Немира уже хотела пожать плечами и попробовать заново, когда взгляд её упал на башню очень знакомых очертаний, освещённую багровой Луной. Да, это была Бетреморогская башня. Значит, колдунья действительно находилась в Хешширамане. Но весь остальной замок и лес словно языком слизнуло!
– Деадарган, – прибито прошептала Немира, дотрагиваясь до висящего на шее амулета. – Что здесь случилось?
Она огляделась повнимательнее, и её внимание привлек шум за не до конца сгоревшими кустами. Волшебница обогнула почерневшие заросли, да так и застыла. Конечно, она ожидала встретить здесь Виталию, но не в таком же виде… На ней была одежда, которую Немира и помыслить не могла увидеть на этой резковатой даме, не расстающейся с мечом: чудесное облегающее платье из нежного бархата… Впрочем, Немира не решилась бы утверждать, что та одета – роскошное платье было бесстыдно задрано и порвано в наиболее интересных местах, чему весьма способствовало то, чем занималась Виталия. Расположившись на колченогом обугленном журнальном столике, она самозабвенно ласкала красивого мускулистого парня с орлиным профилем и великолепными чёрными волосами, рассыпавшимися волнами по его и её плечам.
– Деадарган! – воскликнула Немира, не сдержавшись. – Что происходит?
Мужчина лениво повернул голову и утомлённо проговорил:
– Ты обозналась, смертная. Я Хешшкор.
Верховная колдунья глупейшим образом разинула рот, и лишь кстати подвернувшийся пенёк спас её от падения прямо в пыль.
– Проваливай, – неприветливо произнёс Хешшкор. – Не видишь, мы заняты.
Обалдевшая волшебница собралась было тихо исчезнуть, дабы не пробуждать божественного гнева, но Виталия заметила её.
– Нечего сказать, вовремя, – проворчала Вита, отстраняясь от любовника и приводя в порядок одежду, насколько это вообще было возможно.
– Да ну её. – Хешшкор попытался удержать Виту. – Пусть убирается.
– Мы с ней договаривались, – возразила та, решительно отводя его руки.
Как только она смеет перечить бессмертному, подумала Немира с ужасом, а вслух сказала:
– Я пришла за зельем, Виталия. Но сейчас меня интересует даже не это. Что тут произошло?
– Что произошло? – переспросила Вита. – За пять минут не расскажешь. Замок раздолбан в порошок, Фаирата в реанимации, Флиф чуть не получил свободу… Ты этого не знала, Немира? – Она увидела, как расширились глаза колдуньи.
– Ф… Пожиратель? – Понизив голос, Немира уставилась на Бетреморогскую башню, одиноко возвышающуюся над пейзажем разрухи. – Как он смог вырваться? Мы же запечатали башню на века! Ты, – она вперила обвиняющий взгляд в Виту, – это ты виновата! Твоя некачественная кровь! Тебя следовало… – Волшебница осеклась: клинок будто сам прыгнул в руку Виты. И где она ухитрялась его прятать? Вроде только что была почти голой…
– Это что за шутки? – грозно поднялся Хешшкор. – Я испепелю тебя, дерзкая колдунья!
– Качество крови, – сухо проговорила Вита, поигрывая пальцами по костяной рукояти, – вряд ли зависит от того, откуда она взята. В ней те же эритроциты и лимфоциты, даже группа и резус-фактор такие же. Но если бы ты и была права, поймать меня второй раз на эту уловку не удастся. Попробуй-ка добыть мою кровь, Немира! Сложишь голову вслед за Дарьеном.
Три года назад на шабаше в Деадарге, после того как Бетреморогская башня была запечатана, как полагается, тёплой кровью Тюремщика, колдуньи и маги метали громы и молнии. Называли Виту пошлой, циничной девчонкой, а то, что она сделала – осквернением магического действа. Но никто не осмелился принять её вызов и попытаться пролить её кровь из сердца или горла.
– Ты надеешься, что тебе поможет могущественный покровитель. – Пытливо посмотрев на Виту, поджала губы волшебница. – Ведь ты, кажется, уже не Сама-по-Себе? Тебя следует называть Виталия Хешшкора? Берегись, боги переменчивы. Как бы твой господин сам не пригвоздил тебя сталью к стенам башни во имя того, чтобы Флиф никогда не побеспокоил этот мир!
