– Как ты посмела кусаться? – кричала на неё за ужином Фаирата; в гневе её глаза сверкали огнём, как волосы. – Тебя здесь никто пальцем не трогает, а ты позволяешь себе!
Вита стиснула зубы.
Сергей принципиально не смотрел на неё. Ужин прошел в обстановке взаимного холодного презрения. На завтрак Вита не вышла. Придя в столовую залу час спустя, она поела остывшее. Через пару дней это вошло у неё в привычку.
Не желаю их видеть, говорила себе Вита. Смазливый грубиян и две колдуньи, озабоченные Флифом – хорошенькое общество! Она предпочитала им общество змея. Она больше не боялась Аррхха – опасалась, да, нельзя не опасаться сына самого Флифа, но Аррхх не делал ей ничего плохого. Он спас её от ужасной участи… Конечно, он выполнял приказ Фаираты – охранять её, в том числе и от Флифа. Может быть, предоставленный самому себе, он с удовольствием бы её сожрал – не зря же он умолчал о том, чем питается. Вита часто разговаривала с ним в эти долгие дождливые дни – ей надо было хоть с кем-то облегчить душу. Но мало утешения было в его ответах.
– Что со мной будет, Аррхх? – спрашивала она. – Если меня хотят отдать Флифу, почему они не сделают это сейчас?
Фаирате Хешшкора Огненный Локон, – змей питал влечение к длинным именам, таким же длинным, как и он сам, – открылось, что твоя встреча с Флифом должна произойти в день, когда расстановка магических сил будет роковой для него.
– Для него? А для меня?! – Её возмущало, что все обитатели Хешширамана поглощены проблемой Флифа, а её личная судьба никого не волнует, её держат как пешку – сделать ход и пожертвовать.
Ты встретишься с Флифом один на один. Так предопределено.
Виту передёрнуло:
– Я не желаю с ним встречаться! Я убегу, слышишь, ты, я не стану пищей для чудовища! Мне плевать на ваши трудности, разбирайтесь с ними без моего участия!
Змей ничего не ответил.
В раздумьях у мокрого окна в голове у Виты начал выкристаллизовываться план. Она выроет подземный ход. Трудности не пугали её, гораздо больший страх внушал кошмарный Флиф. Правда, она опасалась, что выполнению плана помешает её недремлющий страж. Аррхх сказал: «Ты не убежишь, пока я с тобой». И Вита склонна была верить этому. Он неизменно сопровождал её во всех передвижениях вне замка, и он слишком могуч, чтобы одолеть его примитивными способами. Если бы она могла как-то усыпить его бдительность! Усыпить…
Её вдруг осенило. Конечно, усыпить! Вот только чем? Где бы достать эфир? Она вспомнила, что в пляжной сумке была водка. Бутылки не разбились, и у неё имелся литр драгоценного реагента. Если ей удастся раздобыть серную кислоту, то для студентки химического факультета получить эфир совсем не сложно.
Вита даже знала, где стоит поискать кислоту. В тех домиках, хозяев которых пожрал Флиф, превратил в чёрные тени, были гаражи. Наверняка там есть кислота в автомобильных аккумуляторах. Только надо быть осторожней. Аррхх не так глуп, как она раньше думала о змеях. Он не менее умён, чем она сама. И не менее опытен. Ей всего восемнадцать лет, а ему – сто тысяч, по его собственному признанию.
Выход был один, и Вита поёжилась, когда поняла, что ей придется совершить. Действовать надо ночью. Ночью, когда все, и даже Аррхх, уверены, что она заперлась в своей комнате, трепеща перед прожорливой Тьмой.
Ей очень не хотелось оказаться беззащитной перед Флифом. Каждый вечер она думала о том, что ей предстоит, и залезала с головой под одеяло, как будто надеясь спастись там от терзающих её страхов. Но однажды она должна была решиться. И это произошло раньше, чем она сама рассчитывала.
Дождь приостановился на некоторое время, словно объявил антракт. Подышу свежим воздухом, решила Вита и вышла на крыльцо. Тут же рядом оказался Аррхх. Мокрая кожа его поблёскивала золотом. Он молча свернулся и затих.
