И забоялся Элеф бед.
Оно понятно – таки гидра,
И таки королевский свет.
А коли в трепете почтенья,
Равильцы захотят весь мир?
И на костях устроят пир?
Ну а реальный ряд причин
Скрывался в том, что на болотах
Как оказалось, много есть чего-то,
Что может очень много стоить:
Капол и торф, и травы, и целебный ил.
И минералы, золото, и камни.
Лесов теней, и топь, и неба тёмный мир –
Кто б это всё не полюбил,
Когда бы дело крылось в деньгах?
А отхватил-то всё Равиль!
Марать ладони Элеф не привык,
Но вот по поводу интриг
Ему в исторьи равных нет:
Всего-то годик намекал,
Что под бочком малец зарвался.
Как было всем не соглашаться,
Коли процент с того велик?
И вот уж Севра государства
Идти готовы напрямик.
«Ну что же, други…» – молвил Рювий:
«Плохие вести у меня:
Коль не предпримем быстрых действий,
Вновь вспыхнет жуткая война.
Так попрощайтесь, братцы, с домом,
Жён обнимите и детей.
Идём в поход с надеждой в сердце,
Идём, чтоб земли защитить!»
И воины коней седлали,
С доспехов стряхивали пыль,
И жён с детями обнимали,
А делать что, коль враг решил?
Покуда собирались други,
Король не спал, король не пил.
Король был тих, он был задумчив,
И Ефаину раз спросил:
«Скажи, родная, всё ли верно?»
«Всё верно, милый, ты творил»
«Так за какие прегрешенья вновь нарушается наш мир?
Возможно, я плохой правитель?»
«Коль ты бы никудышный был,
Так люди бы не процветали.
А мир… ну что ж, ты позабыл?
Всегда найдутся в мире люди,
Что чуждый понарушат мир»
«Ты справишься здесь, Ефаина?»
«Конечно справлюсь, ты б ещё спросил
Смогу ли вылечить простуду»
«Тогда спокоен буду.
Постараюсь…»
«Не глупи!
Равильцев не сломят враги»
«Я знаю, милая. Я знаю.
Себя с детями береги,
Людей и королевство не давай в обиду»
«Клянусь я,
А теперь иди»
И коней мужи оседлали,
В повозки гидру запрягли,
И, обнявшись с любимыми своими,
Навстречу бою поспешили.
Вслед жёны надрывались, деток утешая,
Следила королева,
Ни слезинки не роняя,
Держа лицо,
Словами подбодряла.
Лишь ночью позднею, зарывшись в мужа одеяло,
Со всею горечью рыдала.
А утром вновь преобразилась:
Оделась да умылась,
И к подданным пошла.
Не дать упасть их духу ведь должна.
О, как же радовались други
Тому,
Что есть у них Драан.
И ликовали воины-друзья,
Что гидры помощь им дана.
Поход задался с первых дней:
Почти не пролилось крови людей,
Ведь Рювий всюду заезжал на гидре,
По всей границе пред боями походил
(Драан удачно на места понаводил)
И всё – на две проблемы меньше,
На выход к речке больше взял Равиль.
А почему бы, собственно, не взять?
То за ущерб моральный, так сказать.
(На самом деле им его отдали,
Чтоб ближе гидры не узнать)
А вот потом пошли проблемы,
На третий месяц от пути.
Проблема в том, что потерялись.
Не знали все, куда идти.
Драана заслали к Востоку.
Тогда, как будто дар небес,
Явился к другам через лес
Знакомый сумрек эльф,
Подняв ладони, молвил:
«Господа,
Жена – Равилька,
Попросила у меня
Помочь родной землице.
Итак, пройдёмте до столицы?»
Вот удивительно: и в сердцеедах толк открыла –
Судьба Равилю вновь благоволила.
«О, Рювий?!..» – крикнул им Драан
«А я вас здесь вообще не ждал!
Вот, только сам хотел бежать с отчётом…»
«Эх, мой родной…
Бальдорцы – это что-то» –
И по плечу его похлопал.
А сумрек эльф уж к дому убежал.
Супруги просьбу исполнять охота –
В войну чужую лезть –
Удел для идиотов.
Ну что ж,
Как робкая девица
Пришла чрез пару дней столица с Рювьем помириться
Осталось мало – десять штук.
