– Я еду в парк, – проскрипел шофёр.
– Я заплачу! – закричала Вита невпопад, и что-то было в её голосе такое, что шофёр почёл за лучшее не спорить.
В глухой ночи Киевский вокзал оставался оживлённым местом. Свет, шум, толпы народа; носильщики и таксисты, зазывающие своих жертв… Чемоданы и авоськи, запах пирожков с мясом, сигарет и тепловозного дыма… Так было всегда. А сейчас Вита почувствовала, что в воздухе вокзала носится что-то ранее не присущее ему, что-то чужеродное и тревожное. Может, это я принесла с собой тревогу, предположила она, стараясь себя успокоить, и прошла к кассам.
Дама за прозрачным пластиком вопросительно посмотрела на Виту.
– Будьте добры, билет до Феодосии, – попросила она.
– Минуточку. – Та нажала несколько кнопок, и по экрану перед ней поползла информация о наличии мест в поездах. – Вам на сегодня?
– Да, да! – закивала Вита радостно. Она видела на экране, что на сегодня есть свободные места.
Дама за стеклом открыла рот… и вдруг её глаза расширились, словно поражённые внезапным ужасом, она рванула себя за воротник и в мучении схватилась за горло, из которого исторглась механическая фраза:
– Билетов нет.
– Как же нет, – запаниковала Вита, – как же нет, когда вот они, есть!
Возможно, кассирша была с ней полностью согласна, но что-то не позволяло ей сказать это.
– Билетов нет, – скрипуче повторила она, скорчившись будто от боли, и вдруг метнулась к дверям и пропала.
Вита бросилась к следующей кассе:
– Девушка, до Феодосии, пожалуйста!
Тот же дикий взгляд, та же смесь страдания и изумления во взоре, и жест тот же: как будто её душили, и она хотела освободиться от тисков. И тот же ответ:
– Нет билетов.
Девушка из кассы напротив смотрела на это вытаращенными глазами. Вита повернулась к ней. Та в испуге замахала руками и убежала, не дожидаясь, когда она к ней обратится.
– Да что же это? – простонала Вита.
Взгляд упал на табличку: «Междугородный телефон». Надо хотя бы позвонить родителям! Они и не знают, что с ней произошло. Вита нашарила жетон и устремилась туда.
Цепляясь за диск непослушными пальцами, она набрала номер гостиницы, где остановились родители с Валей. Ничего – ни гудков, ни отбоя. Зловещая тишина в трубке. Ещё одна попытка – снова молчание. Вита сильно занервничала. Почему она не может дозвониться? Что препятствует ей уехать?
Набирая номер в пятый раз, она краем глаза заметила нечто, повергшее её в смятение. Дверь из зала ожидания приоткрылась, и в помещение с телефонами вползла женщина. Именно вползла – у неё не было ног. Вместо ног и нижней половины туловища чернела газообразная темнота, она извивалась за нею подобно змеиному хвосту.
Вита со свистом втянула в себя воздух и выронила трубку. Это была та дама из билетной кассы. На её лице застыла мученическая гримаса. Женщина тянулась к Вите с нечеловеческим упорством.
Вита выскочила из кабины и, огибая жуткого наполовину человека, наполовину тень, помчалась к выходу. Кассирша стремительно поползла за ней.
В зале ожидания бушевала паника. Люди, ещё остававшиеся людьми, просыпались от воплей тех, кто видел жуткое превращение своих соседей. Они словно распространяли вокруг себя заразу: всех, кого касались перерождённые призраки своей новой дымной материей, ждала та же участь. Женщины визжали, матери хватали детей и ломились к выходам, где их уже поджидали тёмные порождения Флифа.
Вита не сомневалась в прямой причастности Флифа к этому кошмару. Он покинул Хешшираман, прошёл через барьер; это он не давал ей связаться с семьёй; он преследует её. Зачем? Зачем ему нужна именно она? И если так, то почему он не тронул её там, у барьера, когда она была уже в его бесплотных лапах? О боже, в отчаянии ломала она руки на заднем сиденье машины, нёсшей её к дому. Неужели все эти люди на вокзале погибли из-за неё? Лучше бы они попали в железнодорожную катастрофу! То, что сделалось с ними – хуже, чем смерть, во сто крат.
