- Ох, а вот и ещё гости, какой сюрприз!
Я повернулся назад и увидел блестящую коричневую макушку Гунна, карабкающегося по обледеневшим ступенькам. Кажется, обувь его была совсем не подходящая для ходьбы по снегу, потому что он постоянно скользил, взмахивал рукой и чуть ли не ползком карабкался, чтобы не скатиться вниз, а другой рукой прижимал к груди какую-то папку, так что ползти ему было сложно. Я так увлекся наблюдением за его стараниями, что просто стоял и смотрел, как он карабкается, мне даже не пришло в голову ему помочь. Но когда он каким-то чудом наконец оказался на верхней ступеньке, оказалось, что встал он как-то неудобно и расслабился слишком рано – его стало клонить вниз, он замахал руками и выронил свою драгоценную папку, за которую так отчаянно цеплялся. Если бы я не успел подбежать и схватить его за руку, он бы кубарем покатился вниз и точно расшиб голову о ступеньки. Я втащил его наверх, отметив про себя, какая тонкая у него рука под его бестолковым костюмом, и какой лёгкий он сам. Он поднял папку и выпрямился, и от его жалкого вида не осталось и следа.
- Слава богу, успел.
- Как вы меня нашли?
- А других вариантов тут и нет.
- Да, мы тут… - я хотел сказать, что милая девушка пригласила меня на чай и повернулся к ней, но её уже не было. Видимо, зашла в дом, хотя я и не слышал, как.
- Давайте вернёмся обратно, пожалуйста, тут не стоит оставаться.
Я подавил в себе порыв тут же расспросить его об этом подробнее и с удовольствием согласился вернуться обратно, лишь бы убраться подальше от нехорошего дома. Когда мы спускались вниз по обледеневшим ступенькам (Гунну пришлось вцепиться мне в рукав, чтобы не скатиться на жопе), я оглянулся на дом ещё раз. В одном из окошек горел тусклый неровный свет, как от свечи, отчего дом сделался ещё более жутким, хотя куда уж ещё. Я почему-то подумал о сугробе, в котором мне предстоит ночевать (и который расположен очень близко) – интересно, достаточно ли он прочный, чтобы выдержать… Что именно ему нужно выдержать, думать я не стал, иначе уехал бы в ту же секунду. А сейчас я понимаю, что так и надо было сделать.
4.
Новый день – и всё то же самое. Расписание Мелинда соблюдала строго и неукоснительно. Подъём в восемь, получасовая йога, контрастный душ, белково-жировой завтрак и маленькая чашка кофе под всё тот же необременительный сериал, выход из дома в десять, чтобы успеть до первого занятия ещё раз размяться и переодеться. А потом – всё тот же водоворот одинаковых для неё лиц расплывшихся домохозяек, выбрасывающих деньги мужей на ветер для поддержания иллюзии тяжёлой работы над собой. Иногда, в периоды мрачного предменструального настроения, Мелинда умудрялась завидовать этим клушам – с утра у них обязательный завтрак и шопинг с такими же бестолковыми подружками, потом то танцы, то маникюр, то кружок лепки, то спа. Мелинда, проводящая весь день в движении, к вечеру с трудом даже ложку ко рту подносила, не говоря уже о салонах красоты или прочих развлечениях. Свой единственный выходной она в основном тратила на стирку и уборку. Не то, чтобы она не любила свою работу или не гордилась тем, что прекрасно обеспечивает себя сама и не ждёт подачек от мужиков, но иногда этот день сурка все же выбивал её из колеи.
Сегодня, кажется, у неё было именно такое настроение. На двенадцатичасовом занятии были пять толстух, которые всегда раздражали своей неповоротливостью, неумением попадать в такт и быстрой утомляемостью, и семь богатых бездельниц-домохозяек (Мелинда усмехнулась, назвав их домохозяйками – вряд ли они даже бокал вина хоть раз до раковины донесли). Последние пришли при полном параде – прическа, макияж, как всегда новые спортивные костюмы. Танцевали они лениво, не потому, что им на самом деле этого хочется, а потому что могут себе позволить отвалить пять кусков за занятие, хотя приходят они больше для того, чтобы просто поболтать или сверкнуть новым камушком на пальце.