«Ну, что ты думаешь, мой друг?»
«Я думаю, коль в том же темпе
Мы продолжим
К девятилетью Алгимэль
Вполне примчаться сможем»
«Прекрасно» – Рювий отвечал, усами усмехаясь –
«Но расскажи-ка мне Драан,
Когда на дочь заглядываться стал?»
«Нет, что ты! Милый государь!»
«Так почему ты не сказал
Про восьмилетие Хорвея, например?
Иль про двухлетье Ялсавета?»
«Эх, ладно! Каюсь:
В это лето
Я с королевной дел имел
И ей понравиться посмел
Перед отъездом попросила та,
Чтобы к юбилею возвратился я
И вас вернул.
Вот и считаю»
«Да знаю, я, вампирыш,
Знаю!»
Покуда Рювий был в походах,
Весь поглощённый страстью битв,
Плетением стратегий, тактик,
Всех прочих боевых интриг,
Он даже и не заподозрил,
Что с Ефаиной мир творит.
Она прекрасно власть держала
И в мужа верила наказ.
В Равиль послы поприезжали:
Штук двадцать, стало быть, за раз,
Из всех побитых, из союзных,
Из тех, кто был ни при делах.
Но что особым шоком стало –
Ильфейский [1]
Посол собой разрезал мрак,
Чем остановку сердца вызвал
У находящихся впотьмах
Тогда Равильцев густь не знала
Вины Имперской глубину
В том, что мужей наотправляли
Они на долгую войну.
А, впрочем, Рювий с Ефаиной
Посмели то подозревать.
Так вот: послы поприезжали,
Прибавив явственно делов
(Тех и без этого хватало,
А тут в десятки больше стало)
И королева ежедневно,
Страшась прибытья новых лиц,
Контроль вела над расширением границ –
Над построением покоев.
Дворец расширился во трое,
Покрасивели площадь, рынок,
Покрасивели и дома
Вопрос логичнейший: а кто всё это строил?
Ответ: то был гражданский люд,
Сам вызвавшийся навести уют.
Так, коли повода сказалось целых два,
Полгода шла весёлая гульба.
А после про Равильцев написали,
Что беззаботнее народа не встречали.
А Ефаина? Рада та была,
Что верных подданных от горя отвлекла.
Зацвёл опять Равиль морально –
Берёстку верная жена
Как должно в рученьки взяла
И написала Рювию в ответ,
(Тот раз в неделю ей писал –
О беспокойстве жёньем знал)
Мол: «милый», «и во тьме есть свет»
Десятый месяц от похода,
Не так пошло там явно что-то.
Обычно такового не бывало,
Но тактика себя не оправдала.
Не по причине малоумья,
Не по причине устаренья,
А только лишь по той причине,
Что застолкнулись волшбовавших звенья.
(Как правило, те были у Равиля
Теперь же, так сказать, «у мира»)
О, жуткая напасть!
Кто бы мог знать,
Что этот ваш Асолн
Умёт волшбою обладать.
Да дикая она была:
Колдунская, всего одна…
Зато какая!
И Гидра раненной чрез первый час лежала.
А после появилась и вторая!..
Тогда впервые други Рювья полегли
На бранном поле.
Горе!
И даже траур не смогли устроить вскоре.
Мораль упала в дно болота,
Его пробила, улетела прочь.
Куда-то в Пустоту иль дальше,
Коли есть за ней чего-то.
Казалось, что Равильцам некому помочь!
То так и было.
И войско на мгновенье приуныло.
Но коли некому помочь,
Дурные мысли гонят прочь,
Да помогают себе сами,
Чуток поскрежетав мозгами.
Хотя, признаться, не чуток…
Короче: Рювий сам себе помог.
Скомандовал он отступление,
Для сил угасших восполненье.
Отбили крепость, сели в ней
И думать стали.
В итоге через год Асолн завоевали.
Завоевали и оставили, договорившися деньгами
А нужно было – только и всего:
Покончить мирно с колдунами.
То было сложно, было долго,
Гидру ранили раз пять,
Лечили так и вовсе десять.
Но главное за этот годик –
Что умудрились никого не потерять.
«Итак, столиц осталось пять!»
