.
Девочка ошарашенно озиралась по сторонам.
«Куда я вляпалась?» – читалось на ее лице.
Тут девчушка заметила лежавшего на полу мужчину, закованного в вороные латы.
Забыв про инстинкт самосохранения девчушка приблизилась к незнакомцу.
– Дядя кощей, тебя мама не учила, что на холодном полу лежать нельзя? – строго спросила девочка, протягивая ему руку.
– Я не Кощей. Я маг Даймор, – с ноткой обиды в голосе сказал темный.
Чуть помедлив, ухватился за девичью ладонь, боясь сломать нежные пальчики, встал на одно колено, а потом рывком поднялся на ноги.
– Спасибо, кукла –прохрипел маг.
– Я не кукла. Я Таня, – смутилась девочка, убрала руку и сбросила с плеч тяжелый рюкзак. Порывшись там, извлекла на белый свет странную прямоугольную емкость, открутила крышку и впихнула емкость в руки ошалевшему Даймору.
– Пей!
– Что это? –спросил маг, внимательно рассматривая сосуд и принюхиваясь к его содержимому.
– Термос с горячим чаем. По-вашему взвар с травушками-отравушками, я в сказке читала– хихикнула девочка, которую явно веселил странный маг. – пей, согреешься.
Даймор сделал несколько глотков и почувствовал как жидкость разливается по телу приятным теплом.
– Кукла, спасибо те… – маг осекся, услышав шелест огромных крыльев. Синий дракон летел по серому небу, скаля белоснежные клыки.
– Только старого врага мне тут не хватало! – вырвалось у мага. Он машинально схватил Таню за руку и быстро задвинул за спину.
– Ой, дракончик! – восторженно воскликнула Таня.
Маг тем временем сосредоточился на спикировавшем к нему драконе и не заметил, как Таня выбежала навстречу «дракончику», раскинув руку для объятий.
– Кукла, стой! – в панике воскликнул Даймор.
В тот же миг дракон выпустил из пасти ледяное пламя, и Таня застыла на месте, стуча зубами от холода.
– З-з-злой дракоша!- прошептала девочка.
Ярость заструилась по жилам Даймора, обжигая, словно лава.
«Я должен спасти эту наивную, беззащитную мелочь!» – мелькнуло в мозгу.
Сверкнув глазами, Даймор собрал последние силы метнул в скалящегося дракошу огненный пульсар, сбив того с ног.
Убедившись, что враг не опасен, Даймор рванул к замерзающей Тане, на ходу стаскивая с себя меховой плащ.
– Не бойся, кукла, я с тобой! – проговорил маг, кутая девочку в меховушку.
– Дядя Кощей, мне холодно.
– Ничего, кукленок, ничего, потерпи, скоро согреешься, – ободряюще шепнул маг, прижимая девчушку к себе.
– В рюкзаке мой плюшевый зайка, Ушастик. Дай его, пожалуйста. Я без него не засыпаю. А мне так хочется спать…– дрожащим голосом пролепетала девочка.
– Какое спать?! Зачем спать?! Не вздумай! – всполошился маг, тряся Таню за плечи.
Но все же достал из рюкзака потрепанного зайку.
– Спать…
– Расскажи мне что-нибудь, кукла, – едва сдерживая слезы, попросил маг, пытаясь согреть озябшие руки девочки своим дыханием. – откуда у тебя этот заяц? Ты читать умеешь?
Он понимал, что теперь лишь чудо поможет ему спасти малышку.
Вдруг раздался хлопок, и из открывшегося портала вышли двое – бравый воин и светлый маг.
Однако темный чародей будто не замечал их.
– Неужели наш давний враг превратился в каменную глыбу? – удивился светлый.
– Не похоже. Он держит кого-то на руках. –ответил воин, приближаясь. – это ребенок!
От этого крика Даймор будто опомнился. Поднялся с земли и рванул к пришедшим, неся на руках Таню.
– Спасите малышку! –кричал он, впихивая светлому магу дрожащую от холода девочку.