- Ох, дорогуша, какой у тебя маникюр, срочно дай мне номер своего мастера!
- Валерия, этот новый костюм тебя так стройнит!
- Агнесс, видела вас вчера в том новом кабаке, ты была сногсшибательна!
До Мелинды то и дело доносилась их болтовня, ведь они даже не утруждались говорить потише. Танец не клеился, Мелинда чувствовала, что отбывает повинность. Она еле-еле довела первое занятие до конца, выдавила из себя улыбку и слова похвалы и с облегчением закрыла дверь за ними. Следующее занятие было через полчаса и прошло оно точно так же. Обычно в танце Мелинда выплёскивала весь негатив, но почему-то сегодня он только копился, и ей казалось, что она может взорваться. К счастью, на следующее занятие эти болтливые клуши обычно не ходили – оно было в три часа, тем более сегодня пятница, так что большинство из них начинают наводить марафет и наряжаться к вечерней вылазке в город.
Сегодня на трёхчасовое занятие пришла Оливия. Мелинда ждала её, но всё равно приятно удивилась и не смогла сдержать улыбку. Она помахала ей рукой, стоило Оливии только показаться в дверях. Оливия кивнула в ответ на приветствие и пошла к Мелинде навстречу. На ней были широкие джинсы и футболка, и Мелинда разочарованно поняла, что она пришла не танцевать.
- Привет, Оливия. Что-то случилось? – спросила она. Оливия кивнула.
- Я хотела узнать, можно ли сделать отмену абонемента с возвратом денег?
- Ты больше не будешь танцевать? – Мелинда почувствовала холодок, пробежавший по спине.
- Надеюсь, когда-нибудь все-таки буду, - Оливия невесело улыбнулась, - у меня небольшие проблемы, и срочно нужны деньги. К сожалению, это – единственный вариант, который пришёл мне в голову. Точнее, Амелия подсказала, она считает, что я слишком много денег трачу на «бесполезные танцульки». Она, конечно, не права насчёт полезности, но сейчас у меня действительно есть дела поважнее. Извини.
Мелинда растерялась, не зная, что и сказать. Денег ей было не жалко, но вот Оливия…
- Знаешь, Оливия, ты права. Ты слишком много тратишь на меня денег, а ведь я, по сути, ничему тебя не учу.
- Да нет же…
- Нет, серьёзно. Худеть тебе не нужно, двигаться ты тоже умеешь…
- Ох, Мелинда, спасибо тебе! Мне так жаль, что мы не сможем больше видеться…
- Ну что ты, конечно, сможем! Ты можешь приходить в любое время по особому, дружескому абонементу, - Мелинда подмигнула ей и засмеялась, глядя на растерянное лицо Оливии.
- Это что за абонемент такой?
Мелинда оглянулась, нет ли кого поблизости, но остальные ученицы болтали где-то в сторонке и не обращали на них внимания:
- Бесплатный.
Оливия начала отнекиваться:
- Ну что ты, Мелинда, я так не могу, это всё-таки твоя работа, ты на это живешь…
- Оливия, - Мелинда перебила и неожиданно для себя самой взяла её за руку – рука была очень тёплая и мягкая, и она поддержала этот жест, - если ты не будешь ходить, у меня тоже не будет денег, но и тебя не будет. Знаешь, я давно хотела предложить тебе ходить бесплатно, мне неловко брать деньги у студентки, да еще и в таких количествах, за занятия, которые ей даже не нужны. Просто не знала, как тебе сказать. Я иногда думаю, что сама должна тебе доплачивать – ведь после того, как ты стала ходить, у остальных учениц появилась мотивация заниматься, они стали чаще ходить, еще и подруг с собой приводят. Ты – моя живая реклама, я буду только рада, если ты сможешь остаться.
