Вольт закудахтал от прерывистого смеха, оседая ниже. Он попытался зажать хотя бы одну из ран рукой, но ладонь скользнула в сторону, и мертвым грузом упала рядом с его толстым телом.
— Если не сдохну, найду тебя…
Андроид забрал свой пистолет из пальцев мертвого мальчика и подошел к Вольту, удерживая его на прицеле. Один точный выстрел в голову, и тот, чья плеть оставила на теле Уильяма бессчетное множество шрамов, наконец, замолчал.
— Как это «нет»?
Ава обвела взглядом своего заместителя, директора контрольного отдела и PR-менеджера.
— Так. Мы против, — прочистив горло, ответил Аллес, заместитель Авы.
Девушка в изумлении приподняла брови и осмотрела присутствующих.
— Ты отошла от дел, занимаешься непонятно чем, пропадаешь, а теперь вдруг собираешь нас на ночное совещание, чтобы сказать, что с завтрашнего дня мы будем выпускать портативную модель «Спайдер», в то время, как вокруг нашей компании бродят разные слухи, не украшающие ее репутацию, а основные конкуренты хотят нас прикрыть?! Ты в своем уме, Ава?
Ава недобро усмехнулась, может быть, научившись этому у одного высокого блондина, и спросила, обводя указательным пальцем узор на письменном столе:
— Вы все против? Все трое?
Директор отдела и пиарщик кивнули, молча отвечая на вопрос.
— И все согласны с Аллесом?
Две головы снова согласно закачались.
Ава вздохнула, и встала из-за стола.
— Завтра мы начинаем выпускать портативную модель «Спайдер» по тому проекту, который был подготовлен несколько месяцев назад.
— И остановлен, потому что Yut-stereo, наши основные конкуренты, подали судебный иск!
— А мне плевать на них и на иск. Хотят суда? Хорошо, они его получат.
— Ава, пойми, это неразумно! Выпускать новую модель в такой горячий момент! Люди…
— …Очень любят горячее, Рут. Как пиарщик, ты должна это знать. Вместо того, чтобы учить меня, как мне работать, лучше придумай новую рекламу. Даю тебе на это сутки, начиная с этой минуты.
Ава посмотрела на часы, показывавшие половину третьего утра.
— Да что с тобой стало? Раньше ты никогда… Ава!
— Надоело! Я не собираюсь идти на поводу у тех, кто пытается меня засудить!
Девушка повысила голос, зло рассматривая мятое лицо Аллеса.
— А если ты, мой заместитель, против, можешь проваливать отсюда. Я, — Ава оглядела всех сотрудников, — никого из вас здесь не держу. И с тем, как мне руководить моей компанией, когда и как мне «отходить от дел», и сколько заниматься «непонятно чем», я разберусь сама. Мы будем выпускать портативную модель Spider, и не важно, нравится вам это или нет.
С этими словами Ава вышла и конференц-зала, на ходу слушая звуковое сообщение от Келса, который, извинившись за поздний час, сообщал, что этот день, который уже успел закончиться, принес отличную новость — сотрудник Ambassador Robots, подавший судебный иск против мисс Полгар, и обвинивший ее в ущемлении личных прав, остался ни с чем: доказать, что он приобрел стационарную модель «Спайдер» незаконно, на черном рынке, оказалось проще простого. «Дело закрыто, Эв. Но… видела бы ты лицо этого сотрудника… когда судья зачитал постановление, и стало понятно, что он проиграл… думаю, если бы мог, этот мужик порвал бы тебя в клочья. Но дело выиграно, это главное».