Она вдыхала влажный воздух, как будто хотела надышаться на всю оставшуюся жизнь. Сколько мне ещё осталось, с грустью подумала она.
– Аррхх, – сказала Вита, – ты знаешь, когда наступит назначенный день?
Знаю, Вита-Задумчивая. – Он никогда не говорил ничего лишнего.
Вита посмотрела на него с вопросом:
– Аррхх?..
Это случится в полнолуние, Вита-Зовущая-Меня-По-Имени.
Вита похолодела. Полнолуние… Это же совсем скоро! Надо бежать… Надо бежать немедленно.
Она чувствовала неловкость перед змеем, которого собралась обмануть, усыпить и оставить объясняться с Фаиратой по поводу пропажи пленницы. Но решение было твёрдо. Как бы искупая свою будущую вину, она разговаривала с Аррххом долго и ласково – в последний раз.
– Аррхх, расскажи, как ты появился на свет.
Как и ты, Вита-Любопытная. Я появился на свет из чрева.
– Разве есть Флифы женского пола? – Вита ужаснулась, представив целое племя кошмарных существ.
Нет. Флиф один.
– Он что же, гермафродит?
Аррхх посмотрел на неё пурпурными зрачками, и она прикусила язык.
Моя мать – золотая змея Соа, что является в мир для добра.
– Для добра? Как же она могла… с Флифом?!
Змей промолчал, отвернув гигантскую голову.
– Прости, Аррхх, – мягко сказала Вита. Он не оборачивался. – И ещё… спасибо тебе за то, что прикрыл меня там, на пригорке перед дачами.
Змей молчал. Вита нерешительно потопталась и ушла вовнутрь.
Спустился вечер. За окном была шуршащая дождём темнота. Лишь иногда проскальзывала Луна за бегущими облаками, зловеще-оранжевая, почти полная Луна. И тогда окрестности озарялись её мертвенным светом.
Виту била нервная дрожь. Она выключила освещение, чтобы глаза привыкли к темноте, и теперь ей чудилось, что в каждом углу таится Тьма. Она разорвала простыню на полосы, связала их дрожащими руками, подёргала импровизированную верёвку – вроде, достаточно прочная. Затаив дыхание, открыла окно, не зная, чего бояться больше – того, что рама скрипнет, и побег заметят, или того, что ждёт за окном. Помедлила, наконец решилась: кинула через плечо сумку с двумя бутылками водки, закрепила верёвку и полезла вниз, поминутно замирая от страха.
Стена ливня оглушила её. Струи барабанили по капюшону, заливали лицо, стремились затечь за воротник ветровки. Ветер раскачивал Виту, повисшую на простынях. Она вцепилась в ненадёжную опору мёртвой хваткой. Когда она была уже внизу, долго не могла разжать руки, сведённые судорогой.
Наконец, ей это удалось, и она метнулась в лес. Только бы не нарваться на Флифа, молила она неизвестно кого, продираясь сквозь кусты. От мысли, что это может случиться, заныли зубы. Как метеор, промчалась она через лес, подгоняемая страхом, боясь оглянуться, и выскочила на пригорок. Вот они, гаражи. Она перевела дыхание, отёрла воду с лица и со всех ног кинулась вниз, в лощину.
Домики стояли покинутые. В окно одного из них Вита увидела разбросанные игрушки, детскую кроватку. Всё лежало так, словно сейчас хозяева вернутся. Только Вита знала, что они не вернутся никогда. И этот ребёнок, чья молочная бутылочка стояла на столе рядом с миской, в которой плавали окаченные кипятком соски – этот младенец стал пищей для мерзкого Флифа. Виту замутило, но она справилась с собой. Уж она-то Флифу не достанется!
Она обшарила все гаражи, в которые ей удалось проникнуть, и посливала серную кислоту из аккумуляторов в кастрюлю из жаропрочного стекла, найденную на кухне одной из дачек. Прихватила заодно и длинную трубу от глушителя, а также банку с вареньем из погреба, на который наткнулась по дороге.
Гружёная добычей, Вита ввалилась на кухню ближайшей дачки и – бывает же везение! – чуть не споткнулась о ящик с бутылками. Водка, радостно встрепенулась она. Ну, теперь можно не беспокоиться: эфира хватит, чтобы усыпить двух таких Аррххов. Лишь бы не запороть синтез.