У Оливии на глазах навернулись слёзы, она бросилась обнимать Мелинду и благодарить её. В её объятиях было тепло и комфортно, но взгляд Мелинды упал на часы, и она нехотя отстранила Оливию:
- Я рада, что мы всё разрешили так удачно. Мне пора проводить занятие, - она достала из своей сумки блокнотик с ручкой и торопливо нацарапала ряд ровных круглых букв, вырвала листок и протянула его Оливии, - держи, вот мой адрес. Приходи сегодня после девяти, я отдам тебе деньги.
Оливия выглядела несколько разочарованной:
- Только после девяти?
- Да, я не храню деньги в зале, они дома. Занятия будут до восьми, раньше я уйти, к сожалению, не смогу.
Оливия кивнула и спрятала листок из блокнота в карман джинсов.
- В девять так в девять. Спасибо, Милли.
Она ещё раз приобняла её и выбежала из зала. Мелинда, потягиваясь, дошла до своего места в центре зала и улыбнулась:
- Ну что, красотки, встряхнёмся?
Настроение почему-то стало улучшаться, хотя она знала, что её взгляду сегодня не на ком будет отдыхать, но мысль о том, что сегодня Оливия придет к ней домой, приятно будоражила её. «Нужно будет купить вина. Как удачно, что у меня завтра выходной. Купить вина, каких-то нормальных фруктов, а не этих чёртовых яблок. И придумать предлог… Да какой предлог, просто отметим получение бессрочного дружеского абонемента. Или просто пятницу. Ох, какая я идиотка, как будто ей не с кем выпить в пятницу вечером, наверняка у неё есть парень. Может, он её и привезет… Чёрт… Нет, все равно куплю вина и буду надеяться на лучшее… А если лучшее не произойдёт, напьюсь в одиночку».
Поглощённая своими мыслями, Мелинда незаметно отпрыгала три занятия, сполоснулась в душе и выскочила на улицу. Тёплый осенний воздух, напитанный запахом опавшей листвы и сладких перезревших ранеток, опьянил её и без вина, но она всё равно заскочила в магазин. Рука на автомате потянулась к яблокам и белому сухому вину, но она засмеялась и одёрнула себя. К смуглой коже и знойному характеру Оливии белое сухое вино не подходит совершенно, только красное, терпкое и насыщенное вкусом вино, которое они будут закусывать оливками, мягким козьим сыром и вяленым мясом. Расплатившись на кассе, Мелинда заторопилась домой. Она вспомнила, что где-то у неё должны быть свечи, нужно успеть расставить их и немного пожечь, чтобы у них был вид, как будто она постоянно ими пользуется, а не достала по особому случаю, неиспользованные и пыльные, потому что последние лет пять, а то и больше, особых случаев на её голову не сваливалось.
«Нужно будет ещё разок заскочить в душ, а то я взмокла, как лошадь, пока бегала по магазинам. И надену то платье, которое купила в отпуске и так и не осмелилась надеть. Не такое уж оно и откровенное, как мне казалось. Да и скрывать мне нечего, зря я, что ли, по шесть дней в неделю пашу в зале. И волосы наконец распущу…»
Мелинда добежала до дома и стала искать ключи в сумочке. Какое-то нехорошее предчувствие кольнуло её, но она проигнорировала его. Ключи снова зацепились за наушники где-то на дне сумки, и Мелинда, чертыхаясь, высвободила весь этот клубок и выцепила нужный ключ. Когда она вставила его в замок, дверь неожиданно поддалась и открылась, и только сейчас Мелинда поняла, отчего так неприятно зашевелилось внутри – дверь была немного приоткрыта, из недр квартиры на нее смотрела через узкую щель пугающая темнота. От страха руки задрожали так сильно, что она чуть не выронила пакет с продуктами из рук. В конце концов она догадалась поставить его на пол и снова нырнула в сумочку, теперь уже в поисках телефона. «Нет-нет, только не это, только не сейчас!» опасаясь, что кто-то до сих пор прячется внутри, она вышла на улицу и позвонила в полицию.
