– Она без сознания, – сказала колдунья своим бархатным голосом. – Теперь ты можешь взять у неё то, что тебе принадлежит, не опасаясь, что оно потеряет магические свойства на тринадцать лет. Она ведь не окажет сопротивления, – улыбнулась Бэла одними уголками губ.
– Твоя правда. – Фаирата склонилась над Витой, но тут же отпрянула. Аррхх угрожающе зарычал, разверзнув пасть, и обвил лежащую девушку толстым кольцом. – Ты что это, Аррхх?
Он не стал отвечать. Ответила, хмыкнув, Бэла:
– Похоже, ей удалось-таки очаровать твой пожарный шланг, несмотря на все твои насмешки.
Вита открыла глаза, и в них сразу хлынули брызги солнечного света, пробившиеся через густую зелёную листву. В окно задувал ветерок, пьяняще пахнущий травой и мёдом, весело жужжала мошкара, слышался перестук дятлов, птичьи трели, писк мелких зверюшек. И сразу несказанное облегчение пришло на сердце. Конец света не состоялся. Жизнь продолжается.
Вита села на кровати. Ночная рубашка на ней была чужая. Голова кружилась, ощущалась какая-то неестественная лёгкость. Она попробовала подняться, и у неё потемнело в глазах. В ушах звенело.
Она остановилась перед зеркалом.
– Боже, и это я! – вырвалось у неё.
Вита никогда не была склонна к полноте и, увидев себя похудевшей килограммов на десять, особой радости не ощутила. Фигура дистрофика, облаченная в тяжёлый зелёный шёлк, вызывала жалость. Но какие это мелочи по сравнению с тем, что она одолела Флифа! Зеркало дало ей ещё кое-что: серьги и перстень были на ней. Она огляделась в поисках золотой шкатулки с остальными драгоценностями – сумка стояла в углу, содержимое было нетронуто. Вита оценила благородство своей хозяйки. Вряд ли Вита на её месте упустила бы подобный шанс завладеть желаемым. Впрочем, колдуны – люди странные, может быть, их этика предписывает что-нибудь особенное на этот счёт.
На столике у окна, завешенного тонким белым кружевом, стоял кувшин. Вита отхлебнула. Это было прохладное вино с травяным ароматом. Она набросила на плечи расшитый серебром темно-зелёный халат, висевший на спинке стула, и взялась за дверную ручку.
– Аррхх! – Он лежал в коридоре, который еле вмещал его тушу, около самой двери, и Вита едва не наткнулась на него. – Аррхх, старина, что бы я без тебя делала! – Она погладила толстое веко обращённого к ней глаза размером с экран телевизора.
Ты бы осталась без спины и без украшений, Виталия-Не-Служащая-Никому-И-Побеждающая-Флифа, – игриво ответил змей.
– Страшно хочу есть, – пожаловалась Вита.
Ещё бы, ты так исхудала, что я тебя едва заметил.
Занавеси на окнах столовой залы были подняты, снаружи лился свет и свежесть. За столом сидели две колдуньи. Бэла в белом брючном костюме, откинувшись на спинку стула, попивала коньячок с лимоном. Фаирата в чёрной майке и джинсах с тоской смотрела на бутылку.
– Привет, – сказала она, завидев входящую Виту. – Как спалось?
– Спасибо, хреново. – Вита, не дожидаясь приглашения, уселась на свободное место и впилась зубами в бутерброд. – Господи, и как я только осталась жива?
– Господь здесь уж точно ни при чём, – заметила Фаирата, с глубокой печалью в глазах проследив движение Витиной руки к бутылке вина, а потом путь рюмки к её рту и обратно на стол. – Хоть этот джентльмен и альтруистичен не в меру, для таких пропащих душ, как ты, он и пальцем ноги не пошевелит. Так что благодари только себя.
Вита с набитым ртом картинно поклонилась сама себе в зеркало.
– Э, а где твой хмырь? – Она вдруг заметила, что их в зале только трое. – Эта звезда телеэкрана, согрешившая по неведению?