Она бросилась сооружать перегонный аппарат. Скоро установка из чайника и металлической трубы, приспособленной в качестве холодильника, была готова, а стыки для надёжности замотаны изолентой. Вита щедро наполнила чайник водкой, зажгла под ним газ, и через некоторое время в подставленный бидончик закапала азеотропная смесь: девяносто шесть частей спирта на четыре части воды. А на соседней плитке уже кипел, всё больше концентрируясь, раствор серной кислоты.
А потом спирт и кислота были слиты воедино в многострадальном чайнике, и спустя некоторое время в сосуд-приёмник упали первые капли отогнанного эфира.
Ночной зефир
Струит эфир, –
напевала Вита себе под нос, подчищая коркой зачерствевшего хлеба банку варенья. В эти минуты она была химиком, радующимся успешному синтезу, она даже забыла о Флифе, о вредной Фае, о мерзком Сергее… о том, для чего, собственно, этот синтез затеивался.
Небо на востоке начинало светлеть, когда Вита вышла обратно к замку со своей добычей: в руках она тащила два бидона диэтилового эфира, а за спиной – скрученный и прилаженный ремнями чехол от «Москвича».
Аррхх дремал под навесом с южной стороны замка. С противным ощущением, что она совершает гадость, Вита поставила оба бидона перед его огромными ноздрями и открыла их. Змей шумно вздохнул и пошевелился во сне. Вита развернула чехол и осторожно, боясь кашлянуть, накрыла его голову вместе с бидонами.
Спи спокойно, Аррхх. Надеюсь, это не причинит тебе вреда.
Она залезла по верёвке в свою комнату и подождала, пока не появился из-за пелены дождя чёрный Флиф и не скрылся в Бетреморогской башне. Потом она спустилась в столовую залу. Никого пока не было: даже колдуньям надо спать. Вита быстро перекусила, завернула в пакет десяток бутербродов и, бросив их в сумку вместе с бутылкой минералки, выскользнула из замка Хешшираман.
Дня и ночи ей должно хватить. На шоссе она видела брошенный экскаватор. Даже если бак у него пуст, в дачном посёлке можно достать несколько канистр топлива.
Дождь кончился на рассвете, и выглянуло Солнце, чуть прикрытое туманом. От земли, превращённой ливнем в жидкую кашу, шёл пар. Виту радовала грязь: её легче копать, чем твёрдую высушенную почву. Она пригнала экскаватор к намеченной позиции, съехала с мокрого шоссе в непролазную возюку и начала работу, поминая добрым словом своего отца – экскаваторщика, дававшего ей в детстве «порулить». Увы, в седьмом классе мама решительно положила конец неуместному для девочки баловству, но кое-что осталось в памяти.
Время от времени Вита выходила из машины и укрепляла стены своего микротоннеля сушняком, большими камнями и железными прутьями из дачных оград. Она ободрала себе руки до мяса, запыхалась, вывозилась в грязи и чуть не надорвалась. Но она знала, что должна выбраться, чего бы ей это ни стоило.
В полдень она передохнула. Съела пяток бутербродов, запила водой. Солнце шпарило вовсю, лужи на шоссе высыхали. Она скинула ветровку. Немного прищурилась, поглядев в сторону замка – никакого шевеления. Аррхх спит, её замысел до сих пор не раскрыли. Что ж, отлично. Вита с удвоенными силами продолжила работу.
День приближался к концу. Вдруг среди комьев глины в ковше экскаватора что-то блеснуло в закатном луче. Вита остановила машину. Может быть, это и не стоило её внимания, может быть, разумнее было бы не терять времени и копать дальше. Но Вита, несмотря на грязное лицо, ободранные ладони, рабочую одежду и своё странное занятие, была девушкой восемнадцати лет. Блеск привлёк её, точно сороку. А вдруг это золото, подумала она.
