Охая, она села. Ободранные места ныли, но вроде ничего не сломано. Ишь, размечталась о парашюте, горько подумала она. А у самой голова закружилась всего-навсего от непривычного устройства этой части пространства.
Вита не воспринимала магический барьер, как чудо. Конечно, он приводил её в некоторое замешательство, как и полупризрачный замок Хешшираман с хозяйничающими там духами, и гигантский змей, послушный Фаирате, и – сильнее всего – клубящийся Флиф, вытягивающий из своих жертв жизнь и саму материю. Но всё это несомненно имеет объяснение с точки зрения каких-то законов, пока неизвестных большинству. Дикарю, не знающему об электричестве, простая лампочка показалась бы чудом, а полосатый жезл гаишника, по мановению которого страшные рычащие железные чудовища останавливаются и извергают растерянных проглоченных людишек – настоящей волшебной палочкой. Но и в наш просвещённый век знания человека всё ещё ничтожны, и сейчас Вита получила этому подтверждение. Она столкнулась с неведомым, которое, если бы она сама в нём не участвовала, показалось бы ей сказкой. Однако реальность состоит в том, что вот она здесь, отрезанная от всего мира, под надзором чёрной с золотым кишки-переростка, назначенная лекарством от чудовища, глотающего души. Ей остаётся только принять эту реальность и признать существование неоткрытых законов, которые бы описывали её. Барьер был для Виты не мистической преградой, а встреченным впервые физическим явлением. Возможно, это и придавало ей силы.
– Я убегу отсюда, – прошептала она, сжимая окровавленные кулаки. – Я найду путь через барьер!
Ты не убежишь, – послышалось ей.
– Тогда, – воскликнула она вызывающе, – тогда я покончу с собой, но не достанусь Флифу!
Ты не покончишь с собой, пока я отвечаю за тебя, Вита-Упрямица.
Вита уставилась на змея. Тело его загадочно посверкивало золотом в лучах заходящего Солнца.
– Ты всё-таки говоришь. Почему ты молчал, когда я тебя спросила?
Я не отвечаю на глупые вопросы.
Вита задохнулась. Эта живая электричка с пастью размером с холодильник ещё и разумна! Да к тому же поучает её, Виту, свысока… Пока Вита переваривала новую информацию, змей флегматично помахивал хвостом, валя сухие деревья.
– Ты… – спросила она осторожно, – откуда ты взялся такой?
Я сын Флифа, – был ответ.
Вита зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Мысль о родстве её стража с этим олицетворением мрака и жути повергла её в глубочайшее смятение и всколыхнула все уснувшие было страхи.
– Ты такой же, как Флиф? – пролепетала она с замиранием сердца.
Я не Флиф, – ответил змей без тени эмоции, – я Аррхх.
Вита не совсем поняла, что он имеет в виду.
– А чем ты питаешься?
Молчание. Относился ли этот вопрос к глупым, или же змей не хотел на него отвечать? Неужели он тоже сжирает людские души? Вита инстинктивно отодвинулась, хотя ни три, ни пять метров расстояния не смогли бы защитить её от гиганта.
Путь к замку они проделали молча. Вита иногда с тревогой оглядывалась через плечо, но змей следовал за нею на почтительной дистанции.
Огромная зала была пуста. На столе остывали остатки ужина. Вита в одиночестве поела кальмаров в кляре, запив их белым вином, и побрела по замку в поисках ванны. Она смертельно устала, движения причиняли ей боль, а страх перед наступающими сумерками прогонял любые намёки на мысль искупаться в озере, даже если они не изживались первыми двумя причинами.
В одном из тёмных коридоров она прислонилась к стене, чтобы передохнуть и сориентироваться: планировка замка оставалась тайной для Виты, несмотря на вроде бы неплохое пространственное воображение. Похоже, пространство тут имело какую-то иную геометрию, чем та, к которой она привыкла. Может, даже и переменную.
Вдруг она услышала голоса. Голоса звучали гулко, невозможно было понять, откуда они доносятся. Наверное, в стене шла труба.
