– Останься, я сейчас заварю травы, – донеслось до сознания словно сквозь толщу воды.
– Мне они уже не помогут, – мрачно констатировал Эрнис и кулем рухнул на стул. Ноги не держали, усталость накатывала, словно волна цунами, сметая все на своем пути.
«Проклятье! Даже в военных походах после трехдневного недосыпа я чувствовал себя лучше, чем сейчас! Если я, привыкший ко многому вояка, едва жив после лишения сил, то каково было Мире?!»
– Я уже забыла как это – быть бодрой, – улыбнулась девушка. Наклонившись к Эрнису, коснулась мимолетным поцелуем уголка его губ.
Эрнис остолбенел. Он так мечтал об этом поцелуе, но теперь внутри отчего-то было пусто и горько. Если бы можно было повернуть время вспять, он бы снова отдал Мире все силы. Просто потому что любил ее. Но этот мимолетный поцелуй был хуже пощечины.
– Могла бы просто поблагодарить. Мне не нужна подачка из жалости, – сухо бросил он и попытался встать, но ноги не слушались.
Мира вздрогнула и отшатнулась, оторопело глядя на своего спасителя.
– Какой же ты все– таки дурак, твое индюшество, – дрогнувшим голосом сказала она. – так ничего и не понял.
Отвесив себе мысленный подзатыльник, Эрнис с трудом встал, рывком обхватил Миру за талию и притянул к себе. Колени подломились, и он плюхнулся обратно на стул под пронзительный визг рухнувшей прямо на него Миры.
– Пусти! – рявкнула она, машинально пихнув Эрниса локтем.
– Что за жизнь, а? –рассмеялся он. – сил лишили, визгом оглушили, а теперь еще и избить пытаются!
– Я?! – взмутилась Мира, обернулась и замерла, глядя в аквамариновые глаза.
– Вырывайся, царапайся, если хватит совести сражаться с ослабшим и беспомощным, – хмыкнул их обладатель. Наклонился ближе и прошептал:
– Только я тебя все равно никуда больше не отпущу.
Мира не успела опомниться, как губы ей запечатал головокружительно сладкий поцелуй.
Блюдечко мигнуло и погасло. Воцарилась такая тишина, что слышно было, как муха на подоконнике потирает лапки.
– Какая потрясающе нежная, захватывающая история любви – восторженно зажмурившись, выпалила Снежка.
– Ну да, – отозвался Дориэль, зевая, – предсказуемая сказочка для девочек.
– Что б ты понимал, – фыркнул Кощей, почесывая кота за ушком. – История-то может, предсказуемая, как и вся наша сказочно-геройская жизнь. Но ведь так интересно наблюдать, как на смену ненависти приходит любовь. Да и эти двое за время прохождения своего пути изменились.
– И в чем же перемена?-ехидно уточнил эльф, приманив к себе плюшку с творогом.
– Они очень повзрослели, Дорик, – вступилась за Миру и Эрна Снежка. – многое поняли.
– Поняли они, как же! Надеюсь, мой братец не встретил такую же ненормальную, как эта Мирка, – Брезгливо поморщился Дориэль и сделал внушительный глоток ароматного чая.
Снежная королева метнула на мужа уничижительный взгляд.
– Аккуратнее, ушастик мой, а то я жалеть начну, что за тебя замуж вышла! – то ли в шутку, то ли всерьез сказала она.
– С меня хватит! – вскипел Дориэль, со стуком поставив кружку на стол. – За окном уже ночь глубокая, а братца моего мы так и не отыскали! Сколько миров прошерстили и все зря! Эльф вскочил на ноги и схватил блюдце, с которого на пол скатилось сушеное яблоко. Проводив фрукт брезгливым взглядом, встряхнул артефакт так, словно хотел вытрясти из глубин все миры, кроме нужного. Потом нехотя вернул блюдце на место, поднял яблоко, дунул на него и зло прошипел:
– Давай работай как надо, ежик вишневый тебя сожри!
Вернув сухофрукт на законное место, уставился на блюдце прожигающим взглядом.
Яблоко подпрыгнуло, словно вздрогнуло, и медленно покатилось по блюдечку.
Маг Зейрейн подвел свою дочь Лиссу к столу, на котором стоял огромный череп из черного оникса.