У своего тёмного подъезда она расплатилась с водителем и вызвала лифт. Тени, преследовавшие её, отстали. Надолго ли? Трясущимися руками она с трудом попала ключом в замок. Войдя, немедленно включила свет, крепко заперла за собой дверь и отдышалась.
– Витка! – послышалось из гостиной, и к ней вышел Лёшка, поправляя русый «ёжик» знакомым до боли и смешным до слёз движением, радостный, веселый, такой родной… – Где ты запропала? Господи, как ты выглядишь!
Лёшка! Он же должен приехать только двадцать пятого… Она вдруг поняла, что двадцать пятое было позавчера.
Вытирая со лба липкий пот, Вита пробормотала:
– Лёшенька… Здесь опасно. Уходи. Тут с минуты на минуту может начаться такое…
– За тобой что, бандиты гнались? Сейчас позвоним в милицию, и всё будет путём. – Он расторопно открыл бутылку пива. – На, выпей и отдышись.
Она глотнула из бутылки. Лёшка смотрел на неё серыми глазами ласково и ободряюще, и она чуть-чуть расслабилась. Самое страшное позади, теперь с ней Лёшка, храбрый, сильный и умелый, и можно уткнуться расцарапанным носом в его широкое надёжное плечо и выбросить проблемы из головы. Всё будет хорошо. Он не даст её в обиду. Он защитит…
От Флифа?
– Уходи, умоляю тебя! – Она вцепилась в его рукав так, что, вздумай он прямо сейчас выполнить её просьбу, ему пришлось бы оставить в нервно сжатых пальцах изрядный кусок рубашки. – Уходи! Я не могу подвергать тебя опасности.
– Ну, нет. – Он решительно заключил её в объятия. – Какая бы опасность тебе ни грозила, я буду с тобой. Ты прекрасно это знаешь.
– Но…
– Молчи. – Он запечатал ей рот поцелуем. – Иди, приведи себя в порядок, а потом всё мне расскажешь.
Она улыбнулась, через силу отпустила его рукав и скрылась в ванной.
Горячий душ пришёлся весьма кстати грязной, продрогшей, переволновавшейся Вите. Она искренне наслаждалась, как и раньше, в ванне замка Хешшираман. Однако она не могла забыть, каким кратким оказалось тогда блаженство.
Из комнаты раздался сдавленный крик. Вита похолодела. Не вытираясь, она стремительно влезла в заготовленную одежду, впрыгнула в кеды.
– Лёш!
В комнате было темно.
– Лёшка… – неуверенно повторила Вита.
Из угла выдвинулась бурлящая тень. Не в силах сдержаться, Вита закричала.
– Витка… – Голос, казалось, исходил из какого-то механического агрегата. – Не подходи ко мне, Вита…
Это был ещё он, её Лёшка, но его руки… руки стали тенью Флифа.
– Лёшенька, это ты? – Она не желала верить.
– Беги отсюда… скорей!
Каждое новое слово давалось ему со всё большим трудом, словно он постепенно терял то человеческое, что в нём пока оставалось. Вита смотрела на него с мукой:
– Лёшка… Ну зачем ты остался? О боже, это я виновата! Я должна была настоять на своём, выгнать тебя. Я же говорила, что здесь опасно…
– Теперь это всё равно, – скрипнул он, как ржавый засов. – Беги. Он боится тебя. И он хочет тебя уничтожить. Но он бессилен перед перстнем.
– Перед этим? – Внезапная догадка озарила её, она подняла перстень.
То, что оставалось от её Лёшки, страдальчески застонало, прикрываясь от горящего на её пальце синего огня.
– Да, перед перстнем Тюремщика Флифа! Он посылает нас… нас, своих теней, чтобы мы тебя окружили. Перстень обездвижит одного, на кого он направлен, но остальные доберутся до тебя… Ты тоже станешь тенью. Беги. Беги, пока не поздно.
– Куда мне бежать?
– Туда, где ты сможешь победить его. Витка, сделай это… Всё, я больше не могу сопротивляться! Прощай, Вита… – Его глаза закатились, а тёмная материя рук заклубилась гуще, словно зажила самостоятельной жизнью. – Беги, – прохрипел он в последний раз, и тьма поползла вперёд, к ней, увлекая за собой его безвольное тело.
