Они остаются до вечера, и если Рэм на ночь уходит к себе домой, то северяне решают ночевать. В связи с последними обстоятельствами Университет закрыт до конца недели и студентов там практически не осталось: все разъехались по домам.
Эти дни занимались кто чем. Каль из дерева вырезал игрушки. У него получились невиданные слоны, резвые лошади, рогатые коровы и курчавые барашки. Потом игрушки раскрашивались и сразу же становились героями очередной фантазии ребёнка. Он вырезал погремушки, грызунки, а так же резьбой украсил все три люльки. Девочки-подростки всячески строили ему глазки, а он им широко улыбался, но дальше не заходил. Грокк запретил сразу же.
Дората учила девочек заплетать косички так, как на Севере. Учила их своим песням, некоторым танцам и способам ухода за собой. Никогда этого не знавшие, они все впитывали с широко открытыми глазами.
Грокк с Акселем снабдили дом всем необходимым. Они не спрашивали. Просто однажды появилась хорошая посуда, книги, артефакт, нагревающий воду, а одним вечером втроём поставили качели. Вот тут не было предела детскому восторгу и Грокку даже пришлось повысить голос, чтобы отправить всех спать.
Рэм тоже приходил каждый день и только удивлялся возможностям детей. Не имеющие никаких установок и не знавшие правил, они пользовались даром, как дышали. Оттого их резерв с возрастом становился только больше, превышая, порой, резерв среднего горожанина.
Сания же эти дни скрывалась, стараясь свести к минимуму контакты с Акселем. Но он каждый раз находил её взглядом, и она чувствовала, как он жжется. По возвращению домой в комнате ее всегда ждали милые подарочки – красивые браслеты, тёплая шапка с шарфом и книга легенд мира. Ею она зачитывалась до глубокой ночи и утром вставала совершенно невыспавшейся. Подарки не были подписаны дарителем, и он не спрашивал: «Ну как тебе?». Но взгляд Акселя расслаблялся, когда она выходила в этой белоснежной шапке, что безумно ей шла, надевала браслеты и сонно потирала глаза, потому что опять много читала.
В вечер воскресенья они все вместе сидят за большим столом, который соорудили мужчины, а Каль выжег на его бортах причудливый рисунок, и шумно ужинают. Завтра должна была начаться учёба и Дората, Каль, Аксель и Рэм уходили. Сания тоже шла, хоть так и не получила разрешения от Надин. Та просто не ответила на сообщение. Но Грокк настолько прочно влился в их семью, что у девушки в нем не было никаких сомнений. Она верила, что Надин хоть и поворчит сначала, но все таки будет рада.
Аксель сидит напротив и на одно место левее, и расслабленно за ней наблюдает. Ему нравится, что она нормально ест, весело щебечет, громко смеётся и звенит браслетами каждый раз, когда за чем-то тянется. Не нравится, что она до сих пор бегает от него. И он хотел сегодня серьёзно с ней поговорить.
Но судьба странная штука. Как воспринимать все те препятствия, что она выставляет на пути? Как сигнал: « Стоп. Дальше не иди»? Или как проверку: « А ты точно сможешь? А оно тебе точно надо?» И от чего зависит выбор человека в такой ситуации? От силы духа, уверенности в себе или от интуиции?
Сани хмурится, глядя на передатчик, экран которого светится. Отряхивает руки, что-то бросает рядом сидящему Сэму и выходит из-за стола, а затем и из ворот. Возвращается минут через пятнадцать, ведя под руки двух девушек лет 13 с опущенными головами. Он узнает их – это сестры Самина и Рола, они всегда вместе и вечно шепчутся. Сания оставляет их у подножия лестницы и подходит к Вал, что-то быстро говорит ей на ухо. Женщина мрачнеет и оборачивается к девочкам с грозным видом. Те лишь сильнее поджимают губы. Вал подходит к ним, совсем не нежно хватает за локти и ведёт наверх в комнаты. Похоже девочек ждёт трепка.
Сани возвращается на место и делает большие глаза Сэму, выражая этим весь масштаб случившегося. Затихший стол ждёт объяснений, но девушка качает головой, улыбается.