– Какая черепушка! Класс!– восторженно воскликнула девушка и укоризненно взглянула на отца. Как он мог скрывать от нее такую красоту?!
Зейрейн смущенно отвел взгляд. А что тут скажешь? Он даже не заметил, когда его маленькая девочка стала такой понимающей и… взрослой.
Сморгнув внезапно подступившие к глазам сентиментальные слезы, маг кашлянул.
– Положи на череп руку и представь то, каким должен быть твой фамильяр, – мягко улыбнулся он.
Девушка осторожно коснулась пальцами холодной поверхности камня, и в сознании тотчас замелькали лисята, котята, щенята, крольчата и прочие «озорные малыши».
«Как хочется вишни, а до лета еще так далеко» – невесть почему мелькнуло в мозгу, а секунду спустя карусель образов исчезла.
– Эт-то что такое?! – изумленно воскликнул Зейрейн.
Открыв глаза, Лисса увидела, что на столе стоит ежик вишневого цвета и внимательно смотрит на нее глазками-бусинками.
– Привет, малыш! – улыбнулась девушка осторожно беря фамильяра на руки – ой, какие у тебя ушки необычные! На лисьи похожи. Какой ты лапочка!
–В-виш-ш- прошипел ежик и начал обнюхивать хозяйку. Холодный носик в виде большой красной вишни вопросительно ткнулся ей в ладонь.
– Виш? – фыркнул ежик.
– Я Лисса, а это мой папа, – пояснила девушка, жестом указав на отца, и легконько щелкнула любимца по носику.
– Ви-и-ш, – блаженно улыбнулся ежик.
Секунду спустя послышался тихий «чпок», и на иголках фамильяра появились спелые вишни.
– Ты ж мой хороший! Я буду звать тебя Черри, – сообщила девушка.
Осторожно отцепила одну ягоду и отправила ее в рот.
– Сладкие! – воскликнула она.
– Да уж, у всех нормальные фамильяры, а у тебя вишневый рай с иголками, – рассмеялся Зейрейн. – ну хоть голодной не останешься, и то плюс.
Черри слез с рук хозяйки и резко увеличился в размерах, став похожим на откормленнного красного дикообраза.
– Эй, ты чего?! – изумился Зейрейн, машинально пятясь.
– Виш! – грозно нахмурил бровки Черри. Лисса не успела даже сообразить, что происходит, как из иголок любимца градом полетели косточки от ягод, прицельно обстреливая «врага».
– Ладно-ладно, тише ты, защитник вишневый – рассмеялся чародей, закрываясь ладонями от самоуправства фамильяра.
Ежик мгновенно прекратил обстрел, гордо фыркнул, уменьшился и забрался на руки к заливающейся смехом Лисса. Девушка точно знала, что с таким фамильяром она не пропадет.
Дориэль хватал ртом воздух, безумными глазами глядя на блюдце.
– Эт-то что сейчас было? – прошипел он, ткнув тонким пальцем в артефакт.
– Что заказывал, – расхохоталась Снежка – вишневый ежик!
– Да не нужен мне ежик! Брата моего покажи, гнилушка яблочная! Где сейчас Листеральд?! – возопил вышедший из себя Дориэль. – что он делает?! С кем он?!
Яблоко качнулось туда-сюда, словно осуждающе покачало головой. Постояло на месте и медленно покатилось, вырисовывая очередную картину.
Здорово, когда у тебя гостит самый настоящий король-эльф! И как хорошо, что мама на полгода уехала в командировку в другую страну. Та-а-ак, чем бы удивить того, кто вырос в волшебном мире?» – размышляя над этим, Фая решила сводить Листеральда на каток. Девушке казалось, что морозный воздух будет полезен иномирному ушастику.
«Только надо одеться покрасивее, все ж не с Колькой соседским» – думала она, убирая в дальний угол лыжный костюм. Девушка надела свою любимую шубку, а на голову накинула красивый платок рубинового цвета. Улыбнувшись своему отражению, Фая вдруг поняла, что волнуется.
Листеральд вышел из соседней комнаты. Эльф смотрел на девушку лучащимися от счастья глазами.
– Вы прекрасны, леди! – промолвил ушастый владыка.