Они столкнулись на лестнице. Ава вернулась домой после ночного совещания, а Уильям… Перед тем, как выйти из подвала, где остались тела двух мертвых охранников и одного андроида, он тщательно проверил и осмотрел место перестрелки, — именно так это теперь выглядело, — несколько раз. Ничто не говорило о том, что он был там, никаких улик против него не осталось: ни отпечатков пальцев, которые могли бы вывести на Уильяма Блейка, — если предположить, что у людей еще сохранилась база данных с отпечатками устаревших моделей андроидов, — ни следов его пистолета. Только мертвые охранники, отчего-то перестрелявшие друг друга, их табельное оружие, выданное компанией Ambassador Robots для охраны громадного офисного здания, и мертвый андроид. Тот самый мальчик, которого Уильям вытащил из клетки, и чье лицо, кажется, навсегда отпечаталось в его памяти. Да, свойство его памяти было таким, что ни одно мгновение, или событие, прожитые им, случившись однажды, никогда больше не исчезали из памяти андроида. Но теперь ему казалось, что лицо мальчишки, который застрелился из его пистолета, — даже если бы он мог забывать, — все равно никогда бы не ушло из его памяти. Уильям и предположить не мог, что все произойдет именно так. Но, даже обнаружив другого андроида в подвале, он был уверен, что тот, как и сам Уильям, непременно захочет отомстить тем, кто его мучил. Захочет убить их так же, как того хотел сам Уильям. Но… здесь в мыслях андроида наступала растерянность. Снова, снова и снова, — сколько бы раз он ни думал об этом, и какими бы скрытыми путями ни пытался найти ответ на вопрос о том, что произошло.
Почему мальчишка убил себя? Первое время Уильяму даже казалось, будто его рассудок повредился, и играет с ним в темные игры. Может быть, он сказал найденному андроиду «ты можешь убить себя» вместо «ты можешь отомстить ему»? Но нет, все было точно: он перепроверил данные своей памяти о том моменте несколько раз.
Уильям четко сказал, что мальчик может отомстить Вольту, если хочет. Но он убил себя. И здесь в воздухе повис один и тот же вопрос без ответа. Почему?
Почему?
Почему?
Почему?
Андроид задавал себе этот вопрос тысячи раз, не находил ответа, и возвращался к одному и тому же заключению: он, Уильям, никогда бы так не сделал, он никогда бы не убил себя. Тем более, — перед этими тварями. Он скорее перегрыз бы им глотки, чем лишился бы жизни добровольно, на глазах у тех, кто его истязал. И тогда…. снова этот проклятый вопрос. Почему мальчишка убил себя? Какие-то слова зависли на краю его сознания. Слова, значение которых он знал и понимал. Но боялся осознать их.
Ава Полгар не ожидала, что столкнется с Уильямом. Она заметно вздрогнула, когда почувствовала рядом с собой какое-то движение. И только позже, через несколько секунд, наполненных страхом, Ава поняла, что это Уильям. Тогда ее правая рука коснулась горла, и она посмотрела на андроида. А он ждал. Ждал, что вот сейчас она начнет говорить. Скажет какую-нибудь ерунду. Например, про тот поцелуй, которому уже уделили слишком много внимания, и разговоры о котором бесили Уильяма, и который, — по словам самой Авы Полгар, — ничего не значит. Или Ава о чем-то спросит? Еще большую, невероятную чепуху. О том, где он был, или как посмел ослушаться ее, нарушить их договор, заключенный совсем недавно? Ведь она его «хозяйка», и должна знать о том, где он находится. Уильям почти терпеливо ждал ее реакции, но, к его немалому удивлению, ничего не происходило.
Ава Полгар продолжала молча смотреть на него своими черными глазами. А ее правая рука по-прежнему сжимала тонкое горло. Уильям был рад, что она не нарушила момент тишины. Ему казалось невероятным, абсурдным, говорить о чем бы то ни было после того, что он сделал. «Перестрелка охранников закончилась массовым убийством» — так, должно быть, расценят СМИ увиденное в подвале. Репутации компании по производству андроидов будет нанесен мощный удар. Начнутся разборки и поиски…
Уильям устало посмотрел на Аву. «Хорошо, что ты молчишь», — подумал он, чувствуя такую усталость и опустошение, с которыми ему еще не приходилось сталкиваться, и которые позже он обязательно проанализирует. После смерти двух из пяти ублюдков, он ожидал от себя радости и удовлетворения, а теперь внутри была только одна пустота напополам с молчанием. Почему? Повернув налево, к своей комнате, Уильям остановился на месте от мысли, сбегать от которой он больше не мог. Они сломали его. Поэтому мальчишка застрелил себя.