Она подбежала к ковшу, сунула руку и выудила оттуда прямоугольный предмет. Аккуратно очистила его от грязи рукавом… и приоткрыла рот от изумления. Это была золотая шкатулка – несомненно, золотая, Вита даже попробовала её на зуб. Она была расписана замысловатым чернением, и Вита загляделась. Изображения чудесных животных, растений, красивых девушек и сильных мужчин покрывали всю поверхность шкатулки. А что же внутри?
Вита откинула крышку и ахнула: у неё глаза разбежались от чудных украшений, колец, кулонов, браслетов… Она взяла перстень с камнем густого синего цвета, слегка прозрачным, так что в глубине этой потрясающей синевы угадывалось какое-то мерцание. Вита щёлкнула языком от восхищения и надела перстень на свой изуродованный палец. Боже, какая красота! Не в силах устоять, она вдела в уши синие серьги в золотой оправе и стала выбирать, что бы ещё надеть…
И тут сзади надвинулся ледяной холод. Вита задрожала, почувствовав за спиной чьё-то пугающее присутствие. Она быстро обернулась к экскаватору и успела лишь увидеть, как он проваливается вниз. Земля дрогнула у неё под ногами. Стены так старательно прорытого ею подземного хода с грохотом обрушились.
– Ох, нет, – простонала она.
К ней, злобно клубясь, полз огромный неумолимый Флиф. И рядом не было Аррхха, чтобы защитить.
– Нет, ещё не полнолуние! – вырвался у неё страдальческий крик.
Но чудовищу было безразлично. Вита хотела бежать, только ноги подкосились, она упала, хватаясь руками за сырую землю, стараясь вжаться в неё под напором Тьмы. Флиф приближался. Вита почувствовала, что становится трудно дышать, словно горло перетягивают ледяным жгутом.
Чернота нависла над ней. Отчаянным жестом перепуганного ребёнка она прикрыла голову руками.
И вдруг отпустило. Вернулась лёгкость дыхания, пропал озноб. Вита осторожно раздвинула пальцы и поглядела через них одним глазом. Чёрная громада Флифа замерла над нею в неоконченном движении, как каменное изваяние, подобно половине разведённого моста.
Пошатываясь, она поднялась. Под ногами в свете Луны сверкнула шкатулка. Вита нагнулась и бережно положила её в сумку.
Флиф застыл и не подавал признаков жизни. Неуверенно хмыкнув, Вита огляделась… и не поверила своим глазам! Барьера не было. То есть он был, он сиял голубым огнём и слева, и справа, и сзади, но прямо перед нею и Флифом поверхность искривлялась вниз, словно чаша превратилась в ковш, носик которого свисает до самой земли. Сияние в этом месте бледнело и исчезало. Выход! Вита схватила ветровку и ринулась туда. Сумка колотила её по спине.
Вырвавшись за край барьера, она почувствовала себя в безопасности. Вокруг были леса и пустыри, в получасе ходьбы – окраинные многоэтажки, во дворах которых ночами собирались не самые приятные компании. Но это Виту не волновало. После ужаса, перенесённого ею наедине с жутким чудовищем, грабители в её представлении казались милейшими людьми, а насильники – просто душками. Возможно, кое-кто с нею не согласился бы – кто не видел Флифа. Вита шла по лесной тропе, освещённой Луной, беззаботно насвистывая.
На холме она обернулась, чтобы помахать ручкой этому проклятому месту… и сердце вновь заныло. Через брешь в барьере перетекала Тьма. Флиф ожил!
Вот последние вихри миновали носик ковша, Тьма сгустилась, угрожающе заклубившись. Брешь начала затягиваться. Вита смотрела, не шевелясь, на то, как вновь формируется барьер. Боже! Барьер, преодолеть который бессильна Фаирата, поставившая его, подвластен Флифу! Эта тварь куда опаснее, чем казалось вначале, хотя и час назад Вита вряд ли считала что-то более опасным.
Вита сглотнула и вновь побежала. Нет, она не останется здесь, в этом городе, вокруг которого разгуливает Флиф. Она едет к родителям, немедленно!
У поворота на окружную дорогу её чуть не сбила машина. Взвизгнули тормоза, Вита дёрнулась в сторону.
– Такси! – с облегчением выдохнула она, хватаясь за рукав шофёра, открывшего дверцу, чтобы сказать бросающейся под колёса девице пару тёплых слов. – Срочно, на Киевский вокзал!