Вита фыркнула.
– Хешшкор мне не господин, Немира. Но я тебя порадую. Вы можете считать свой долг мне оплаченным.
Чёрный Круг не смог расплатиться с ней за ту работу. Тогдашний верховный маг Дарьен собирался убить Тюремщицу, а потому спокойно дал заведомо невыполнимое обещание найти для неё идеального мужчину. Неоплаченный долг висел над Чёрным Кругом, как дамоклов меч. Немире даже снились страшные сны, что Виталия ставит колдунов на счётчик, что она наняла профессиональных выколачивателей долгов…
– Я нашла того, кто мне нужен, – сказала Вита. – А поскольку он имеет отношение к Чёрному Кругу, то можешь сделать вид, что выполнила обязательство Дарьена.
– И оставь нас наконец в покое, женщина! – вмешался Хешшкор, подойдя сзади и нежно обняв Виту.
Странно взглянув на Виту и Хешшкора, Немира щёлкнула пальцами и исчезла в сверкающем облаке.
Интересно, который теперь час, подумала Вита, отстранённо наблюдая, как облако потихоньку рассасывается. Больше суток прошло без сна… Усталость, изгнанная Хешшкором из ощущений, но подспудно копившаяся в теле всё это время, навалилась свинцовой тяжестью. Смахнув осевшую пыль, Вита плюхнулась на журнальный столик.
– Хешшкор, я чертовски… – она смутилась и исправилась: – жутко хочу есть. И спать. Я устала, как собака, – призналась она. – Раз уж нам не найти приюта в Хешширамане, может, отправимся ко мне?
– Почему это нам не найти приюта в Хешширамане? – спросил он.
– Но ведь он разрушен. – Глаза у Виты слипались; она помассировала ладонями виски.
Хешшкор обвёл безрадостную панораму рукой:
– Ты это называешь Хешшираманом? – В его голосе послышалось удивление и доля насмешки. – Да это – блёклая пародия, это – сортир… Я покажу тебе настоящий Хешшираман! Вдохни-ка поглубже, и через минуту ты думать забудешь об этих развалинах.
Опять телепортация, поморщилась Вита. И как я не догадалась положить в сумку таблетки от тошноты?
Солнечный лучик игриво коснулся ресниц; они затрепетали, и через секунду Вита открыла глаза. На небе в поэтическом беспорядке висели звёзды, Солнце, полная Луна… Нет, уж это совсем ни к чему, подумала Вита. Луна растаяла.
Мягкое ложе располагалось прямо среди высокой зелёной травы под благоухающим розовым кустом. Вита скосила глаза – Хешшкора, конечно, рядом не было. Бессмертные не нуждаются в сне. Это к лучшему, подумала она, можно убрать розы. Почему Хешшкор помешан на розах? Чего доброго, уколоться можно. Сирень, к примеру, куда безобиднее.
Розовый куст медленно трансформировался в сиреневый. Вита протянула руку, взяла из воздуха яблоко, лениво надкусила его. Взгляд упал на тонкое, изящное предплечье. Боже, я совсем потеряла форму! – возопил внутренний голос. Где мои мышцы? И где, кстати говоря, мой меч, с которым я поклялась не расставаться ни при каких обстоятельствах?
Клинок тотчас подплыл, лёг рукоятью в ладонь. Хоть это радует, подумалось Вите, но стыд не прошёл. Она не вспоминала об оружии неделями. Надо же так позорно расслабиться!
Злая на саму себя, она проделала несколько упражнений с мечом. Отвыкшие мышцы жалобно заныли, но это взвинтило её ещё больше. Она посрубала с сиреневого куста все ветки, потом – со следующего. Остановилась лишь тогда, когда пот заструился по спине и лицу, а собственное дыхание вызвало ассоциацию с паровозом.
– Дождь! – потребовала она.
В небе образовалась прореха – приблизительно метр на метр, – и оттуда на Виту хлынула тёплая вода с обильной мыльной пеной. Она зажмурила глаза. Через минуту мыло пропало, и вода стала почти ледяной, а потом иссякла. Солнце засияло ярче и жарче, Вита с удовольствием подставила ему мокрые бока. Из ниоткуда появилось тонкое шёлковое платье, подлетело к ней; Вита хотела было по привычке позволить ему самому улечься на фигуре, но тут же нахмурилась. Нет, так дело не пойдёт.