…В ту секунду, когда боковым зрением она зацепилась за промелькнувшую слева тень, ее тело инстинктивно дернулось, предупреждая о возможной опасности. Но за испугом и гулким стуком забившегося в страхе сердца ничего не последовало. Только рука Авы нервно сжала горло, а когда выяснилось, что она испугалась Уильяма, рука ослабила хватку, и девушка сухо сглотнула, делая глубокий вдох. Ее глаза, огромные от страха, продолжали напряженно всматриваться в ту сторону, где в темноте был андроид.
Но за первой волной страха последовало успокоение. И Ава покачала головой, безмолвно отвечая самой себе на вопрос. Да, она испугалась, но не удивилась. Ни тому, что это был Уильям, ни тому, что он нарушил их договор. И, если быть честной с самой собой, то в тот момент, когда Ава заключала с Уильямом соглашение, она и сама не верила, что из этого что-то получится.
Для соблюдения правил у андроида должен быть другой характер. Но правда была в том, что они оба, с первого дня, знали: Ава может установить и проговорить вслух правила, но это не значит, что они будут соблюдены Уильямом. В этом и заключался один из самых больших страхов Авы, когда дело касалось андроида. Он был безбашенным, и она не знала, как сделать так, чтобы это не нанесло вред ему или окружающим людям. Потому, смотря сейчас на Уильяма, который тоже молча разглядывал ее из своей части ночной тьмы, поглотившей дом, она не удивилась тому, что это именно он. И то, что она сама его поцеловала, тоже ее больше не удивляло. Ава все вспомнила. До последней детали: от того момента, как зашла в дом, до той секунды, когда поцелуй прервался, и они потрясенно посмотрели друг на друга.
Все стало ясно.
Ей хотелось бы и дальше не признавать очевидную правду, состоявшую в том, что она хотела этого поцелуя, но это было бы слишком. А еще Ава хотела знать, как теперь ей общаться с Уильямом. Но и здесь вместо ответов был чистый лист без единого варианта.
И потому она не стала говорить. Ни о чем. Все снова предстояло обдумать и решить заново. А пока решения нет, незачем сотрясать воздух пустыми вопросами о том, как у него, андроида, идут дела. Еще худшим было бы чтение нотаций за нарушение их договора. Поэтому Ава ничего не сказала. Просто прошла вверх по лестнице и ушла к себе, в большую спальню, где не было ни одного дневника с ее воспоминаниями.
XII.
— Я ничего к ней не чувствую, уверяю тебя, — cпокойно произнес Уильям, и посмотрел на покрасневшую от злости Сильвию.
Светлая бровь на ее лице, красивом пресной красотой рекламных колонок из модных журналов, приподнялась, и андроид посмотрел на свою девушку с самым невинным выражением лица, на которое, кажется, только был способен. Блондинка, продолжая с сомнением рассматривать лицо молодого человека, надменно отвернулась, оценивая свое отражение в большом зеркале, а Уильям с удовольствием отметил про себя, что с Сильвией ему не грозит быть раскрытым или уличенным хоть в чем-то, — взять хотя бы легкую иронию, с которой он только что произнес последние слова в прозвучавшей фразе.
Поэтому он и оставался с Сильвией. Он был нужен ей для внешнего статуса, она ему — для прикрытия: на тот самый «всякий случай», — как часто говорят люди, — когда что-то может пойти не так, как ожидалось, и ему, как и всякому другому, понадобится алиби. И его алиби станет Сильвия. Красивая, известная модель, бредящая подиумом и славой. «Кажется, — подумал Уильям, — дальше этого у нее дело не идет».