– Осталось не столь уж много времени до назначенного дня, – резко и раздражённо говорила Фаирата, – а вы так и не узнали, что делать с этой девушкой!
– Изучать книги – не очень-то лёгкий труд, – донёсся бархатистый голос Бэлы, черноволосой компаньонки Фаираты. – Ты сама это знаешь. Если бы ты читала их почаще, мы бы сейчас жили в своё удовольствие, а не гадали, как избавиться от Того, Кто Жрет Души.
В голосе Фаираты прозвучало бешенство:
– Теперь уже поздно сожалеть об этом! И я жду от вас помощи, а не упрёков. В конце концов, я сделала достаточно, чтобы исправить содеянное. Я нашла эту Виту и заманила её сюда, я воздвигла магический барьер, чтобы она не дала дёру…
– Конечно-конечно, – умиротворяюще произнесла Бэла. – Кроме того, этот барьер весьма полезен тем, что ограничивает число чёрных призраков – порождений Пожирателя… Как ты думаешь, кстати: когда он поглотит всех, кто оказался по эту сторону, он не бросится на нас с голодухи?
Нервозность послышалась в ответе Фаираты:
– Пока мы находимся в замке, мы под защитой Хешшкора.
– По-моему, Хешшкор не слишком заботится о тебе. Когда ты его вызвала, он даже говорить с тобой не захотел. Может, он обижен, а? Может, он имел на тебя особые виды?
– Прекрати! – заорала Фаирата, потеряв самообладание.
В наступившем молчании снова вкрадчиво заговорила Бэла:
– Да простит меня всемогущий Хешшкор, покровитель этого места, за неосторожное предположение. Однако меня удручает перспектива провести век за этим барьером, который держит здесь не только Виту и Голодного Флифа, но и всех нас. И поэтому, – она повысила голос, видимо, заметив, что Фаирата собирается возразить, – поэтому я взялась за книги. И я делаю, что могу, потому что это и в моих интересах, Фаирата.
– Ничего мы не найдём в этих проклятых книгах! – взорвался вдруг Сергей. Ага, и красавчик, стало быть, с ведьмами. – Я уже весь в пыли этих талмудов, а результат – ноль! – В его голосе сквозила паника. – Надо отдать её на съедение Флифу, и дело с концом. Зачем ещё может пригодиться эта девчонка? Пусть он её сожрёт и отравится или подавится…
– Нет, – твёрдо сказала Фаирата. – Мы сделаем это лишь в том случае, если найдём прямое указание. И, пока мы его не нашли, ни один волосок не упадёт с её головы!
Возможно, Фаирата и порядочная сволочь, подумала Вита, но не маньячка-садистка, как она опасалась. По крайней мере, без необходимости она не тронет Виту. Знать бы ещё, не возникнет ли эта необходимость? И когда настанет роковой день? Заглянуть бы краешком глаза в эти их книги!
Словно услышав Виту, Бэла проговорила мягким кошачьим голосом:
– А если мы не найдём никаких указаний до назначенного дня? Времени осталось мало.
– Так ищите! – рассерженно зарычала Фаирата. Раздался хлопок двери, и Фаирата мучительно простонала: – О, если бы у меня был перстень Тюремщика Флифа…
Вита наткнулась на Фаирату, блуждая по коридорам. Та, по обыкновению, встретила её насмешливой улыбкой, и Вита вспыхнула, готовясь вызывающе ответить на любую шпильку. Но по мере того, как Фаирата пристально разглядывала свою пленницу, улыбка медленно сходила с её лица.
– Тебя что, Флиф искусал? – Она всё-таки исторгла из себя насмешку, но тон не был язвителен.
– Мне нужна ванна, – буркнула Вита.
И если ты мне её не предоставишь, добавила она про себя, я устрою истерику, какой Хешшираман не видывал со дня своего основания – а замок казался древним.
Рядом возникла открытая дверь в мягко освещённое помещение. Фаирата жестом предложила ей войти.