Амелия пропустила последнюю пару. Она никогда не любила философию и всех этих седобородых умников, которые выдают свои опийные озарения за истину в последней инстанции, а мисс Маршмелоу, эта старая дева, рассуждает о них с таким придыханием, что, кажется, дала бы каждому из них. Вместо того чтобы выкинуть эти полтора часа на ветер, она прихорошилась как следует – сделала макияж, уложила волосы и надела платье, настолько обтягивающее грудь, что она выглядела даже аппетитной. Конечно, в планах у неё не было повалить Карла там же, в кафетерии, но хотелось выглядеть максимально убедительно.
- Боже мой, что я делаю вообще, - пробормотала Амелия, стоя перед зеркалом в комнате общежития. К счастью, Оливии не было, иначе она могла бы догадаться, что подруга что-то задумала, - зачем наряжаюсь для этого Карла? Он ведь готов запрыгнуть на любую, а уж от моего предложения не откажется, приди я в отцовских трениках и с грязной башкой.
И всё-таки она немного волновалась, и это было для неё в новинку.
В кафетерий, любимое место студентов для прогула занятий, Амелия пришла за десять минут до окончания последней пары. Её любимый столик у окна был занят, пришлось садиться в самом центре, отчего она испытала непривычное ей чувство дискомфорта, как будто она – посреди сцены, и все смотрят только на неё, и могут прочитать её мысли. А мысли у неё сегодня такие, что самой странно, не то, что рассказывать всем подряд. Она попросила капучино с корицей, есть не хотелось. На всякий случай Амелия оглянулась, нет ли здесь Оливии, но её не оказалось. Впрочем, она редко здесь зависала, такое праздное времяпрепровождение раздражало её и наводило тоску. Скорее всего, она решила сегодня мужественно высидеть все пары – неудивительно, она почти не появлялась там с начала года, а первая сессия не за горами.
Амелия уже дождалась и выпила свой кофе, когда в кафетерий ввалился Карл, сшибая стулья своей фирменной походкой, призванной подчеркнуть невероятную величину его яиц и члена. Он шёл, подмигивая налево и направо сидящим за столикам студенткам, – большая часть из них, за исключением совсем уж страшненьких, уже побывала у него в постели. «Боже мой, что я делаю, - снова подумала Амелия, - нужно спросить с него справку от венеролога».
Карл слюняво поцеловал Амелию в щёку, подвинул стул с противоположного конца стола к ней вплотную и сел, широко раздвинув ноги. Своей ногой он соприкасался с ней настолько плотно, насколько это было возможно, одну руку он вальяжно положил ей на плечо, второй подозвал официанта, чтобы сделать заказ. Когда официант ушел (Амелия про себя отметила, что тут подрабатывает очень милый мальчишка с третьего курса), Карл повернулся к ней:
- Итак. Не будем тратить впустую драгоценные минуты нашей скоротечной молодости, крошка. Что за дело? Если о перепихоне, то я за, но, думаю, для этого ты бы меня не в жральню позвала, так?
- Так. И не так.
- А как?
Карлу принесли бургер, и он с аппетитом на него набросился, время от времени поглядывая на Амелию. Она хмурилась. Своей дурацкой болтовней он лишил её последних остатков решимости, но потом она посмотрела на него внимательно и поняла, что это совсем не тот человек, перед которым стоило бы робеть.
- Дело о перепихоне, Карл. Но с небольшими сложностями.
- Чёрт, крошка, ненавижу сложности. Перепихон – единственное, где их не было, ты предлагаешь мне и тут все испортить?
- Мне кажется, оно того стоит, Карл, - Амелия заворковала как можно убедительнее, чтобы он, не дай бог, не слился, - к тому же, мне кажется, что когда всё слишком просто, это может наскучить.
- Мне пока нет. Но ты заинтриговала, выкладывай, что там у тебя.
Амелия набрала в грудь побольше воздуха и ещё раз внимательно оглядела Карла, чтобы собраться с духом и в очередной раз спросить себя, на самом ли деле она хочет этого. Карл отвлекся от еды и выжидающе смотрел на неё. Она отметила, что у него очень красивые зелёные глаза, и сам он, несмотря на свой туповатый имидж, всё-таки чертовски красив.
- Ок. Ты наверняка знаешь мою соседку Оливию.
- О, да, - глаза у Карла похотливо заблестели, - фигуристая мисс Никому-Не-Дам, как её не знать.