– Я к маме хочу… – вдруг всхлипнула она.
– Попадешь ты к маме, кукла… потерпи… скоро все будет хорошо… – бессвязно шептал темный маг.
Ошарашенный светлый поудобнее перехватил девочку и вопросительно взглянул на Даймора.
– Все потом! – отмахнулся он. – Сперва верните малышку на Землю. Я бы сам, да резерв на нуле!
Таня вдруг обернулась к Даймору и сонно спросила:
– Ты пойдешь со мной?
– Позже, кукла, – сдавленно прошептал темный, ощущая как в глазах закипают слезы.
Слабеющей рукой малышка протянула магу своего любимого зайку.
– Заботься об Ушастике, – улыбнулась Таня за миг до того, как светлый маг шагнул в портал, унося её в родной мир, далёкий от магии, но такой уютный и тёплый...
С того летнего похода прошло 2 месяца. Таня перешла в 6 класс и с каждым днем ей все больше казалось, что все произошедшее было сном.
Опечаленная этими мыслями, девочка шла на урок истории.
– Эй, Танька, где твой плюшевый зайка?! – кричали вслед задиры мальчишки.
– Другу отдала! Ему нужнее! – буркнула девочка, заходя в класс.
– Да нет у тебя друзей! – продолжал насмехаться парнишка с веснушками
– А ну кышь от нее! – услышала девочка знакомый голос.
Обернувшись, она увидела в учительском кресле Даймора.
– А вы вообще кто? – нагло спросил парнишка.
– Ваш новый учитель истории Дай… Денис Михеевич. Кощеев, – добавил он после паузы и подмигнул Тане.
Изображение мигнуло и погасло. Все трое перевели дыхание и многозначительно уставились друг на друга. Слова никак не находились. Молчание затягивалось.
– Такая маленькая, – наконец отмерла Снежка, умиленно поднеся руки к щекам, – а такая смелая!
– Тоже мне смелость, – фыркнул Дориэль, – девчонка его только чаем напоила и в неприятности втянула.
– Что б ты понимал, ушастый, – беззлобно буркнул Кощей. – девчушка для моего братца самого ценного не пожалела.
– Ободранного плюшевого зайца? – фыркнул эльф, – невелика ценность!
Снежка уставилась на мужа со смесью удивления и разочарования.
– Не думала, что ты такой сухарь, – поджав губы, сказала она.
Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое лишь тихим мурчанием кота.
– Эх, все же грустно, что перевелись в наше время и мужчины с чутким сердцем, – сквозь зубы сплюнула Снежка. – впрочем, как воины-защитники.
– Не перевелись, – обиженно буркнул Дориэль.
– А ведь верно! – спохватилась Снежка, – знаю я одного красавца героического с пылким сердцем.
Эльф горделиво приосанился и выпятил вперед тощую цыплячью грудь.
– Забавно было, когда моя сестра Метелица его чуть не заморозила, – хихикнула Снежная Королева, – благо все хорошо закончилось.
Дориэль сник, будто сдувшийся воздушный шарик, и даже острые эльфийские уши безвольно повисли.
– Что ж ты, муженек, невесел? – пихнула его в бок королева. – что ж ты ушки-то повесил?
Дориэль промолчал, демонстративно отодвигаясь от жены подальше. Она лишь фыркнула и уставилась на заветное блюдечко. Яблочко, словно почувствовав ее взгляд, пришло в движение. Взору предстала ледяная пустыня.
– Вот опять что-то не то показывают, – буркнул эльф, косясь на блюдце.
На маленьком экране появился кипенно-белый пейзаж, от которого глазам стало больно. Заледеневшие деревья, напоминающие скульптуры на ярмарке, укоризненно смотрели на мир пустыми дуплами.