– Я люблю тебя, – всхлипнула Вита потерянно.
Но существо, подбирающееся к ней, уже не было тем, кого она любила. Вита кинулась прочь. Лестничная площадка кишела чёрными призраками. Мечась в страхе и беспорядочно размахивая рукой с кольцом, Вита прорвалась сквозь их толпу и, перепрыгивая через ступеньки, помчалась вниз, не дожидаясь лифта. Сумка болталась у неё на плече. Вита рыдала. Лёшка! Самый любимый человек на свете, он тоже поглощён Пожирателем. Никогда больше он не скажет ей ласкового слова, не погладит с нежностью её взъерошенный затылок… Лёшенька! Эта потеря потрясла её больше, чем множество страшных смертей, виденных ею на дачах близ Хешширамана и на вокзале.
Дверь подъезда хлопнула за её спиной, и навстречу ей выкатилась Луна. Луна была почти полной. Вита взвыла, как тоскующий волк.
Она добилась своего – она за барьером, она оставила позади проклятый Фаиратин замок. Но что хорошего это ей принесло? Она одна на пороге своего подъезда, её квартира осквернена чернотой, за ней гонятся тёмные призраки, её любимый сгинул в вихре Тьмы, во власти ненавистного, отвратительного Флифа.
Она вдруг остро поняла, что Флиф – это не чужие проблемы, от которых можно откреститься. Он грозит всему миру нашествием всепоглощающей Тьмы. Он пожрёт всё, что ей дорого... пожрёт вообще всё, если его не остановить. Он уже начал, он лишил её Лёшки. И она отомстит! Да, она отомстит.
Слезы на глазах высыхали. Горе уступало место ожесточению. У неё есть перстень, и она его использует. Как? Она узнает это. Она вернётся к Фаирате и вытрясет из неё всё. Беги туда, где ты сможешь победить его, сказал Лёшка в последние секунды своего бытия. Она выполнит его прощальную просьбу.
Она глубоко вдохнула тревожный предрассветный воздух, поправила сумку и, не рискнув терять время на ожидание такси, побежала к Битцевскому парку. Где-то сзади плыли преследующие её тени, но она больше не боялась. Она была полна решимости. И заходящая Луна странно посмотрела с небес на маленькую фигурку, бегущую, немного прихрамывая, сквозь ночь навстречу судьбе.
С лесистого взгорья Вита увидела снаружи чашу Хешширамана. И тут же скрипнула зубами. Как она попадёт туда? Она покрутила кольцом – не веря, что это поможет, так, на всякий случай. Ничего не изменилось. Вот чёрт! Она выругалась и поникла головой.
На востоке небесный мрак поблёк, потерял черноту. Звезды начали гаснуть. И тут у барьера возникло шевеление. Вита резко подняла голову и уставилась на шевелящуюся внизу Тьму. Там был Флиф, и было целое море призраков. Сейчас меня вырвет, отрешённо подумала Вита, глядя на копошение чёрных языков холода. Холод дотягивался снизу и пробирал до костей, но она больше не чувствовала слепого ужаса, лишь омерзение. Довольно бояться этой гадости. С неё хватит.
Флиф остановился перед барьером и стал выгибаться своим призрачным телом в чудовищном ритме. Свечение участка барьера перед ним начало бледнеть, цвет его перешёл в красноватый. Вита вспомнила, как он высасывал из людей свечение их души. Здесь было что-то похожее. Барьер погас, и тотчас же навстречу Флифу скатился мост – носик ковша. Флиф и его тени двинулись по нему.
Надо проскочить за ними, подумала Вита. Её могут заметить, но это единственный шанс попасть за барьер.
Узкий туннель уже начал затягиваться, когда Вита подбежала к нему. Она стремительно промчалась через сужающийся проход, и тут земля под ней дрогнула и вознесла её вверх. Сдавленная перегрузкой, словно космонавт, разместившийся не в кресле внутри ракеты, а прямо на её носу, она не могла даже пискнуть. А когда немыслимая сила исчезла, она обнаружила, что лежит в мокрой от предрассветной росы траве почти на самом краю чаши, лицом обратившись книзу. В трёх-четырёх метрах позади неё невинным голубым огнём горел барьер. Как будто и не было только что в этом месте зияющей дыры.