С полчаса Вита нежилась в душистой ванне. Царапины и места, где была содрана кожа, слегка пощипывало. Приятный слабый свет, шедший прямо из стен, успокаивал глаза, лёгкий аромат шампуня навевал сон. Вита отдыхала душой. Она ловила минуты блаженства среди кошмаров и невыносимой неопределённости. На некоторое время она даже забыла о Флифе и о том, как она оказалась здесь. Она вылезла из ванной, завернувшись в огромное махровое полотенце, в благодушном настроении.
Фаирата пила кофе в своей комнате. Виту допустили сюда впервые. Двери Хешширамана сами решали, кого и куда пропускать, и нынче Вите выпал бонус. Темнота за окном была прикрыта тяжёлой зелёной шторой, на неразобранной кровати – зелёное же покрывало. На стенах и полу – ковры с серо-коричневыми орнаментами. Фаирата подпёрла голову рукой, словно в тоскливом ожидании облокотившись о низкий столик с ароматической свечой в вычурном подсвечнике. Что-то её тяготило.
– Ты бы наколдовала мне что-нибудь надеть, – сказала Вита, входя. Просьба прозвучала бы как требование, если бы не умиротворённый после ванны тон.
Фаирата усмехнулась:
– Добывать такую ерунду колдовством? Открой шкаф и выбери себе, что хочешь.
Створки шкафа распахнулись, и у Виты разбежались глаза. Одежды у Фаираты хватало на все случаи жизни. Вита прошла к шкафу по мягкому ворсистому ковру, приятно щекочущему босые ступни. Пробежавшись глазами по трико, лосинам и маечкам, она жадно уставилась на платья. Вот, к примеру, это серебристо-серое, которое наверняка великовато хозяйке, придётся Вите впору… Или нет, лучше вон то, бледно-голубое с разрезами… Подобные туалеты нормальные девушки надевают два раза в жизни: на выпускной вечер и на свадьбу, но Фаирата, насколько Вита изучила её привычки, таскала роскошные наряды по любому поводу. Да и Бэла, что ни день, в новом белоснежном костюме, и ведь не пачкается, зараза. Интересно, все колдуньи такие? А вот очаровательная кофточка из сплошных чёрных кружев, такая очень понравилась бы Лёшке… То есть не то чтобы он захотел напялить её на себя… Юбка до пола из золотой парчи, и от талии до подола – мама родная, золотые застежки!.. Вита примерялась то к одному, то к другому, пока из-за окна не потянуло знакомым леденящим душу холодком. Она вздрогнула и, поплотнее закутавшись в полотенце, поспешила отойти подальше от окна.
– Флиф, – глухо констатировала Фаирата, оторвав взор от дымящейся чашки и устремив его на окно. Вита поразилась тому, сколько ненависти было в её прищуренных глазах. – Проклятая тварь…
– Мне казалось, что вы одного поля ягоды, – заметила Вита.
– Никто, – резко ответила она, вперясь в сжавшуюся Виту огненным взглядом, – никто не стоит по одну сторону с Пожирателем! Он – глотка, в которую может угодить весь мир.
Вита с омерзением содрогнулась.
– Забирай манатки и уваливай. – Фаирата отвернулась и снова уставилась в чашку.
Косясь на мрачную колдунью, Вита принялась торопливо отбирать вещи. Ей вдруг пришло в голову, что это великолепие нарядов выглядит как-то похоронно. Во всё лучшее одевают мертвецов. Ассоциация испугала её. Она выбрала лёгкие брюки, простую рубашку и ветровку на случай плохой погоды.
Несколько дней Вита зализывала раны. Плохая погода не заставила себя ждать: жара разродилась дождями, и большую часть времени она проводила в замке Хешшираман. Когда за окном сквозь шелест струй можно было различить лишь серую мглу, мрачный замок казался даже уютным.
Впрочем, Вита не оставляла мысли о побеге. Вот только заживут стёсанные колени, думала она. Я найду способ вырваться отсюда. В конце концов, я сделаю подкоп под барьером. Надо только восстановить силы.
А пока она в тоске смотрела в промозглую тьму за окном или бродила по извилистым коридорам Хешширамана. Далеко не все комнаты замка были доступны ей. Иногда двери по бокам коридора исчезали, едва она поворачивалась к ним, чтобы взяться за ручку, и появлялись в глухой стене, если по коридору шла Фаирата или Бэла. Как ни старалась Вита, как ни сверлила глазами стены, перед ней они открываться не желали.