Приблизившись к девушке, он ловким движением поправил сбившейся платок. От рук Листеральда едва уловимо пахло лесными ягодами.
«Как же вкусно он пахнет!» – подумала девушка и улыбнулась.
– Вы готовы, Ваше эльфийское Величество? – почтительно спросила она.
– Что ж так официально? – смутился ушастик.
– Ну, а как еще я могу обращаться к королю-эльфу? – спросила Фая.
Он хотел обнять подругу, но та машинально сделала шаг назад. Заметив смущение девушки, Листеральд спешно убрал ладони.
Пара вышла из дома на морозный воздух. До стадиона идти было недалеко. На протяжении всего пути девушка слушала рассказы эльфа из которых следовало, что он лучший в мире фигурист. Но правда вскрылась сразу, как только Листеральд принялся зашнуровывать коньки.
– Позволь, я помогу? – не выдержала Фая спустя пятнадцать минут мучений «великого» фигуриста.
– Фея, как можно?! – смутился тот, нервно дернув ушками.
Девушка вдруг ощутила, как губы сами собой расплываются в глупой улыбке. Кому еще пришло бы в голову так сократить ее имя? Она и сама никогда бы не додумалась, что «Фая» может трансформироваться в «Фею». Хотя что с иномирного жителя взять?
– Нужно! – отрезала она, возвращаясь в реальность и забирая у короля шнурки.
Разобравшись с коньками, парочка вышла на залитый солнцем каток. По центру красовалась пушистая ель, верхушка которой стремилась к облакам. На зеленых лапах висели золотые шары, переливающиеся в свете редких солнечных лучей.
Листеральд с трудом подъехал ближе и замер, разглядывая свое искаженное отражение в елочной игрушке.
– Никогда бы не подумал, что на этих деревьях могут расти плоды из чистого золота! – восхищенно выдохнул он.
Ноги эльфа разъехались, и он вынужден был вцепиться в руку Фаи, чтобы не упасть. При этом Листеральд старательно делал вид, что так он поддерживает девушку.
– Это не золото, Лися, и не плоды, – со смешком пояснила та. – Просто игрушки, которыми украшают елку. У нас так принято.
Эльф смутился, опустив голову. Ушки демонстративно “увяли”.
Поняв, что перегнула палку, Фая мягко коснулась плеча своего спутника.
– Если хочешь, можем после катка сходить на площадь, там сегодня наряжают главную лесную красавицу города, – мягко сказала она, шутливо толкнув иномирного гостя в бок.
Эльф медленно повернулся к девушке и почувствовал, как дыхание перехватило то ли от морозного воздуха, то ли от восхищения.
«А у Феи глаза счастьем светятся… до чего же она красивая!» – пронеслось в голове.
Сделав маленький шаг вперед, он почувствовал, что ноги разъезжаются. Стараясь удержать равновесие, усилил хватку, но это не помогло. Удар сердца – и земля с небом поменялись местами под сдавленный визг Фаи.
— Фигурист несчастный! — пропыхтела она, пытаясь столкнуть с себя упавшего на нее эльфа.
Листеральд, опершись руками об лед, поморщился от пронзающего холода, но так и не поднялся. Он внимательно рассматривал раскрасневшееся лицо своей спутницы.
«Чего он разглядывает? Я что, картина, что ли?» – спрашивала сама себя Фая, ощущая, как полыхают щеки.
От смущения она не могла вымолвить ни слова и только смотрела на короля, распахнув карие глаза. Длинные густые ресницы заиндевели, что делало их более красивыми по мнению эльфа.
– Как же вы прекрасны, леди, – благоговейным шепотом сорвалось с его губ.
Листеральд подумал, что надо бы подняться, но как это сделать – не понимал. Вероятность вновь упасть была слишком высока.
– К бортику отползи, чудик, – Посоветовала улыбающаяся Фая, явно поняв его мысли. Ушастик скатился с девушки и, встав на четвереньки, пополз, куда было велено.
Фая тем временем поднялась и, старательно пытаясь загасить улыбку, легко подъехала к бортику. Листеральд со второй попытки встал. Держась одной рукой за бортик, второй притянул к себе спутницу.
Девушка охнула, явно не ожидая, что эльфийская хватка может быть такой крепкой.