– Брюки! – распорядилась она в пространство. – Майку, куртку, кроссовки.
У её ног тут же образовался ворох одежды. Она оделась сама, приладила ножны так, чтобы не слишком бросались в глаза под курткой, и отправилась искать Хешшкора. Настала пора сообщить ему кое-что важное.
Он сидел на скальном выступе над обрывом, внизу живописно плескалась речка, извиваясь змеей меж узких берегов. Вчера никакой речки здесь не было. Впрочем, Вита до сих пор сомневалась, что значит в Хешширамане «здесь» и «вчера».
– Как спалось? – спросил он, не оборачиваясь, почувствовав её присутствие.
– Отвратительно, – сказала Вита.
Он повернулся к ней, удивлённо уставился на её одеяние.
– Что с тобой, детка? – Где-то в глубине зрачков тлело понимание, но он боялся дать ему проникнуть на поверхность.
– Хешшкор, – промолвила она, садясь рядом с ним, – я пришла попрощаться.
Близость любимого, тепло его крепкого тела поколебали её. Легко сказать: «Прощай, я ухожу», когда любовь кончилась или вовсе не была любовью. Гораздо сложнее, если сердце кричит: «Останься, забудь обо всём, люби его!», – а разум останавливает: «Пропадёшь». Потому она и не стала начинать с ничего не значащих фраз и уж тем более с объятий. У неё не хватило бы духу сказать это, если бы она промедлила.
– Нет! – вырвалось у Хешшкора.
Вита грустно накрыла его ладонь своей:
– Извини, милый. Не обижайся, если можешь. Мне и самой не хотелось бы с тобой расставаться. Я и сейчас повторю то же, что говорила тогда: ты – тот, кто мне нужен. Но…
– Куда ты пойдёшь? – печально проговорил Хешшкор. – В этот земной мир, полный грязи и опасностей?
– Это мой мир. – Она улыбнулась одними уголками губ. – Твой Хешшираман – просто чудо, лучшего не пожелаешь… на время отпуска. Но я не могу провести всю жизнь в этом раю. Сколько я живу здесь? Я уже не та, что прежде. Я теряю себя.
– Можно всё изменить, – предложил Хешшкор. – Только скажи, что? Я знаю, ты не выносишь роз. Так давай уберём их!
Вита покачала головой:
– Хешшкор, ты хоть понимаешь, о чём я? Мы слишком разные, дорогой. Нас тянет друг к другу, как плюс и минус. Но что происходит, когда они соединяются? – Она посмотрела ему в глаза. – Они исчезают. Были – и нету. Возможно, ты не заметил: ты слишком привык к тому, что мир стремительно меняется, а ты остаёшься прежним. Но ты изменился, как и я. Нет, я должна уйти. Иначе… ты сгоришь, а я растворюсь.
– Может быть, немного повременишь? – почти просяще произнёс Хешшкор.
– Нет. – Она отрицательно мотнула головой, и движение отозвалось болью в сердце. – Не могу. Видимо, бессмертные устроены иначе. Вы годами, веками можете предаваться размышлениям и развлечениям в своих раях, а когда наскучит или приспичит, обратить взор на наш мир, грязный и опасный, свершить поступки, которые назовут божьими деяниями – и обратно. А для нас неестественно сидеть под яблоней и смотреть со стороны, как время проходит мимо. Наши мускулы ветшают, глаза теряют зоркость, мысли расползаются, душа иссыхает… Наверное, наш несовершенный мир дан нам, чтобы мы не расслаблялись. – Вита улыбнулась. – Чтобы не ржавели.
Хешшкор помолчал, потом сгорбился.
– Как же я без тебя? – Так и спросил: не «как же ты без меня?», а «как я без тебя?»
– Ты прекрасно жил без меня многие тысячи лет, – напомнила Вита.
– Чего стоит моя прошлая жизнь, – горько усмехнулся он, – если её перевернул всего один день?