Я повернулся назад и увидел блестящую коричневую макушку Гунна, карабкающегося по обледеневшим ступенькам. Кажется, обувь его была совсем не подходящая для ходьбы по снегу, потому что он постоянно скользил, взмахивал рукой и чуть ли не ползком карабкался, чтобы не скатиться вниз, а другой рукой прижимал к груди какую-то папку, так что ползти ему было сложно. Я так увлекся наблюдением за его стараниями, что просто стоял и смотрел, как он карабкается, мне даже не пришло в голову ему помочь. Но когда он каким-то чудом наконец оказался на верхней ступеньке, оказалось, что встал он как-то неудобно и расслабился слишком рано – его стало клонить вниз, он замахал руками и выронил свою драгоценную папку, за которую так отчаянно цеплялся. Если бы я не успел подбежать и схватить его за руку, он бы кубарем покатился вниз и точно расшиб голову о ступеньки. Я втащил его наверх, отметив про себя, какая тонкая у него рука под его бестолковым костюмом, и какой лёгкий он сам. Он поднял папку и выпрямился, и от его жалкого вида не осталось и следа.
- Слава богу, успел.
- Как вы меня нашли?
- А других вариантов тут и нет.
- Да, мы тут… - я хотел сказать, что милая девушка пригласила меня на чай и повернулся к ней, но её уже не было. Видимо, зашла в дом, хотя я и не слышал, как.
- Давайте вернёмся обратно, пожалуйста, тут не стоит оставаться.
Я подавил в себе порыв тут же расспросить его об этом подробнее и с удовольствием согласился вернуться обратно, лишь бы убраться подальше от нехорошего дома. Когда мы спускались вниз по обледеневшим ступенькам (Гунну пришлось вцепиться мне в рукав, чтобы не скатиться на жопе), я оглянулся на дом ещё раз. В одном из окошек горел тусклый неровный свет, как от свечи, отчего дом сделался ещё более жутким, хотя куда уж ещё. Я почему-то подумал о сугробе, в котором мне предстоит ночевать (и который расположен очень близко) – интересно, достаточно ли он прочный, чтобы выдержать… Что именно ему нужно выдержать, думать я не стал, иначе уехал бы в ту же секунду. А сейчас я понимаю, что так и надо было сделать.
4.
Новый день – и всё то же самое. Расписание Мелинда соблюдала строго и неукоснительно. Подъём в восемь, получасовая йога, контрастный душ, белково-жировой завтрак и маленькая чашка кофе под всё тот же необременительный сериал, выход из дома в десять, чтобы успеть до первого занятия ещё раз размяться и переодеться. А потом – всё тот же водоворот одинаковых для неё лиц расплывшихся домохозяек, выбрасывающих деньги мужей на ветер для поддержания иллюзии тяжёлой работы над собой. Иногда, в периоды мрачного предменструального настроения, Мелинда умудрялась завидовать этим клушам – с утра у них обязательный завтрак и шопинг с такими же бестолковыми подружками, потом то танцы, то маникюр, то кружок лепки, то спа. Мелинда, проводящая весь день в движении, к вечеру с трудом даже ложку ко рту подносила, не говоря уже о салонах красоты или прочих развлечениях. Свой единственный выходной она в основном тратила на стирку и уборку. Не то, чтобы она не любила свою работу или не гордилась тем, что прекрасно обеспечивает себя сама и не ждёт подачек от мужиков, но иногда этот день сурка все же выбивал её из колеи.
Сегодня, кажется, у неё было именно такое настроение. На двенадцатичасовом занятии были пять толстух, которые всегда раздражали своей неповоротливостью, неумением попадать в такт и быстрой утомляемостью, и семь богатых бездельниц-домохозяек (Мелинда усмехнулась, назвав их домохозяйками – вряд ли они даже бокал вина хоть раз до раковины донесли). Последние пришли при полном параде – прическа, макияж, как всегда новые спортивные костюмы. Танцевали они лениво, не потому, что им на самом деле этого хочется, а потому что могут себе позволить отвалить пять кусков за занятие, хотя приходят они больше для того, чтобы просто поболтать или сверкнуть новым камушком на пальце.