Всюду, насколько хватало глаз, была мертвенно холодная равнина без единой живой души. Изображение увеличилось, захватывая заиндевевшие кроны деревьев вместе с находившимися там гнездами. Несколько перепуганных птах застыли неподвижно, силясь закрыть собою птенцов. При этом печально-укоризненный взор пичуг был устремлен вниз, словно они пытались разглядеть того, кто так разозлил богиню Метель.
Не отрвываясь от созерцания печальной картины, Кощей поежился, обхватив руками плечи.
– Вроде бы обычное явление, но жуть аж до косточек пробирает, – пояснил он, клацая зубами. –Неужели Карачуну в дар девицу забыли привести, и старик так осерчал?
Дориэль навострил ушки.
– При чем здесь девица?
– Эх ты, невежа ушастая! Всяк на Руси знает, что согласно обычаю....
Что там согласно обычаю, эльф так и не узнал, поскольку договорить бессмертному не дали.
– Кеша, не путай его, тут другое, –бросила Снежная королева, призвав к себе кувшин с ледяным квасом. Сделав пару глотков, блаженно вздохнула и пояснила:
– это владения моей сестры. Ее бывший супружник тут силы не имеет.
– Так как же ж... вот же ж... – Кощей растерянно указал на ледяную пустошь рукой, мол, "кому еще такое по силам"
– Это Метелица чужака за строптивость наказала. Он дары не поднес да насмехаться над ней изволил. Мол, "сказки все это! Неужели я, бравый воин, мороза да метели испугаюсь!" Ну вот и... о! А вот, кстати, и он сам.
Обзор спустился с гнезд на мерзлую землю. Туда, где в коленопреклоненной позе замерзал рыцарь. В рыжих волосах алмазами сверкали снежинки. Заиндевевшие ресницы слабо шевелились. Даже издали было понятно, что гордыня и нежелание почитать чужих богов сыграли с ним злую шутку. Метель не любила чужаков, а уж таких самоуверенных и нахальных тем более.
Доблестный рыцарь Ворис понимал, что последний час его близок. Разгневанная Метель уже забрала у него всех верных воинов, а его самого, наглеца чужеземного, решила оставить на десерт: вдруг раскается, начнет молить ее пощаде. А она, так и быть, подумает о том, стоит ли щадить этого невежу. Однако молить о пощаде никто не собирался.
"Все мои воины уснули вечным сном, а я остался один в ледяной пустыне" – печально думал Ворис, оглядывая все вокруг угасающим взором.
Ледяной, пронизывающий до костей ветер дул в лицо благородному рыцарю, заставляя того отшатываться, словно от пощечин.
"Пусть я усну и навечно останусь вместе моим верными людьми" – Мелькнуло в сознании. Сделав глубокий вдох, воин решил обратиться к богине, которую всегда почитал.
"Дева Артераль , сохрани разум верного тебе рыцаря!" – мысленно взмолился он.
Ответ последовал незамедлительно.
– Погоди, ща флешку найду, – суетливо проговорила богиня своим красивым, мелодичным голосом.
«В менестрели пойду! Баба Яга говорит, что я «как начну глотку драть, спасу нет от красоты голоса»!
-Кузя! Кузьма! Подь сюды! –воодушевленно гаркнул Савелий.
-Ну че те надоть-то, твое соловейшество? – лениво поинтересовался старый домовой, с трудом подходя к хозяину.
– Баньку истопи, мыться будем, а то меня немытого да нечесанного на сцену не пустят.
– на какую такую «цену» ты, Сава, собрался?-спросил Кузьма. – на базар, что ли?
– Я, дед Кузя, петь хочу! – пояснил Савелий, встал и приосанился – мне давеча сказали, что у меня талант прорезался!
Домовой обошел Соловья со всех сторон, осмотрел его и тихо хохотнул:
– Не хочу тебя расстраивать, касатик, но ничего у тебя не прорезалось. Тебя обманули.
– Талант нельзя увидеть! Он в том, что голос как солнце теплый и как ручей переливчатый, – гордо сообщил Сава.
– Сейчас люд сказочный этим не удивишь, — со вздохом ответил Кузьма.