Чёрно-золотая молния пронзила небо, и рядом с Витой опустился змей.
– Аррхх! – Она чуть не бросилась ему на шею. После Флифа с его мерзким воинством её неудачливый страж казался ей родным и домашним. – Прости меня, Аррхх… Боже, как я устала!
Только сейчас она почувствовала, как болят мышцы ног и как неровно вырывается из груди дыхание. Эта ночь вымотала её не только душевно, но и физически.
Змей аккуратно обвил её кольцом, подняв на несколько сантиметров над землёй, и они бесшумно заскользили к замку.
– Я вернулась, Аррхх, – шептала Вита, лёжа в прохладных объятиях змеиных колец и наконец-то чувствуя себя в безопасности. Глаза у неё слипались.
Она брела по коридорам замка, пошатываясь от усталости. Замок выглядел так, словно все духи, следящие за порядком, враз покинули его. Под ногами валялся мусор, двери беспорядочно торчали из стен. Строжайше охраняемая от неё библиотека была распахнута настежь. Она вошла, печально потрепала раскрытую книгу: какая жалость, что мне не дано тебя прочесть. И вдруг замерла: витиеватые буквы дрогнули перед глазами и приобрели знакомые очертания. «Рождение посвящённых золотому Солнцу, – прочла она, – происходит…»
Что-то защипало в левом ухе. Вита вынула серёжку, в любопытстве не отрывая глаз от текста… и тут буквы вновь стали незнакомыми значками. Вита недоумённо покосилась на серьгу. Неужели в ней секрет? Вновь вдела её в ухо – проявился текст на русском языке.
Что ж, подумала она, если у меня есть перстень Флифа, почему бы не быть серьге-переводчице. Эх, найти бы сейчас место, где написано про Флифа!
Не успела она об этом подумать, как книга зашелестела страницами, вздымая многолетнюю пыль. И через полминуты перед ней, потирающей неожиданно защипавшее правое ухо, раскрылся украшенный чёрными полями разворот.
«Флиф Пожиратель Душ, – прочитала она, – зло, которому больше лет, чем Земле, был заточён в момент его пробуждения ото сна, в свете полной Луны. И когда покинет он своё узилище, наступят времена конца света для людей, и богов, и всех прочих, Землю населяющих. Потому следует тем, кому выпал жребий хранить узника сего в глубинах, исполнять долг свой неукоснительно. И должны те, кому это предстоит, отказаться от одной мирской радости, ибо лишь жертва делает сильными тех, кто принадлежит своему богу. И даётся им перстень Первого Тюремщика Флифа, дабы при желании оного выйти из глубин, в коих находится, парализовать его волю, сказав: «Возвращайся же туда, где ты должен находиться, светом полной Луны заклинаю тебя». Но пусть и они опасаются полнолуния, ибо перстень сей – палка о двух концах, и может его владетель ослабить своего бога»…
– «Возвращайся же туда, где ты должен находиться, светом полной Луны заклинаю тебя», – шёпотом повторила Вита, чтобы запомнить, и аккуратно закрыла книгу.
Дверь столовой залы была полуприкрыта – ещё одно свидетельство царящей в замке апатии. Обычно двери были либо бдительно заперты и спрятаны, либо приглашающе распахнуты. Вита остановилась, не заходя в залу, и осторожно заглянула внутрь. Трое обитателей Хешширамана сидели на своих местах за огромным столом. Фаирата подпёрла виски руками, поза её выражала безысходность. Бэла, насупившись, разглядывала потолок. Сергей был угрюм, и в его мрачных глазах нет-нет и мелькали панические искорки. Вокруг стола гигантским кольцом обвился змей. Единственный из всех, он не излучал никаких отрицательных эмоций – невозмутимый, как всегда. Вита догадалась, что он не выдал её возвращения.
– Что же нам теперь делать? – протяжно простонала Фаирата, не поднимая головы.
– Нужно было предусмотреть вариант, что девчонка не дура, – промолвила Бэла. – Она хитра и смела, надо отдать ей должное.