Белёсое небо плакало противным предосенним дождём, ветер гнал по лужам опавшие листья. Панельные дома казались ещё более серыми и заляпанными, чем обычно. Улица была пустынна, и никто из немногочисленных прохожих не заметил внезапного появления коротко стриженой молодой блондинки в спортивных брюках и куртке и красивого высокого брюнета, одетого, как рок-звезда. А если и обратили внимание на колоритную пару, то наверняка подумали, что они просто только что вышли из-за угла дома.
– Ты не передумаешь? – спросил он, и надежда почти не слышалась в его голосе.
– Нет, – мягко ответила она. – Мы ведь уже решили. Скоро осень, меня ждёт работа. А тебя…
– Бесконечные тоскливые годы, – продолжил он и криво улыбнулся. – Кажется, я начинаю завидовать смертным.
– Не кисни, – подбодрила его она. – О прошлом надо не тосковать, а вспоминать всё лучшее и снова радоваться. Знаешь что? Давай сфотографируемся на память.
Он почему-то смутился, но девушка, не давая ему вставить слово, увлекла его к кабине моментальной фотографии. Они отсутствовали минуту; она вышла первой, засовывая карточку в сумку, он – за ней. Он хотел что-то сказать, но промолчал.
Она резко остановилась и обернулась.
– Пусть мы и расстаемся, но знай: я люблю тебя, Хешшкор.
– Если бы ты стала моей посвящённой, – пробормотал он, глядя вниз, – то могла бы вызывать меня, когда только захочешь.
Она посмотрела на него с упрёком:
– Ты ведь знаешь, что я отвечу.
– Знаю, – кивнул он. – Прощай, Виталия, Которая Гуляет Сама по Себе. Береги себя.
Он прижал её к груди, и они целовались долго-долго на зависть сумрачным невыспавшимся людям, наблюдающим за ними с автобусной остановки. Потом он зашёл в подворотню, чтобы больше не вернуться.
По лицу Виты стекала вода: то ли дождь, то ли слёзы – она не могла бы поручиться. Что ж, она ни о чём не жалела. Ни о том, что прихотливая судьба свела их вместе, ни о том, что развела. Грусть – это всего лишь настоящее, оно мелькнёт и станет прошлым. Воспоминание об этой грусти растворится в светлой памяти о счастье. Что бы ни было впереди, жизнь прожита не зря, и память всегда останется с ней. Вита полезла за фотокарточкой, на которой уже должно было проявиться изображение.
Одна фигура – первое, что резнуло глаза. Одна, а не две. Перед объективом стояла только женщина с отчаянным и решительным видом – стояла не по центру, а чуть с краю, так что справа оставалось пустое место.
Она вдруг остро почувствовала пустоту за правым плечом.
И подумалось: а может, это был красивый сон?
Что ж, пусть так. Всё равно. Никто не отнимет у неё эту любовь – какая разница, была она во сне или наяву?
Буйный грозовой ветер ворвался в узкое окно каменной башни, смёл толстый слой пыли с фолиантов, беспорядочно лежащих на столе, взвихрил пожелтевшие от времени страницы с рваными краями. Немира вбежала, путаясь в длинной накидке, с усилием захлопнула ставни. Взгляд её упал на разорённый стол.
Ветер открыл колдовскую книгу на разделе предсказаний будущего. Здесь можно было прочесть о глобальных событиях, которые с большой вероятностью должны произойти в ближайшем будущем: катастрофах, рождении звёзд, гибели цивилизаций… Волшебные книги, особенно древние, отличались характером: даже если читать их подряд, страница за страницей, содержание никогда не будет таким же, как в прошлый раз, а некоторые разделы не появлялись почти никогда. Такие, например, как этот.
Немира, откинув рукой со лба длинные прямые волосы, опустилась в кресло, внимательно глядя в книгу. То, что этот практически недоступный раздел открылся сам собой, именно перед ней и именно в данный момент, едва ли было обычным совпадением. Информация о будущем не даётся просто так.
Вот оно!
«В грядущем году, – записи в книгах магов всегда приурочивались к настоящему времени, и вряд ли кто мог объяснить, как это получается, – в конце зимы родится бог Чёрного Круга, имя коего будет прославлено в веках».