Вита стиснула зубы.
Сергей принципиально не смотрел на неё. Ужин прошел в обстановке взаимного холодного презрения. На завтрак Вита не вышла. Придя в столовую залу час спустя, она поела остывшее. Через пару дней это вошло у неё в привычку.
Не желаю их видеть, говорила себе Вита. Смазливый грубиян и две колдуньи, озабоченные Флифом – хорошенькое общество! Она предпочитала им общество змея. Она больше не боялась Аррхха – опасалась, да, нельзя не опасаться сына самого Флифа, но Аррхх не делал ей ничего плохого. Он спас её от ужасной участи… Конечно, он выполнял приказ Фаираты – охранять её, в том числе и от Флифа. Может быть, предоставленный самому себе, он с удовольствием бы её сожрал – не зря же он умолчал о том, чем питается. Вита часто разговаривала с ним в эти долгие дождливые дни – ей надо было хоть с кем-то облегчить душу. Но мало утешения было в его ответах.
– Что со мной будет, Аррхх? – спрашивала она. – Если меня хотят отдать Флифу, почему они не сделают это сейчас?
Фаирате Хешшкора Огненный Локон, – змей питал влечение к длинным именам, таким же длинным, как и он сам, – открылось, что твоя встреча с Флифом должна произойти в день, когда расстановка магических сил будет роковой для него.
– Для него? А для меня?! – Её возмущало, что все обитатели Хешширамана поглощены проблемой Флифа, а её личная судьба никого не волнует, её держат как пешку – сделать ход и пожертвовать.
Ты встретишься с Флифом один на один. Так предопределено.
Виту передёрнуло:
– Я не желаю с ним встречаться! Я убегу, слышишь, ты, я не стану пищей для чудовища! Мне плевать на ваши трудности, разбирайтесь с ними без моего участия!
Змей ничего не ответил.
В раздумьях у мокрого окна в голове у Виты начал выкристаллизовываться план. Она выроет подземный ход. Трудности не пугали её, гораздо больший страх внушал кошмарный Флиф. Правда, она опасалась, что выполнению плана помешает её недремлющий страж. Аррхх сказал: «Ты не убежишь, пока я с тобой». И Вита склонна была верить этому. Он неизменно сопровождал её во всех передвижениях вне замка, и он слишком могуч, чтобы одолеть его примитивными способами. Если бы она могла как-то усыпить его бдительность! Усыпить…
Её вдруг осенило. Конечно, усыпить! Вот только чем? Где бы достать эфир? Она вспомнила, что в пляжной сумке была водка. Бутылки не разбились, и у неё имелся литр драгоценного реагента. Если ей удастся раздобыть серную кислоту, то для студентки химического факультета получить эфир совсем не сложно.
Вита даже знала, где стоит поискать кислоту. В тех домиках, хозяев которых пожрал Флиф, превратил в чёрные тени, были гаражи. Наверняка там есть кислота в автомобильных аккумуляторах. Только надо быть осторожней. Аррхх не так глуп, как она раньше думала о змеях. Он не менее умён, чем она сама. И не менее опытен. Ей всего восемнадцать лет, а ему – сто тысяч, по его собственному признанию.
Выход был один, и Вита поёжилась, когда поняла, что ей придется совершить. Действовать надо ночью. Ночью, когда все, и даже Аррхх, уверены, что она заперлась в своей комнате, трепеща перед прожорливой Тьмой.
Ей очень не хотелось оказаться беззащитной перед Флифом. Каждый вечер она думала о том, что ей предстоит, и залезала с головой под одеяло, как будто надеясь спастись там от терзающих её страхов. Но однажды она должна была решиться. И это произошло раньше, чем она сама рассчитывала.
Дождь приостановился на некоторое время, словно объявил антракт. Подышу свежим воздухом, решила Вита и вышла на крыльцо. Тут же рядом оказался Аррхх. Мокрая кожа его поблёскивала золотом. Он молча свернулся и затих.
Она вдыхала влажный воздух, как будто хотела надышаться на всю оставшуюся жизнь. Сколько мне ещё осталось, с грустью подумала она.