– Не ушибся? – смущенно спросила она.
– Нет. А ты?
– И я нет.
Повисла неловкая пауза. Эльф вдруг наклонился, щекоча кудрями цвета меди щеку девушки, и замер, пристально разглядывая ее губы. Спустя несколько минут он разжал объятия. Сняв с руки перчатку, провел кончиками теплых пальцев по румяной девичьей щеке.
Взгляд синих эльфийских глаз снова метнулся к губам девушки.
– Фея, я… я… – начал было он, наклоняясь все ближе.
Смутившись, девушка увернулась от поцелуя, подставив щеку.
– Давай кататься, время идет! Вдруг кто-то еще придет на каток, а тут эльфийские ушки стрекочут. – хихикнула она, потянув короля эльфов за собой.
Зимнее солнце светило ярко, отчего лед под ногами парочки искрился, подобно серебру.
Остаток времени Фая и Листеральд катались рука об руку под звук взволнованно стрекочущих эльфийских ушек.
Спустя два часа уставшая, но счастливая парочка покинула каток.
– Теперь на площадь? – восторженно спросил эльфийский король.
Раскрасневшаяся от мороза Фая радостно кивнула.
Идти от катка до площади было недалеко, но этот короткий путь показался сказочным. Город готовился к празднику. Все вокруг дышало тем особым ощущением чуда, что бывает лишь раз в году. На кронах припорошенных снегом деревьев сверкали огоньки гирляндовых паутинок. Листеральд улыбался, глядя на то, как невесомые мотыльки гирлянд озорно подмигивают прохожим.
Новогоднюю красавицу Листеральд увидел, едва войдя в ворота снежного городка. Эльфийский король с интересом рассматривал ледяные статуи.
– Фея? – благоговейно позвал он, легонько дернув спутницу за руку.
– М?
– Какой черный чародей заколдовал этого воина?! – гаркнул он, сверкнув зелеными глазами.
Фая проследила за взглядом за эльфом и снова прыснула со смеху:
– Лися, этот богатырь не заколдован, – сквозь смех проговорила она, – это ледяная скульптура!
– В память о прославленном воине? – с интересом спросил эльф.
– Вроде того. Это богатырь Илья Муромец. Он победил коварного Соловья-разбойника, которого никто сокрушить не мог.
– Как интересно! Расскажи еще что-нибудь! – с детским восторгом в голосе попросил эльф. – Я хочу знать историю мира в котором живет фея, подарившая мне счастье.
– Давай сначала елку нарядим, – напомнила ему Фаина, ощущая, что щеки немилосердно горят.
Пара подошла к раскидистой ели, возле которой толпились люди. Все по очереди подходили к огромным коробкам и выуживали оттуда елочные украшения.
С интересом наблюдая за происходящим, эльф взял зеленый шар с позолоченным рисунком и подошел к елке. Он хотел водрузить игрушку на одну из веток вечнозеленого дерева, но вдруг замер как вкопанный.
– Что с тобой? – испуганно спросила подошедшая к нему Фая, сжимая в руках милого стеклянного зайчонка на нитке.
– Я не знаю, леди Фея, растерянно произнес эльфийский король, – дерево будто не живое и никогда таковым не являлось. Я не чувствую его.
Фая повесила зайца на елку и осторожно дотронулась до плеча иномирного гостя.
– Елка искусственная, – пояснила она,– этом году не стали рубить лесную.
Глаза Листеральда стали размером с блюдца.
— В твоем мире принято рубить деревья, а после украшать их? – в ужасе прошептал он.
– Ну… да… – стыдливо опустила глаза Фая.
– Люди не осознают, что дерево спит вечным сном?! Неужели лесные эльфы и дриады ничего с этим не делают?! – продолжал негодовать король.
Фая стояла, не зная что ответить.
“Какое счастье, что речи ушастого величества тонут в общем гвалте. Но ведь его тоже можно понять: эльфы же защитники природы, а тут мир, где елки то рубят, то делают из пластика” – подумала она.
Девушка осторожно дотронулась до руки своего спутника, печально глядевшего на искусственную лесную красавицу.