— Я не терплю, когда меня держат за дуру, Уильям! — резко заявила девушка, поправляя и без того безупречное черно-белое платье с пышным шлейфом, в котором ей предстояло с минуты на минуту пройти по подиуму в паре с Уильямом, одетым в черно-белый костюм без рубашки. Черные бархатные отвороты белого пиджака выгодно подчеркивали его светлую кожу, и от этого костюм смотрелся на высоком блондине еще эффектнее.
— Поэтому потрудись объяснить, что произошло в тот вечер?!
Андроид, чью нервно-симпатическую систему уже изрядно утомил этот пустой разговор, хотел шумно вздохнуть, но вовремя сдержался, и ответил все тем же спокойным голосом:
— Видишь ли, Сильвия, Ава Полгар — моя… как бы это точнее сказать… фанатка. Она без ума от меня. К тому же, психологически она очень ранимая и впечатлительная, поэтому, — и именно поэтому, — она меня тогда и поцеловала. Я думаю, она просто болезненно привязана ко мне. А я чувствую за нее ответственность, и по этой причине не могу оставить ее одну.
Блондинка хмыкнула, мельком оглядывая фигуру Уильяма, отраженную в зеркале, и повторила с нажимом:
— Ладно. Плевать я на нее хотела. Но я не потерплю, чтобы из меня делали дуру, запомни это. И если еще раз…
Андроид растянул губы в улыбке, скрывая за этим выражением свои истинные эмоции, и выставил в сторону левый локоть, призывая Сильвию взять его под руку, чтобы через минуту они вместе прошли по высокому, блестящему в свете огромного количества ламп и фотовспышек, подиуму. Лицо Сильвии мгновенно изменилось, стоило ей заметить жест Уильяма. Так было всегда, — она мгновенно преображалась, отбрасывая в сторону лишнее, когда речь заходила о показе. А лишним в этом случае было абсолютно все, что находилось за пределами зала, в котором проходил показ.
Они ступили на подиум под начальные звуки песни Dirty little secret, и эта игриво-пикантная мелодия очень шла им, — «королю и королеве в черно-белом», — как не слишком оригинально успели прозвать их в первых, поспешных заметках о предстоящем показе, папарацци. Все шло великолепно, и никто, во всем огромном, вытянутом зале, переполненном и душном от слишком большого количества зрителей, кажется, даже не смел вздохнуть, глядя на них. Зрители затаили дыхание, фиксируя возбужденными взглядами малейшее движение двух манекенщиков, у которых, судя по их красивым лицам и легким улыбкам, тоже все было прекрасно.
Блондин улыбнулся блондинке, и осмотрел часть зала ироничным взглядом ярко-голубых глаз, а девушка, отвечая тем же, последовала его примеру. Лицо модели сияло торжеством: она была в курсе всех слухов, которыми успели овеять их, такую красивую и перспективную пару, и упивалась этим. Но в следующее мгновение выражение ее лица начало меняться. Она резко повернулась к своему спутнику, смерила взглядом его безупречный профиль, и, сверившись с какой-то своей мыслью, убрала руку с локтя Уильяма Блейка, развернулась в его сторону, и изо всех сил толкнула блондина с подиума.
Присутствующие ахнули и затаили дыхание, в абсолютной тишине наблюдая за тем, как Блейк слетает с высокого, узкого возвышения, покрытого глянцевой плиткой. Еще мгновение, и его рука оказалась зацепленной за край подиума. Зал облегченно выдохнул в едином порыве, уверенный, что больше уже ничего не произойдет, и показ продолжится, стоит манекенщику вернуться на подиум, когда Сильвия Стоун, известная модель, шагнула к краю и наступила острым каблуком на руку блондина, завопив во всю силу своих легких о том, что он «выставил ее дурой и обманул!». Прежде чем ее, кричащую и разъяренную, сумели, наконец, оттащить от Блейка, который все это время подвисал на краю подиума, Стоун успела еще несколько раз наступить на руку блондина. Плотная толпа, вставшая у нее на пути, и руки, протянутые к ней, наконец-то избавили Уильяма от сомнительного удовольствия стать обладателем раздробленных тонкими каблуками пальцев.