– Аррхх, – сказала Вита, – ты знаешь, когда наступит назначенный день?
Знаю, Вита-Задумчивая. – Он никогда не говорил ничего лишнего.
Вита посмотрела на него с вопросом:
– Аррхх?..
Это случится в полнолуние, Вита-Зовущая-Меня-По-Имени.
Вита похолодела. Полнолуние… Это же совсем скоро! Надо бежать… Надо бежать немедленно.
Она чувствовала неловкость перед змеем, которого собралась обмануть, усыпить и оставить объясняться с Фаиратой по поводу пропажи пленницы. Но решение было твёрдо. Как бы искупая свою будущую вину, она разговаривала с Аррххом долго и ласково – в последний раз.
– Аррхх, расскажи, как ты появился на свет.
Как и ты, Вита-Любопытная. Я появился на свет из чрева.
– Разве есть Флифы женского пола? – Вита ужаснулась, представив целое племя кошмарных существ.
Нет. Флиф один.
– Он что же, гермафродит?
Аррхх посмотрел на неё пурпурными зрачками, и она прикусила язык.
Моя мать – золотая змея Соа, что является в мир для добра.
– Для добра? Как же она могла… с Флифом?!
Змей промолчал, отвернув гигантскую голову.
– Прости, Аррхх, – мягко сказала Вита. Он не оборачивался. – И ещё… спасибо тебе за то, что прикрыл меня там, на пригорке перед дачами.
Змей молчал. Вита нерешительно потопталась и ушла вовнутрь.
Глава 6. Побег
Спустился вечер. За окном была шуршащая дождём темнота. Лишь иногда проскальзывала Луна за бегущими облаками, зловеще-оранжевая, почти полная Луна. И тогда окрестности озарялись её мертвенным светом.
Виту била нервная дрожь. Она выключила освещение, чтобы глаза привыкли к темноте, и теперь ей чудилось, что в каждом углу таится Тьма. Она разорвала простыню на полосы, связала их дрожащими руками, подёргала импровизированную верёвку – вроде, достаточно прочная. Затаив дыхание, открыла окно, не зная, чего бояться больше – того, что рама скрипнет, и побег заметят, или того, что ждёт за окном. Помедлила, наконец решилась: кинула через плечо сумку с двумя бутылками водки, закрепила верёвку и полезла вниз, поминутно замирая от страха.
Стена ливня оглушила её. Струи барабанили по капюшону, заливали лицо, стремились затечь за воротник ветровки. Ветер раскачивал Виту, повисшую на простынях. Она вцепилась в ненадёжную опору мёртвой хваткой. Когда она была уже внизу, долго не могла разжать руки, сведённые судорогой.
Наконец, ей это удалось, и она метнулась в лес. Только бы не нарваться на Флифа, молила она неизвестно кого, продираясь сквозь кусты. От мысли, что это может случиться, заныли зубы. Как метеор, промчалась она через лес, подгоняемая страхом, боясь оглянуться, и выскочила на пригорок. Вот они, гаражи. Она перевела дыхание, отёрла воду с лица и со всех ног кинулась вниз, в лощину.
Домики стояли покинутые. В окно одного из них Вита увидела разбросанные игрушки, детскую кроватку. Всё лежало так, словно сейчас хозяева вернутся. Только Вита знала, что они не вернутся никогда. И этот ребёнок, чья молочная бутылочка стояла на столе рядом с миской, в которой плавали окаченные кипятком соски – этот младенец стал пищей для мерзкого Флифа. Виту замутило, но она справилась с собой. Уж она-то Флифу не достанется!
Она обшарила все гаражи, в которые ей удалось проникнуть, и посливала серную кислоту из аккумуляторов в кастрюлю из жаропрочного стекла, найденную на кухне одной из дачек. Прихватила заодно и длинную трубу от глушителя, а также банку с вареньем из погреба, на который наткнулась по дороге.
Гружёная добычей, Вита ввалилась на кухню ближайшей дачки и – бывает же везение! – чуть не споткнулась о ящик с бутылками. Водка, радостно встрепенулась она. Ну, теперь можно не беспокоиться: эфира хватит, чтобы усыпить двух таких Аррххов. Лишь бы не запороть синтез.