«Вообще-то семь…»
«Драан…»
«Пойду, пожалуй, к дрэву. Насовсем»
«Нет, не иди. Ты, к слову, прав,
Я, опьянённый радостью победы,
Вновь с арифметикой испытываю беды»
«Что ж… тогда знайте: вы возможно правы,
Ведь после оного противников могли мы испугать,
И их я не страшусь!
Страшусь от Алгимэль расправы»
«Ох, надобно к десятилетью поспевать!..»
«О, к слову: вам письмо от королевы»
«Где же?!»
«Вот оно.
Да я б и так отдал его.
Да и вообще, их целых три –
Гонцы неопытны, юны,
Напутали с доставкой»
«Вот ведь!.. Да чтоб у них по жизни было гладко!»
«Хотели “гадко” вы сказать?»
«Нет. Подданым могу лишь блага пожелать,
А проклинать не смею...
Ай, всё. Молчи!
Желаю прочитать»
Итак, г-н Аллаин.
Хорош собой, умён (на зло) и остроух
Ещё имел он острый слух –
Не зря посол,
Не зря после него кололи канатол –
Экстракт лечебного растенья,
Что вызывал успокоенье.
С того начнём,
Что напугался люд ночным явленьем
Продолжим тем, что с этим появленьем
И без того не шедший сон
Послал беднягу-королеву вон.
Ей доложили.
Она встала.
Себя в порядок привела.
И, глубоко вдохнув и шумно,
Его приветствовать пошла.
А он, вполне собой довольный,
Её спокойно в зале ждал.
Лишь краем глаза увидал –
Застыл в невольном восхищеньи,
Всю спесь хладную растеряв.
Но опосляма «Доброй ночи»
Лицо обратно поменял.
«Прошу прощения: ваш сон был мною прерван»
«Те мелочи не стоят беспокойства,
Мой сон, поверьте, не страдал.
Но ваша здравая оценка мне приятна.
Как бы то ни было, я рада вас принять.
Позвольте только разузнать,
Чем мы обязаны подобной чести?»
«Надеюсь, прибыл не из мести» –
Добавила то про себя.
«Моя Имперья честь имела,
Предположить,
Что между Элефом с Равилем,
Чудесным образом и дружба может быть»
«Чудесным образом – точнее и не скажешь…» –
Вновь про себя вздохнула та –
«Теперь ведь от Равиля не отмажешь,
Ну что ж, засланец, как прикажешь,
Коль хочешь дружбу наводить,
Я за тобою буду пристально следить»
И Ефаина мягко улыбнулась,
И пальцы подала, скрепив тот лживый договор,
И во дворце зажил посол.
Вот только не она за ним следила,
А он ни разу глаз не отводил,
И всё следил, следил, следил…
Но сдержанно, умно, когда не странно.
Да право слово, впрямь-де дружбу наводил,
Как будто бы не плёл интриги беспрестанно!
А может, он действительно не плёл?..
Что ж, может быть,
В чём Ефаина сильно сомневалась:
В эльфийских мозга завихреньях
Она не слишком разбиралась.
Хотя старалась.
Оченно старалась,
И каждый раз всё внутренно пугалась
Тому, что этот Аллаин
Столь подозрительно невинн,
Что не за что к нему придраться,
Что смуты он не наводил.
«Чего ты хочешь добиваться?!»
- так голос внутренний вопил
И без ответа раз за разом оставался.
А разум этим временем пытался
Всё объяснить иначе как-нибудь,
Чем то, что потерял эльф голову чуть-чуть.
Нет, не чуть-чуть, а очень сильно –
Доказывалось то стабильно.
Что ж, ладно,
Всяко лучше то, чем смуту,
Но Ефаина на иголках каждую минуту.
Она надеялась, что дальше не зайдёт.
Предчувствие беды не обмануло.
Спустя годок, посол ей прямо в лоб
Озвучил то, чего ему охота.
«Помянем, други,
Бравых войнов,
Полёгших с гордостью боях.
Мы день вчера о них молчали,
Сегодня станем час молчать, [2]
Но прежде будем вспоминать
О том, что с ними разделяли.
Начну же: Сеинус и Уртор.
Я с ними на землю ступил,
Свой камень первый заложил
И вместе гидру по болотам мы гоняли» –
Слезу скупую Рювий проронял
«В таверне время проводили,
Друг друга с жёнами сводили,
Драана отцепляли от ноги…
К концу пути их подошли:
Нас в рока час собою заградив,
Героями погибли оба»
Тогда король, договорив,
Всем остальным сказать дал слово.