Фаирата вздёрнула нос, а Бэла сказала:
– Аррхх в последнее время испытывал к нему не лучшие чувства. Ну, а когда он с неизвестной целью попытался проникнуть к тебе в комнату, змей ему чуть голову не откусил. Бедняга бежал из Хешширамана, только подошвы сверкали. – Её, похоже, ничуть не огорчало, что Фаиратин ухажёр лишил их своего общества.
Фаирата вздохнула и махнула рукой:
– Ладно, дело прошедшее. Туда ему и дорога. А каковы твои дальнейшие планы?
– Как это? – растерялась Вита. Для неё дальнейшие планы разумелись сами собой. – Возвращаюсь домой, конечно. Родители, наверное, волнуются.
Она вдруг сообразила, что её родители не подозревают, какие ужасы с ней приключились. Если они звонили домой и её не застали, то наверняка подумали, что она проводит время с Лёшкой. Если бы они даже приехали, то вряд ли всполошились бы раньше, чем через неделю – а мало ли что могло бы стрястись с ней за такое длительное время!
– Ну что ж, – проговорила Фаирата. – Желаю счастья. Береги себя: никто, кроме тебя самой, о тебе не позаботится. Слушай! – Она неожиданно хлопнула ладонью по столу. – Давай посвятим тебя Хешшкору! Ты ему понравишься.
– Да плевать мне на твоего Хешшкора, – беспечно отозвалась Вита. – Терпеть не могу дурацких богов. Проживу как-нибудь и без их покровительства.
– Покровительство – не такая уж плохая вещь, – промолвила Бэла.
– Ну да. Только за эту льготу приходится платить кучей условностей и запретов. Благодарю покорно, я сама себе хозяйка.
Фаирата и Аррхх проводили Виту до озера, где началось её пленение.
– Прощай, Аррхх, – сказала она, потрепав его по бездонному брюху. – Было очень приятно с тобой познакомиться.
До свидания, Вита-Сама-Себе-Хозяйка, – ответил он.
Появились купальщики, и змей благоразумно ускользнул в лес. Фаирата сжала руку Виты с перстнем.
– Может, ты отдашь мне его? Зачем он тебе теперь?
– Ну, нет! – хитро улыбнулась Вита. – Это слишком красивое украшение, чтобы так легко с ним расстаться.
– Как знаешь, – вздохнула колдунья, сейчас, в варёных джинсах и с собранными в хвостик волосами выглядевшая простой девчонкой Фаей. – Заходи в гости.
– Как же я найду твой призрачный замок, который не виден отдыхающим, что в изобилии гуляют по Битцевскому парку? – усмехнулась Вита.
– Ты – увидишь.
Девушка в цветастых шортах и белой маечке, с которыми не очень гармонировали сапфировые серьги и перстень, шлёпала кроссовками по залитому Солнцем шоссе, помахивая пляжной сумкой с солнечными очками, полотенцем, покрывалом для загорания, дешёвой книжкой про вампиров и чудесной золотой шкатулкой с драгоценностями. Возле свалки она вдруг остановилась, вынула из сумки книжку с неаппетитно оскаленной мордой на обложке и бросила её в кучу.
– Хватит с меня колдовских приключений! – заявила она пространству. – Буду сидеть дома и читать только любовные романы.
Ага, как же, ехидно сказал внутренний голос. Ты теперь – Тюремщица Флифа, и в золотой шкатулке, что лежит на дне рюкзака, полно волшебных финтифлюшек. Только не пытайся себя убедить, что даже не попробуешь разобраться, как они работают. И к Файке в гости наверняка не раз зайдёшь. А в компании этой девахи, заносчивой и дружелюбной одновременно, проще простого влипнуть в какие-нибудь магические делишки.
Вита вздохнула. Ну что же, надо как-то с этим справляться. А как готовиться к колдовским приключениям? Записаться, что ли, в секцию каратэ? Мысли вступить в Чёрный Круг и посвятить себя какому-нибудь из богов у неё даже не возникло.
Кончался новый день. На автобусной остановке парень в шортах и тёмных очках агитировал прохожих посещать проповеди отца Николая в местной церкви.
– Настало время обратить свои помыслы к истинному богу, – приставал он к Вите. – Участились нашествия нечисти. Уже были знамения конца света. Только в боге ваше спасение перед лицом вечности!