Сергей, красивый молодой человек с нервным выражением лица, тоже не мог влиять на двери. Почему-то Вита испытывала от этого мерзкое удовлетворение. Парень ей не нравился, несмотря на его красоту. Она не могла забыть подслушанной фразы: «Отдать её на съедение Флифу, и дело с концом». Как-то она поймала себя на том, что чувствует к нему даже большую антипатию, чем к Бэле и Фаирате.
Правда, Бэлиным равнодушием к её судьбе и Фаиратиным нежеланием причинять ей вред она не обольщалась. Она прекрасно понимала, что если они найдут наконец в своих магических книгах запись о том, что Виту следует принести в жертву, они это сделают не колеблясь. Ею владело непроходящее желание подсмотреть, что там написано. И однажды ей повезло.
В один из тоскливых вечеров, завернув в своих блужданиях за угол коридора, она неожиданно увидела, как Бэла выходит из комнаты. Не заметив Виту, колдунья направилась в противоположную сторону. Вот её белые, в контраст чёрным как уголь волосам, одежды скрылись в темноте, и Вита с замиранием сердца выступила из скрывающей её тени. Дверь пока не начала затягиваться. Вита подскочила к ней, боясь, что вот-вот, и дверной проём исчезнет. Она успела – едва, но всё-таки успела. Перепрыгнув порог, она почувствовала, что за спиной сомкнулась стена.
Переведя дух, она огляделась. Да! Сердце загорелось. Это была библиотека, на огромном дубовом столе разложены старинные фолианты. Вита двинулась к ним… но не смогла отступить от стены и на полный шаг.
В панике она обернулась. На лбу выступил пот облегчения, когда она увидела, что в стене остался краешек её рубашки. Она рванулась. Нити затрещали, и лоскут, зажатый стеной, оторвался. На мгновение Вита похолодела, представив, что было бы, если бы она попыталась войти на секунду позже. Не оказалась ли бы она заживо замурованной в стене? Или вовсе раздавленной?
Но эти мысли быстро уплыли. Перед нею лежали вожделенные тома. И она, подлетев к столу, отвернула первую попавшуюся пыльную, тяжёлую, покрытую золотым тиснением и изображениями звёзд обложку. Витиеватые буквы бежали по древним страницам. Вита перелистнула книгу. Ничего не понятно. Она взялась за другую – та же самая картина.
У неё вырвался непроизвольный стон. Она добралась до источника необходимой информации, но не предвидела, что преградой будет незнакомый язык! Она так радовалась, что очутилась здесь, в этой комнате, по случайности, казавшейся счастливой… и всё это бесполезно.
Она перевела взгляд на то место, где находилась дверь. А как же она выберется отсюда? И что она скажет, когда Бэла вернётся и обнаружит её тут? Этого она тоже не предусмотрела.
В ярости она стукнула по толстому фолианту кулаком и закашлялась в облаке поднятой пыли. Проклятие!
Несколько часов спустя её нашли Бэла и Сергей. Она сидела, уронив голову на стол на крохотном пятачке, свободном от книг.
– Это ещё что такое? – Бэла удивлённо приподняла чёрные брови, воззрившись на Виту.
Сергей был более оперативен. Он подошёл и грубо встряхнул её за ворот:
– Ты что здесь делаешь, мерзавка? Как ты пробралась сюда?
Вита попыталась вырваться, но он держал её крепко. Она зло взглянула на него. Руки Сергея были потными.
– Если ты сейчас же не признаешься, что тут вынюхивала, я тебе все волосы выдеру по одному!
Собираясь начать осуществление угрозы, он поднес руку к её волосам. Вита, ощерясь подобно зверю, извернулась и цапнула его зубами за мякоть ладони.
Он неожиданно взвизгнул, отпустил Виту и затряс рукой, глядя на неё с испугом. Вита метнулась к дверям.
– Я… я… – задыхаясь от злобы, проговорил он.