– Дриад у нас нет, но вырубку леса контролируют. Без разрешения никто над елками топор не заносит, – ласково пояснила Фая и торопливо добавила:
– Мне они уже не помогут, – мрачно констатировал Эрнис и кулем рухнул на стул. Ноги не держали, усталость накатывала, словно волна цунами, сметая все на своем пути.
«Проклятье! Даже в военных походах после трехдневного недосыпа я чувствовал себя лучше, чем сейчас! Если я, привыкший ко многому вояка, едва жив после лишения сил, то каково было Мире?!»
– Я уже забыла как это – быть бодрой, – улыбнулась девушка. Наклонившись к Эрнису, коснулась мимолетным поцелуем уголка его губ.
Эрнис остолбенел. Он так мечтал об этом поцелуе, но теперь внутри отчего-то было пусто и горько. Если бы можно было повернуть время вспять, он бы снова отдал Мире все силы. Просто потому что любил ее. Но этот мимолетный поцелуй был хуже пощечины.
– Могла бы просто поблагодарить. Мне не нужна подачка из жалости, – сухо бросил он и попытался встать, но ноги не слушались.
Мира вздрогнула и отшатнулась, оторопело глядя на своего спасителя.
– Какой же ты все– таки дурак, твое индюшество, – дрогнувшим голосом сказала она. – так ничего и не понял.
Отвесив себе мысленный подзатыльник, Эрнис с трудом встал, рывком обхватил Миру за талию и притянул к себе. Колени подломились, и он плюхнулся обратно на стул под пронзительный визг рухнувшей прямо на него Миры.
– Пусти! – рявкнула она, машинально пихнув Эрниса локтем.
– Что за жизнь, а? –рассмеялся он. – сил лишили, визгом оглушили, а теперь еще и избить пытаются!
– Я?! – взмутилась Мира, обернулась и замерла, глядя в аквамариновые глаза.
– Вырывайся, царапайся, если хватит совести сражаться с ослабшим и беспомощным, – хмыкнул их обладатель. Наклонился ближе и прошептал:
– Только я тебя все равно никуда больше не отпущу.
Мира не успела опомниться, как губы ей запечатал головокружительно сладкий поцелуй.
Блюдечко мигнуло и погасло. Воцарилась такая тишина, что слышно было, как муха на подоконнике потирает лапки.
– Какая потрясающе нежная, захватывающая история любви – восторженно зажмурившись, выпалила Снежка.
– Ну да, – отозвался Дориэль, зевая, – предсказуемая сказочка для девочек.
– Что б ты понимал, – фыркнул Кощей, почесывая кота за ушком. – История-то может, предсказуемая, как и вся наша сказочно-геройская жизнь. Но ведь так интересно наблюдать, как на смену ненависти приходит любовь. Да и эти двое за время прохождения своего пути изменились.
– И в чем же перемена?-ехидно уточнил эльф, приманив к себе плюшку с творогом.
– Они очень повзрослели, Дорик, – вступилась за Миру и Эрна Снежка. – многое поняли.
– Поняли они, как же! Надеюсь, мой братец не встретил такую же ненормальную, как эта Мирка, – Брезгливо поморщился Дориэль и сделал внушительный глоток ароматного чая.
Снежная королева метнула на мужа уничижительный взгляд.
– Аккуратнее, ушастик мой, а то я жалеть начну, что за тебя замуж вышла! – то ли в шутку, то ли всерьез сказала она.
– С меня хватит! – вскипел Дориэль, со стуком поставив кружку на стол. – За окном уже ночь глубокая, а братца моего мы так и не отыскали! Сколько миров прошерстили и все зря! Эльф вскочил на ноги и схватил блюдце, с которого на пол скатилось сушеное яблоко. Проводив фрукт брезгливым взглядом, встряхнул артефакт так, словно хотел вытрясти из глубин все миры, кроме нужного. Потом нехотя вернул блюдце на место, поднял яблоко, дунул на него и зло прошипел:
– Давай работай как надо, ежик вишневый тебя сожри!
Вернув сухофрукт на законное место, уставился на блюдце прожигающим взглядом.
Яблоко подпрыгнуло, словно вздрогнуло, и медленно покатилось по блюдечку.
***
Маг Зейрейн подвел свою дочь Лиссу к столу, на котором стоял огромный череп из черного оникса.