– Так я и ветров буйных могу в голос напустить, – не растерялся Соловей.
-Ну это уже другое дело.- улыбнулся домой и тут же покачал головой:
– Токмо батенька-то твой небось такое не одобрит, касатик.
***
Умывшись да причесавшись, Савелий подошел к зеркалу да так и обомлел.
На него смотрел молодец небывалой красоты. Роста высокого, лица миловидного, косая сажень в плечах и копна густых волос сверкает пуще злата. А глаза цвета грозового неба не мечут молнии, как у батеньки, а горят светом творчества.
– Вот тепереча тебя точно пустят на сцену! – одобрительно цыкнул зубом Кузьма и уточнил:
– А на инстрУментах-то ты играешь али токмо голосинушкой своей могучей сердца пленять собрался?
– Играю, дядь Кузь. Где б их взять-то еще? Я ж свои все дяде Кощею отдал еще лет десять назад, а то отец бы их в щепки разнес. Как же… единственный сын и музыкант. Позор рода соловьиного, – вздохнул парень.
– Вот и спроси у Кощеюшки. Авось он тебе и инстрУменты выдаст, и наряд какой подходящий, – подмигнул Кузьма. – у Кощея всякого добра в закромах хватает.
***
– Дерзай, племяш! А с братцем своим я поговорю! – напутствовал Кощей, выковывая из медных цепей браслеты модные.
В этот момент Дориэль отвел взгляд от блюдца и с уважением взглянул на друга:
– Ты еще и кузнец!
– И на дуде игрец, – мимоходом обронил Кощей и многозначительно улыбнулся. – для самых близких можно и блоху подковать, и вальс на дудочке сыграть.
– Да тихо вы! – шикнула Снежка. – интересно же!
Меж тем в блюдце мелькнула чешуйчатая физиономия Змея Горыныча.
– А это тебе, Савушка, на удачу, – сказал Горыныч, протягивая парню ожерелье из острых зубов – хорошее ты дело задумал, люду простому радость нести. Мне ради такого даже своих выпавших клыков не жаль тебе на безделушку для пущей красоты.
– Спасибо, дядя Горыныч! – поклонился Сава, надевая подарок.
***
Стоял Савелий посреди чиста поля, освещаемого звездами да луной.
Перед ним – толпа народу и все ждут.
«Ну вот зачем, зачем дядя Кощей всех наших созвал, а Леший – всех лесных? Вон и пара русалок в человечьем облике. А уж простых людей-то не счесть! А ну как я сейчас что не так спою да распугаю всех? Батюшку опозорю…»
Савелий сам не заметил, как начал пятиться. Больше всего хотелось бежать куда глаза глядят.
Но тут из толпы раздался одобрительный, до боли знакомый свист.
Вглядевшись в толпу, парень увидел отца и на сердце тотчас потеплело.
В этот миг где-то раздалось громогласное:
– Давай, касатик, покажи им всю мощь солнечного ветра!
Савелий набрал воздуха в грудь и запел, параллельно играя на гитаре. Красота его голоса была так велика, что публика застыла в немом восхищении, не в силах пошевелиться. лишь Соловей-старший посвистывал в такт.
А после выступления на смущенного Савелия обрушился гул оваций. Молодец раскланялся и замер, когда к нему подошел отец.
Помолчав, Соловей Разбойник порывисто обнял сына и тихо шепнул:
– Я горжусь тобой!
***
Изображение на блюдечке погасло, словно кто-то щелкнул пультом от телевизора.
Кощей, не стесняясь, вытирал глаза рукавом кафтана.
– Молодец у тебя племяш! – поддержал Дориэль.
– Ага, – согласился всхлипывающий Кощей и печально добавил:
– Раньше Сава на чай с баранками забегал постоянно, а теперь мы с ним почти не видимся: вечно он на этих своих гастролях. Только на концерте и могу застать.
– Кеш, зато какой он талантливый мальчик! – попыталась подбодрить его Снежная Королева.
