Она больше не была беспомощной продавщицей цветов. Она была ведьмой, вспоминающей свою силу. И у неё был дом, учитель, друг-ворон и маленький фикус, который теперь стал её первым накопителем.
---
Глава 16. Тормозной путь
Утро следующего дня началось с телефонного звонка. Вэл, ещё не до конца проснувшаяся после ночи, полной обрывочных снов о средневековой ведьме и её тёмном кольце, не сразу поняла, что звук идёт из её собственного рюкзака. Она вытащила телефон, взглянула на экран. Галина Степановна.
— Алло? — голос прозвучал хрипло.
— Вэл, милая, ты как? — в голосе директрисы слышалась смесь беспокойства и лёгкого раздражения. — Ты написала, что болеешь, но уже неделя прошла. Ты выйдешь? У нас поставка на четверг, я не знаю, куда ставить эти чёртовы хризантемы, ты одна с ними управлялась.
Вэл села на кровати, потирая висок. Неделя. Действительно, прошла целая неделя с тех пор, как она сбежала из квартиры с книгой и друидом. Неделя, которая перевернула её жизнь, сделала её другим человеком. Вернее, вернула её к самой себе — той, кем она была много жизней назад.
— Галина Степановна, — сказала она медленно, подбирая слова. — Я... я не выйду. Вообще. Я увольняюсь.
В трубке повисла пауза.
— То есть как увольняешься? Вот так сразу? Без отработки? Вэл, ты же понимаешь, что я не могу найти человека за один день. У нас сезон, заказы...
— Простите, — перебила Вэл, и в голосе её прозвучала сталь, которой она сама от себя не ожидала. — У меня изменились обстоятельства. Семейные. Я не могу продолжать работать. Трудовую заберу позже, или можете выслать по почте. Простите, правда. Вы были хорошей начальницей.
Она нажала отбой, не дожидаясь ответа. Сердце колотилось. Вэл никогда не увольнялась вот так — резко, без подготовки, оставляя людей в сложном положении. Но старая Вэл, продавщица цветов, больше не существовала. А новая Вэл не могла тратить время на хризантемы и капризных покупателей, когда где-то на Петроградской стороне древняя ведьма плела заговор, чтобы освободить Эриду и впустить в мир тьму.
Она спустилась вниз. Люм уже был на ногах — как всегда, спокойный, собранный, словно и не ложился. Он выслушал её сбивчивый рассказ о звонке и кивнул.
— Правильно. Чем меньше связей с прошлой жизнью, тем труднее Море до тебя добраться. Но трудовую книжку лучше забрать лично. Документы — это якоря. Не стоит оставлять их в чужих руках.
Вэл задумалась. В словах Люма был резон.
— Тогда съезжу сегодня. Заодно попрощаюсь с магазином. Глупо, наверное, но я проработала там три года. Там мои цветы.
— Я поеду с тобой, — сказал Люм, поднимаясь. — Не спорь. После случая с крысами и одержимыми инспекторами я не отпущу тебя одну в город. Мора следит. И она знает, где ты работала.
---
До цветочного магазина на 7-й линии они доехали быстро. Вэл попросила Люма подождать в машине — она хотела попрощаться с «Зелёным подоконником» одна. Он нехотя согласился, но велел ей держать при себе веточку лаванды, которую дал перед выходом, — простой оберег, настроенный на неё.
В магазине пахло знакомо: влажным торфом, сладкой пыльцой и почему-то мандаринами. Вэл прошла между рядами горшков, касаясь листьев, стеблей, прощаясь. Монстера у входа, казалось, потянулась к ней. Фикус «Робуста» в углу, тот самый, который когда-то заносил Лёша, чуть шевельнул листьями. Они чувствовали, что она уходит. «Прощайте. Я вернусь, когда смогу», — подумала она.
Галина Степановна встретила её сухо, но без злобы. Протянула трудовую, буркнула что-то про «молодёжь нынче безответственная» и отвернулась к кассе. Вэл взяла книжечку, сунула в карман куртки и вышла, не оглядываясь. На душе было странно: грусть смешивалась с облегчением.
Она уже подходила к машине Люма, припаркованной у тротуара, когда услышала рёв двигателя.
Звук был неправильным. Слишком громким. Слишком близким.