– Оставь её, – услышала Вита стихающий голос Бэлы, на бегу огибая колонны. – Она не могла ничего понять из наших книг. То, что она была здесь – не беда.
Вита не воспринимала магический барьер, как чудо. Конечно, он приводил её в некоторое замешательство, как и полупризрачный замок Хешшираман с хозяйничающими там духами, и гигантский змей, послушный Фаирате, и – сильнее всего – клубящийся Флиф, вытягивающий из своих жертв жизнь и саму материю. Но всё это несомненно имеет объяснение с точки зрения каких-то законов, пока неизвестных большинству. Дикарю, не знающему об электричестве, простая лампочка показалась бы чудом, а полосатый жезл гаишника, по мановению которого страшные рычащие железные чудовища останавливаются и извергают растерянных проглоченных людишек – настоящей волшебной палочкой. Но и в наш просвещённый век знания человека всё ещё ничтожны, и сейчас Вита получила этому подтверждение. Она столкнулась с неведомым, которое, если бы она сама в нём не участвовала, показалось бы ей сказкой. Однако реальность состоит в том, что вот она здесь, отрезанная от всего мира, под надзором чёрной с золотым кишки-переростка, назначенная лекарством от чудовища, глотающего души. Ей остаётся только принять эту реальность и признать существование неоткрытых законов, которые бы описывали её. Барьер был для Виты не мистической преградой, а встреченным впервые физическим явлением. Возможно, это и придавало ей силы.
– Я убегу отсюда, – прошептала она, сжимая окровавленные кулаки. – Я найду путь через барьер!
Ты не убежишь, – послышалось ей.
– Тогда, – воскликнула она вызывающе, – тогда я покончу с собой, но не достанусь Флифу!
Ты не покончишь с собой, пока я отвечаю за тебя, Вита-Упрямица.
Вита уставилась на змея. Тело его загадочно посверкивало золотом в лучах заходящего Солнца.
– Ты всё-таки говоришь. Почему ты молчал, когда я тебя спросила?
Я не отвечаю на глупые вопросы.
Вита задохнулась. Эта живая электричка с пастью размером с холодильник ещё и разумна! Да к тому же поучает её, Виту, свысока… Пока Вита переваривала новую информацию, змей флегматично помахивал хвостом, валя сухие деревья.
– Ты… – спросила она осторожно, – откуда ты взялся такой?
Я сын Флифа, – был ответ.
Вита зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Мысль о родстве её стража с этим олицетворением мрака и жути повергла её в глубочайшее смятение и всколыхнула все уснувшие было страхи.
– Ты такой же, как Флиф? – пролепетала она с замиранием сердца.
Я не Флиф, – ответил змей без тени эмоции, – я Аррхх.
Вита не совсем поняла, что он имеет в виду.
– А чем ты питаешься?
Молчание. Относился ли этот вопрос к глупым, или же змей не хотел на него отвечать? Неужели он тоже сжирает людские души? Вита инстинктивно отодвинулась, хотя ни три, ни пять метров расстояния не смогли бы защитить её от гиганта.
Путь к замку они проделали молча. Вита иногда с тревогой оглядывалась через плечо, но змей следовал за нею на почтительной дистанции.
Огромная зала была пуста. На столе остывали остатки ужина. Вита в одиночестве поела кальмаров в кляре, запив их белым вином, и побрела по замку в поисках ванны. Она смертельно устала, движения причиняли ей боль, а страх перед наступающими сумерками прогонял любые намёки на мысль искупаться в озере, даже если они не изживались первыми двумя причинами.
В одном из тёмных коридоров она прислонилась к стене, чтобы передохнуть и сориентироваться: планировка замка оставалась тайной для Виты, несмотря на вроде бы неплохое пространственное воображение. Похоже, пространство тут имело какую-то иную геометрию, чем та, к которой она привыкла. Может, даже и переменную.
Вдруг она услышала голоса. Голоса звучали гулко, невозможно было понять, откуда они доносятся. Наверное, в стене шла труба.
– Осталось не столь уж много времени до назначенного дня, – резко и раздражённо говорила Фаирата, – а вы так и не узнали, что делать с этой девушкой!