Когда Сильвию оттеснили к противоположному
— Если не сдохну, найду тебя…
Андроид забрал свой пистолет из пальцев мертвого мальчика и подошел к Вольту, удерживая его на прицеле. Один точный выстрел в голову, и тот, чья плеть оставила на теле Уильяма бессчетное множество шрамов, наконец, замолчал.
***
— Как это «нет»?
Ава обвела взглядом своего заместителя, директора контрольного отдела и PR-менеджера.
— Так. Мы против, — прочистив горло, ответил Аллес, заместитель Авы.
Девушка в изумлении приподняла брови и осмотрела присутствующих.
— Ты отошла от дел, занимаешься непонятно чем, пропадаешь, а теперь вдруг собираешь нас на ночное совещание, чтобы сказать, что с завтрашнего дня мы будем выпускать портативную модель «Спайдер», в то время, как вокруг нашей компании бродят разные слухи, не украшающие ее репутацию, а основные конкуренты хотят нас прикрыть?! Ты в своем уме, Ава?
Ава недобро усмехнулась, может быть, научившись этому у одного высокого блондина, и спросила, обводя указательным пальцем узор на письменном столе:
— Вы все против? Все трое?
Директор отдела и пиарщик кивнули, молча отвечая на вопрос.
— И все согласны с Аллесом?
Две головы снова согласно закачались.
Ава вздохнула, и встала из-за стола.
— Завтра мы начинаем выпускать портативную модель «Спайдер» по тому проекту, который был подготовлен несколько месяцев назад.
— И остановлен, потому что Yut-stereo, наши основные конкуренты, подали судебный иск!
— А мне плевать на них и на иск. Хотят суда? Хорошо, они его получат.
— Ава, пойми, это неразумно! Выпускать новую модель в такой горячий момент! Люди…
— …Очень любят горячее, Рут. Как пиарщик, ты должна это знать. Вместо того, чтобы учить меня, как мне работать, лучше придумай новую рекламу. Даю тебе на это сутки, начиная с этой минуты.
Ава посмотрела на часы, показывавшие половину третьего утра.
— Да что с тобой стало? Раньше ты никогда… Ава!
— Надоело! Я не собираюсь идти на поводу у тех, кто пытается меня засудить!
Девушка повысила голос, зло рассматривая мятое лицо Аллеса.
— А если ты, мой заместитель, против, можешь проваливать отсюда. Я, — Ава оглядела всех сотрудников, — никого из вас здесь не держу. И с тем, как мне руководить моей компанией, когда и как мне «отходить от дел», и сколько заниматься «непонятно чем», я разберусь сама. Мы будем выпускать портативную модель Spider, и не важно, нравится вам это или нет.
С этими словами Ава вышла и конференц-зала, на ходу слушая звуковое сообщение от Келса, который, извинившись за поздний час, сообщал, что этот день, который уже успел закончиться, принес отличную новость — сотрудник Ambassador Robots, подавший судебный иск против мисс Полгар, и обвинивший ее в ущемлении личных прав, остался ни с чем: доказать, что он приобрел стационарную модель «Спайдер» незаконно, на черном рынке, оказалось проще простого. «Дело закрыто, Эв. Но… видела бы ты лицо этого сотрудника… когда судья зачитал постановление, и стало понятно, что он проиграл… думаю, если бы мог, этот мужик порвал бы тебя в клочья. Но дело выиграно, это главное».