Колдунья задержала дыхание. Новый бог! Что он принесёт Чёрному Кругу и всем живущим? Раздоры и ненависть? Сплочённость и славу? Новые боги появляются редко, а рождение их переворачивает мир вверх дном.
– Деадарган, – прибито прошептала Немира, дотрагиваясь до висящего на шее амулета. – Что здесь случилось?
Она огляделась повнимательнее, и её внимание привлек шум за не до конца сгоревшими кустами. Волшебница обогнула почерневшие заросли, да так и застыла. Конечно, она ожидала встретить здесь Виталию, но не в таком же виде… На ней была одежда, которую Немира и помыслить не могла увидеть на этой резковатой даме, не расстающейся с мечом: чудесное облегающее платье из нежного бархата… Впрочем, Немира не решилась бы утверждать, что та одета – роскошное платье было бесстыдно задрано и порвано в наиболее интересных местах, чему весьма способствовало то, чем занималась Виталия. Расположившись на колченогом обугленном журнальном столике, она самозабвенно ласкала красивого мускулистого парня с орлиным профилем и великолепными чёрными волосами, рассыпавшимися волнами по его и её плечам.
– Деадарган! – воскликнула Немира, не сдержавшись. – Что происходит?
Мужчина лениво повернул голову и утомлённо проговорил:
– Ты обозналась, смертная. Я Хешшкор.
Верховная колдунья глупейшим образом разинула рот, и лишь кстати подвернувшийся пенёк спас её от падения прямо в пыль.
– Проваливай, – неприветливо произнёс Хешшкор. – Не видишь, мы заняты.
Обалдевшая волшебница собралась было тихо исчезнуть, дабы не пробуждать божественного гнева, но Виталия заметила её.
– Нечего сказать, вовремя, – проворчала Вита, отстраняясь от любовника и приводя в порядок одежду, насколько это вообще было возможно.
– Да ну её. – Хешшкор попытался удержать Виту. – Пусть убирается.
– Мы с ней договаривались, – возразила та, решительно отводя его руки.
Как только она смеет перечить бессмертному, подумала Немира с ужасом, а вслух сказала:
– Я пришла за зельем, Виталия. Но сейчас меня интересует даже не это. Что тут произошло?
– Что произошло? – переспросила Вита. – За пять минут не расскажешь. Замок раздолбан в порошок, Фаирата в реанимации, Флиф чуть не получил свободу… Ты этого не знала, Немира? – Она увидела, как расширились глаза колдуньи.
– Ф… Пожиратель? – Понизив голос, Немира уставилась на Бетреморогскую башню, одиноко возвышающуюся над пейзажем разрухи. – Как он смог вырваться? Мы же запечатали башню на века! Ты, – она вперила обвиняющий взгляд в Виту, – это ты виновата! Твоя некачественная кровь! Тебя следовало… – Волшебница осеклась: клинок будто сам прыгнул в руку Виты. И где она ухитрялась его прятать? Вроде только что была почти голой…
– Это что за шутки? – грозно поднялся Хешшкор. – Я испепелю тебя, дерзкая колдунья!
– Качество крови, – сухо проговорила Вита, поигрывая пальцами по костяной рукояти, – вряд ли зависит от того, откуда она взята. В ней те же эритроциты и лимфоциты, даже группа и резус-фактор такие же. Но если бы ты и была права, поймать меня второй раз на эту уловку не удастся. Попробуй-ка добыть мою кровь, Немира! Сложишь голову вслед за Дарьеном.
Три года назад на шабаше в Деадарге, после того как Бетреморогская башня была запечатана, как полагается, тёплой кровью Тюремщика, колдуньи и маги метали громы и молнии. Называли Виту пошлой, циничной девчонкой, а то, что она сделала – осквернением магического действа. Но никто не осмелился принять её вызов и попытаться пролить её кровь из сердца или горла.
– Ты надеешься, что тебе поможет могущественный покровитель. – Пытливо посмотрев на Виту, поджала губы волшебница. – Ведь ты, кажется, уже не Сама-по-Себе? Тебя следует называть Виталия Хешшкора? Берегись, боги переменчивы. Как бы твой господин сам не пригвоздил тебя сталью к стенам башни во имя того, чтобы Флиф никогда не побеспокоил этот мир!
Вита фыркнула.