Она бросилась сооружать перегонный аппарат. Скоро установка из чайника и металлической трубы, приспособленной в качестве холодильника, была готова, а стыки для надёжности замотаны изолентой. Вита щедро наполнила чайник водкой, зажгла под ним газ, и через некоторое время в подставленный бидончик закапала азеотропная смесь: девяносто шесть частей спирта на четыре части воды. А на соседней плитке уже кипел, всё больше концентрируясь, раствор серной кислоты.
А потом спирт и кислота были слиты воедино в многострадальном чайнике, и спустя некоторое время в сосуд-приёмник упали первые капли отогнанного эфира.
Ночной зефир
Струит эфир, –
напевала Вита себе под нос, подчищая коркой зачерствевшего хлеба банку варенья. В эти минуты она была химиком, радующимся успешному синтезу, она даже забыла о Флифе, о вредной Фае, о мерзком Сергее… о том, для чего, собственно, этот синтез затеивался.
Небо на востоке начинало светлеть, когда Вита вышла обратно к замку со своей добычей: в руках она тащила два бидона диэтилового эфира, а за спиной – скрученный и прилаженный ремнями чехол от «Москвича».
Аррхх дремал под навесом с южной стороны замка. С противным ощущением, что она совершает гадость, Вита поставила оба бидона перед его огромными ноздрями и открыла их. Змей шумно вздохнул и пошевелился во сне. Вита развернула чехол и осторожно, боясь кашлянуть, накрыла его голову вместе с бидонами.
Спи спокойно, Аррхх. Надеюсь, это не причинит тебе вреда.
Она залезла по верёвке в свою комнату и подождала, пока не появился из-за пелены дождя чёрный Флиф и не скрылся в Бетреморогской башне. Потом она спустилась в столовую залу. Никого пока не было: даже колдуньям надо спать. Вита быстро перекусила, завернула в пакет десяток бутербродов и, бросив их в сумку вместе с бутылкой минералки, выскользнула из замка Хешшираман.
Дня и ночи ей должно хватить. На шоссе она видела брошенный экскаватор. Даже если бак у него пуст, в дачном посёлке можно достать несколько канистр топлива.
Дождь кончился на рассвете, и выглянуло Солнце, чуть прикрытое туманом. От земли, превращённой ливнем в жидкую кашу, шёл пар. Виту радовала грязь: её легче копать, чем твёрдую высушенную почву. Она пригнала экскаватор к намеченной позиции, съехала с мокрого шоссе в непролазную возюку и начала работу, поминая добрым словом своего отца – экскаваторщика, дававшего ей в детстве «порулить». Увы, в седьмом классе мама решительно положила конец неуместному для девочки баловству, но кое-что осталось в памяти.
Время от времени Вита выходила из машины и укрепляла стены своего микротоннеля сушняком, большими камнями и железными прутьями из дачных оград. Она ободрала себе руки до мяса, запыхалась, вывозилась в грязи и чуть не надорвалась. Но она знала, что должна выбраться, чего бы ей это ни стоило.
В полдень она передохнула. Съела пяток бутербродов, запила водой. Солнце шпарило вовсю, лужи на шоссе высыхали. Она скинула ветровку. Немного прищурилась, поглядев в сторону замка – никакого шевеления. Аррхх спит, её замысел до сих пор не раскрыли. Что ж, отлично. Вита с удвоенными силами продолжила работу.
День приближался к концу. Вдруг среди комьев глины в ковше экскаватора что-то блеснуло в закатном луче. Вита остановила машину. Может быть, это и не стоило её внимания, может быть, разумнее было бы не терять времени и копать дальше. Но Вита, несмотря на грязное лицо, ободранные ладони, рабочую одежду и своё странное занятие, была девушкой восемнадцати лет. Блеск привлёк её, точно сороку. А вдруг это золото, подумала она.
Она подбежала к ковшу, сунула руку и выудила оттуда прямоугольный предмет. Аккуратно очистила его от грязи рукавом… и приоткрыла рот от изумления. Это была золотая шкатулка – несомненно, золотая, Вита даже попробовала её на зуб. Она была расписана замысловатым чернением, и Вита загляделась. Изображения чудесных животных, растений, красивых девушек и сильных мужчин покрывали всю поверхность шкатулки. А что же внутри?