- Ешьте. Ничего страшного не случилось.
Сначала осторожно, потом все громче и громче, разговоры за столом возобновляются и кажется, что все нормально. Сани тоже ведёт себя как обычно, и Аксель снова расслабляется.
Ровно до того момента, когда открылась входная дверь и вошли мужчина и женщина. Аксель чувствует, как рядом сидящий ректор напрягается. Грокк хоть и не подаёт вида, но за вошедшими следит крайне внимательно.
Женщина красива. У неё очень женственная фигура, светлые волосы в крупных завитушках, но голубые глаза холодные и губы твёрдо поджатые. Мужчина напоминает глыбу, но не по комплекции. Он стройный и гибкий, тёмные слегка волнистые волосы закрывают пол лица, так, что глаз не видно. Но он сразу же заполняет своей энергетикой все пространство и давит ею.
- Надин! Трит! – улыбаясь, Сани встаёт из-за стола, - это наши друзья, они…
- За мной, - резко перебивает её и, не обращая внимания на крутящихся под ногами детей, поднимается наверх.
Сани тяжело вздыхает.
- Я пойду с тобой, - поднимается Сэм.
- Да брось, Сэм. Поворчит немного, не в первой, - и девушка уходит вслед за женщиной.
- Что происходит? – подаётся вперёд Аксель.
- Надин по головке не погладит за то, что на дом напали, - мрачно отвечает Сэм.
Наверху громко хлопает дверь и сосущее чувство тревоги заполняет все существо северянина, как бы он его не отгонял.
Прода от 17.02.2023, 21:44
Надин проходит в комнату, пропуская Сани вперёд и громко хлопает дверью, выражая этим всю степень недовольства. В комнате тепло, но Сани все равно начинает нервно подрагивать. Такой злой Надин ещё не была, но девушка уговаривает себя, что как только расскажет все новости, женщина растает и успокоится.
- Кто это такие? – голосом, полным сдерживаемой ярости, задаёт вопрос женщина.
В это время входит Трит и садится на кровать, а Сани ловит себя на жутком ощущении, что попала в ловушку.
- Это… - выдыхает, успокаивая дыхание, - это северяне и ректор Университета. Знаешь, Надин, они так классно нам помогают! У Вал с самым старшим из них вроде как отношения. Они детям много тёплой одежды купили, занимаются ими. Качели поставили. У нас теперь всегда есть еда и даже можно… - говорит сбивчиво, пытаясь в одном дыхании уместить максимум слов.
- Ты не поняла меня, девочка, - перебивает её женщина, - что они делают ЗДЕСЬ?
От ощущения того, что все плохо и ей сейчас ничего не доказать, прошибает пот. Но она пытается.
- Это наши друзья. Они нам помогают, у детей в комнатах теперь всегда тепло и… - начинает терпеливо объяснять заново. Но её не слышат.
- Ты меня опять не поняла! – повышает голос Надин, - кто дал вам право приглашать их сюда и уж тем более помогать?!
Трит молчит. Так было всегда – Надин отчитывает, Трит просто присутствует рядом. Никто не знал о роде отношений между этими двумя. Любовники или брат с сестрой? Но они всегда были вместе.
- Надин, - хмурится Сани, - ты меня не слышишь. Нам жить стало легче. У нас больше никто не умрёт от того, что недоел или замёрз.
- Ах ты мелкая дрянь!!! – и девушка вздрагивает, потому что никогда, никогда она не опускалась до ругательств, - ты ещё смеешь жаловаться на свою жизнь?!
Напирает на Санию, прижимая ту к двери. Не выдерживая волн ярости, исходящих от женщины, девушка открывает дверь и выпадает коридор.
- Давай поговорим, когда ты успокоишься…
- Не смей мне указывать, девочка, - шипит Надин, продолжая напирать, - я о чём тебе говорила каждый раз? Что бесконечно втолковывала в твою бестолковую голову? Сидеть тихо! Не светиться! Не высовываться без повода! А ты что?!! – внизу все стихло, - пошла учиться! Завела шашни с ректором! Засветилась на допросе! Так теперь ещё и весь город говорит о том, что наш дом разбогател непонятно каким образом!!!