– Хешшкор мне не господин, Немира. Но я тебя порадую. Вы можете считать свой долг мне оплаченным.
Чёрный Круг не смог расплатиться с ней за ту работу. Тогдашний верховный маг Дарьен собирался убить Тюремщицу, а потому спокойно дал заведомо невыполнимое обещание найти для неё идеального мужчину. Неоплаченный долг висел над Чёрным Кругом, как дамоклов меч. Немире даже снились страшные сны, что Виталия ставит колдунов на счётчик, что она наняла профессиональных выколачивателей долгов…
– Я нашла того, кто мне нужен, – сказала Вита. – А поскольку он имеет отношение к Чёрному Кругу, то можешь сделать вид, что выполнила обязательство Дарьена.
– И оставь нас наконец в покое, женщина! – вмешался Хешшкор, подойдя сзади и нежно обняв Виту.
Странно взглянув на Виту и Хешшкора, Немира щёлкнула пальцами и исчезла в сверкающем облаке.
Интересно, который теперь час, подумала Вита, отстранённо наблюдая, как облако потихоньку рассасывается. Больше суток прошло без сна… Усталость, изгнанная Хешшкором из ощущений, но подспудно копившаяся в теле всё это время, навалилась свинцовой тяжестью. Смахнув осевшую пыль, Вита плюхнулась на журнальный столик.
– Хешшкор, я чертовски… – она смутилась и исправилась: – жутко хочу есть. И спать. Я устала, как собака, – призналась она. – Раз уж нам не найти приюта в Хешширамане, может, отправимся ко мне?
– Почему это нам не найти приюта в Хешширамане? – спросил он.
– Но ведь он разрушен. – Глаза у Виты слипались; она помассировала ладонями виски.
Хешшкор обвёл безрадостную панораму рукой:
– Ты это называешь Хешшираманом? – В его голосе послышалось удивление и доля насмешки. – Да это – блёклая пародия, это – сортир… Я покажу тебе настоящий Хешшираман! Вдохни-ка поглубже, и через минуту ты думать забудешь об этих развалинах.
Опять телепортация, поморщилась Вита. И как я не догадалась положить в сумку таблетки от тошноты?
Глава 15. Конец сна
Солнечный лучик игриво коснулся ресниц; они затрепетали, и через секунду Вита открыла глаза. На небе в поэтическом беспорядке висели звёзды, Солнце, полная Луна… Нет, уж это совсем ни к чему, подумала Вита. Луна растаяла.
Мягкое ложе располагалось прямо среди высокой зелёной травы под благоухающим розовым кустом. Вита скосила глаза – Хешшкора, конечно, рядом не было. Бессмертные не нуждаются в сне. Это к лучшему, подумала она, можно убрать розы. Почему Хешшкор помешан на розах? Чего доброго, уколоться можно. Сирень, к примеру, куда безобиднее.
Розовый куст медленно трансформировался в сиреневый. Вита протянула руку, взяла из воздуха яблоко, лениво надкусила его. Взгляд упал на тонкое, изящное предплечье. Боже, я совсем потеряла форму! – возопил внутренний голос. Где мои мышцы? И где, кстати говоря, мой меч, с которым я поклялась не расставаться ни при каких обстоятельствах?
Клинок тотчас подплыл, лёг рукоятью в ладонь. Хоть это радует, подумалось Вите, но стыд не прошёл. Она не вспоминала об оружии неделями. Надо же так позорно расслабиться!
Злая на саму себя, она проделала несколько упражнений с мечом. Отвыкшие мышцы жалобно заныли, но это взвинтило её ещё больше. Она посрубала с сиреневого куста все ветки, потом – со следующего. Остановилась лишь тогда, когда пот заструился по спине и лицу, а собственное дыхание вызвало ассоциацию с паровозом.
– Дождь! – потребовала она.
В небе образовалась прореха – приблизительно метр на метр, – и оттуда на Виту хлынула тёплая вода с обильной мыльной пеной. Она зажмурила глаза. Через минуту мыло пропало, и вода стала почти ледяной, а потом иссякла. Солнце засияло ярче и жарче, Вита с удовольствием подставила ему мокрые бока. Из ниоткуда появилось тонкое шёлковое платье, подлетело к ней; Вита хотела было по привычке позволить ему самому улечься на фигуре, но тут же нахмурилась. Нет, так дело не пойдёт.