***
Они столкнулись на лестнице. Ава вернулась домой после ночного совещания, а Уильям… Перед тем, как выйти из подвала, где остались тела двух мертвых охранников и одного андроида, он тщательно проверил и осмотрел место перестрелки, — именно так это теперь выглядело, — несколько раз. Ничто не говорило о том, что он был там, никаких улик против него не осталось: ни отпечатков пальцев, которые могли бы вывести на Уильяма Блейка, — если предположить, что у людей еще сохранилась база данных с отпечатками устаревших моделей андроидов, — ни следов его пистолета. Только мертвые охранники, отчего-то перестрелявшие друг друга, их табельное оружие, выданное компанией Ambassador Robots для охраны громадного офисного здания, и мертвый андроид. Тот самый мальчик, которого Уильям вытащил из клетки, и чье лицо, кажется, навсегда отпечаталось в его памяти. Да, свойство его памяти было таким, что ни одно мгновение, или событие, прожитые им, случившись однажды, никогда больше не исчезали из памяти андроида. Но теперь ему казалось, что лицо мальчишки, который застрелился из его пистолета, — даже если бы он мог забывать, — все равно никогда бы не ушло из его памяти. Уильям и предположить не мог, что все произойдет именно так. Но, даже обнаружив другого андроида в подвале, он был уверен, что тот, как и сам Уильям, непременно захочет отомстить тем, кто его мучил. Захочет убить их так же, как того хотел сам Уильям. Но… здесь в мыслях андроида наступала растерянность. Снова, снова и снова, — сколько бы раз он ни думал об этом, и какими бы скрытыми путями ни пытался найти ответ на вопрос о том, что произошло.
Почему мальчишка убил себя? Первое время Уильяму даже казалось, будто его рассудок повредился, и играет с ним в темные игры. Может быть, он сказал найденному андроиду «ты можешь убить себя» вместо «ты можешь отомстить ему»? Но нет, все было точно: он перепроверил данные своей памяти о том моменте несколько раз.
Уильям четко сказал, что мальчик может отомстить Вольту, если хочет. Но он убил себя. И здесь в воздухе повис один и тот же вопрос без ответа. Почему?
Почему?
Почему?
Почему?
Андроид задавал себе этот вопрос тысячи раз, не находил ответа, и возвращался к одному и тому же заключению: он, Уильям, никогда бы так не сделал, он никогда бы не убил себя. Тем более, — перед этими тварями. Он скорее перегрыз бы им глотки, чем лишился бы жизни добровольно, на глазах у тех, кто его истязал. И тогда…. снова этот проклятый вопрос. Почему мальчишка убил себя? Какие-то слова зависли на краю его сознания. Слова, значение которых он знал и понимал. Но боялся осознать их.
Ава Полгар не ожидала, что столкнется с Уильямом. Она заметно вздрогнула, когда почувствовала рядом с собой какое-то движение. И только позже, через несколько секунд, наполненных страхом, Ава поняла, что это Уильям. Тогда ее правая рука коснулась горла, и она посмотрела на андроида. А он ждал. Ждал, что вот сейчас она начнет говорить. Скажет какую-нибудь ерунду. Например, про тот поцелуй, которому уже уделили слишком много внимания, и разговоры о котором бесили Уильяма, и который, — по словам самой Авы Полгар, — ничего не значит. Или Ава о чем-то спросит? Еще большую, невероятную чепуху. О том, где он был, или как посмел ослушаться ее, нарушить их договор, заключенный совсем недавно? Ведь она его «хозяйка», и должна знать о том, где он находится. Уильям почти терпеливо ждал ее реакции, но, к его немалому удивлению, ничего не происходило.
Ава Полгар продолжала молча смотреть на него своими черными глазами. А ее правая рука по-прежнему сжимала тонкое горло. Уильям был рад, что она не нарушила момент тишины. Ему казалось невероятным, абсурдным, говорить о чем бы то ни было после того, что он сделал. «Перестрелка охранников закончилась массовым убийством» — так, должно быть, расценят СМИ увиденное в подвале. Репутации компании по производству андроидов будет нанесен мощный удар. Начнутся разборки и поиски…
Уильям устало посмотрел на Аву. «Хорошо, что ты молчишь», — подумал он, чувствуя такую усталость и опустошение, с которыми ему еще не приходилось сталкиваться, и которые позже он обязательно проанализирует. После смерти двух из пяти ублюдков, он ожидал от себя радости и удовлетворения, а теперь внутри была только одна пустота напополам с молчанием. Почему? Повернув налево, к своей комнате, Уильям остановился на месте от мысли, сбегать от которой он больше не мог. Они сломали его. Поэтому мальчишка застрелил себя.