- Надин! – ожидавшая чего угодно, даже очередной трепки, но не таких обвинений, в голосе звучат слезы, - меня пригласили и я не могла отказаться…
- Ах она не могла отказаться, - издевательски тянет женщина, - что, ректор так хорош в постели, крошка? Настолько хорош, что ты забыла, как из-за твоей нерасторопности уже погиб один человек и ты решила доканать ещё несколько?!!!
- Надин! – раздается снизу несколько голосов.
В нависшей тишине слышится скрип отодвигаемых стульев и топот ног. Хнычут дети.
Оказывается, слова могут ощущаться как пощечина от родного человека. Удар ниже пояса, в спину, неважно, но Сани оглушает настолько, что она несколько секунд не слышит ничего.
- Нет, я решила дать им возможность учиться и жить дальше нормальной жизнью… - лепечт она.
- Беспризорников не берут в Университет!!!
- Берут! Если я хорошо проучусь этот год, дальше есть…Рэм! – зовет мужчину на помощь.
- Да, сейчас все на стадии оформления договоров, особенно после того, как Сания обезвредила ехидну… - задрав голову наверх и прищурившись наблюдая за разворачивавшейся наверху картиной, твёрдо отвечает Рэм.
Только и он не услышан.
- Ты не пойдёшь учиться, - низким голосом, практически рыча, отрезает Надин.
- Да с чего бы это!!! – приходит в себя Сани, отгоняя все страхи прочь. Решается её судьба, - дом - в безопасности! Дети - одеты-накормлены! Спасибо вам за все, Надин и Трит, но дальше я сама решаю, что делать!!!
- Не решаешь! Ты ещё слишком дура и мало понимаешь, чтобы выходить отсюда!!! Я тебе не разрешаю!!!
Краем глаза Сани видит, как подбежавшие Сэм, Аксель и Грокк упираются в невидимую стену. Как раз в это время из комнаты выходит Трит и на несколько секунд останавливается напротив. Сэм бледный, как лист бумаги, Аксель что-то говорит ей, но что - не может разобрать – слишком шумит в голове.
- Да вы даже мне не опекуны, чтобы не разрешать!!! Я оплачу все расходы за 19 лет, если дело в этом!!!
- Мы твои родители, Сани!!! И нахер нам твои деньги не сдались!!!
Повисает просто оглушающая тишина. Ноги слабеют и, чтобы не упасть, девушка хватается за перила. Грудь сдавливает. Ни вдохнуть-ни выдохнуть.
У Надин не было смысла шутить. Это не в её манере да и вообще, здесь такими вещами не шутили. И тон, которым она кричала, не предполагал шуток.
Подходит Трит и встает рядом с женщиной. Откидывает с лица волосы. Никто никогда не видел его лица полностью. Они настолько редко бывали дома, а когда бывали – настолько редко выходили из комнаты, что это было не удивительно. И хоть новенькие и пытались обсуждать эти странности – старшие быстро пресекали такие разговоры. Нечего сплетничать о тех, кто дал дом и защиту.
Сани ведет в сторону. Мужчина смотрит на неё открытыми глазами. Ее глазами.
- Да вы черти, а не родители… - выдыхает девушка.
Постепенно возвращается восприятие мира. Что ж, она пережила уже однажды тот факт, что её бросили, пережила смерть подруги, переживёт и возвращение родителей.
Рэм в это время ищет слабое место в том куполе, что создал Трит, потому что пробивать его просто силой - бессмысленно. Аксель напряжённо вглядывается в девушку и мысленно умоляет не делать глупостей. Он все решит, он ей поможет, вытащит из этого дерьма, только, «пожалуйста, сейчас не делай глупостей.».
Надин с внимательным прищуром следит за Санией и её глаза победно сверкают, когда девушка встает на ноги и выпрямляется. «Сильная девочка, - думает женщина с такой гордостью, что было даже похоже на гордыню, - молодец.». Её не очень волнует то, что своим признанием она разрывает дочери сердце, и женщина даже немного огорчена тем, что оно выбило почву ей из-под ног. Но то, что девушка быстро справилась с шоком, радует.