- Ох, дорогуша, какой у тебя маникюр, срочно дай мне номер своего мастера!
- Валерия, этот новый костюм тебя так стройнит!
- Агнесс, видела вас вчера в том новом кабаке, ты была сногсшибательна!
До Мелинды то и дело доносилась их болтовня, ведь они даже не утруждались говорить потише. Танец не клеился, Мелинда чувствовала, что отбывает повинность. Она еле-еле довела первое занятие до конца, выдавила из себя улыбку и слова похвалы и с облегчением закрыла дверь за ними. Следующее занятие было через полчаса и прошло оно точно так же. Обычно в танце Мелинда выплёскивала весь негатив, но почему-то сегодня он только копился, и ей казалось, что она может взорваться. К счастью, на следующее занятие эти болтливые клуши обычно не ходили – оно было в три часа, тем более сегодня пятница, так что большинство из них начинают наводить марафет и наряжаться к вечерней вылазке в город.
Сегодня на трёхчасовое занятие пришла Оливия. Мелинда ждала её, но всё равно приятно удивилась и не смогла сдержать улыбку. Она помахала ей рукой, стоило Оливии только показаться в дверях. Оливия кивнула в ответ на приветствие и пошла к Мелинде навстречу. На ней были широкие джинсы и футболка, и Мелинда разочарованно поняла, что она пришла не танцевать.
- Привет, Оливия. Что-то случилось? – спросила она. Оливия кивнула.
- Я хотела узнать, можно ли сделать отмену абонемента с возвратом денег?
- Ты больше не будешь танцевать? – Мелинда почувствовала холодок, пробежавший по спине.
- Надеюсь, когда-нибудь все-таки буду, - Оливия невесело улыбнулась, - у меня небольшие проблемы, и срочно нужны деньги. К сожалению, это – единственный вариант, который пришёл мне в голову. Точнее, Амелия подсказала, она считает, что я слишком много денег трачу на «бесполезные танцульки». Она, конечно, не права насчёт полезности, но сейчас у меня действительно есть дела поважнее. Извини.
Мелинда растерялась, не зная, что и сказать. Денег ей было не жалко, но вот Оливия…
- Знаешь, Оливия, ты права. Ты слишком много тратишь на меня денег, а ведь я, по сути, ничему тебя не учу.
- Да нет же…
- Нет, серьёзно. Худеть тебе не нужно, двигаться ты тоже умеешь…
- Ох, Мелинда, спасибо тебе! Мне так жаль, что мы не сможем больше видеться…
- Ну что ты, конечно, сможем! Ты можешь приходить в любое время по особому, дружескому абонементу, - Мелинда подмигнула ей и засмеялась, глядя на растерянное лицо Оливии.
- Это что за абонемент такой?
Мелинда оглянулась, нет ли кого поблизости, но остальные ученицы болтали где-то в сторонке и не обращали на них внимания:
- Бесплатный.
Оливия начала отнекиваться:
- Ну что ты, Мелинда, я так не могу, это всё-таки твоя работа, ты на это живешь…
- Оливия, - Мелинда перебила и неожиданно для себя самой взяла её за руку – рука была очень тёплая и мягкая, и она поддержала этот жест, - если ты не будешь ходить, у меня тоже не будет денег, но и тебя не будет. Знаешь, я давно хотела предложить тебе ходить бесплатно, мне неловко брать деньги у студентки, да еще и в таких количествах, за занятия, которые ей даже не нужны. Просто не знала, как тебе сказать. Я иногда думаю, что сама должна тебе доплачивать – ведь после того, как ты стала ходить, у остальных учениц появилась мотивация заниматься, они стали чаще ходить, еще и подруг с собой приводят. Ты – моя живая реклама, я буду только рада, если ты сможешь остаться.