Заговорили те по кругу,
А через несколько часов,
Позакрывав рты на засов,
Уединились по палаткам,
В главах держа Его слова:
«Покойтесь с миром,
Бравы други,
Да ждёт Небес вас благодать»
В концовку надобно им было
Погибших урны семьям отправлять
Ведь издавнешне полагалось
Прах над землёй родною развевать.
Формальность. Важная формальность
Посмела времени отнять,
А тут ещё с какой-то стати
Асолн стал помощи желать.
Взмолился, на колени пал,
И к морю выход обещал,
И в качестве союзных подкрепленье,
И содержанье, и терпенье,
И прочий разный капитал.
Ну что ж…
Не внять подобному моленью –
То равносильно преступленью.
В итоге: Рювий внял.
Всего лишь месяц постоять –
Танграров гидрой попугать.
И всё.
Вот только вышла незадача:
Месяц вылился во два,
Потом во три,
Потом в четыре…
Зато как ситуацью разрулили в мире!
И вот весь Юг им должен был.
Но Рювий, тем не менье, не забыл
О том, что надобно обхадить
Ещё немножечко столиц.
Их было шесть,
Но стало три: все остальные
Быть инструментом перестали под шумок.
Ведь апосля Равильских демонстраций,
Примерно каждый так бы смог.
Об этом Рювий с другами через письмо узнали –
Там ведь послы доприезжали,
Как раз из этих государств,
Чья трусость или ум
На путь без ссор с Равилем указали.
Балкон вечерний.
Он – она.
Хоть Ефаина и старалась
Уединенье оттянуть примерно навсегда,
Но в этот вечер кончились предлоги для отказа.
Она пошла, пусть и не сразу,
Ведь месяц обещала разговор.
А для правителя позор –
Невыполненье данных обещаний.
Посол искусно сети плёл,
Искусно к разговору вёл.
Бедняга в этом убедилась.
Разочарована была
Своим вниманием она.
«Я, Ефаина, честно вам признаюсь» –
Сказал г-н Аллаин, немного нагибаясь
(Её в пол головы был выше,
Но это в росте –
А в уме не столь опередил)
«Я очарован вами был,
С тех пор, как во дворец прибыл
И с каждым днём то крепло чувство.
Вы, королева – высшее искусство,
Подобных вам людей я не встречал,
А впрочем, пару прежде знал,
Но все они мужами были»
«Посол, вы…»
«”…верно позабыли?”»
– и улыбнулся Аллаин. –
«Нет, я, поверьте, не забыл
Того, что Рювий вас склонил
К замужеству.
А после должностью отяжелил»
И Ефаина просто замолчала,
Она дар речи потеряла.
А он продолжил:
«Я ведь наблюдал…
Уйдя в поход, вам Рювий подписал
Печальный приговор:
Оставил он на вас весь двор,
Всё государство вам оставил.
Понятно боле чем, ведь вас он знает,
Вам очень сильно доверяет,
И вы достойно груз несёте.
Но признавайтесь, Ефаина:
Сами себе врёте.
Для обладателей целебной силы
Одно лишь хуже есть могилы –
Сидеть за нудною работой,
Закрытым в тех же всё стенах,
И очень долго,
Год от года»
Здесь королева возразить хотела что-то,
Но только сделалась белей.
А вот посла напор – сильней:
«Коль на его бы месте был –
Подобного не допустил.
На родине моей – простор,
Цвета, которых нет в Равиле,
Там воздух чище, небеса синей
Вы там свободней птицы б были
И не забудем про детей:
Средь Элефских лесных полей
Угрозы нет, к примеру, трупом стать в трясине
А впрочем, вас, Равильцев, тем не напугать.
Но если бы со мной вы были,
В свободе и любви всю жизнь прожили,
А потому ответ ваш буду ждать.
Но можно не сейчас,
Я не хотел вас напугать»
Оно понятно – таки гидра,
И таки королевский свет.
А коли в трепете почтенья,
Равильцы захотят весь мир?
И на костях устроят пир?
Ну а реальный ряд причин
Скрывался в том, что на болотах
Как оказалось, много есть чего-то,
Что может очень много стоить:
Капол и торф, и травы, и целебный ил.