- И чего ты сейчас ждёшь, ма-ма? – спокойно, словно речь идет о погоде, спрошивает Сани, - моей вечной благодарности или что на шею брошусь?
- Того, что ты собираешь свои монатки и идёшь с нами.
- Правда? – спрашивает деловито Сани, разглядывая ногти, - как интересно. У меня есть вариант получше.
Смотрит в голубые глаза женщины. Ну нет там ни проблеска материнского тепла. Переводит взгляд на Акселя. Тот медленно качает головой.
«Прости».
- Я с вами никуда не пойду. У меня с завтрашнего дня начинается учёба. На выпускной через 5 лет не приглашаю.
- Пойдёшь, - Надин неуловимо меняет позу, готовая к атаке.
- А то, что? Вышвернешь меня, как тогда? Оставишь без защиты? Лишишь карманных денег?
- Вышвырну. А потом подберу, как собаку, маленькая глупая девочка…
Одновременно с её ударом Рэм разбивает купол и четверо мужчин вваливаются на площадку. Но Сании там уже нет, а Трит стоит рядом с Надин, держа её за отведенную вправо выпрямленную руку.
А в стене прямо над второй лестницей зияет дыра.
Сания бежит по крышам, перепрыгивая с одной на другую, и уже не слышит, как раздирая горло её зовет Аксель. Не слышит, как ругается Вал и как плачут напуганные дети. Не видит всей той драки, где против Надин и Трита встали Грокк и Рэм. Не видит, как бросается на родителей разъяренный Аксель и утихомиривать приходится уже его. Не понимает, почему тот заряд, что Надин запускала в неё, пролетел мимо. Хочется верить, что новоявленная мать одумалась.
Мама…
Сани останавливается, когда воздух из-за сжавшегося горла совсем перестает поступать в лёгкие, падает в закоулок и горько плачет, пытаясь сжаться в крошечную точку.
Мама…
Мама это что-то тёплое и мягкое, безопасное и любящее. Как Вал, да. Валери стала мамой для порядка десятка ребятишек, не уставая с умилением смотреть на их поделки из камня и деревяшек, всегда обнимала и гладила, даже когда просто проходила мимо. В большом сердце Вал нашлось место даже для них с Сэмом.
Надин никогда такой не была. Она была жёсткой, критичной, холодной.
Мама…
Разве мама не должна желать своему ребёнку лучшей судьбы? Разве не должна радоваться её достижениям? Гордиться успехами? Почему Надин так отреагировала на её учёбу? Почему запретила? Почему?
Много вопросов без ответов терзают израненное сердце девушки, пока та не засыпает, обессиленная, на холодном каменном полу городской улицы в холодную осеннюю погоду. И словно вторя её ещё не высохшим слезам начинает накрапывать дождь.
Прода от 18.02.2023, 10:50
Кассель и Глара! Вы арестованы и будете сопровождены на суд императора! – гремит Рэм, удерживая мужчину и женщину в энергетической петле.
Но дергается только женщина, мужчина же стоит спокойно.
- Да пошёл ты к черту, ректор, - выплевывает женщина, - мы уже на него работаем!
- Что? – хмурится Рэм.
- Е**о! Убери эту штуку и сам спроси у Альрика!
- Спрошу, - кивает Рэм и, продолжая удерживать второй конец петли, связывается с нужными людьми.
Аксель вырывается из рук Грокка,но старший брат сильнее.
- Да успокойся ты! – встряхивает его в очередной раз.
С каждым словом в наушнике Рэм становится все мрачнее и мрачнее, и, когда отбивает звонок, отпускает петлю.
- Ты какого творишь?! – бьется Аксель так, что Грокку приходится прикладывать усилие, чтобы его удержать.
- Успокойся, - говорит Рэм, провожая взглядом Кассель и Глару, в миру известные как Надин и Трит, до комнаты.
Когда дверь хлопает, ловит волчий взгляд парня.
- Мне жаль, Аксель, но они действительно работают на императора. И если ты им что-то сделаешь – ты фактически объявишь нам войну. Твой отец не для того вас сюда отправлял.