Вита снисходительно улыбнулась:
– Конец света отменяется. Это я тебе, дорогой, гарантирую.
Большая столовая зала была освещена весьма скупо – в стиле «интим». За столом, покрытым атласной зелёной скатертью, могли бы с удобством разместиться человек двадцать. Но в настоящий момент в зале находилась всего одна девушка. Худенькая, с точёным личиком и огненно-рыжими волосами, затянутая в чёрное трико, она вольготно расположилась в кресле, изящно держа сигарету тонкими пальчиками с длинными ногтями, на которых старательным дизайнером были выписаны загадочные символы.
Выдохнув дым и стряхнув пепел в вычурную серебряную пепельницу, девушка перевела взгляд на большое, в человеческий рост, зеркало, висящее на стене залы.
– Ну, и что у нас сегодня? – лениво проговорила она и слегка прищёлкнула безымянным ногтем правой руки о мизинец левой.
Символы на ногтях пришли в движение. Маникюрша ничего не понимала в рунах, но срисовала их с бумажки совершенно правильно. Руны вспыхнули, и вспышки, отразившись в зеркале, разлились по стеклянной поверхности, как нефтяное пятно по воде, а потом сквозь золотистый туман проступило видение.
В зазеркалье плескались волны. Тёмно-серые валы с пенными верхушками мощно перекатывались в ту же сторону, куда бежали по небу рваные чёрные тучи. Девушка не сразу разглядела среди серости неба и моря серый корабль, двигающийся чуть наискосок. Корабль приблизился, и стало возможно различить мерно описывающую круги антенну радара, ракетную установку на палубе и два китайских иероглифа на борту. Он шёл быстро и легко, и пенные гребни не были ему существенным препятствием. Движение его выдавало мощь, не имеющую ничего общего ни с ветром, ни с углём, ни с соляркой, а гораздо более грозную и малопонятную даже опытным магам, и повадка его была повадкой хищника, преследующего добычу.
А вот и добыча! В углу зеркала показался сухогруз под либерийским флагом, тяжело переваливающийся по волнам. Были видны матросы, бегающие по палубе, что-то кричащие – зеркало показывало картинку, но, к сожалению, не транслировало звук. Чего это они так заметались? Ага, вот и первый корабль поднял флаг. Черное полотнище, а на нём – череп и скрещённые берцовые кости.
Полыхнул огненный росчерк – пиратский корабль пустил ракету. Мимо. Вторая ракета – тоже мимо, но уже с другого борта. Нет, это не промах. Выстрелы абсолютно симметричны и точны, просто пираты не хотят увечить судно, надеются взять на испуг. Так и есть – либерийский флаг спускается. Два корабля, совершенно непохожие друг на друга, сближаются, и вооружённые китайцы прыгают на палубу сухогруза, споро, без лишней суеты, связывают команду, вот уже поднимают из трюмов какие-то ящики…
Зеркало вдруг мигнуло и дало крупный план. Мужчина в комбинезоне защитного цвета, тёмных очках и каске, на поясе – целый арсенал оружия, в зубах – сигара, в позе – власть. Он медленно вспарывает устрашающего вида ножом один из стоящих на палубе мешков, подставляет ладонь под высыпающийся из разреза белый порошок. Мужчина улыбается, и, видя его улыбку, бледный капитан сухогруза становится ещё бледнее…
– Ну и что? – капризно спросила зрительница.
Она бы подумала, что по ошибке поймала какую-то романтическую волну, где гонят фильмы про корсаров. Но в романтических фильмах корсары не рассекают на атомных крейсерах и не пользуются радарами. Это раз. А два – колдунья знала это точно – зеркало показывало только то, что было жизненно важно, что непосредственно касалось человека, смотрящего в его глубины. И что же здесь для неё жизненно важного? Она потёрла ноготь, и изображение улыбающегося китайца замерло. Чем этот пират может ей пригодиться? Как мужик он абсолютно не в её вкусе.
Она пожала плечами, и изображение подёрнулось рябью. Через несколько секунд в зеркале, как и полагается, отражались только стол, рыжая девушка и окно, в котором разгоралось какое-то свечение.