– Брюки! – распорядилась она в пространство. – Майку, куртку, кроссовки.
У её ног тут же образовался ворох одежды. Она оделась сама, приладила ножны так, чтобы не слишком бросались в глаза под курткой, и отправилась искать Хешшкора. Настала пора сообщить ему кое-что важное.
Он сидел на скальном выступе над обрывом, внизу живописно плескалась речка, извиваясь змеей меж узких берегов. Вчера никакой речки здесь не было. Впрочем, Вита до сих пор сомневалась, что значит в Хешширамане «здесь» и «вчера».
– Как спалось? – спросил он, не оборачиваясь, почувствовав её присутствие.
– Отвратительно, – сказала Вита.
Он повернулся к ней, удивлённо уставился на её одеяние.
– Что с тобой, детка? – Где-то в глубине зрачков тлело понимание, но он боялся дать ему проникнуть на поверхность.
– Хешшкор, – промолвила она, садясь рядом с ним, – я пришла попрощаться.
Близость любимого, тепло его крепкого тела поколебали её. Легко сказать: «Прощай, я ухожу», когда любовь кончилась или вовсе не была любовью. Гораздо сложнее, если сердце кричит: «Останься, забудь обо всём, люби его!», – а разум останавливает: «Пропадёшь». Потому она и не стала начинать с ничего не значащих фраз и уж тем более с объятий. У неё не хватило бы духу сказать это, если бы она промедлила.
– Нет! – вырвалось у Хешшкора.
Вита грустно накрыла его ладонь своей:
– Извини, милый. Не обижайся, если можешь. Мне и самой не хотелось бы с тобой расставаться. Я и сейчас повторю то же, что говорила тогда: ты – тот, кто мне нужен. Но…
– Куда ты пойдёшь? – печально проговорил Хешшкор. – В этот земной мир, полный грязи и опасностей?
– Это мой мир. – Она улыбнулась одними уголками губ. – Твой Хешшираман – просто чудо, лучшего не пожелаешь… на время отпуска. Но я не могу провести всю жизнь в этом раю. Сколько я живу здесь? Я уже не та, что прежде. Я теряю себя.
– Можно всё изменить, – предложил Хешшкор. – Только скажи, что? Я знаю, ты не выносишь роз. Так давай уберём их!
Вита покачала головой:
– Хешшкор, ты хоть понимаешь, о чём я? Мы слишком разные, дорогой. Нас тянет друг к другу, как плюс и минус. Но что происходит, когда они соединяются? – Она посмотрела ему в глаза. – Они исчезают. Были – и нету. Возможно, ты не заметил: ты слишком привык к тому, что мир стремительно меняется, а ты остаёшься прежним. Но ты изменился, как и я. Нет, я должна уйти. Иначе… ты сгоришь, а я растворюсь.
– Может быть, немного повременишь? – почти просяще произнёс Хешшкор.
– Нет. – Она отрицательно мотнула головой, и движение отозвалось болью в сердце. – Не могу. Видимо, бессмертные устроены иначе. Вы годами, веками можете предаваться размышлениям и развлечениям в своих раях, а когда наскучит или приспичит, обратить взор на наш мир, грязный и опасный, свершить поступки, которые назовут божьими деяниями – и обратно. А для нас неестественно сидеть под яблоней и смотреть со стороны, как время проходит мимо. Наши мускулы ветшают, глаза теряют зоркость, мысли расползаются, душа иссыхает… Наверное, наш несовершенный мир дан нам, чтобы мы не расслаблялись. – Вита улыбнулась. – Чтобы не ржавели.
Хешшкор помолчал, потом сгорбился.
– Как же я без тебя? – Так и спросил: не «как же ты без меня?», а «как я без тебя?»
– Ты прекрасно жил без меня многие тысячи лет, – напомнила Вита.
– Чего стоит моя прошлая жизнь, – горько усмехнулся он, – если её перевернул всего один день?
Белёсое небо плакало противным предосенним дождём, ветер гнал по лужам опавшие листья. Панельные дома казались ещё более серыми и заляпанными, чем обычно. Улица была пустынна, и никто из немногочисленных прохожих не заметил внезапного появления коротко стриженой молодой блондинки в спортивных брюках и куртке и красивого высокого брюнета, одетого, как рок-звезда. А если и обратили внимание на колоритную пару, то наверняка подумали, что они просто только что вышли из-за угла дома.