Вот вечно ты лезешь, Снежка! Нравится тебе мои раны ковырять, что ли?! – рявкнул Кощей, шмыгнул носом и передразнил:
– Ах, Соловушка! Тьфу! С вами, девчонками, свяжешься – слез не оберешься!
– Очень надо мне в твою душу лезть, – фыркнула королева и отвернулась с видом оскорбленного достоинства.
– Все вы, девчонки, одинаковые, – буркнул Кощей. – зря мне братец мой троюродный, Даймор, про какую-то особенную, смелую девчушку писал. Не верю я в это.
Словно услышав его, яблоко дернулось и снова покатилось по тарелочке.
– Стой! Куда?! Сухофрукт несчастный! – досадливо взревел Кощей, но тщетно: на блюдечке уже вырисовывалась новая картина.
Темный маг Даймор лежал без сил на холодном полу, запорошенном снегом. Поединок с бывшим соратником не только разрушил замок почти до основания, но и лишил чародея последних капель магического резерва. Машинально повернув голову, Даймор увидел, как дальнюю стену разрезала портальная полоса, из которой вышла девчушка лет десяти с рюкзаком за спиной.
Девочка ошарашенно озиралась по сторонам.
«Куда я вляпалась?» – читалось на ее лице.
Тут девчушка заметила лежавшего на полу мужчину, закованного в вороные латы.
Забыв про инстинкт самосохранения девчушка приблизилась к незнакомцу.
– Дядя кощей, тебя мама не учила, что на холодном полу лежать нельзя? – строго спросила девочка, протягивая ему руку.
– Я не Кощей. Я маг Даймор, – с ноткой обиды в голосе сказал темный.
Чуть помедлив, ухватился за девичью ладонь, боясь сломать нежные пальчики, встал на одно колено, а потом рывком поднялся на ноги.
– Спасибо, кукла –прохрипел маг.
– Я не кукла. Я Таня, – смутилась девочка, убрала руку и сбросила с плеч тяжелый рюкзак. Порывшись там, извлекла на белый свет странную прямоугольную емкость, открутила крышку и впихнула емкость в руки ошалевшему Даймору.
– Пей!
– Что это? –спросил маг, внимательно рассматривая сосуд и принюхиваясь к его содержимому.
– Термос с горячим чаем. По-вашему взвар с травушками-отравушками, я в сказке читала– хихикнула девочка, которую явно веселил странный маг. – пей, согреешься.
Даймор сделал несколько глотков и почувствовал как жидкость разливается по телу приятным теплом.
– Кукла, спасибо те… – маг осекся, услышав шелест огромных крыльев. Синий дракон летел по серому небу, скаля белоснежные клыки.
– Только старого врага мне тут не хватало! – вырвалось у мага. Он машинально схватил Таню за руку и быстро задвинул за спину.
– Ой, дракончик! – восторженно воскликнула Таня.
Маг тем временем сосредоточился на спикировавшем к нему драконе и не заметил, как Таня выбежала навстречу «дракончику», раскинув руку для объятий.
– Кукла, стой! – в панике воскликнул Даймор.
В тот же миг дракон выпустил из пасти ледяное пламя, и Таня застыла на месте, стуча зубами от холода.
– З-з-злой дракоша!- прошептала девочка.
Ярость заструилась по жилам Даймора, обжигая, словно лава.
«Я должен спасти эту наивную, беззащитную мелочь!» – мелькнуло в мозгу.
Сверкнув глазами, Даймор собрал последние силы метнул в скалящегося дракошу огненный пульсар, сбив того с ног.
Убедившись, что враг не опасен, Даймор рванул к замерзающей Тане, на ходу стаскивая с себя меховой плащ.
– Не бойся, кукла, я с тобой! – проговорил маг, кутая девочку в меховушку.
– Дядя Кощей, мне холодно.
– Ничего, кукленок, ничего, потерпи, скоро согреешься, – ободряюще шепнул маг, прижимая девчушку к себе.