Свечение? Колдунья вскочила и подбежала к окну. Из-за дальней башни замка выплёскивалась река золотого, неземного света, прекрасного, как самый чудный сон. Но почему-то девушка не замерла в восхищении красотой переливов этой светящейся реки. Она прижала руки ко рту и закричала от ужаса.
Что-то чёрное, клубящееся, как газ, и в то же время неуловимо плотное ползло по лощине. Огромное, длинное, отвратительное чёрное нечто. В зловещей тишине – ни одна травинка не шелохнулась – оно наползало прямо на неё! Она замерла с ощущением омерзительного, животного страха, распласталась по земле лицом вниз, чтобы не видеть эту жуть. Извивающаяся чернота нависла над ней, замораживая сердце. Оно больше не повиновалось Вите; она чувствовала, как слабеют удары, медленнее, медленнее… и тишина.
Она проснулась в холодном поту. Тикали часы в изголовье, ровно дышал Димка, заняв три четверти кровати. Запотевшие стёкла с ледяными узорами чуть розоватые. Рассвет, значит, около девяти утра. Не самое хорошее время для того, чтобы проснуться 1 января: все нормальные люди будут спать до обеда, и Димка, и сестрёнка Валя, и её смешной парнишка, и даже родители, уехавшие на новогодние праздники в Ригу, и, конечно же, все приятели и знакомые. Она закрыла глаза, но сон не шёл. И мудрено ли – после такого-то кошмара!
К чему бы это, думала она, лёжа и на первый взгляд безучастно уставившись в розовое окно. Вита не страдала психическими расстройствами, и страшные сны мучили её редко. Собственно, этот жуткий сон нельзя было назвать порождением извращенной фантазии, распоясавшейся, пока организм отдыхает. Это было скорее воспоминание. Воспоминание о том, что было и о чём хотелось бы забыть. Почему оно пришло сейчас? В глубине души шевелилось неприятное предчувствие, ожидание чего-то.
Оно не затянулось. Внезапно посреди комнаты замерцали прозрачные очертания человеческого тела. Если бы Вита была мужчиной, она бы их оценила. Призрак принадлежал молодой женщине в зелёном платье, с изящными, хоть и несколько заострёнными чертами, и с волосами цвета огня. По мере того, как гостья материализовалась, фонтан рыжего пламени на голове разгорался ярче. Лицо призрака, принимающего всё более земные черты, можно было бы назвать красивым… если бы не выражение в глазах. Выражение полнейшей беспомощности.
– Витка! – прошептала девушка, выйдя из зоны слабо-серебристого сияния, погасшего тотчас же, как она покинула его.
У Виты защемило сердце. Фая была её приятельницей, но радостная улыбка слетела с губ, не успев оформиться. Очень уж Витино мрачное предчувствие согласовывалось с состоянием Фаи. Та сразу же устремилась к Вите, даже не поглядев на симпатичного, ладно скроенного молодого человека, лежащего рядом, и это насторожило Виту ещё сильнее.
– Витка, вставай, – проговорила дрожащим голосом Фая. – Ты нужна нам. Пойдём!
Она схватила подругу за руку, и в тот же момент Вита почувствовала, как пространство вокруг размывается, колеблется и распадается на осколки. Она успела протянуть руку за собранным на завтра рюкзаком, стоящим у изголовья, и её затянуло в тёмную, как колодец, аэродинамическую трубу. Она попыталась вдохнуть, но ни один мускул больше не повиновался ей.
Пора бить панику, подумала она отрешённо, вот только как. Несусь куда-то, не то вверх, не то вниз, ни продохнуть, ни нос почесать. Другая бы на моём месте с ума сошла.
Здесь Вита была права. Другая на её месте не отделалась бы лёгким испугом и раздражением. Как минимум – острый энурез. Когда-то и Вита была другая. Когда-то она жила, не зная настоящего горя и настоящего страха. И рядом был Лёшка. Её милый, неизменно ласковый и весёлый Лёшка, надёжный друг и замечательный любовник… Теперь-то она в этом хорошо разбиралась. Нет, никто ему в подмётки не годился. Даже Димка.
– Твоя правда. – Фаирата склонилась над Витой, но тут же отпрянула. Аррхх угрожающе зарычал, разверзнув пасть, и обвил лежащую девушку толстым кольцом. – Ты что это, Аррхх?
Он не стал отвечать. Ответила, хмыкнув, Бэла:
– Похоже, ей удалось-таки очаровать твой пожарный шланг, несмотря на все твои насмешки.
Глава 10. Возвращение
Вита открыла глаза, и в них сразу хлынули брызги солнечного света, пробившиеся через густую зелёную листву. В окно задувал ветерок, пьяняще пахнущий травой и мёдом, весело жужжала мошкара, слышался перестук дятлов, птичьи трели, писк мелких зверюшек. И сразу несказанное облегчение пришло на сердце. Конец света не состоялся. Жизнь продолжается.
Вита села на кровати. Ночная рубашка на ней была чужая. Голова кружилась, ощущалась какая-то неестественная лёгкость. Она попробовала подняться, и у неё потемнело в глазах. В ушах звенело.
Она остановилась перед зеркалом.
– Боже, и это я! – вырвалось у неё.
Вита никогда не была склонна к полноте и, увидев себя похудевшей килограммов на десять, особой радости не ощутила. Фигура дистрофика, облаченная в тяжёлый зелёный шёлк, вызывала жалость. Но какие это мелочи по сравнению с тем, что она одолела Флифа! Зеркало дало ей ещё кое-что: серьги и перстень были на ней. Она огляделась в поисках золотой шкатулки с остальными драгоценностями – сумка стояла в углу, содержимое было нетронуто. Вита оценила благородство своей хозяйки. Вряд ли Вита на её месте упустила бы подобный шанс завладеть желаемым. Впрочем, колдуны – люди странные, может быть, их этика предписывает что-нибудь особенное на этот счёт.
На столике у окна, завешенного тонким белым кружевом, стоял кувшин. Вита отхлебнула. Это было прохладное вино с травяным ароматом. Она набросила на плечи расшитый серебром темно-зелёный халат, висевший на спинке стула, и взялась за дверную ручку.
– Аррхх! – Он лежал в коридоре, который еле вмещал его тушу, около самой двери, и Вита едва не наткнулась на него. – Аррхх, старина, что бы я без тебя делала! – Она погладила толстое веко обращённого к ней глаза размером с экран телевизора.
Ты бы осталась без спины и без украшений, Виталия-Не-Служащая-Никому-И-Побеждающая-Флифа, – игриво ответил змей.
– Страшно хочу есть, – пожаловалась Вита.
Ещё бы, ты так исхудала, что я тебя едва заметил.
Занавеси на окнах столовой залы были подняты, снаружи лился свет и свежесть. За столом сидели две колдуньи. Бэла в белом брючном костюме, откинувшись на спинку стула, попивала коньячок с лимоном. Фаирата в чёрной майке и джинсах с тоской смотрела на бутылку.
– Привет, – сказала она, завидев входящую Виту. – Как спалось?
– Спасибо, хреново. – Вита, не дожидаясь приглашения, уселась на свободное место и впилась зубами в бутерброд. – Господи, и как я только осталась жива?
– Господь здесь уж точно ни при чём, – заметила Фаирата, с глубокой печалью в глазах проследив движение Витиной руки к бутылке вина, а потом путь рюмки к её рту и обратно на стол. – Хоть этот джентльмен и альтруистичен не в меру, для таких пропащих душ, как ты, он и пальцем ноги не пошевелит. Так что благодари только себя.
Вита с набитым ртом картинно поклонилась сама себе в зеркало.
– Э, а где твой хмырь? – Она вдруг заметила, что их в зале только трое. – Эта звезда телеэкрана, согрешившая по неведению?
Фаирата вздёрнула нос, а Бэла сказала:
– Аррхх в последнее время испытывал к нему не лучшие чувства. Ну, а когда он с неизвестной целью попытался проникнуть к тебе в комнату, змей ему чуть голову не откусил. Бедняга бежал из Хешширамана, только подошвы сверкали. – Её, похоже, ничуть не огорчало, что Фаиратин ухажёр лишил их своего общества.
Фаирата вздохнула и махнула рукой:
– Ладно, дело прошедшее. Туда ему и дорога. А каковы твои дальнейшие планы?
– Как это? – растерялась Вита. Для неё дальнейшие планы разумелись сами собой. – Возвращаюсь домой, конечно. Родители, наверное, волнуются.
Она вдруг сообразила, что её родители не подозревают, какие ужасы с ней приключились. Если они звонили домой и её не застали, то наверняка подумали, что она проводит время с Лёшкой. Если бы они даже приехали, то вряд ли всполошились бы раньше, чем через неделю – а мало ли что могло бы стрястись с ней за такое длительное время!
– Ну что ж, – проговорила Фаирата. – Желаю счастья. Береги себя: никто, кроме тебя самой, о тебе не позаботится. Слушай! – Она неожиданно хлопнула ладонью по столу. – Давай посвятим тебя Хешшкору! Ты ему понравишься.
– Да плевать мне на твоего Хешшкора, – беспечно отозвалась Вита. – Терпеть не могу дурацких богов. Проживу как-нибудь и без их покровительства.
– Покровительство – не такая уж плохая вещь, – промолвила Бэла.
– Ну да. Только за эту льготу приходится платить кучей условностей и запретов. Благодарю покорно, я сама себе хозяйка.
Фаирата и Аррхх проводили Виту до озера, где началось её пленение.
– Прощай, Аррхх, – сказала она, потрепав его по бездонному брюху. – Было очень приятно с тобой познакомиться.
До свидания, Вита-Сама-Себе-Хозяйка, – ответил он.
Появились купальщики, и змей благоразумно ускользнул в лес. Фаирата сжала руку Виты с перстнем.
– Может, ты отдашь мне его? Зачем он тебе теперь?
– Ну, нет! – хитро улыбнулась Вита. – Это слишком красивое украшение, чтобы так легко с ним расстаться.
– Как знаешь, – вздохнула колдунья, сейчас, в варёных джинсах и с собранными в хвостик волосами выглядевшая простой девчонкой Фаей. – Заходи в гости.
– Как же я найду твой призрачный замок, который не виден отдыхающим, что в изобилии гуляют по Битцевскому парку? – усмехнулась Вита.
– Ты – увидишь.
Девушка в цветастых шортах и белой маечке, с которыми не очень гармонировали сапфировые серьги и перстень, шлёпала кроссовками по залитому Солнцем шоссе, помахивая пляжной сумкой с солнечными очками, полотенцем, покрывалом для загорания, дешёвой книжкой про вампиров и чудесной золотой шкатулкой с драгоценностями. Возле свалки она вдруг остановилась, вынула из сумки книжку с неаппетитно оскаленной мордой на обложке и бросила её в кучу.
– Хватит с меня колдовских приключений! – заявила она пространству. – Буду сидеть дома и читать только любовные романы.
Ага, как же, ехидно сказал внутренний голос. Ты теперь – Тюремщица Флифа, и в золотой шкатулке, что лежит на дне рюкзака, полно волшебных финтифлюшек. Только не пытайся себя убедить, что даже не попробуешь разобраться, как они работают. И к Файке в гости наверняка не раз зайдёшь. А в компании этой девахи, заносчивой и дружелюбной одновременно, проще простого влипнуть в какие-нибудь магические делишки.
Вита вздохнула. Ну что же, надо как-то с этим справляться. А как готовиться к колдовским приключениям? Записаться, что ли, в секцию каратэ? Мысли вступить в Чёрный Круг и посвятить себя какому-нибудь из богов у неё даже не возникло.
Кончался новый день. На автобусной остановке парень в шортах и тёмных очках агитировал прохожих посещать проповеди отца Николая в местной церкви.
– Настало время обратить свои помыслы к истинному богу, – приставал он к Вите. – Участились нашествия нечисти. Уже были знамения конца света. Только в боге ваше спасение перед лицом вечности!
Вита снисходительно улыбнулась:
– Конец света отменяется. Это я тебе, дорогой, гарантирую.
Часть 2. Халтурка для Чёрного Круга
Глава 1. Колдунья
Большая столовая зала была освещена весьма скупо – в стиле «интим». За столом, покрытым атласной зелёной скатертью, могли бы с удобством разместиться человек двадцать. Но в настоящий момент в зале находилась всего одна девушка. Худенькая, с точёным личиком и огненно-рыжими волосами, затянутая в чёрное трико, она вольготно расположилась в кресле, изящно держа сигарету тонкими пальчиками с длинными ногтями, на которых старательным дизайнером были выписаны загадочные символы.
Выдохнув дым и стряхнув пепел в вычурную серебряную пепельницу, девушка перевела взгляд на большое, в человеческий рост, зеркало, висящее на стене залы.
– Ну, и что у нас сегодня? – лениво проговорила она и слегка прищёлкнула безымянным ногтем правой руки о мизинец левой.
Символы на ногтях пришли в движение. Маникюрша ничего не понимала в рунах, но срисовала их с бумажки совершенно правильно. Руны вспыхнули, и вспышки, отразившись в зеркале, разлились по стеклянной поверхности, как нефтяное пятно по воде, а потом сквозь золотистый туман проступило видение.
В зазеркалье плескались волны. Тёмно-серые валы с пенными верхушками мощно перекатывались в ту же сторону, куда бежали по небу рваные чёрные тучи. Девушка не сразу разглядела среди серости неба и моря серый корабль, двигающийся чуть наискосок. Корабль приблизился, и стало возможно различить мерно описывающую круги антенну радара, ракетную установку на палубе и два китайских иероглифа на борту. Он шёл быстро и легко, и пенные гребни не были ему существенным препятствием. Движение его выдавало мощь, не имеющую ничего общего ни с ветром, ни с углём, ни с соляркой, а гораздо более грозную и малопонятную даже опытным магам, и повадка его была повадкой хищника, преследующего добычу.
А вот и добыча! В углу зеркала показался сухогруз под либерийским флагом, тяжело переваливающийся по волнам. Были видны матросы, бегающие по палубе, что-то кричащие – зеркало показывало картинку, но, к сожалению, не транслировало звук. Чего это они так заметались? Ага, вот и первый корабль поднял флаг. Черное полотнище, а на нём – череп и скрещённые берцовые кости.
Полыхнул огненный росчерк – пиратский корабль пустил ракету. Мимо. Вторая ракета – тоже мимо, но уже с другого борта. Нет, это не промах. Выстрелы абсолютно симметричны и точны, просто пираты не хотят увечить судно, надеются взять на испуг. Так и есть – либерийский флаг спускается. Два корабля, совершенно непохожие друг на друга, сближаются, и вооружённые китайцы прыгают на палубу сухогруза, споро, без лишней суеты, связывают команду, вот уже поднимают из трюмов какие-то ящики…
Зеркало вдруг мигнуло и дало крупный план. Мужчина в комбинезоне защитного цвета, тёмных очках и каске, на поясе – целый арсенал оружия, в зубах – сигара, в позе – власть. Он медленно вспарывает устрашающего вида ножом один из стоящих на палубе мешков, подставляет ладонь под высыпающийся из разреза белый порошок. Мужчина улыбается, и, видя его улыбку, бледный капитан сухогруза становится ещё бледнее…
– Ну и что? – капризно спросила зрительница.
Она бы подумала, что по ошибке поймала какую-то романтическую волну, где гонят фильмы про корсаров. Но в романтических фильмах корсары не рассекают на атомных крейсерах и не пользуются радарами. Это раз. А два – колдунья знала это точно – зеркало показывало только то, что было жизненно важно, что непосредственно касалось человека, смотрящего в его глубины. И что же здесь для неё жизненно важного? Она потёрла ноготь, и изображение улыбающегося китайца замерло. Чем этот пират может ей пригодиться? Как мужик он абсолютно не в её вкусе.
Она пожала плечами, и изображение подёрнулось рябью. Через несколько секунд в зеркале, как и полагается, отражались только стол, рыжая девушка и окно, в котором разгоралось какое-то свечение.
Свечение? Колдунья вскочила и подбежала к окну. Из-за дальней башни замка выплёскивалась река золотого, неземного света, прекрасного, как самый чудный сон. Но почему-то девушка не замерла в восхищении красотой переливов этой светящейся реки. Она прижала руки ко рту и закричала от ужаса.
Глава 2. Что-то случилось
Что-то чёрное, клубящееся, как газ, и в то же время неуловимо плотное ползло по лощине. Огромное, длинное, отвратительное чёрное нечто. В зловещей тишине – ни одна травинка не шелохнулась – оно наползало прямо на неё! Она замерла с ощущением омерзительного, животного страха, распласталась по земле лицом вниз, чтобы не видеть эту жуть. Извивающаяся чернота нависла над ней, замораживая сердце. Оно больше не повиновалось Вите; она чувствовала, как слабеют удары, медленнее, медленнее… и тишина.
Она проснулась в холодном поту. Тикали часы в изголовье, ровно дышал Димка, заняв три четверти кровати. Запотевшие стёкла с ледяными узорами чуть розоватые. Рассвет, значит, около девяти утра. Не самое хорошее время для того, чтобы проснуться 1 января: все нормальные люди будут спать до обеда, и Димка, и сестрёнка Валя, и её смешной парнишка, и даже родители, уехавшие на новогодние праздники в Ригу, и, конечно же, все приятели и знакомые. Она закрыла глаза, но сон не шёл. И мудрено ли – после такого-то кошмара!
К чему бы это, думала она, лёжа и на первый взгляд безучастно уставившись в розовое окно. Вита не страдала психическими расстройствами, и страшные сны мучили её редко. Собственно, этот жуткий сон нельзя было назвать порождением извращенной фантазии, распоясавшейся, пока организм отдыхает. Это было скорее воспоминание. Воспоминание о том, что было и о чём хотелось бы забыть. Почему оно пришло сейчас? В глубине души шевелилось неприятное предчувствие, ожидание чего-то.
Оно не затянулось. Внезапно посреди комнаты замерцали прозрачные очертания человеческого тела. Если бы Вита была мужчиной, она бы их оценила. Призрак принадлежал молодой женщине в зелёном платье, с изящными, хоть и несколько заострёнными чертами, и с волосами цвета огня. По мере того, как гостья материализовалась, фонтан рыжего пламени на голове разгорался ярче. Лицо призрака, принимающего всё более земные черты, можно было бы назвать красивым… если бы не выражение в глазах. Выражение полнейшей беспомощности.
– Витка! – прошептала девушка, выйдя из зоны слабо-серебристого сияния, погасшего тотчас же, как она покинула его.
У Виты защемило сердце. Фая была её приятельницей, но радостная улыбка слетела с губ, не успев оформиться. Очень уж Витино мрачное предчувствие согласовывалось с состоянием Фаи. Та сразу же устремилась к Вите, даже не поглядев на симпатичного, ладно скроенного молодого человека, лежащего рядом, и это насторожило Виту ещё сильнее.
– Витка, вставай, – проговорила дрожащим голосом Фая. – Ты нужна нам. Пойдём!
Она схватила подругу за руку, и в тот же момент Вита почувствовала, как пространство вокруг размывается, колеблется и распадается на осколки. Она успела протянуть руку за собранным на завтра рюкзаком, стоящим у изголовья, и её затянуло в тёмную, как колодец, аэродинамическую трубу. Она попыталась вдохнуть, но ни один мускул больше не повиновался ей.
Пора бить панику, подумала она отрешённо, вот только как. Несусь куда-то, не то вверх, не то вниз, ни продохнуть, ни нос почесать. Другая бы на моём месте с ума сошла.
Здесь Вита была права. Другая на её месте не отделалась бы лёгким испугом и раздражением. Как минимум – острый энурез. Когда-то и Вита была другая. Когда-то она жила, не зная настоящего горя и настоящего страха. И рядом был Лёшка. Её милый, неизменно ласковый и весёлый Лёшка, надёжный друг и замечательный любовник… Теперь-то она в этом хорошо разбиралась. Нет, никто ему в подмётки не годился. Даже Димка.