– Изучать книги – не очень-то лёгкий труд, – донёсся бархатистый голос Бэлы, черноволосой компаньонки Фаираты. – Ты сама это знаешь. Если бы ты читала их почаще, мы бы сейчас жили в своё удовольствие, а не гадали, как избавиться от Того, Кто Жрет Души.
В голосе Фаираты прозвучало бешенство:
– Теперь уже поздно сожалеть об этом! И я жду от вас помощи, а не упрёков. В конце концов, я сделала достаточно, чтобы исправить содеянное. Я нашла эту Виту и заманила её сюда, я воздвигла магический барьер, чтобы она не дала дёру…
– Конечно-конечно, – умиротворяюще произнесла Бэла. – Кроме того, этот барьер весьма полезен тем, что ограничивает число чёрных призраков – порождений Пожирателя… Как ты думаешь, кстати: когда он поглотит всех, кто оказался по эту сторону, он не бросится на нас с голодухи?
Нервозность послышалась в ответе Фаираты:
– Пока мы находимся в замке, мы под защитой Хешшкора.
– По-моему, Хешшкор не слишком заботится о тебе. Когда ты его вызвала, он даже говорить с тобой не захотел. Может, он обижен, а? Может, он имел на тебя особые виды?
– Прекрати! – заорала Фаирата, потеряв самообладание.
В наступившем молчании снова вкрадчиво заговорила Бэла:
– Да простит меня всемогущий Хешшкор, покровитель этого места, за неосторожное предположение. Однако меня удручает перспектива провести век за этим барьером, который держит здесь не только Виту и Голодного Флифа, но и всех нас. И поэтому, – она повысила голос, видимо, заметив, что Фаирата собирается возразить, – поэтому я взялась за книги. И я делаю, что могу, потому что это и в моих интересах, Фаирата.
– Ничего мы не найдём в этих проклятых книгах! – взорвался вдруг Сергей. Ага, и красавчик, стало быть, с ведьмами. – Я уже весь в пыли этих талмудов, а результат – ноль! – В его голосе сквозила паника. – Надо отдать её на съедение Флифу, и дело с концом. Зачем ещё может пригодиться эта девчонка? Пусть он её сожрёт и отравится или подавится…
– Нет, – твёрдо сказала Фаирата. – Мы сделаем это лишь в том случае, если найдём прямое указание. И, пока мы его не нашли, ни один волосок не упадёт с её головы!
Возможно, Фаирата и порядочная сволочь, подумала Вита, но не маньячка-садистка, как она опасалась. По крайней мере, без необходимости она не тронет Виту. Знать бы ещё, не возникнет ли эта необходимость? И когда настанет роковой день? Заглянуть бы краешком глаза в эти их книги!
Словно услышав Виту, Бэла проговорила мягким кошачьим голосом:
– А если мы не найдём никаких указаний до назначенного дня? Времени осталось мало.
– Так ищите! – рассерженно зарычала Фаирата. Раздался хлопок двери, и Фаирата мучительно простонала: – О, если бы у меня был перстень Тюремщика Флифа…
Вита наткнулась на Фаирату, блуждая по коридорам. Та, по обыкновению, встретила её насмешливой улыбкой, и Вита вспыхнула, готовясь вызывающе ответить на любую шпильку. Но по мере того, как Фаирата пристально разглядывала свою пленницу, улыбка медленно сходила с её лица.
– Тебя что, Флиф искусал? – Она всё-таки исторгла из себя насмешку, но тон не был язвителен.
– Мне нужна ванна, – буркнула Вита.
И если ты мне её не предоставишь, добавила она про себя, я устрою истерику, какой Хешшираман не видывал со дня своего основания – а замок казался древним.
Рядом возникла открытая дверь в мягко освещённое помещение. Фаирата жестом предложила ей войти.
С полчаса Вита нежилась в душистой ванне. Царапины и места, где была содрана кожа, слегка пощипывало. Приятный слабый свет, шедший прямо из стен, успокаивал глаза, лёгкий аромат шампуня навевал сон. Вита отдыхала душой. Она ловила минуты блаженства среди кошмаров и невыносимой неопределённости. На некоторое время она даже забыла о Флифе и о том, как она оказалась здесь. Она вылезла из ванной, завернувшись в огромное махровое полотенце, в благодушном настроении.