– Какая черепушка! Класс!– восторженно воскликнула девушка и укоризненно взглянула на отца. Как он мог скрывать от нее такую красоту?!
Зейрейн смущенно отвел взгляд. А что тут скажешь? Он даже не заметил, когда его маленькая девочка стала такой понимающей и… взрослой.
Сморгнув внезапно подступившие к глазам сентиментальные слезы, маг кашлянул.
– Положи на череп руку и представь то, каким должен быть твой фамильяр, – мягко улыбнулся он.
Девушка осторожно коснулась пальцами холодной поверхности камня, и в сознании тотчас замелькали лисята, котята, щенята, крольчата и прочие «озорные малыши».
«Как хочется вишни, а до лета еще так далеко» – невесть почему мелькнуло в мозгу, а секунду спустя карусель образов исчезла.
– Эт-то что такое?! – изумленно воскликнул Зейрейн.
Открыв глаза, Лисса увидела, что на столе стоит ежик вишневого цвета и внимательно смотрит на нее глазками-бусинками.
– Привет, малыш! – улыбнулась девушка осторожно беря фамильяра на руки – ой, какие у тебя ушки необычные! На лисьи похожи. Какой ты лапочка!
–В-виш-ш- прошипел ежик и начал обнюхивать хозяйку. Холодный носик в виде большой красной вишни вопросительно ткнулся ей в ладонь.
– Виш? – фыркнул ежик.
– Я Лисса, а это мой папа, – пояснила девушка, жестом указав на отца, и легконько щелкнула любимца по носику.
– Ви-и-ш, – блаженно улыбнулся ежик.
Секунду спустя послышался тихий «чпок», и на иголках фамильяра появились спелые вишни.
– Ты ж мой хороший! Я буду звать тебя Черри, – сообщила девушка.
Осторожно отцепила одну ягоду и отправила ее в рот.
– Сладкие! – воскликнула она.
– Да уж, у всех нормальные фамильяры, а у тебя вишневый рай с иголками, – рассмеялся Зейрейн. – ну хоть голодной не останешься, и то плюс.
Черри слез с рук хозяйки и резко увеличился в размерах, став похожим на откормленнного красного дикообраза.
– Эй, ты чего?! – изумился Зейрейн, машинально пятясь.
– Виш! – грозно нахмурил бровки Черри. Лисса не успела даже сообразить, что происходит, как из иголок любимца градом полетели косточки от ягод, прицельно обстреливая «врага».
– Ладно-ладно, тише ты, защитник вишневый – рассмеялся чародей, закрываясь ладонями от самоуправства фамильяра.
Ежик мгновенно прекратил обстрел, гордо фыркнул, уменьшился и забрался на руки к заливающейся смехом Лисса. Девушка точно знала, что с таким фамильяром она не пропадет.
Дориэль хватал ртом воздух, безумными глазами глядя на блюдце.
– Эт-то что сейчас было? – прошипел он, ткнув тонким пальцем в артефакт.
– Что заказывал, – расхохоталась Снежка – вишневый ежик!
– Да не нужен мне ежик! Брата моего покажи, гнилушка яблочная! Где сейчас Листеральд?! – возопил вышедший из себя Дориэль. – что он делает?! С кем он?!
Яблоко качнулось туда-сюда, словно осуждающе покачало головой. Постояло на месте и медленно покатилось, вырисовывая очередную картину.
Здорово, когда у тебя гостит самый настоящий король-эльф! И как хорошо, что мама на полгода уехала в командировку в другую страну. Та-а-ак, чем бы удивить того, кто вырос в волшебном мире?» – размышляя над этим, Фая решила сводить Листеральда на каток. Девушке казалось, что морозный воздух будет полезен иномирному ушастику.
«Только надо одеться покрасивее, все ж не с Колькой соседским» – думала она, убирая в дальний угол лыжный костюм. Девушка надела свою любимую шубку, а на голову накинула красивый платок рубинового цвета. Улыбнувшись своему отражению, Фая вдруг поняла, что волнуется.
Листеральд вышел из соседней комнаты. Эльф смотрел на девушку лучащимися от счастья глазами.
– Вы прекрасны, леди! – промолвил ушастый владыка.