– Я заплачу! – закричала Вита невпопад, и что-то было в её голосе такое, что шофёр почёл за лучшее не спорить.
Глава 7. За барьером
В глухой ночи Киевский вокзал оставался оживлённым местом. Свет, шум, толпы народа; носильщики и таксисты, зазывающие своих жертв… Чемоданы и авоськи, запах пирожков с мясом, сигарет и тепловозного дыма… Так было всегда. А сейчас Вита почувствовала, что в воздухе вокзала носится что-то ранее не присущее ему, что-то чужеродное и тревожное. Может, это я принесла с собой тревогу, предположила она, стараясь себя успокоить, и прошла к кассам.
Дама за прозрачным пластиком вопросительно посмотрела на Виту.
– Будьте добры, билет до Феодосии, – попросила она.
– Минуточку. – Та нажала несколько кнопок, и по экрану перед ней поползла информация о наличии мест в поездах. – Вам на сегодня?
– Да, да! – закивала Вита радостно. Она видела на экране, что на сегодня есть свободные места.
Дама за стеклом открыла рот… и вдруг её глаза расширились, словно поражённые внезапным ужасом, она рванула себя за воротник и в мучении схватилась за горло, из которого исторглась механическая фраза:
– Билетов нет.
– Как же нет, – запаниковала Вита, – как же нет, когда вот они, есть!
Возможно, кассирша была с ней полностью согласна, но что-то не позволяло ей сказать это.
– Билетов нет, – скрипуче повторила она, скорчившись будто от боли, и вдруг метнулась к дверям и пропала.
Вита бросилась к следующей кассе:
– Девушка, до Феодосии, пожалуйста!
Тот же дикий взгляд, та же смесь страдания и изумления во взоре, и жест тот же: как будто её душили, и она хотела освободиться от тисков. И тот же ответ:
– Нет билетов.
Девушка из кассы напротив смотрела на это вытаращенными глазами. Вита повернулась к ней. Та в испуге замахала руками и убежала, не дожидаясь, когда она к ней обратится.
– Да что же это? – простонала Вита.
Взгляд упал на табличку: «Междугородный телефон». Надо хотя бы позвонить родителям! Они и не знают, что с ней произошло. Вита нашарила жетон и устремилась туда.
Цепляясь за диск непослушными пальцами, она набрала номер гостиницы, где остановились родители с Валей. Ничего – ни гудков, ни отбоя. Зловещая тишина в трубке. Ещё одна попытка – снова молчание. Вита сильно занервничала. Почему она не может дозвониться? Что препятствует ей уехать?
Набирая номер в пятый раз, она краем глаза заметила нечто, повергшее её в смятение. Дверь из зала ожидания приоткрылась, и в помещение с телефонами вползла женщина. Именно вползла – у неё не было ног. Вместо ног и нижней половины туловища чернела газообразная темнота, она извивалась за нею подобно змеиному хвосту.
Вита со свистом втянула в себя воздух и выронила трубку. Это была та дама из билетной кассы. На её лице застыла мученическая гримаса. Женщина тянулась к Вите с нечеловеческим упорством.
Вита выскочила из кабины и, огибая жуткого наполовину человека, наполовину тень, помчалась к выходу. Кассирша стремительно поползла за ней.
В зале ожидания бушевала паника. Люди, ещё остававшиеся людьми, просыпались от воплей тех, кто видел жуткое превращение своих соседей. Они словно распространяли вокруг себя заразу: всех, кого касались перерождённые призраки своей новой дымной материей, ждала та же участь. Женщины визжали, матери хватали детей и ломились к выходам, где их уже поджидали тёмные порождения Флифа.
Вита не сомневалась в прямой причастности Флифа к этому кошмару. Он покинул Хешшираман, прошёл через барьер; это он не давал ей связаться с семьёй; он преследует её. Зачем? Зачем ему нужна именно она? И если так, то почему он не тронул её там, у барьера, когда она была уже в его бесплотных лапах? О боже, в отчаянии ломала она руки на заднем сиденье машины, нёсшей её к дому. Неужели все эти люди на вокзале погибли из-за неё? Лучше бы они попали в железнодорожную катастрофу! То, что сделалось с ними – хуже, чем смерть, во сто крат.