Вита откинула крышку и ахнула: у неё глаза разбежались от чудных украшений, колец, кулонов, браслетов… Она взяла перстень с камнем густого синего цвета, слегка прозрачным, так что в глубине этой потрясающей синевы угадывалось какое-то мерцание. Вита щёлкнула языком от восхищения и надела перстень на свой изуродованный палец. Боже, какая красота! Не в силах устоять, она вдела в уши синие серьги в золотой оправе и стала выбирать, что бы ещё надеть…
И тут сзади надвинулся ледяной холод. Вита задрожала, почувствовав за спиной чьё-то пугающее присутствие. Она быстро обернулась к экскаватору и успела лишь увидеть, как он проваливается вниз. Земля дрогнула у неё под ногами. Стены так старательно прорытого ею подземного хода с грохотом обрушились.
– Ох, нет, – простонала она.
К ней, злобно клубясь, полз огромный неумолимый Флиф. И рядом не было Аррхха, чтобы защитить.
– Нет, ещё не полнолуние! – вырвался у неё страдальческий крик.
Но чудовищу было безразлично. Вита хотела бежать, только ноги подкосились, она упала, хватаясь руками за сырую землю, стараясь вжаться в неё под напором Тьмы. Флиф приближался. Вита почувствовала, что становится трудно дышать, словно горло перетягивают ледяным жгутом.
Чернота нависла над ней. Отчаянным жестом перепуганного ребёнка она прикрыла голову руками.
И вдруг отпустило. Вернулась лёгкость дыхания, пропал озноб. Вита осторожно раздвинула пальцы и поглядела через них одним глазом. Чёрная громада Флифа замерла над нею в неоконченном движении, как каменное изваяние, подобно половине разведённого моста.
Пошатываясь, она поднялась. Под ногами в свете Луны сверкнула шкатулка. Вита нагнулась и бережно положила её в сумку.
Флиф застыл и не подавал признаков жизни. Неуверенно хмыкнув, Вита огляделась… и не поверила своим глазам! Барьера не было. То есть он был, он сиял голубым огнём и слева, и справа, и сзади, но прямо перед нею и Флифом поверхность искривлялась вниз, словно чаша превратилась в ковш, носик которого свисает до самой земли. Сияние в этом месте бледнело и исчезало. Выход! Вита схватила ветровку и ринулась туда. Сумка колотила её по спине.
Вырвавшись за край барьера, она почувствовала себя в безопасности. Вокруг были леса и пустыри, в получасе ходьбы – окраинные многоэтажки, во дворах которых ночами собирались не самые приятные компании. Но это Виту не волновало. После ужаса, перенесённого ею наедине с жутким чудовищем, грабители в её представлении казались милейшими людьми, а насильники – просто душками. Возможно, кое-кто с нею не согласился бы – кто не видел Флифа. Вита шла по лесной тропе, освещённой Луной, беззаботно насвистывая.
На холме она обернулась, чтобы помахать ручкой этому проклятому месту… и сердце вновь заныло. Через брешь в барьере перетекала Тьма. Флиф ожил!
Вот последние вихри миновали носик ковша, Тьма сгустилась, угрожающе заклубившись. Брешь начала затягиваться. Вита смотрела, не шевелясь, на то, как вновь формируется барьер. Боже! Барьер, преодолеть который бессильна Фаирата, поставившая его, подвластен Флифу! Эта тварь куда опаснее, чем казалось вначале, хотя и час назад Вита вряд ли считала что-то более опасным.
Вита сглотнула и вновь побежала. Нет, она не останется здесь, в этом городе, вокруг которого разгуливает Флиф. Она едет к родителям, немедленно!
У поворота на окружную дорогу её чуть не сбила машина. Взвизгнули тормоза, Вита дёрнулась в сторону.
– Такси! – с облегчением выдохнула она, хватаясь за рукав шофёра, открывшего дверцу, чтобы сказать бросающейся под колёса девице пару тёплых слов. – Срочно, на Киевский вокзал!