И минералы, золото, и камни.
Лесов теней, и топь, и неба тёмный мир –
Кто б это всё не полюбил,
Когда бы дело крылось в деньгах?
А отхватил-то всё Равиль!
Марать ладони Элеф не привык,
Но вот по поводу интриг
Ему в исторьи равных нет:
Всего-то годик намекал,
Что под бочком малец зарвался.
Как было всем не соглашаться,
Коли процент с того велик?
И вот уж Севра государства
Идти готовы напрямик.
Глава (стих) 9
«Ну что же, други…» – молвил Рювий:
«Плохие вести у меня:
Коль не предпримем быстрых действий,
Вновь вспыхнет жуткая война.
Так попрощайтесь, братцы, с домом,
Жён обнимите и детей.
Идём в поход с надеждой в сердце,
Идём, чтоб земли защитить!»
И воины коней седлали,
С доспехов стряхивали пыль,
И жён с детями обнимали,
А делать что, коль враг решил?
Покуда собирались други,
Король не спал, король не пил.
Король был тих, он был задумчив,
И Ефаину раз спросил:
«Скажи, родная, всё ли верно?»
«Всё верно, милый, ты творил»
«Так за какие прегрешенья вновь нарушается наш мир?
Возможно, я плохой правитель?»
«Коль ты бы никудышный был,
Так люди бы не процветали.
А мир… ну что ж, ты позабыл?
Всегда найдутся в мире люди,
Что чуждый понарушат мир»
«Ты справишься здесь, Ефаина?»
«Конечно справлюсь, ты б ещё спросил
Смогу ли вылечить простуду»
«Тогда спокоен буду.
Постараюсь…»
«Не глупи!
Равильцев не сломят враги»
«Я знаю, милая. Я знаю.
Себя с детями береги,
Людей и королевство не давай в обиду»
«Клянусь я,
А теперь иди»
И коней мужи оседлали,
В повозки гидру запрягли,
И, обнявшись с любимыми своими,
Навстречу бою поспешили.
Вслед жёны надрывались, деток утешая,
Следила королева,
Ни слезинки не роняя,
Держа лицо,
Словами подбодряла.
Лишь ночью позднею, зарывшись в мужа одеяло,
Со всею горечью рыдала.
А утром вновь преобразилась:
Оделась да умылась,
И к подданным пошла.
Не дать упасть их духу ведь должна.
Глава (стих) 10
О, как же радовались други
Тому,
Что есть у них Драан.
И ликовали воины-друзья,
Что гидры помощь им дана.
Поход задался с первых дней:
Почти не пролилось крови людей,
Ведь Рювий всюду заезжал на гидре,
По всей границе пред боями походил
(Драан удачно на места понаводил)
И всё – на две проблемы меньше,
На выход к речке больше взял Равиль.
А почему бы, собственно, не взять?
То за ущерб моральный, так сказать.
(На самом деле им его отдали,
Чтоб ближе гидры не узнать)
А вот потом пошли проблемы,
На третий месяц от пути.
Проблема в том, что потерялись.
Не знали все, куда идти.
Драана заслали к Востоку.
Тогда, как будто дар небес,
Явился к другам через лес
Знакомый сумрек эльф,
Подняв ладони, молвил:
«Господа,
Жена – Равилька,
Попросила у меня
Помочь родной землице.
Итак, пройдёмте до столицы?»
Вот удивительно: и в сердцеедах толк открыла –
Судьба Равилю вновь благоволила.
«О, Рювий?!..» – крикнул им Драан
«А я вас здесь вообще не ждал!
Вот, только сам хотел бежать с отчётом…»
«Эх, мой родной…
Бальдорцы – это что-то» –
И по плечу его похлопал.
А сумрек эльф уж к дому убежал.
Супруги просьбу исполнять охота –
В войну чужую лезть –
Удел для идиотов.
Ну что ж,
Как робкая девица
Пришла чрез пару дней столица с Рювьем помириться
Осталось мало – десять штук.
«Ну, что ты думаешь, мой друг?»
«Я думаю, коль в том же темпе
Мы продолжим
К девятилетью Алгимэль
Вполне примчаться сможем»
«Прекрасно» – Рювий отвечал, усами усмехаясь –
«Но расскажи-ка мне Драан,
Когда на дочь заглядываться стал?»