Вэл обернулась инстинктивно, и время словно замедлилось. По 7-й линии, прямо на неё, летел тёмный внедорожник. Он выскочил из-за поворота на бешеной скорости, не сбавляя, не сворачивая. За рулём она успела разглядеть человека — молодого парня с пустым, отсутствующим лицом и чёрными, бездонными глазами. Тени клубились вокруг машины, как живой кокон.
Мора.
Мысль вспыхнула и погасла, смытая волной животного ужаса. Бежать было некуда — слева стена, справа припаркованные машины. Внедорожник летел прямо на неё, и в эти доли секунды Вэл почувствовала, как внутри что-то просыпается — древнее, тёмное, то самое, что она видела во сне. Инстинкт. Не разум, а тело вспомнило, что делать. И в этот же миг она ощутила далёкий, но отчётливый отклик — фикус-накопитель, оставленный дома, посылал ей силу.
Она выбросила руку в сторону старого тополя, росшего у края тротуара. Не приказала — взмолилась, вложив в этот безмолвный крик всю свою силу, весь ужас, всю волю к жизни. И тополь ответил.
Толстая ветка, нависавшая над проезжей частью, с оглушительным треском обломилась и рухнула вниз — точно перед колёсами несущегося внедорожника. Машина на полном ходу влетела в неё, потеряла управление, вильнула и с жутким грохотом врезалась в фонарный столб. Звон разбитого стекла, скрежет металла, крики прохожих — всё смешалось в один оглушающий шум.
Вэл стояла, прижавшись спиной к стене, и не могла отвести взгляд от искореженного автомобиля. Из-под капота валил пар. Водитель — тот самый парень — безвольно висел на ремне безопасности, и глаза его снова были обычными, светлыми, растерянными. Он не понимал, что произошло. Тени вокруг машины рассеялись.
Рядом возник Люм — бледный, с бешеными глазами. Он схватил Вэл за плечи, встряхнул.
— Ты цела? Цела?!
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её трясло. На мгновение мелькнула мысль: она могла бы прорастить корни сквозь водителя. Ужаснулась. «Нет. Я не она. Не средневековая ведьма».
— В машину. Быстро. Пока полиция не приехала.
Он почти силой усадил её в BMW, захлопнул дверцу и рванул с места. Вэл смотрела в боковое зеркало на удаляющийся перекрёсток, на суетящихся людей, на сломанную ветку тополя, лежащую поперёк дороги. Она сделала это. Она остановила машину. Не думая, не планируя — просто выбросила руку и попросила. И дерево откликнулось.
Люм вёл молча, сжимая руль так, что побелели костяшки. Только когда они выехали на набережную и удалились на безопасное расстояние, он заговорил — глухо, с едва сдерживаемой яростью.
— Это была Мора. Опять одержимый. Она знала, что ты будешь в магазине. Ждала.
— Я поняла, — голос Вэл дрожал, но внутри, под слоем шока, росло что-то ещё. Гнев. Холодный, твёрдый, как камень. — Она пыталась убить меня. Снова.
— И ты остановила её, — Люм бросил на неё быстрый взгляд. — Сама. Без подготовки, без ритуала. Ты приказала дереву — и оно послушалось. Вэл, это не ученический уровень. Это сила пробуждённой ведьмы.
Она посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали, но в кончиках пальцев покалывало — отголосок той энергии, что прошла через неё в момент броска.
— Я не приказывала, — сказала она тихо. — Я попросила. Очень сильно попросила. И фикус... я почувствовала его. Он помог мне. Дал силы, когда их не хватало. Но... на миг я почувствовала, что могла бы больше. Гораздо больше. Прорастить корни сквозь водителя. Это было страшно.
Люм бросил на неё долгий взгляд.
— Это твоя тёмная сторона. Та, что была в прошлых жизнях. Она всегда будет с тобой. Важно, что ты выбираешь сейчас. И ты выбрала правильно.
Они въехали во двор дома. Люм заглушил мотор и повернулся к ней.
— Ты в порядке?
Вэл глубоко вздохнула. Шок отступал, оставляя после себя странную, звенящую ясность.
— Да. Кажется, да. Люм... это повторится. Она не остановится, пока не получит фолиант и не освободит Эриду. Или пока не убьёт нас.