***
…В ту секунду, когда боковым зрением она зацепилась за промелькнувшую слева тень, ее тело инстинктивно дернулось, предупреждая о возможной опасности. Но за испугом и гулким стуком забившегося в страхе сердца ничего не последовало. Только рука Авы нервно сжала горло, а когда выяснилось, что она испугалась Уильяма, рука ослабила хватку, и девушка сухо сглотнула, делая глубокий вдох. Ее глаза, огромные от страха, продолжали напряженно всматриваться в ту сторону, где в темноте был андроид.
Но за первой волной страха последовало успокоение. И Ава покачала головой, безмолвно отвечая самой себе на вопрос. Да, она испугалась, но не удивилась. Ни тому, что это был Уильям, ни тому, что он нарушил их договор. И, если быть честной с самой собой, то в тот момент, когда Ава заключала с Уильямом соглашение, она и сама не верила, что из этого что-то получится.
Для соблюдения правил у андроида должен быть другой характер. Но правда была в том, что они оба, с первого дня, знали: Ава может установить и проговорить вслух правила, но это не значит, что они будут соблюдены Уильямом. В этом и заключался один из самых больших страхов Авы, когда дело касалось андроида. Он был безбашенным, и она не знала, как сделать так, чтобы это не нанесло вред ему или окружающим людям. Потому, смотря сейчас на Уильяма, который тоже молча разглядывал ее из своей части ночной тьмы, поглотившей дом, она не удивилась тому, что это именно он. И то, что она сама его поцеловала, тоже ее больше не удивляло. Ава все вспомнила. До последней детали: от того момента, как зашла в дом, до той секунды, когда поцелуй прервался, и они потрясенно посмотрели друг на друга.
Все стало ясно.
Ей хотелось бы и дальше не признавать очевидную правду, состоявшую в том, что она хотела этого поцелуя, но это было бы слишком. А еще Ава хотела знать, как теперь ей общаться с Уильямом. Но и здесь вместо ответов был чистый лист без единого варианта.
И потому она не стала говорить. Ни о чем. Все снова предстояло обдумать и решить заново. А пока решения нет, незачем сотрясать воздух пустыми вопросами о том, как у него, андроида, идут дела. Еще худшим было бы чтение нотаций за нарушение их договора. Поэтому Ава ничего не сказала. Просто прошла вверх по лестнице и ушла к себе, в большую спальню, где не было ни одного дневника с ее воспоминаниями.
XII.
— Я ничего к ней не чувствую, уверяю тебя, — cпокойно произнес Уильям, и посмотрел на покрасневшую от злости Сильвию.
Светлая бровь на ее лице, красивом пресной красотой рекламных колонок из модных журналов, приподнялась, и андроид посмотрел на свою девушку с самым невинным выражением лица, на которое, кажется, только был способен. Блондинка, продолжая с сомнением рассматривать лицо молодого человека, надменно отвернулась, оценивая свое отражение в большом зеркале, а Уильям с удовольствием отметил про себя, что с Сильвией ему не грозит быть раскрытым или уличенным хоть в чем-то, — взять хотя бы легкую иронию, с которой он только что произнес последние слова в прозвучавшей фразе.
Поэтому он и оставался с Сильвией. Он был нужен ей для внешнего статуса, она ему — для прикрытия: на тот самый «всякий случай», — как часто говорят люди, — когда что-то может пойти не так, как ожидалось, и ему, как и всякому другому, понадобится алиби. И его алиби станет Сильвия. Красивая, известная модель, бредящая подиумом и славой. «Кажется, — подумал Уильям, — дальше этого у нее дело не идет».
— Я не терплю, когда меня держат за дуру, Уильям! — резко заявила девушка, поправляя и без того безупречное черно-белое платье с пышным шлейфом, в котором ей предстояло с минуты на минуту пройти по подиуму в паре с Уильямом, одетым в черно-белый костюм без рубашки. Черные бархатные отвороты белого пиджака выгодно подчеркивали его светлую кожу, и от этого костюм смотрелся на высоком блондине еще эффектнее.