– Ты не передумаешь? – спросил он, и надежда почти не слышалась в его голосе.
– Нет, – мягко ответила она. – Мы ведь уже решили. Скоро осень, меня ждёт работа. А тебя…
– Бесконечные тоскливые годы, – продолжил он и криво улыбнулся. – Кажется, я начинаю завидовать смертным.
– Не кисни, – подбодрила его она. – О прошлом надо не тосковать, а вспоминать всё лучшее и снова радоваться. Знаешь что? Давай сфотографируемся на память.
Он почему-то смутился, но девушка, не давая ему вставить слово, увлекла его к кабине моментальной фотографии. Они отсутствовали минуту; она вышла первой, засовывая карточку в сумку, он – за ней. Он хотел что-то сказать, но промолчал.
Она резко остановилась и обернулась.
– Пусть мы и расстаемся, но знай: я люблю тебя, Хешшкор.
– Если бы ты стала моей посвящённой, – пробормотал он, глядя вниз, – то могла бы вызывать меня, когда только захочешь.
Она посмотрела на него с упрёком:
– Ты ведь знаешь, что я отвечу.
– Знаю, – кивнул он. – Прощай, Виталия, Которая Гуляет Сама по Себе. Береги себя.
Он прижал её к груди, и они целовались долго-долго на зависть сумрачным невыспавшимся людям, наблюдающим за ними с автобусной остановки. Потом он зашёл в подворотню, чтобы больше не вернуться.
По лицу Виты стекала вода: то ли дождь, то ли слёзы – она не могла бы поручиться. Что ж, она ни о чём не жалела. Ни о том, что прихотливая судьба свела их вместе, ни о том, что развела. Грусть – это всего лишь настоящее, оно мелькнёт и станет прошлым. Воспоминание об этой грусти растворится в светлой памяти о счастье. Что бы ни было впереди, жизнь прожита не зря, и память всегда останется с ней. Вита полезла за фотокарточкой, на которой уже должно было проявиться изображение.
Одна фигура – первое, что резнуло глаза. Одна, а не две. Перед объективом стояла только женщина с отчаянным и решительным видом – стояла не по центру, а чуть с краю, так что справа оставалось пустое место.
Она вдруг остро почувствовала пустоту за правым плечом.
И подумалось: а может, это был красивый сон?
Что ж, пусть так. Всё равно. Никто не отнимет у неё эту любовь – какая разница, была она во сне или наяву?
Глава 16. Проценты
Буйный грозовой ветер ворвался в узкое окно каменной башни, смёл толстый слой пыли с фолиантов, беспорядочно лежащих на столе, взвихрил пожелтевшие от времени страницы с рваными краями. Немира вбежала, путаясь в длинной накидке, с усилием захлопнула ставни. Взгляд её упал на разорённый стол.
Ветер открыл колдовскую книгу на разделе предсказаний будущего. Здесь можно было прочесть о глобальных событиях, которые с большой вероятностью должны произойти в ближайшем будущем: катастрофах, рождении звёзд, гибели цивилизаций… Волшебные книги, особенно древние, отличались характером: даже если читать их подряд, страница за страницей, содержание никогда не будет таким же, как в прошлый раз, а некоторые разделы не появлялись почти никогда. Такие, например, как этот.
Немира, откинув рукой со лба длинные прямые волосы, опустилась в кресло, внимательно глядя в книгу. То, что этот практически недоступный раздел открылся сам собой, именно перед ней и именно в данный момент, едва ли было обычным совпадением. Информация о будущем не даётся просто так.
Вот оно!
«В грядущем году, – записи в книгах магов всегда приурочивались к настоящему времени, и вряд ли кто мог объяснить, как это получается, – в конце зимы родится бог Чёрного Круга, имя коего будет прославлено в веках».
Колдунья задержала дыхание. Новый бог! Что он принесёт Чёрному Кругу и всем живущим? Раздоры и ненависть? Сплочённость и славу? Новые боги появляются редко, а рождение их переворачивает мир вверх дном.