У Оливии на глазах навернулись слёзы, она бросилась обнимать Мелинду и благодарить её. В её объятиях было тепло и комфортно, но взгляд Мелинды упал на часы, и она нехотя отстранила Оливию:
- Я рада, что мы всё разрешили так удачно. Мне пора проводить занятие, - она достала из своей сумки блокнотик с ручкой и торопливо нацарапала ряд ровных круглых букв, вырвала листок и протянула его Оливии, - держи, вот мой адрес. Приходи сегодня после девяти, я отдам тебе деньги.
Оливия выглядела несколько разочарованной:
- Только после девяти?
- Да, я не храню деньги в зале, они дома. Занятия будут до восьми, раньше я уйти, к сожалению, не смогу.
Оливия кивнула и спрятала листок из блокнота в карман джинсов.
- В девять так в девять. Спасибо, Милли.
Она ещё раз приобняла её и выбежала из зала. Мелинда, потягиваясь, дошла до своего места в центре зала и улыбнулась:
- Ну что, красотки, встряхнёмся?
Настроение почему-то стало улучшаться, хотя она знала, что её взгляду сегодня не на ком будет отдыхать, но мысль о том, что сегодня Оливия придет к ней домой, приятно будоражила её. «Нужно будет купить вина. Как удачно, что у меня завтра выходной. Купить вина, каких-то нормальных фруктов, а не этих чёртовых яблок. И придумать предлог… Да какой предлог, просто отметим получение бессрочного дружеского абонемента. Или просто пятницу. Ох, какая я идиотка, как будто ей не с кем выпить в пятницу вечером, наверняка у неё есть парень. Может, он её и привезет… Чёрт… Нет, все равно куплю вина и буду надеяться на лучшее… А если лучшее не произойдёт, напьюсь в одиночку».
Поглощённая своими мыслями, Мелинда незаметно отпрыгала три занятия, сполоснулась в душе и выскочила на улицу. Тёплый осенний воздух, напитанный запахом опавшей листвы и сладких перезревших ранеток, опьянил её и без вина, но она всё равно заскочила в магазин. Рука на автомате потянулась к яблокам и белому сухому вину, но она засмеялась и одёрнула себя. К смуглой коже и знойному характеру Оливии белое сухое вино не подходит совершенно, только красное, терпкое и насыщенное вкусом вино, которое они будут закусывать оливками, мягким козьим сыром и вяленым мясом. Расплатившись на кассе, Мелинда заторопилась домой. Она вспомнила, что где-то у неё должны быть свечи, нужно успеть расставить их и немного пожечь, чтобы у них был вид, как будто она постоянно ими пользуется, а не достала по особому случаю, неиспользованные и пыльные, потому что последние лет пять, а то и больше, особых случаев на её голову не сваливалось.
«Нужно будет ещё разок заскочить в душ, а то я взмокла, как лошадь, пока бегала по магазинам. И надену то платье, которое купила в отпуске и так и не осмелилась надеть. Не такое уж оно и откровенное, как мне казалось. Да и скрывать мне нечего, зря я, что ли, по шесть дней в неделю пашу в зале. И волосы наконец распущу…»
Мелинда добежала до дома и стала искать ключи в сумочке. Какое-то нехорошее предчувствие кольнуло её, но она проигнорировала его. Ключи снова зацепились за наушники где-то на дне сумки, и Мелинда, чертыхаясь, высвободила весь этот клубок и выцепила нужный ключ. Когда она вставила его в замок, дверь неожиданно поддалась и открылась, и только сейчас Мелинда поняла, отчего так неприятно зашевелилось внутри – дверь была немного приоткрыта, из недр квартиры на нее смотрела через узкую щель пугающая темнота. От страха руки задрожали так сильно, что она чуть не выронила пакет с продуктами из рук. В конце концов она догадалась поставить его на пол и снова нырнула в сумочку, теперь уже в поисках телефона. «Нет-нет, только не это, только не сейчас!» опасаясь, что кто-то до сих пор прячется внутри, она вышла на улицу и позвонила в полицию.
Амелия пропустила последнюю пару. Она никогда не любила философию и всех этих седобородых умников, которые выдают свои опийные озарения за истину в последней инстанции, а мисс Маршмелоу, эта старая дева, рассуждает о них с таким придыханием, что, кажется, дала бы каждому из них. Вместо того чтобы выкинуть эти полтора часа на ветер, она прихорошилась как следует – сделала макияж, уложила волосы и надела платье, настолько обтягивающее грудь, что она выглядела даже аппетитной. Конечно, в планах у неё не было повалить Карла там же, в кафетерии, но хотелось выглядеть максимально убедительно.