«Нет, что ты! Милый государь!»
«Так почему ты не сказал
Про восьмилетие Хорвея, например?
Иль про двухлетье Ялсавета?»
«Эх, ладно! Каюсь:
В это лето
Я с королевной дел имел
И ей понравиться посмел
Перед отъездом попросила та,
Чтобы к юбилею возвратился я
И вас вернул.
Вот и считаю»
«Да знаю, я, вампирыш,
Знаю!»
Глава (стих) 11
Покуда Рювий был в походах,
Весь поглощённый страстью битв,
Плетением стратегий, тактик,
Всех прочих боевых интриг,
Он даже и не заподозрил,
Что с Ефаиной мир творит.
Она прекрасно власть держала
И в мужа верила наказ.
В Равиль послы поприезжали:
Штук двадцать, стало быть, за раз,
Из всех побитых, из союзных,
Из тех, кто был ни при делах.
Но что особым шоком стало –
Ильфейский [1]
Закрыть
, озарившись при свечах,Столица западной империи, Элефа
Посол собой разрезал мрак,
Чем остановку сердца вызвал
У находящихся впотьмах
Тогда Равильцев густь не знала
Вины Имперской глубину
В том, что мужей наотправляли
Они на долгую войну.
А, впрочем, Рювий с Ефаиной
Посмели то подозревать.
Так вот: послы поприезжали,
Прибавив явственно делов
(Тех и без этого хватало,
А тут в десятки больше стало)
И королева ежедневно,
Страшась прибытья новых лиц,
Контроль вела над расширением границ –
Над построением покоев.
Дворец расширился во трое,
Покрасивели площадь, рынок,
Покрасивели и дома
Вопрос логичнейший: а кто всё это строил?
Ответ: то был гражданский люд,
Сам вызвавшийся навести уют.
Так, коли повода сказалось целых два,
Полгода шла весёлая гульба.
А после про Равильцев написали,
Что беззаботнее народа не встречали.
А Ефаина? Рада та была,
Что верных подданных от горя отвлекла.
Зацвёл опять Равиль морально –
Берёстку верная жена
Как должно в рученьки взяла
И написала Рювию в ответ,
(Тот раз в неделю ей писал –
О беспокойстве жёньем знал)
Мол: «милый», «и во тьме есть свет»
Глава (стих) 12
Десятый месяц от похода,
Не так пошло там явно что-то.
Обычно такового не бывало,
Но тактика себя не оправдала.
Не по причине малоумья,
Не по причине устаренья,
А только лишь по той причине,
Что застолкнулись волшбовавших звенья.
(Как правило, те были у Равиля
Теперь же, так сказать, «у мира»)
О, жуткая напасть!
Кто бы мог знать,
Что этот ваш Асолн
Умёт волшбою обладать.
Да дикая она была:
Колдунская, всего одна…
Зато какая!
И Гидра раненной чрез первый час лежала.
А после появилась и вторая!..
Тогда впервые други Рювья полегли
На бранном поле.
Горе!
И даже траур не смогли устроить вскоре.
Мораль упала в дно болота,
Его пробила, улетела прочь.
Куда-то в Пустоту иль дальше,
Коли есть за ней чего-то.
Казалось, что Равильцам некому помочь!
То так и было.
И войско на мгновенье приуныло.
Но коли некому помочь,
Дурные мысли гонят прочь,
Да помогают себе сами,
Чуток поскрежетав мозгами.
Хотя, признаться, не чуток…
Короче: Рювий сам себе помог.
Скомандовал он отступление,
Для сил угасших восполненье.
Отбили крепость, сели в ней
И думать стали.
В итоге через год Асолн завоевали.
Завоевали и оставили, договорившися деньгами
А нужно было – только и всего:
Покончить мирно с колдунами.
То было сложно, было долго,
Гидру ранили раз пять,
Лечили так и вовсе десять.
Но главное за этот годик –
Что умудрились никого не потерять.
«Итак, столиц осталось пять!»
«Вообще-то семь…»
«Драан…»
«Пойду, пожалуй, к дрэву. Насовсем»
«Нет, не иди. Ты, к слову, прав,
Я, опьянённый радостью победы,
Вновь с арифметикой испытываю беды»
«Что ж… тогда знайте: вы возможно правы,
Ведь после оного противников могли мы испугать,
И их я не страшусь!