– В рюкзаке мой плюшевый зайка, Ушастик. Дай его, пожалуйста. Я без него не засыпаю. А мне так хочется спать…– дрожащим голосом пролепетала девочка.
– Какое спать?! Зачем спать?! Не вздумай! – всполошился маг, тряся Таню за плечи.
Но все же достал из рюкзака потрепанного зайку.
– Спать…
– Расскажи мне что-нибудь, кукла, – едва сдерживая слезы, попросил маг, пытаясь согреть озябшие руки девочки своим дыханием. – откуда у тебя этот заяц? Ты читать умеешь?
Он понимал, что теперь лишь чудо поможет ему спасти малышку.
Вдруг раздался хлопок, и из открывшегося портала вышли двое – бравый воин и светлый маг.
Однако темный чародей будто не замечал их.
– Неужели наш давний враг превратился в каменную глыбу? – удивился светлый.
– Не похоже. Он держит кого-то на руках. –ответил воин, приближаясь. – это ребенок!
От этого крика Даймор будто опомнился. Поднялся с земли и рванул к пришедшим, неся на руках Таню.
– Спасите малышку! –кричал он, впихивая светлому магу дрожащую от холода девочку.
– Я к маме хочу… – вдруг всхлипнула она.
– Попадешь ты к маме, кукла… потерпи… скоро все будет хорошо… – бессвязно шептал темный маг.
Ошарашенный светлый поудобнее перехватил девочку и вопросительно взглянул на Даймора.
– Все потом! – отмахнулся он. – Сперва верните малышку на Землю. Я бы сам, да резерв на нуле!
Таня вдруг обернулась к Даймору и сонно спросила:
– Ты пойдешь со мной?
– Позже, кукла, – сдавленно прошептал темный, ощущая как в глазах закипают слезы.
Слабеющей рукой малышка протянула магу своего любимого зайку.
– Заботься об Ушастике, – улыбнулась Таня за миг до того, как светлый маг шагнул в портал, унося её в родной мир, далёкий от магии, но такой уютный и тёплый...
***
С того летнего похода прошло 2 месяца. Таня перешла в 6 класс и с каждым днем ей все больше казалось, что все произошедшее было сном.
Опечаленная этими мыслями, девочка шла на урок истории.
– Эй, Танька, где твой плюшевый зайка?! – кричали вслед задиры мальчишки.
– Другу отдала! Ему нужнее! – буркнула девочка, заходя в класс.
– Да нет у тебя друзей! – продолжал насмехаться парнишка с веснушками
– А ну кышь от нее! – услышала девочка знакомый голос.
Обернувшись, она увидела в учительском кресле Даймора.
– А вы вообще кто? – нагло спросил парнишка.
– Ваш новый учитель истории Дай… Денис Михеевич. Кощеев, – добавил он после паузы и подмигнул Тане.
Изображение мигнуло и погасло. Все трое перевели дыхание и многозначительно уставились друг на друга. Слова никак не находились. Молчание затягивалось.
– Такая маленькая, – наконец отмерла Снежка, умиленно поднеся руки к щекам, – а такая смелая!
– Тоже мне смелость, – фыркнул Дориэль, – девчонка его только чаем напоила и в неприятности втянула.
– Что б ты понимал, ушастый, – беззлобно буркнул Кощей. – девчушка для моего братца самого ценного не пожалела.
– Ободранного плюшевого зайца? – фыркнул эльф, – невелика ценность!
Снежка уставилась на мужа со смесью удивления и разочарования.
– Не думала, что ты такой сухарь, – поджав губы, сказала она.
Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое лишь тихим мурчанием кота.
– Эх, все же грустно, что перевелись в наше время и мужчины с чутким сердцем, – сквозь зубы сплюнула Снежка. – впрочем, как воины-защитники.
– Не перевелись, – обиженно буркнул Дориэль.
– А ведь верно! – спохватилась Снежка, – знаю я одного красавца героического с пылким сердцем.
Эльф горделиво приосанился и выпятил вперед тощую цыплячью грудь.