Фаирата пила кофе в своей комнате. Виту допустили сюда впервые. Двери Хешширамана сами решали, кого и куда пропускать, и нынче Вите выпал бонус. Темнота за окном была прикрыта тяжёлой зелёной шторой, на неразобранной кровати – зелёное же покрывало. На стенах и полу – ковры с серо-коричневыми орнаментами. Фаирата подпёрла голову рукой, словно в тоскливом ожидании облокотившись о низкий столик с ароматической свечой в вычурном подсвечнике. Что-то её тяготило.
– Ты бы наколдовала мне что-нибудь надеть, – сказала Вита, входя. Просьба прозвучала бы как требование, если бы не умиротворённый после ванны тон.
Фаирата усмехнулась:
– Добывать такую ерунду колдовством? Открой шкаф и выбери себе, что хочешь.
Створки шкафа распахнулись, и у Виты разбежались глаза. Одежды у Фаираты хватало на все случаи жизни. Вита прошла к шкафу по мягкому ворсистому ковру, приятно щекочущему босые ступни. Пробежавшись глазами по трико, лосинам и маечкам, она жадно уставилась на платья. Вот, к примеру, это серебристо-серое, которое наверняка великовато хозяйке, придётся Вите впору… Или нет, лучше вон то, бледно-голубое с разрезами… Подобные туалеты нормальные девушки надевают два раза в жизни: на выпускной вечер и на свадьбу, но Фаирата, насколько Вита изучила её привычки, таскала роскошные наряды по любому поводу. Да и Бэла, что ни день, в новом белоснежном костюме, и ведь не пачкается, зараза. Интересно, все колдуньи такие? А вот очаровательная кофточка из сплошных чёрных кружев, такая очень понравилась бы Лёшке… То есть не то чтобы он захотел напялить её на себя… Юбка до пола из золотой парчи, и от талии до подола – мама родная, золотые застежки!.. Вита примерялась то к одному, то к другому, пока из-за окна не потянуло знакомым леденящим душу холодком. Она вздрогнула и, поплотнее закутавшись в полотенце, поспешила отойти подальше от окна.
– Флиф, – глухо констатировала Фаирата, оторвав взор от дымящейся чашки и устремив его на окно. Вита поразилась тому, сколько ненависти было в её прищуренных глазах. – Проклятая тварь…
– Мне казалось, что вы одного поля ягоды, – заметила Вита.
– Никто, – резко ответила она, вперясь в сжавшуюся Виту огненным взглядом, – никто не стоит по одну сторону с Пожирателем! Он – глотка, в которую может угодить весь мир.
Вита с омерзением содрогнулась.
– Забирай манатки и уваливай. – Фаирата отвернулась и снова уставилась в чашку.
Косясь на мрачную колдунью, Вита принялась торопливо отбирать вещи. Ей вдруг пришло в голову, что это великолепие нарядов выглядит как-то похоронно. Во всё лучшее одевают мертвецов. Ассоциация испугала её. Она выбрала лёгкие брюки, простую рубашку и ветровку на случай плохой погоды.
Глава 5. Раздумья
Несколько дней Вита зализывала раны. Плохая погода не заставила себя ждать: жара разродилась дождями, и большую часть времени она проводила в замке Хешшираман. Когда за окном сквозь шелест струй можно было различить лишь серую мглу, мрачный замок казался даже уютным.
Впрочем, Вита не оставляла мысли о побеге. Вот только заживут стёсанные колени, думала она. Я найду способ вырваться отсюда. В конце концов, я сделаю подкоп под барьером. Надо только восстановить силы.
А пока она в тоске смотрела в промозглую тьму за окном или бродила по извилистым коридорам Хешширамана. Далеко не все комнаты замка были доступны ей. Иногда двери по бокам коридора исчезали, едва она поворачивалась к ним, чтобы взяться за ручку, и появлялись в глухой стене, если по коридору шла Фаирата или Бэла. Как ни старалась Вита, как ни сверлила глазами стены, перед ней они открываться не желали.