Страшусь от Алгимэль расправы»
«Ох, надобно к десятилетью поспевать!..»
«О, к слову: вам письмо от королевы»
«Где же?!»
«Вот оно.
Да я б и так отдал его.
Да и вообще, их целых три –
Гонцы неопытны, юны,
Напутали с доставкой»
«Вот ведь!.. Да чтоб у них по жизни было гладко!»
«Хотели “гадко” вы сказать?»
«Нет. Подданым могу лишь блага пожелать,
А проклинать не смею...
Ай, всё. Молчи!
Желаю прочитать»
Глава (стих) 13
Итак, г-н Аллаин.
Хорош собой, умён (на зло) и остроух
Ещё имел он острый слух –
Не зря посол,
Не зря после него кололи канатол –
Экстракт лечебного растенья,
Что вызывал успокоенье.
С того начнём,
Что напугался люд ночным явленьем
Продолжим тем, что с этим появленьем
И без того не шедший сон
Послал беднягу-королеву вон.
Ей доложили.
Она встала.
Себя в порядок привела.
И, глубоко вдохнув и шумно,
Его приветствовать пошла.
А он, вполне собой довольный,
Её спокойно в зале ждал.
Лишь краем глаза увидал –
Застыл в невольном восхищеньи,
Всю спесь хладную растеряв.
Но опосляма «Доброй ночи»
Лицо обратно поменял.
«Прошу прощения: ваш сон был мною прерван»
«Те мелочи не стоят беспокойства,
Мой сон, поверьте, не страдал.
Но ваша здравая оценка мне приятна.
Как бы то ни было, я рада вас принять.
Позвольте только разузнать,
Чем мы обязаны подобной чести?»
«Надеюсь, прибыл не из мести» –
Добавила то про себя.
«Моя Имперья честь имела,
Предположить,
Что между Элефом с Равилем,
Чудесным образом и дружба может быть»
«Чудесным образом – точнее и не скажешь…» –
Вновь про себя вздохнула та –
«Теперь ведь от Равиля не отмажешь,
Ну что ж, засланец, как прикажешь,
Коль хочешь дружбу наводить,
Я за тобою буду пристально следить»
И Ефаина мягко улыбнулась,
И пальцы подала, скрепив тот лживый договор,
И во дворце зажил посол.
Вот только не она за ним следила,
А он ни разу глаз не отводил,
И всё следил, следил, следил…
Но сдержанно, умно, когда не странно.
Да право слово, впрямь-де дружбу наводил,
Как будто бы не плёл интриги беспрестанно!
А может, он действительно не плёл?..
Что ж, может быть,
В чём Ефаина сильно сомневалась:
В эльфийских мозга завихреньях
Она не слишком разбиралась.
Хотя старалась.
Оченно старалась,
И каждый раз всё внутренно пугалась
Тому, что этот Аллаин
Столь подозрительно невинн,
Что не за что к нему придраться,
Что смуты он не наводил.
«Чего ты хочешь добиваться?!»
- так голос внутренний вопил
И без ответа раз за разом оставался.
А разум этим временем пытался
Всё объяснить иначе как-нибудь,
Чем то, что потерял эльф голову чуть-чуть.
Нет, не чуть-чуть, а очень сильно –
Доказывалось то стабильно.
Что ж, ладно,
Всяко лучше то, чем смуту,
Но Ефаина на иголках каждую минуту.
Она надеялась, что дальше не зайдёт.
Предчувствие беды не обмануло.
Спустя годок, посол ей прямо в лоб
Озвучил то, чего ему охота.
Глава (стих) 14
«Помянем, други,
Бравых войнов,
Полёгших с гордостью боях.
Мы день вчера о них молчали,
Сегодня станем час молчать, [2]
Закрыть
Поминальная Равильская традиция: за родных молчали день и час (суммарно 25 часов). За особо важных незнакомых людей — день. За супругов и детей — два дня. Чтобы просто высказать уважение — полдня. Нарушать священное молчание можно было рыданиями и вынужденным кашлем
Но прежде будем вспоминать
О том, что с ними разделяли.
Начну же: Сеинус и Уртор.