У своего тёмного подъезда она расплатилась с водителем и вызвала лифт. Тени, преследовавшие её, отстали. Надолго ли? Трясущимися руками она с трудом попала ключом в замок. Войдя, немедленно включила свет, крепко заперла за собой дверь и отдышалась.
– Витка! – послышалось из гостиной, и к ней вышел Лёшка, поправляя русый «ёжик» знакомым до боли и смешным до слёз движением, радостный, веселый, такой родной… – Где ты запропала? Господи, как ты выглядишь!
Лёшка! Он же должен приехать только двадцать пятого… Она вдруг поняла, что двадцать пятое было позавчера.
Вытирая со лба липкий пот, Вита пробормотала:
– Лёшенька… Здесь опасно. Уходи. Тут с минуты на минуту может начаться такое…
– За тобой что, бандиты гнались? Сейчас позвоним в милицию, и всё будет путём. – Он расторопно открыл бутылку пива. – На, выпей и отдышись.
Она глотнула из бутылки. Лёшка смотрел на неё серыми глазами ласково и ободряюще, и она чуть-чуть расслабилась. Самое страшное позади, теперь с ней Лёшка, храбрый, сильный и умелый, и можно уткнуться расцарапанным носом в его широкое надёжное плечо и выбросить проблемы из головы. Всё будет хорошо. Он не даст её в обиду. Он защитит…
От Флифа?
– Уходи, умоляю тебя! – Она вцепилась в его рукав так, что, вздумай он прямо сейчас выполнить её просьбу, ему пришлось бы оставить в нервно сжатых пальцах изрядный кусок рубашки. – Уходи! Я не могу подвергать тебя опасности.
– Ну, нет. – Он решительно заключил её в объятия. – Какая бы опасность тебе ни грозила, я буду с тобой. Ты прекрасно это знаешь.
– Но…
– Молчи. – Он запечатал ей рот поцелуем. – Иди, приведи себя в порядок, а потом всё мне расскажешь.
Она улыбнулась, через силу отпустила его рукав и скрылась в ванной.
Горячий душ пришёлся весьма кстати грязной, продрогшей, переволновавшейся Вите. Она искренне наслаждалась, как и раньше, в ванне замка Хешшираман. Однако она не могла забыть, каким кратким оказалось тогда блаженство.
Из комнаты раздался сдавленный крик. Вита похолодела. Не вытираясь, она стремительно влезла в заготовленную одежду, впрыгнула в кеды.
– Лёш!
В комнате было темно.
– Лёшка… – неуверенно повторила Вита.
Из угла выдвинулась бурлящая тень. Не в силах сдержаться, Вита закричала.
– Витка… – Голос, казалось, исходил из какого-то механического агрегата. – Не подходи ко мне, Вита…
Это был ещё он, её Лёшка, но его руки… руки стали тенью Флифа.
– Лёшенька, это ты? – Она не желала верить.
– Беги отсюда… скорей!
Каждое новое слово давалось ему со всё большим трудом, словно он постепенно терял то человеческое, что в нём пока оставалось. Вита смотрела на него с мукой:
– Лёшка… Ну зачем ты остался? О боже, это я виновата! Я должна была настоять на своём, выгнать тебя. Я же говорила, что здесь опасно…
– Теперь это всё равно, – скрипнул он, как ржавый засов. – Беги. Он боится тебя. И он хочет тебя уничтожить. Но он бессилен перед перстнем.
– Перед этим? – Внезапная догадка озарила её, она подняла перстень.
То, что оставалось от её Лёшки, страдальчески застонало, прикрываясь от горящего на её пальце синего огня.
– Да, перед перстнем Тюремщика Флифа! Он посылает нас… нас, своих теней, чтобы мы тебя окружили. Перстень обездвижит одного, на кого он направлен, но остальные доберутся до тебя… Ты тоже станешь тенью. Беги. Беги, пока не поздно.
– Куда мне бежать?
– Туда, где ты сможешь победить его. Витка, сделай это… Всё, я больше не могу сопротивляться! Прощай, Вита… – Его глаза закатились, а тёмная материя рук заклубилась гуще, словно зажила самостоятельной жизнью. – Беги, – прохрипел он в последний раз, и тьма поползла вперёд, к ней, увлекая за собой его безвольное тело.