Сергей, красивый молодой человек с нервным выражением лица, тоже не мог влиять на двери. Почему-то Вита испытывала от этого мерзкое удовлетворение. Парень ей не нравился, несмотря на его красоту. Она не могла забыть подслушанной фразы: «Отдать её на съедение Флифу, и дело с концом». Как-то она поймала себя на том, что чувствует к нему даже большую антипатию, чем к Бэле и Фаирате.
Правда, Бэлиным равнодушием к её судьбе и Фаиратиным нежеланием причинять ей вред она не обольщалась. Она прекрасно понимала, что если они найдут наконец в своих магических книгах запись о том, что Виту следует принести в жертву, они это сделают не колеблясь. Ею владело непроходящее желание подсмотреть, что там написано. И однажды ей повезло.
В один из тоскливых вечеров, завернув в своих блужданиях за угол коридора, она неожиданно увидела, как Бэла выходит из комнаты. Не заметив Виту, колдунья направилась в противоположную сторону. Вот её белые, в контраст чёрным как уголь волосам, одежды скрылись в темноте, и Вита с замиранием сердца выступила из скрывающей её тени. Дверь пока не начала затягиваться. Вита подскочила к ней, боясь, что вот-вот, и дверной проём исчезнет. Она успела – едва, но всё-таки успела. Перепрыгнув порог, она почувствовала, что за спиной сомкнулась стена.
Переведя дух, она огляделась. Да! Сердце загорелось. Это была библиотека, на огромном дубовом столе разложены старинные фолианты. Вита двинулась к ним… но не смогла отступить от стены и на полный шаг.
В панике она обернулась. На лбу выступил пот облегчения, когда она увидела, что в стене остался краешек её рубашки. Она рванулась. Нити затрещали, и лоскут, зажатый стеной, оторвался. На мгновение Вита похолодела, представив, что было бы, если бы она попыталась войти на секунду позже. Не оказалась ли бы она заживо замурованной в стене? Или вовсе раздавленной?
Но эти мысли быстро уплыли. Перед нею лежали вожделенные тома. И она, подлетев к столу, отвернула первую попавшуюся пыльную, тяжёлую, покрытую золотым тиснением и изображениями звёзд обложку. Витиеватые буквы бежали по древним страницам. Вита перелистнула книгу. Ничего не понятно. Она взялась за другую – та же самая картина.
У неё вырвался непроизвольный стон. Она добралась до источника необходимой информации, но не предвидела, что преградой будет незнакомый язык! Она так радовалась, что очутилась здесь, в этой комнате, по случайности, казавшейся счастливой… и всё это бесполезно.
Она перевела взгляд на то место, где находилась дверь. А как же она выберется отсюда? И что она скажет, когда Бэла вернётся и обнаружит её тут? Этого она тоже не предусмотрела.
В ярости она стукнула по толстому фолианту кулаком и закашлялась в облаке поднятой пыли. Проклятие!
Несколько часов спустя её нашли Бэла и Сергей. Она сидела, уронив голову на стол на крохотном пятачке, свободном от книг.
– Это ещё что такое? – Бэла удивлённо приподняла чёрные брови, воззрившись на Виту.
Сергей был более оперативен. Он подошёл и грубо встряхнул её за ворот:
– Ты что здесь делаешь, мерзавка? Как ты пробралась сюда?
Вита попыталась вырваться, но он держал её крепко. Она зло взглянула на него. Руки Сергея были потными.
– Если ты сейчас же не признаешься, что тут вынюхивала, я тебе все волосы выдеру по одному!
Собираясь начать осуществление угрозы, он поднес руку к её волосам. Вита, ощерясь подобно зверю, извернулась и цапнула его зубами за мякоть ладони.
Он неожиданно взвизгнул, отпустил Виту и затряс рукой, глядя на неё с испугом. Вита метнулась к дверям.
– Я… я… – задыхаясь от злобы, проговорил он.
– Оставь её, – услышала Вита стихающий голос Бэлы, на бегу огибая колонны. – Она не могла ничего понять из наших книг. То, что она была здесь – не беда.