— Знаю, — он посмотрел на свои руки. — Но сегодня ты доказала, что можешь защитить себя. И это меняет дело. Мы больше не жертвы, Вэл. Мы — стражи. Хранители.
Он вышел из машины и помог ей выбраться. Дом встретил их тишиной. Крак сидел на подоконнике и, казалось, всё понимал без слов. Тени во дворе приветствовали их возвращение.
— Сегодня ты отдыхаешь, — сказал Люм твёрдо. — Никаких тренировок. А завтра мы начнём работать с твоим накопителем всерьёз. И ещё... я думаю, пора готовиться к встрече с Берсерком активнее. Если Мора нападает средь бела дня, значит, она чувствует, что время уходит. Или что скоро прибудет подкрепление.
Вэл кивнула. Поднялась в свою комнату, легла на кровать и долго смотрела в потолок. Перед глазами всё ещё стояла летящая на неё машина и ветка, падающая поперёк дороги. Она сделала это. Она — ведьма. И теперь ей предстоит научиться быть ею не только в минуты смертельной опасности, но и по собственной воле. И выбрать, какой ведьмой она станет.
---
Глава 17. Быт и корни
Утро после покушения началось с запаха кофе. Вэл проснулась с тяжёлым телом, но ясной головой. Она спустилась на кухню. Люм в старом фартуке колдовал над сковородой. Крак сидел на спинке стула, делая вид, что не интересуется сыром.
— Доброе утро, — сказал Люм. — Как самочувствие?
— Как будто меня переехал тот самый внедорожник. Но кофе пахнет божественно.
— Это мой единственный порок. Дед меня бы не понял — он всю жизнь пил травяные отвары и считал, что кофе «замутняет внутренний слух». Но я считаю, что внутренний слух только улучшается, когда ты выспался и выпил нормальный кофе.
Вэл улыбнулась. Впервые за долгое время она чувствовала что-то похожее на нормальность. Просто утро. Просто кухня. Просто человек готовит завтрак. Тени здесь были уютными, домашними.
— Сегодня никаких тренировок, — сказал Люм, ставя перед ней тарелку с омлетом и зеленью. — Тебе нужен отдых. Настоящий. Твоё тело вчера сделало то, на что у магов уходят месяцы практики. Оно должно восстановиться.
После завтрака Вэл впервые по-настоящему рассмотрела кухню Люма. Чугунные сковороды на крюках, банки с крупами, подписанные аккуратным почерком. На подоконнике рос базилик — пышный, зелёный, довольный жизнью.
— Ты сам готовишь?
— Приходится. Дед научил. Говорил: «Друид должен уметь прокормить себя и тех, кто рядом. Магия магией, а каша сама себя не сварит».
— А я вот не очень. Обычно заказывала доставку или перекусывала в магазине.
— Значит, будешь учиться. Магия — это не только заклинания. Это ещё и умение превращать простые вещи в нечто большее. Даже омлет может быть магическим, если вложить в него правильное намерение.
Ближе к полудню Люм ушёл на видеозвонок с тепличным хозяйством. Вэл слышала обрывки: профессиональные термины, вопросы про кислотность почвы, про краевой ожог листа. Ни слова о магии. Просто компетентный агроном. Это успокаивало.
Она достала телефон и позвонила маме.
— Алло? Вэл? Случилось что?
— Нет, мам, всё в порядке. Просто решила позвонить. Как ты?
— Суставы болят, погода меняется. Галина Степановна сказала, ты уволилась?
— Правда, мам. Я устала от цветов.
— От цветов? Ты же их всегда любила. С детства.
Вэл помнила. Очень хорошо помнила.
— Просто пришло время для чего-то нового. Я пока не знаю, что буду делать. Отдыхаю. Думаю.
— Ну, думай. Только не затягивай. Деньги-то нужны. И шапку надевай, в Питере у вас сыро.
— Надеваю, мам. Обещаю.
Она положила трубку и почувствовала ком в горле. «Прости, мам. Я защищаю тебя, даже если ты не знаешь». Крак на подоконнике сочувственно каркнул.
Вечером Люм сказал:
— Пора поработать с накопителем осознанно.
Он поставил фикус на стол.
— Сначала отдай. Немного. Представь, что твоя сила — вода.