– Я люблю тебя, – всхлипнула Вита потерянно.
Но существо, подбирающееся к ней, уже не было тем, кого она любила. Вита кинулась прочь. Лестничная площадка кишела чёрными призраками. Мечась в страхе и беспорядочно размахивая рукой с кольцом, Вита прорвалась сквозь их толпу и, перепрыгивая через ступеньки, помчалась вниз, не дожидаясь лифта. Сумка болталась у неё на плече. Вита рыдала. Лёшка! Самый любимый человек на свете, он тоже поглощён Пожирателем. Никогда больше он не скажет ей ласкового слова, не погладит с нежностью её взъерошенный затылок… Лёшенька! Эта потеря потрясла её больше, чем множество страшных смертей, виденных ею на дачах близ Хешширамана и на вокзале.
Дверь подъезда хлопнула за её спиной, и навстречу ей выкатилась Луна. Луна была почти полной. Вита взвыла, как тоскующий волк.
Она добилась своего – она за барьером, она оставила позади проклятый Фаиратин замок. Но что хорошего это ей принесло? Она одна на пороге своего подъезда, её квартира осквернена чернотой, за ней гонятся тёмные призраки, её любимый сгинул в вихре Тьмы, во власти ненавистного, отвратительного Флифа.
Она вдруг остро поняла, что Флиф – это не чужие проблемы, от которых можно откреститься. Он грозит всему миру нашествием всепоглощающей Тьмы. Он пожрёт всё, что ей дорого... пожрёт вообще всё, если его не остановить. Он уже начал, он лишил её Лёшки. И она отомстит! Да, она отомстит.
Слезы на глазах высыхали. Горе уступало место ожесточению. У неё есть перстень, и она его использует. Как? Она узнает это. Она вернётся к Фаирате и вытрясет из неё всё. Беги туда, где ты сможешь победить его, сказал Лёшка в последние секунды своего бытия. Она выполнит его прощальную просьбу.
Она глубоко вдохнула тревожный предрассветный воздух, поправила сумку и, не рискнув терять время на ожидание такси, побежала к Битцевскому парку. Где-то сзади плыли преследующие её тени, но она больше не боялась. Она была полна решимости. И заходящая Луна странно посмотрела с небес на маленькую фигурку, бегущую, немного прихрамывая, сквозь ночь навстречу судьбе.
Глава 8. Союз
С лесистого взгорья Вита увидела снаружи чашу Хешширамана. И тут же скрипнула зубами. Как она попадёт туда? Она покрутила кольцом – не веря, что это поможет, так, на всякий случай. Ничего не изменилось. Вот чёрт! Она выругалась и поникла головой.
На востоке небесный мрак поблёк, потерял черноту. Звезды начали гаснуть. И тут у барьера возникло шевеление. Вита резко подняла голову и уставилась на шевелящуюся внизу Тьму. Там был Флиф, и было целое море призраков. Сейчас меня вырвет, отрешённо подумала Вита, глядя на копошение чёрных языков холода. Холод дотягивался снизу и пробирал до костей, но она больше не чувствовала слепого ужаса, лишь омерзение. Довольно бояться этой гадости. С неё хватит.
Флиф остановился перед барьером и стал выгибаться своим призрачным телом в чудовищном ритме. Свечение участка барьера перед ним начало бледнеть, цвет его перешёл в красноватый. Вита вспомнила, как он высасывал из людей свечение их души. Здесь было что-то похожее. Барьер погас, и тотчас же навстречу Флифу скатился мост – носик ковша. Флиф и его тени двинулись по нему.
Надо проскочить за ними, подумала Вита. Её могут заметить, но это единственный шанс попасть за барьер.
Узкий туннель уже начал затягиваться, когда Вита подбежала к нему. Она стремительно промчалась через сужающийся проход, и тут земля под ней дрогнула и вознесла её вверх. Сдавленная перегрузкой, словно космонавт, разместившийся не в кресле внутри ракеты, а прямо на её носу, она не могла даже пискнуть. А когда немыслимая сила исчезла, она обнаружила, что лежит в мокрой от предрассветной росы траве почти на самом краю чаши, лицом обратившись книзу. В трёх-четырёх метрах позади неё невинным голубым огнём горел барьер. Как будто и не было только что в этом месте зияющей дыры.