- Боже мой, что я делаю вообще, - пробормотала Амелия, стоя перед зеркалом в комнате общежития. К счастью, Оливии не было, иначе она могла бы догадаться, что подруга что-то задумала, - зачем наряжаюсь для этого Карла? Он ведь готов запрыгнуть на любую, а уж от моего предложения не откажется, приди я в отцовских трениках и с грязной башкой.
И всё-таки она немного волновалась, и это было для неё в новинку.
В кафетерий, любимое место студентов для прогула занятий, Амелия пришла за десять минут до окончания последней пары. Её любимый столик у окна был занят, пришлось садиться в самом центре, отчего она испытала непривычное ей чувство дискомфорта, как будто она – посреди сцены, и все смотрят только на неё, и могут прочитать её мысли. А мысли у неё сегодня такие, что самой странно, не то, что рассказывать всем подряд. Она попросила капучино с корицей, есть не хотелось. На всякий случай Амелия оглянулась, нет ли здесь Оливии, но её не оказалось. Впрочем, она редко здесь зависала, такое праздное времяпрепровождение раздражало её и наводило тоску. Скорее всего, она решила сегодня мужественно высидеть все пары – неудивительно, она почти не появлялась там с начала года, а первая сессия не за горами.
Амелия уже дождалась и выпила свой кофе, когда в кафетерий ввалился Карл, сшибая стулья своей фирменной походкой, призванной подчеркнуть невероятную величину его яиц и члена. Он шёл, подмигивая налево и направо сидящим за столикам студенткам, – большая часть из них, за исключением совсем уж страшненьких, уже побывала у него в постели. «Боже мой, что я делаю, - снова подумала Амелия, - нужно спросить с него справку от венеролога».
Карл слюняво поцеловал Амелию в щёку, подвинул стул с противоположного конца стола к ней вплотную и сел, широко раздвинув ноги. Своей ногой он соприкасался с ней настолько плотно, насколько это было возможно, одну руку он вальяжно положил ей на плечо, второй подозвал официанта, чтобы сделать заказ. Когда официант ушел (Амелия про себя отметила, что тут подрабатывает очень милый мальчишка с третьего курса), Карл повернулся к ней:
- Итак. Не будем тратить впустую драгоценные минуты нашей скоротечной молодости, крошка. Что за дело? Если о перепихоне, то я за, но, думаю, для этого ты бы меня не в жральню позвала, так?
- Так. И не так.
- А как?
Карлу принесли бургер, и он с аппетитом на него набросился, время от времени поглядывая на Амелию. Она хмурилась. Своей дурацкой болтовней он лишил её последних остатков решимости, но потом она посмотрела на него внимательно и поняла, что это совсем не тот человек, перед которым стоило бы робеть.
- Дело о перепихоне, Карл. Но с небольшими сложностями.
- Чёрт, крошка, ненавижу сложности. Перепихон – единственное, где их не было, ты предлагаешь мне и тут все испортить?
- Мне кажется, оно того стоит, Карл, - Амелия заворковала как можно убедительнее, чтобы он, не дай бог, не слился, - к тому же, мне кажется, что когда всё слишком просто, это может наскучить.
- Мне пока нет. Но ты заинтриговала, выкладывай, что там у тебя.
Амелия набрала в грудь побольше воздуха и ещё раз внимательно оглядела Карла, чтобы собраться с духом и в очередной раз спросить себя, на самом ли деле она хочет этого. Карл отвлекся от еды и выжидающе смотрел на неё. Она отметила, что у него очень красивые зелёные глаза, и сам он, несмотря на свой туповатый имидж, всё-таки чертовски красив.
- Ок. Ты наверняка знаешь мою соседку Оливию.
- О, да, - глаза у Карла похотливо заблестели, - фигуристая мисс Никому-Не-Дам, как её не знать.