– Забавно было, когда моя сестра Метелица его чуть не заморозила, – хихикнула Снежная Королева, – благо все хорошо закончилось.
Дориэль сник, будто сдувшийся воздушный шарик, и даже острые эльфийские уши безвольно повисли.
– Что ж ты, муженек, невесел? – пихнула его в бок королева. – что ж ты ушки-то повесил?
Дориэль промолчал, демонстративно отодвигаясь от жены подальше. Она лишь фыркнула и уставилась на заветное блюдечко. Яблочко, словно почувствовав ее взгляд, пришло в движение. Взору предстала ледяная пустыня.
– Вот опять что-то не то показывают, – буркнул эльф, косясь на блюдце.
На маленьком экране появился кипенно-белый пейзаж, от которого глазам стало больно. Заледеневшие деревья, напоминающие скульптуры на ярмарке, укоризненно смотрели на мир пустыми дуплами.
Всюду, насколько хватало глаз, была мертвенно холодная равнина без единой живой души. Изображение увеличилось, захватывая заиндевевшие кроны деревьев вместе с находившимися там гнездами. Несколько перепуганных птах застыли неподвижно, силясь закрыть собою птенцов. При этом печально-укоризненный взор пичуг был устремлен вниз, словно они пытались разглядеть того, кто так разозлил богиню Метель.
Не отрвываясь от созерцания печальной картины, Кощей поежился, обхватив руками плечи.
– Вроде бы обычное явление, но жуть аж до косточек пробирает, – пояснил он, клацая зубами. –Неужели Карачуну в дар девицу забыли привести, и старик так осерчал?
Дориэль навострил ушки.
– При чем здесь девица?
– Эх ты, невежа ушастая! Всяк на Руси знает, что согласно обычаю....
Что там согласно обычаю, эльф так и не узнал, поскольку договорить бессмертному не дали.
– Кеша, не путай его, тут другое, –бросила Снежная королева, призвав к себе кувшин с ледяным квасом. Сделав пару глотков, блаженно вздохнула и пояснила:
– это владения моей сестры. Ее бывший супружник тут силы не имеет.
– Так как же ж... вот же ж... – Кощей растерянно указал на ледяную пустошь рукой, мол, "кому еще такое по силам"
– Это Метелица чужака за строптивость наказала. Он дары не поднес да насмехаться над ней изволил. Мол, "сказки все это! Неужели я, бравый воин, мороза да метели испугаюсь!" Ну вот и... о! А вот, кстати, и он сам.
Обзор спустился с гнезд на мерзлую землю. Туда, где в коленопреклоненной позе замерзал рыцарь. В рыжих волосах алмазами сверкали снежинки. Заиндевевшие ресницы слабо шевелились. Даже издали было понятно, что гордыня и нежелание почитать чужих богов сыграли с ним злую шутку. Метель не любила чужаков, а уж таких самоуверенных и нахальных тем более.
Доблестный рыцарь Ворис понимал, что последний час его близок. Разгневанная Метель уже забрала у него всех верных воинов, а его самого, наглеца чужеземного, решила оставить на десерт: вдруг раскается, начнет молить ее пощаде. А она, так и быть, подумает о том, стоит ли щадить этого невежу. Однако молить о пощаде никто не собирался.
"Все мои воины уснули вечным сном, а я остался один в ледяной пустыне" – печально думал Ворис, оглядывая все вокруг угасающим взором.
Ледяной, пронизывающий до костей ветер дул в лицо благородному рыцарю, заставляя того отшатываться, словно от пощечин.
"Пусть я усну и навечно останусь вместе моим верными людьми" – Мелькнуло в сознании. Сделав глубокий вдох, воин решил обратиться к богине, которую всегда почитал.
"Дева Артераль , сохрани разум верного тебе рыцаря!" – мысленно взмолился он.
Ответ последовал незамедлительно.
– Погоди, ща флешку найду, – суетливо проговорила богиня своим красивым, мелодичным голосом.