— Поэтому потрудись объяснить, что произошло в тот вечер?!
Андроид, чью нервно-симпатическую систему уже изрядно утомил этот пустой разговор, хотел шумно вздохнуть, но вовремя сдержался, и ответил все тем же спокойным голосом:
— Видишь ли, Сильвия, Ава Полгар — моя… как бы это точнее сказать… фанатка. Она без ума от меня. К тому же, психологически она очень ранимая и впечатлительная, поэтому, — и именно поэтому, — она меня тогда и поцеловала. Я думаю, она просто болезненно привязана ко мне. А я чувствую за нее ответственность, и по этой причине не могу оставить ее одну.
Блондинка хмыкнула, мельком оглядывая фигуру Уильяма, отраженную в зеркале, и повторила с нажимом:
— Ладно. Плевать я на нее хотела. Но я не потерплю, чтобы из меня делали дуру, запомни это. И если еще раз…
Андроид растянул губы в улыбке, скрывая за этим выражением свои истинные эмоции, и выставил в сторону левый локоть, призывая Сильвию взять его под руку, чтобы через минуту они вместе прошли по высокому, блестящему в свете огромного количества ламп и фотовспышек, подиуму. Лицо Сильвии мгновенно изменилось, стоило ей заметить жест Уильяма. Так было всегда, — она мгновенно преображалась, отбрасывая в сторону лишнее, когда речь заходила о показе. А лишним в этом случае было абсолютно все, что находилось за пределами зала, в котором проходил показ.
Они ступили на подиум под начальные звуки песни Dirty little secret, и эта игриво-пикантная мелодия очень шла им, — «королю и королеве в черно-белом», — как не слишком оригинально успели прозвать их в первых, поспешных заметках о предстоящем показе, папарацци. Все шло великолепно, и никто, во всем огромном, вытянутом зале, переполненном и душном от слишком большого количества зрителей, кажется, даже не смел вздохнуть, глядя на них. Зрители затаили дыхание, фиксируя возбужденными взглядами малейшее движение двух манекенщиков, у которых, судя по их красивым лицам и легким улыбкам, тоже все было прекрасно.
Блондин улыбнулся блондинке, и осмотрел часть зала ироничным взглядом ярко-голубых глаз, а девушка, отвечая тем же, последовала его примеру. Лицо модели сияло торжеством: она была в курсе всех слухов, которыми успели овеять их, такую красивую и перспективную пару, и упивалась этим. Но в следующее мгновение выражение ее лица начало меняться. Она резко повернулась к своему спутнику, смерила взглядом его безупречный профиль, и, сверившись с какой-то своей мыслью, убрала руку с локтя Уильяма Блейка, развернулась в его сторону, и изо всех сил толкнула блондина с подиума.
Присутствующие ахнули и затаили дыхание, в абсолютной тишине наблюдая за тем, как Блейк слетает с высокого, узкого возвышения, покрытого глянцевой плиткой. Еще мгновение, и его рука оказалась зацепленной за край подиума. Зал облегченно выдохнул в едином порыве, уверенный, что больше уже ничего не произойдет, и показ продолжится, стоит манекенщику вернуться на подиум, когда Сильвия Стоун, известная модель, шагнула к краю и наступила острым каблуком на руку блондина, завопив во всю силу своих легких о том, что он «выставил ее дурой и обманул!». Прежде чем ее, кричащую и разъяренную, сумели, наконец, оттащить от Блейка, который все это время подвисал на краю подиума, Стоун успела еще несколько раз наступить на руку блондина. Плотная толпа, вставшая у нее на пути, и руки, протянутые к ней, наконец-то избавили Уильяма от сомнительного удовольствия стать обладателем раздробленных тонкими каблуками пальцев.
Когда Сильвию оттеснили к противоположному