Я с ними на землю ступил,
Свой камень первый заложил
И вместе гидру по болотам мы гоняли» –
Слезу скупую Рювий проронял
«В таверне время проводили,
Друг друга с жёнами сводили,
Драана отцепляли от ноги…
К концу пути их подошли:
Нас в рока час собою заградив,
Героями погибли оба»
Тогда король, договорив,
Всем остальным сказать дал слово.
Заговорили те по кругу,
А через несколько часов,
Позакрывав рты на засов,
Уединились по палаткам,
В главах держа Его слова:
«Покойтесь с миром,
Бравы други,
Да ждёт Небес вас благодать»
В концовку надобно им было
Погибших урны семьям отправлять
Ведь издавнешне полагалось
Прах над землёй родною развевать.
Формальность. Важная формальность
Посмела времени отнять,
А тут ещё с какой-то стати
Асолн стал помощи желать.
Взмолился, на колени пал,
И к морю выход обещал,
И в качестве союзных подкрепленье,
И содержанье, и терпенье,
И прочий разный капитал.
Ну что ж…
Не внять подобному моленью –
То равносильно преступленью.
В итоге: Рювий внял.
Всего лишь месяц постоять –
Танграров гидрой попугать.
И всё.
Вот только вышла незадача:
Месяц вылился во два,
Потом во три,
Потом в четыре…
Зато как ситуацью разрулили в мире!
И вот весь Юг им должен был.
Но Рювий, тем не менье, не забыл
О том, что надобно обхадить
Ещё немножечко столиц.
Их было шесть,
Но стало три: все остальные
Быть инструментом перестали под шумок.
Ведь апосля Равильских демонстраций,
Примерно каждый так бы смог.
Об этом Рювий с другами через письмо узнали –
Там ведь послы доприезжали,
Как раз из этих государств,
Чья трусость или ум
На путь без ссор с Равилем указали.
Глава (стих) 15
Балкон вечерний.
Он – она.
Хоть Ефаина и старалась
Уединенье оттянуть примерно навсегда,
Но в этот вечер кончились предлоги для отказа.
Она пошла, пусть и не сразу,
Ведь месяц обещала разговор.
А для правителя позор –
Невыполненье данных обещаний.
Посол искусно сети плёл,
Искусно к разговору вёл.
Бедняга в этом убедилась.
Разочарована была
Своим вниманием она.
«Я, Ефаина, честно вам признаюсь» –
Сказал г-н Аллаин, немного нагибаясь
(Её в пол головы был выше,
Но это в росте –
А в уме не столь опередил)
«Я очарован вами был,
С тех пор, как во дворец прибыл
И с каждым днём то крепло чувство.
Вы, королева – высшее искусство,
Подобных вам людей я не встречал,
А впрочем, пару прежде знал,
Но все они мужами были»
«Посол, вы…»
«”…верно позабыли?”»
– и улыбнулся Аллаин. –
«Нет, я, поверьте, не забыл
Того, что Рювий вас склонил
К замужеству.
А после должностью отяжелил»
И Ефаина просто замолчала,
Она дар речи потеряла.
А он продолжил:
«Я ведь наблюдал…
Уйдя в поход, вам Рювий подписал
Печальный приговор:
Оставил он на вас весь двор,
Всё государство вам оставил.
Понятно боле чем, ведь вас он знает,
Вам очень сильно доверяет,
И вы достойно груз несёте.
Но признавайтесь, Ефаина:
Сами себе врёте.
Для обладателей целебной силы
Одно лишь хуже есть могилы –
Сидеть за нудною работой,
Закрытым в тех же всё стенах,
И очень долго,
Год от года»
Здесь королева возразить хотела что-то,
Но только сделалась белей.
А вот посла напор – сильней:
«Коль на его бы месте был –
Подобного не допустил.
На родине моей – простор,
Цвета, которых нет в Равиле,
Там воздух чище, небеса синей
Вы там свободней птицы б были
И не забудем про детей:
Средь Элефских лесных полей
Угрозы нет, к примеру, трупом стать в трясине
А впрочем, вас, Равильцев, тем не напугать.
Но если бы со мной вы были,
В свободе и любви всю жизнь прожили,
А потому ответ ваш буду ждать.
Но можно не сейчас,
Я не хотел вас напугать»