Приблизившись к девушке, он ловким движением поправил сбившейся платок. От рук Листеральда едва уловимо пахло лесными ягодами.
«Как же вкусно он пахнет!» – подумала девушка и улыбнулась.
– Вы готовы, Ваше эльфийское Величество? – почтительно спросила она.
– Что ж так официально? – смутился ушастик.
– Ну, а как еще я могу обращаться к королю-эльфу? – спросила Фая.
Он хотел обнять подругу, но та машинально сделала шаг назад. Заметив смущение девушки, Листеральд спешно убрал ладони.
Пара вышла из дома на морозный воздух. До стадиона идти было недалеко. На протяжении всего пути девушка слушала рассказы эльфа из которых следовало, что он лучший в мире фигурист. Но правда вскрылась сразу, как только Листеральд принялся зашнуровывать коньки.
– Позволь, я помогу? – не выдержала Фая спустя пятнадцать минут мучений «великого» фигуриста.
– Фея, как можно?! – смутился тот, нервно дернув ушками.
Девушка вдруг ощутила, как губы сами собой расплываются в глупой улыбке. Кому еще пришло бы в голову так сократить ее имя? Она и сама никогда бы не додумалась, что «Фая» может трансформироваться в «Фею». Хотя что с иномирного жителя взять?
– Нужно! – отрезала она, возвращаясь в реальность и забирая у короля шнурки.
Разобравшись с коньками, парочка вышла на залитый солнцем каток. По центру красовалась пушистая ель, верхушка которой стремилась к облакам. На зеленых лапах висели золотые шары, переливающиеся в свете редких солнечных лучей.
Листеральд с трудом подъехал ближе и замер, разглядывая свое искаженное отражение в елочной игрушке.
– Никогда бы не подумал, что на этих деревьях могут расти плоды из чистого золота! – восхищенно выдохнул он.
Ноги эльфа разъехались, и он вынужден был вцепиться в руку Фаи, чтобы не упасть. При этом Листеральд старательно делал вид, что так он поддерживает девушку.
– Это не золото, Лися, и не плоды, – со смешком пояснила та. – Просто игрушки, которыми украшают елку. У нас так принято.
Эльф смутился, опустив голову. Ушки демонстративно “увяли”.
Поняв, что перегнула палку, Фая мягко коснулась плеча своего спутника.
– Если хочешь, можем после катка сходить на площадь, там сегодня наряжают главную лесную красавицу города, – мягко сказала она, шутливо толкнув иномирного гостя в бок.
Эльф медленно повернулся к девушке и почувствовал, как дыхание перехватило то ли от морозного воздуха, то ли от восхищения.
«А у Феи глаза счастьем светятся… до чего же она красивая!» – пронеслось в голове.
Сделав маленький шаг вперед, он почувствовал, что ноги разъезжаются. Стараясь удержать равновесие, усилил хватку, но это не помогло. Удар сердца – и земля с небом поменялись местами под сдавленный визг Фаи.
— Фигурист несчастный! — пропыхтела она, пытаясь столкнуть с себя упавшего на нее эльфа.
Листеральд, опершись руками об лед, поморщился от пронзающего холода, но так и не поднялся. Он внимательно рассматривал раскрасневшееся лицо своей спутницы.
«Чего он разглядывает? Я что, картина, что ли?» – спрашивала сама себя Фая, ощущая, как полыхают щеки.
От смущения она не могла вымолвить ни слова и только смотрела на короля, распахнув карие глаза. Длинные густые ресницы заиндевели, что делало их более красивыми по мнению эльфа.
– Как же вы прекрасны, леди, – благоговейным шепотом сорвалось с его губ.
Листеральд подумал, что надо бы подняться, но как это сделать – не понимал. Вероятность вновь упасть была слишком высока.
– К бортику отползи, чудик, – Посоветовала улыбающаяся Фая, явно поняв его мысли. Ушастик скатился с девушки и, встав на четвереньки, пополз, куда было велено.
Фая тем временем поднялась и, старательно пытаясь загасить улыбку, легко подъехала к бортику. Листеральд со второй попытки встал. Держась одной рукой за бортик, второй притянул к себе спутницу.
Девушка охнула, явно не ожидая, что эльфийская хватка может быть такой крепкой.
– Не ушибся? – смущенно спросила она.