Вэл закрыла глаза. От её рук к корням потёк золотистый ручеёк. Фикус откликнулся благодарным пульсом.
— Хорошо. Теперь забери. Попроси, не требуй.
Вэл переключила намерение. Фикус отдал больше, чем она вложила, — плотную, насыщенную энергию.
— Получилось. Он отдал больше, чем я вложила.
— Так работает живой накопитель. Твоя энергия для него — как удобрение. Он перерабатывает её и возвращает усиленной. Это сотрудничество.
---
На следующий день они вышли в город. У калитки стояла пожилая женщина в старомодном пальто.
— Зинаида Павловна, соседка, — негромко сказал Люм.
— Игорёк! А я смотрю, у тебя гости? Раньше всё один да один. — Она разглядывала Вэл. — Это кто?
— Вэл. Коллега. Помогает с растениями.
— Коллега. Ну-ну. Ладно, пойду. А ты, девонька, за ним присматривай. Он хороший, но странный. Очень странный.
Ушла, постукивая палкой.
— Она знает?
— Нет. Но чувствует. Зинаида Павловна из тех, у кого интуиция работает лучше магии. Видит, что я «не такой», но списывает на чудачества ботаника.
В продуктовом их встретила продавщица Тамара с рыжими волосами.
— Игорь! Два дня тебя не было. Как обычно? А это кто? Неужели не один?
— Вэл. Живёт временно, помогает.
— Помогай. А то он у нас совсем одичал. Хороший парень, но странный. Растения свои любит больше людей.
— Я слышу.
— А я и не шепчу. С вас триста сорок два.
Когда они вышли, Вэл фыркнула.
— Тебя тут все считают странным, но хорошим. Лучшая репутация для друида.
— Работает. Дед учил: лучший способ спрятаться — быть полезным и немного чудаковатым.
Вечером у камина Вэл сказала:
— Знаешь, сегодня был хороший день. Не было погонь, одержимых водителей и крысиных атак. Просто день.
— Такие дни нужны. Они напоминают, за что мы боремся. За право жить. Просто жить. Пить кофе, ходить в магазин, болтать с соседями.
— Я начинаю это понимать. Раньше я думала, что магия — это что-то невероятное. А она в простых вещах. В омлете. В фикусе. В сыре с тмином.
Люм улыбнулся.
— Ты быстро учишься.
---
Глава 18. Тени на периферии
Утро снова началось с кофе.
— Сегодня будем тренироваться на улице, — сказал Люм. — Домашние растения ты чувствуешь хорошо. Пора расширять радиус.
Они вышли во двор и направились к Смоленскому кладбищу. У клумбы Зинаиды Павловны бархатцы почернели.
— Это не грибок, — тихо сказал Люм. — След Моры. Корневой яд. Она проверяет границы защиты. Ищет, где тоньше.
— Мы можем их спасти?
— Попробуем.
Они опустились на колени и вместе вложили силу в землю. Бархатцы чуть выпрямились, но Люм покачал головой.
— Этого мало. Яд глубоко. Но мы замедлили его. Вечером я поставлю дополнительный контур.
На кладбище Вэл чувствовала «тёмные пятна» — места, где земля была больна. Она закрывала глаза и видела корни, оплетённые чем-то чёрным, пульсирующим. Тени здесь были тяжёлыми, недобрыми.
— Это следы Моры, — подтвердил Люм. — Она годами напитывала эту землю. Смоленское кладбище — одно из её мест силы.
— Но твой дом рядом. Почему ты поселился здесь?
— Потому что это как жить рядом с логовом врага. Лучший способ следить за ней. А старый дуб под домом — противовес. Он очищает землю вокруг себя.
Вечером у камина из подпола донёсся стук. Три удара. Пауза. Три удара.
Крак взъерошился и закаркал.
— Она нашла слабое место, — сказал Люм. — Корни.
Чёрные отростки полезли из щелей. Люм ударил огнём. На миг пламя вышло из-под контроля, лизнуло ствол дуба в углу — кора обуглилась. Люм с рыком вернул контроль, лицо побледнело. Вэл призвала растения — плющ, папоротник, монстеру. Они затыкали щели, душили корни. Тянула из фикуса. Фикус отдал всё.