Чёрно-золотая молния пронзила небо, и рядом с Витой опустился змей.
– Аррхх! – Она чуть не бросилась ему на шею. После Флифа с его мерзким воинством её неудачливый страж казался ей родным и домашним. – Прости меня, Аррхх… Боже, как я устала!
Только сейчас она почувствовала, как болят мышцы ног и как неровно вырывается из груди дыхание. Эта ночь вымотала её не только душевно, но и физически.
Змей аккуратно обвил её кольцом, подняв на несколько сантиметров над землёй, и они бесшумно заскользили к замку.
– Я вернулась, Аррхх, – шептала Вита, лёжа в прохладных объятиях змеиных колец и наконец-то чувствуя себя в безопасности. Глаза у неё слипались.
Она брела по коридорам замка, пошатываясь от усталости. Замок выглядел так, словно все духи, следящие за порядком, враз покинули его. Под ногами валялся мусор, двери беспорядочно торчали из стен. Строжайше охраняемая от неё библиотека была распахнута настежь. Она вошла, печально потрепала раскрытую книгу: какая жалость, что мне не дано тебя прочесть. И вдруг замерла: витиеватые буквы дрогнули перед глазами и приобрели знакомые очертания. «Рождение посвящённых золотому Солнцу, – прочла она, – происходит…»
Что-то защипало в левом ухе. Вита вынула серёжку, в любопытстве не отрывая глаз от текста… и тут буквы вновь стали незнакомыми значками. Вита недоумённо покосилась на серьгу. Неужели в ней секрет? Вновь вдела её в ухо – проявился текст на русском языке.
Что ж, подумала она, если у меня есть перстень Флифа, почему бы не быть серьге-переводчице. Эх, найти бы сейчас место, где написано про Флифа!
Не успела она об этом подумать, как книга зашелестела страницами, вздымая многолетнюю пыль. И через полминуты перед ней, потирающей неожиданно защипавшее правое ухо, раскрылся украшенный чёрными полями разворот.
«Флиф Пожиратель Душ, – прочитала она, – зло, которому больше лет, чем Земле, был заточён в момент его пробуждения ото сна, в свете полной Луны. И когда покинет он своё узилище, наступят времена конца света для людей, и богов, и всех прочих, Землю населяющих. Потому следует тем, кому выпал жребий хранить узника сего в глубинах, исполнять долг свой неукоснительно. И должны те, кому это предстоит, отказаться от одной мирской радости, ибо лишь жертва делает сильными тех, кто принадлежит своему богу. И даётся им перстень Первого Тюремщика Флифа, дабы при желании оного выйти из глубин, в коих находится, парализовать его волю, сказав: «Возвращайся же туда, где ты должен находиться, светом полной Луны заклинаю тебя». Но пусть и они опасаются полнолуния, ибо перстень сей – палка о двух концах, и может его владетель ослабить своего бога»…
– «Возвращайся же туда, где ты должен находиться, светом полной Луны заклинаю тебя», – шёпотом повторила Вита, чтобы запомнить, и аккуратно закрыла книгу.
Дверь столовой залы была полуприкрыта – ещё одно свидетельство царящей в замке апатии. Обычно двери были либо бдительно заперты и спрятаны, либо приглашающе распахнуты. Вита остановилась, не заходя в залу, и осторожно заглянула внутрь. Трое обитателей Хешширамана сидели на своих местах за огромным столом. Фаирата подпёрла виски руками, поза её выражала безысходность. Бэла, насупившись, разглядывала потолок. Сергей был угрюм, и в его мрачных глазах нет-нет и мелькали панические искорки. Вокруг стола гигантским кольцом обвился змей. Единственный из всех, он не излучал никаких отрицательных эмоций – невозмутимый, как всегда. Вита догадалась, что он не выдал её возвращения.
– Что же нам теперь делать? – протяжно простонала Фаирата, не поднимая головы.
– Нужно было предусмотреть вариант, что девчонка не дура, – промолвила Бэла. – Она хитра и смела, надо отдать ей должное.