– Нет. А ты?
– И я нет.
Повисла неловкая пауза. Эльф вдруг наклонился, щекоча кудрями цвета меди щеку девушки, и замер, пристально разглядывая ее губы. Спустя несколько минут он разжал объятия. Сняв с руки перчатку, провел кончиками теплых пальцев по румяной девичьей щеке.
Взгляд синих эльфийских глаз снова метнулся к губам девушки.
– Фея, я… я… – начал было он, наклоняясь все ближе.
Смутившись, девушка увернулась от поцелуя, подставив щеку.
– Давай кататься, время идет! Вдруг кто-то еще придет на каток, а тут эльфийские ушки стрекочут. – хихикнула она, потянув короля эльфов за собой.
Зимнее солнце светило ярко, отчего лед под ногами парочки искрился, подобно серебру.
Остаток времени Фая и Листеральд катались рука об руку под звук взволнованно стрекочущих эльфийских ушек.
Спустя два часа уставшая, но счастливая парочка покинула каток.
– Теперь на площадь? – восторженно спросил эльфийский король.
Раскрасневшаяся от мороза Фая радостно кивнула.
Идти от катка до площади было недалеко, но этот короткий путь показался сказочным. Город готовился к празднику. Все вокруг дышало тем особым ощущением чуда, что бывает лишь раз в году. На кронах припорошенных снегом деревьев сверкали огоньки гирляндовых паутинок. Листеральд улыбался, глядя на то, как невесомые мотыльки гирлянд озорно подмигивают прохожим.
Новогоднюю красавицу Листеральд увидел, едва войдя в ворота снежного городка. Эльфийский король с интересом рассматривал ледяные статуи.
– Фея? – благоговейно позвал он, легонько дернув спутницу за руку.
– М?
– Какой черный чародей заколдовал этого воина?! – гаркнул он, сверкнув зелеными глазами.
Фая проследила за взглядом за эльфом и снова прыснула со смеху:
– Лися, этот богатырь не заколдован, – сквозь смех проговорила она, – это ледяная скульптура!
– В память о прославленном воине? – с интересом спросил эльф.
– Вроде того. Это богатырь Илья Муромец. Он победил коварного Соловья-разбойника, которого никто сокрушить не мог.
– Как интересно! Расскажи еще что-нибудь! – с детским восторгом в голосе попросил эльф. – Я хочу знать историю мира в котором живет фея, подарившая мне счастье.
– Давай сначала елку нарядим, – напомнила ему Фаина, ощущая, что щеки немилосердно горят.
Пара подошла к раскидистой ели, возле которой толпились люди. Все по очереди подходили к огромным коробкам и выуживали оттуда елочные украшения.
С интересом наблюдая за происходящим, эльф взял зеленый шар с позолоченным рисунком и подошел к елке. Он хотел водрузить игрушку на одну из веток вечнозеленого дерева, но вдруг замер как вкопанный.
– Что с тобой? – испуганно спросила подошедшая к нему Фая, сжимая в руках милого стеклянного зайчонка на нитке.
– Я не знаю, леди Фея, растерянно произнес эльфийский король, – дерево будто не живое и никогда таковым не являлось. Я не чувствую его.
Фая повесила зайца на елку и осторожно дотронулась до плеча иномирного гостя.
– Елка искусственная, – пояснила она,– этом году не стали рубить лесную.
Глаза Листеральда стали размером с блюдца.
— В твоем мире принято рубить деревья, а после украшать их? – в ужасе прошептал он.
– Ну… да… – стыдливо опустила глаза Фая.
– Люди не осознают, что дерево спит вечным сном?! Неужели лесные эльфы и дриады ничего с этим не делают?! – продолжал негодовать король.
Фая стояла, не зная что ответить.
“Какое счастье, что речи ушастого величества тонут в общем гвалте. Но ведь его тоже можно понять: эльфы же защитники природы, а тут мир, где елки то рубят, то делают из пластика” – подумала она.
Девушка осторожно дотронулась до руки своего спутника, печально глядевшего на искусственную лесную красавицу.
– Дриад у нас нет, но вырубку леса контролируют. Без разрешения никто над елками топор не заносит, – ласково пояснила Фая и торопливо добавила:
