Кому нужен в семье человек, неспособный контролировать собственное поведение? Так и будут мыкаться в одиночку. А дашь согласие – тоже всю жизнь промучаются, только друг с другом.
Может, они не совсем идиоты. Может, сделали это специально, зная, что у родни язык не повернется отказать в таком желанном, но явно невыгодном браке. И всё же кое-чего они не понимают: какое бы решение ни принял клан, они уже поломали себе жизнь.
– Старший-то как? – Мрланку вдруг пришло в голову: мало ли что могло произойти, пока он в рейдах. – Не женат ещё?
– Нет.
Вот разумный юноша. Все бы такими были! Мрланк вздохнул и вернулся от благих пожеланий к прозе реальности.
– Кто она? Из какого клана? Где живёт, что с образованием, работой, финансами, генетикой?
Эйзза поставила перед Мрланком тарелку каши из бьярца, а перед Айцтраной – чашку реттихи и вазочку с печеньем. Они поблагодарили её и тут же продолжили напряжённую беседу о непонятных вещах, судя по всему, неприятную для каждого из них. И это муж и жена! Лучше бы о любви поговорили. А ещё лучше, занялись бы сексом, им бы обоим на пользу пошло. Эйзза поправила салфетки на столике и убралась из гостиной со слабой надеждой, что, может быть, в её отсутствие они так и поступят, закончив свой ненужный разговор.
– Когда назначить свадьбу? – спросила Айцтрана.
Мрланк фыркнул.
– Если они ждут ребёнка, пусть не затягивают.
– Но ты всё время на службе, Мрланк. Когда ты свободен?
– Незачем на меня ориентироваться. Я всё равно не желаю присутствовать на этой идиотской свадьбе.
– Мрланк, ты им нужен, – увещевающе произнесла Айцтрана.
– Скажи ещё, что я тебе нужен, – скептически хмыкнул он.
Она откинулась на спинку кресла и задумчиво наклонила голову набок.
– Не так чтобы очень. – Врать не стала, вот и хорошо. – По мне, можешь шляться где угодно и сколько угодно, как ты всегда и поступал. Но, Мрланк, – она подалась вперед и порывисто обхватила тонкими пальцами его ладонь, – ради всего, что тебе ещё дорого – не умирай!
Мрланк пожал плечами. Чем он до сих пор дорожит? Родиной разве что. Но он – военный. Возможно, родина потребует от него как раз умереть. И это, наверное, будет для него неплохим выходом. Лучше погибнуть в бою, чем медленно угасать.
– Мрланк, пожалуйста, позаботься о себе! – Айцтрана затормошила его, и он ощутил, как непереваренный комок каши болтается от одной изъеденной недугом стенки желудка к другой. Сказать ей об этом? – Позволь девочке о себе позаботиться, если сам не можешь. Она тебя жалеет.
До чего он докатился! Его жалеет кетреййи.
– Айцтрана, твои слова запоздали. – Он аккуратно разжал её пальцы, стараясь не переломить, и освободил руку. – Скоро меня ждёт новый бой, который я наверняка проиграю и, скорее всего, не переживу. А Эйззе не место на линкоре, она останется здесь. Хочешь – забирай её. Ты ей нравишься.
Айцтрана невольно улыбнулась. Такая славная девочка, и так влипла с этим Мрланком.
– Всё, Айцтрана. Бери завещание, бери моё согласие на брак Айцирра и уезжай. Прощай и постарайся не поминать недобрым словом.
Дверь спальни отворилась, и Эйзза, отложив комикс, поднялась с кровати. Хирра Айцтрана прикрыла дверь за собой, с каким-то остервенением сбросила кружевную накидку, скомкала её и запустила в угол. И принялась натягивать на себя тёплое бельё и плотное дорожное платье. Эйзза подошла помочь с застёжками. В глазах шитанн стояли слёзы, но Эйзза не осмелилась спросить, что случилось. Не её ума дело.
– Хочешь поехать со мной, милая? – предложила Айцтрана – Или, может, проводить тебя в земли Ихстл?
Эйзза поспешно помотала головой:
– Нет, хирра, спасибо. Я хирра Мрланка не брошу.
Айцтрана поцеловала кетреййи в щёку, повесила сумку на плечо и вышла. Эйзза вздохнула. Такая очаровательная женщина не должна быть несчастной. Ну что хирра Мрланку стоило…
Мрланк хмуро доедал кашу. Увидев Эйззу, нерешительно выглядывающую из дверного проема, он кивнул:
– Иди сюда, раз уж пришла. И что тебе, сладким здесь намазано? Почему домой не уехала? Почему не ушла с Айцтраной? Она, небось, ласковее меня.
С последним поспорить было трудно, но Эйзза и не думала спорить. Всё равно в спорах побеждает не тот, кто прав, а тот, кто умнее. Она развернула бумагу с разрешением служить в военном флоте и протянула Мрланку.
Он пробежал документ глазами, сложил и кинул на столик, кратко прокомментировав:
– Сумасшедшая.
– Теперь вы возьмёте меня на «Райскую молнию»? – уточнила Эйзза.
Ему бы объяснить ей ещё раз, что она себя губит. «Молния» – не просто военный корабль, это само по себе повышенный риск; он последний. Любое сражение будет заведомо неравным. Ему бы напомнить девочке, как мощный удар турболазеров прожигает дефлекторы, и корабль вспыхивает, взрывается, разлетается тысячами обломков, как выбрасывает сквозь щели в обшивке замёрзший воздух и замёрзшие трупы с выпученными глазами… Она уже видела подобное, когда гъдеане обстреляли эту субсветовую колымагу, «Райскую звезду», но напомнить стоило бы. Ему бы объяснить, что, если она останется жива и угодит в плен, то позавидует погибшим. Но он смалодушничал. Раз она сама хочет и имеет разрешение, надо быть дураком, чтобы ей отказать.
– В пищеблок пойдёшь? – спросил Мрланк.
Эйзза радостно захлопала в ладоши.
– Завтра внесу тебя в реестр команды, – пообещал он, – и поставлю на довольствие. Если не передумаешь.
– Я не передумаю, хирра Мрланк!
– Ну-ну, – усмехнулся он. – Тогда не стой без дела, девочка. Доставь-ка мне удовольствие, а я тебе пока расскажу, что значит служить на «Молнии».
Он так и не занимался сексом с женой, подумала Эйзза, расстёгивая ремень на его брюках. Ну как шитанн может быть таким глупым?
– У тебя будет начальник, – сказал Мрланк. – Главный повар «Молнии», Эрчхетт Кенцца. Он любит, чтобы все его распоряжения выполнялись быстро, точно и беспрекословно. Ошибёшься или промешкаешь – возьмёт вот такой же ремень, – он указал на свой, – и отделает пониже спины. У Эрчхетта все по струнке ходят.
Эйзза недоверчиво покосилась на Мрланка, не отрываясь от основного занятия. За то время, что она провела на «Молнии», хирра Эрчхетт показался ей добряком. Всё пытался её подкормить, сладеньким побаловать… Хотя она ведь тогда не служила на камбузе, помогала добровольно. А десяток кетреййи, что был у него в подчинении, и впрямь старался действовать расторопно и передвигаться с поручениями не иначе как бегом.
– Он будет распоряжаться твоей работой, Эйзза. А жизнью твоей, как и жизнями всего экипажа, распоряжаюсь я. Капитан – высшая власть на корабле, как тебе, должно быть, известно. – Эйзза молча моргнула в знак согласия. – Но ты наверняка не знаешь, сколь далеко эта власть простирается. Скажу: прыгай без скафандра за борт – прыгаешь. Скажу: убей его – убиваешь. Скажу: укуси себя в задницу…
Эйзза не сдержала удивления:
– Как это возможно?
– Не «как это возможно», – передразнил Мрланк, – а складываешься пополам и кусаешь. Любой мой приказ должен быть выполнен, и меня не волнует, как. Не отвлекайся, кстати.
Эйзза вздрогнула и с ещё большим старанием продолжила ласкать отросток Мрланка.
– У меня военный корабль, – довольно потянулся он, – а не какая-нибудь досветовая лохань. Соответственно, и понятие о дисциплине немного иное. Ещё один момент: если Эрчхетт отдаст один приказ, а я – противоположный, кого ты послушаешь?
– Вас, хирра Мрланк, – невнятно пробубнила Эйзза, пытаясь не отвлекаться, а то мало ли чего. Сочтёт, что она плохо выполняет приказ, а ремень – вот он, совсем рядом, и тянуться не нужно.
– Умничка. – Он одобрительно погладил её по голове, и тут его накрыло волной наслаждения.
Ему понравилось, что Эйзза не отстранилась и не остановилась. Для полного блаженства не хватало лишь одного. Он рывком поднял девушку с колен, задрал ей подбородок, прижав к спинке дивана, и грубо вспорол вену. Эйзза вскрикнула от боли. Она привыкла к тому, что хирра Мрланк почти не думает о её удовольствии, но таким жестоким он прежде не был. Он сжал её так, что она едва могла дышать, и она боялась, что задохнётся к концу четвёртого судорожного глотка.
– Ну? – осведомился он хрипло. – Не передумала?
Эйзза чувствовала, как сползает по шее капелька крови. Рана была слишком велика. Неужели теперь всегда будет так? Если она не передумает… Сейчас можно извиниться и уйти. Расстаться с мыслью ходить на ГС-корабле. И предоставить Мрланка его судьбе. Оставить его встречать смерть в одиночку.
Эйзза всхлипнула – порванная вена отозвалась болью.
– Нет, хирра. Я не передумаю.
– Я ещё выпью, – сказал он после минутной паузы.
Не просьба, не вопрос. Капитан озвучил своё решение, и точка.
– Да, хирра, – пролепетала Эйзза, понимая, что от её согласия ничего, по большому счёту, не зависит.
Губы по-хозяйски обхватили рану. От боли снова брызнули слёзы.
Условные голубые фигурки космических кораблей, берущие в блокаду неопределённо-болотного цвета планету, застыли в воздухе. Ларс Максимилиансен предусмотрительно отодвинул ноутбук и плеснул коньяк в свой кофе.
Они с Салимой были одни в её кабинете, оба кресла развёрнуты к середине, под рукой у старика ноутбук и пульт к голографическому проектору. Окна плотно зашторены: ни один беспилотный разведчик ничего не увидит, даже если подберётся. Дверь заперта и на сигнализации, поднимающей тревогу при приближении к ней на метр. Ноутбук отключён от интернета. Никакие меры предосторожности не могут быть излишними, когда обсуждаются секретные сценарии будущей военной кампании, сам факт планирования которой держится в строгой тайне. Если будет на то воля Всемилостивейшего, никто не должен узнать о ней, пока не станет поздно. И если не будет на то Его воли… Салима криво усмехнулась. Свои планы она никогда не ставила в зависимость от высших сил.
– Я предоставил вам три возможных сценария, – отхлебнув кофе, подытожил Ларс и изобразил галантный поклон. В исполнении маленького кругленького дедули, к тому же позабывшего встать, выглядело это потешно. – Какой из них вам больше нравится, Салима?
Женщина задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику кресла.
– Нравится, не нравится – не та категория, Ларс. Честно говоря, мне нравится вовсе не затевать войн, а получать всё желаемое в виде милости Аллаха на блюдечке с голубой каёмочкой. Подозреваю, что вам понравилось бы прямо противоположное: драться, независимо от того, нужно ли это Земле или нет. Но я не девочка, а вы не мальчик, и не в песочнице сидим с лопатками. Наши решения и действия должны быть разумными и строиться не на основании эмоций.
Она легко встала, поправив жёлтый платок, подошла к ноутбуку и ещё раз пролистала схемы. Голограммы сменялись одна за другой. Цвета Гъде – серый и золотой, но гъдеанские силы специально маркировались в схемах грязно-зелёным: некий абстрактный враг, никакой конкретики.
– Все ваши сценарии гениальны, но ни один мы не позволим себе реализовать, – промолвила она наконец. – Поймите, Ларс: Земля – мирная планета. Мы не станем нападать на Гъде врасплох. Мы вообще не станем на неё нападать. Мы не ищем войны, Ларс, наша цель сугубо мирная и материальная: нам нужен только Нлакис, который находится на нашей территории.
Ларс весело хмыкнул:
– На нашей, Салима? Вы уверены?
– Я не просто уверена, я собираюсь убедить в этом всю Галактику. Убедить или заставить сделать вид, что они убеждены. Это как раз непринципиально. Принципиально то, что мы желаем уладить вопрос с Гъде дипломатически. Мы уважаем гъдеан, мы признаем их равными партнёрами по Содружеству Планет, и мы полагаем, что они внимут нашей просьбе покинуть нашу территорию.
– Но они не внимут, – возразил Ларс.
– Вот именно. Тем самым они продемонстрируют, что разумные аргументы на них не действуют, и настанет время других аргументов – тех, что стреляют. Но мы не нападаем на Гъде, понимаете? Мы обеспечиваем своё законное право на Нлакис.
– Гъдеане так просто не уберутся. – Ларс поболтал остаток кофе в чашке и уставился туда, словно намеревался погадать на кофейной гуще. – Они начнут гадить нам по всей Галактике, где только встретят.
– И снова вы правы, – улыбнулась Салима. – Они начнут войну. А мы ответим. Понимаете, Ларс? – повторила она. – Начнут они, а мы лишь ответим. И ответим так, чтобы у всех известных миров напрочь пропало желание с нами воевать.
Салима погасила проектор. Светящиеся фигурки кораблей, зависшие над ковром, растворились. Она вернулась на своё место.
– Разработайте этот сценарий в подробностях, Ларс. Пропишите все возможные варианты его развития.
Дедок помялся.
– Салима, а может, всё-таки с шитанн начнём? У нас на вооружении тысячи кварцевых излучателей. Что, списывать их?
– Зачем же списывать? – усмехнулась Салима. – Они наверняка пригодятся.
– Против кого? Гъдеанам они – что слону дробина, их солнце ещё жёстче, чем наше, и ультрафиолета они не боятся. Как применить против них излучатели? Разве насмешить их этим, чтоб от смеха они утратили боеготовность… Салима, испокон веку шитанн были нашими врагами. Давайте их пощиплем. Под шумок, а?
– Нет, Ларс, – жёстко ответила она, и главнокомандующий скис: «нет», произнесённое таким тоном, это однозначно «нет». – Мы будем продолжать охранять наши границы от шитанн и держать их в тонусе, как бы ни началась война и чем бы она ни закончилась. Но щипать их не станем. Они сами отдадут нам всё, чего мы вежливо попросим.
Ларс расхохотался.
– Так прямо и отдадут? Салима, ну ладно я, выживший из ума старикан. Но вы-то не фантазируйте!
Она сощурилась:
– Пари?
– Пари! И если я выиграю, вы разрешите мне выпотрошить один корабль Рая.
– Будьте умереннее, Ларс, – с укором произнесла она. – У них всего-то один корабль и остался.
– Вот его и выпотрошу!
Салима покачала головой. Дедушке хочется врезать шитанн, это понятно. Но не ставить же под удар всю комбинацию!
– Без смертоубийств, Ларс. Разрешаю обстрелять и лишить внешнего оборудования. Если ваши стрелки разойдутся и взорвут корабль с людьми – не взыщите, выдам их головы райскому координатору.
Она была уверена, что выиграет, но подстраховаться никогда не мешает.
– А что же вы, Ларс, намерены уступить мне, если проиграете?
– Можете лишить меня орденов, – запальчиво предложил Максимилиансен.
– Мило, но на что мне главнокомандующий без орденов? Это, считайте, самой подорвать свой авторитет.
– Ну, тогда сместите меня с поста главнокомандующего.
– Ещё лучше! Этак вы заставите меня желать вашего выигрыша. Нет, Ларс. Вы останетесь на своём посту и при своих орденах. Вы расплатитесь по-другому. Если вы проиграете, то пожмёте руку шитанн.
– Шитанн? – возмутился дед. – Я? Только если он будет мёртв!
– Не артачьтесь, Ларс. Раздолбанный корабль шитанн – против всего лишь одного рукопожатия.
– Ну, ладно, – согласился он. – Так тому и быть. Всё равно я не проиграю!
Загадочно поведя плечом, она наклонилась к его уху и вкрадчиво прошептала:
– Полагаете, я не рассчитываю выиграть?
Один из стражей порядка изучал заключение врача, второй включил диктофон.
– Назови своё имя, девочка.
– Эйзза Ихстл, – прошептала она, кутаясь в одеяло.
В голове шумело, и она старалась не поднимать её резко, чтобы не пропадала картинка из глаз. Шею охватывала тугая повязка, мешающая говорить.
Может, они не совсем идиоты. Может, сделали это специально, зная, что у родни язык не повернется отказать в таком желанном, но явно невыгодном браке. И всё же кое-чего они не понимают: какое бы решение ни принял клан, они уже поломали себе жизнь.
– Старший-то как? – Мрланку вдруг пришло в голову: мало ли что могло произойти, пока он в рейдах. – Не женат ещё?
– Нет.
Вот разумный юноша. Все бы такими были! Мрланк вздохнул и вернулся от благих пожеланий к прозе реальности.
– Кто она? Из какого клана? Где живёт, что с образованием, работой, финансами, генетикой?
Эйзза поставила перед Мрланком тарелку каши из бьярца, а перед Айцтраной – чашку реттихи и вазочку с печеньем. Они поблагодарили её и тут же продолжили напряжённую беседу о непонятных вещах, судя по всему, неприятную для каждого из них. И это муж и жена! Лучше бы о любви поговорили. А ещё лучше, занялись бы сексом, им бы обоим на пользу пошло. Эйзза поправила салфетки на столике и убралась из гостиной со слабой надеждой, что, может быть, в её отсутствие они так и поступят, закончив свой ненужный разговор.
– Когда назначить свадьбу? – спросила Айцтрана.
Мрланк фыркнул.
– Если они ждут ребёнка, пусть не затягивают.
– Но ты всё время на службе, Мрланк. Когда ты свободен?
– Незачем на меня ориентироваться. Я всё равно не желаю присутствовать на этой идиотской свадьбе.
– Мрланк, ты им нужен, – увещевающе произнесла Айцтрана.
– Скажи ещё, что я тебе нужен, – скептически хмыкнул он.
Она откинулась на спинку кресла и задумчиво наклонила голову набок.
– Не так чтобы очень. – Врать не стала, вот и хорошо. – По мне, можешь шляться где угодно и сколько угодно, как ты всегда и поступал. Но, Мрланк, – она подалась вперед и порывисто обхватила тонкими пальцами его ладонь, – ради всего, что тебе ещё дорого – не умирай!
Мрланк пожал плечами. Чем он до сих пор дорожит? Родиной разве что. Но он – военный. Возможно, родина потребует от него как раз умереть. И это, наверное, будет для него неплохим выходом. Лучше погибнуть в бою, чем медленно угасать.
– Мрланк, пожалуйста, позаботься о себе! – Айцтрана затормошила его, и он ощутил, как непереваренный комок каши болтается от одной изъеденной недугом стенки желудка к другой. Сказать ей об этом? – Позволь девочке о себе позаботиться, если сам не можешь. Она тебя жалеет.
До чего он докатился! Его жалеет кетреййи.
– Айцтрана, твои слова запоздали. – Он аккуратно разжал её пальцы, стараясь не переломить, и освободил руку. – Скоро меня ждёт новый бой, который я наверняка проиграю и, скорее всего, не переживу. А Эйззе не место на линкоре, она останется здесь. Хочешь – забирай её. Ты ей нравишься.
Айцтрана невольно улыбнулась. Такая славная девочка, и так влипла с этим Мрланком.
– Всё, Айцтрана. Бери завещание, бери моё согласие на брак Айцирра и уезжай. Прощай и постарайся не поминать недобрым словом.
Дверь спальни отворилась, и Эйзза, отложив комикс, поднялась с кровати. Хирра Айцтрана прикрыла дверь за собой, с каким-то остервенением сбросила кружевную накидку, скомкала её и запустила в угол. И принялась натягивать на себя тёплое бельё и плотное дорожное платье. Эйзза подошла помочь с застёжками. В глазах шитанн стояли слёзы, но Эйзза не осмелилась спросить, что случилось. Не её ума дело.
– Хочешь поехать со мной, милая? – предложила Айцтрана – Или, может, проводить тебя в земли Ихстл?
Эйзза поспешно помотала головой:
– Нет, хирра, спасибо. Я хирра Мрланка не брошу.
Айцтрана поцеловала кетреййи в щёку, повесила сумку на плечо и вышла. Эйзза вздохнула. Такая очаровательная женщина не должна быть несчастной. Ну что хирра Мрланку стоило…
Мрланк хмуро доедал кашу. Увидев Эйззу, нерешительно выглядывающую из дверного проема, он кивнул:
– Иди сюда, раз уж пришла. И что тебе, сладким здесь намазано? Почему домой не уехала? Почему не ушла с Айцтраной? Она, небось, ласковее меня.
С последним поспорить было трудно, но Эйзза и не думала спорить. Всё равно в спорах побеждает не тот, кто прав, а тот, кто умнее. Она развернула бумагу с разрешением служить в военном флоте и протянула Мрланку.
Он пробежал документ глазами, сложил и кинул на столик, кратко прокомментировав:
– Сумасшедшая.
– Теперь вы возьмёте меня на «Райскую молнию»? – уточнила Эйзза.
Ему бы объяснить ей ещё раз, что она себя губит. «Молния» – не просто военный корабль, это само по себе повышенный риск; он последний. Любое сражение будет заведомо неравным. Ему бы напомнить девочке, как мощный удар турболазеров прожигает дефлекторы, и корабль вспыхивает, взрывается, разлетается тысячами обломков, как выбрасывает сквозь щели в обшивке замёрзший воздух и замёрзшие трупы с выпученными глазами… Она уже видела подобное, когда гъдеане обстреляли эту субсветовую колымагу, «Райскую звезду», но напомнить стоило бы. Ему бы объяснить, что, если она останется жива и угодит в плен, то позавидует погибшим. Но он смалодушничал. Раз она сама хочет и имеет разрешение, надо быть дураком, чтобы ей отказать.
– В пищеблок пойдёшь? – спросил Мрланк.
Эйзза радостно захлопала в ладоши.
– Завтра внесу тебя в реестр команды, – пообещал он, – и поставлю на довольствие. Если не передумаешь.
– Я не передумаю, хирра Мрланк!
– Ну-ну, – усмехнулся он. – Тогда не стой без дела, девочка. Доставь-ка мне удовольствие, а я тебе пока расскажу, что значит служить на «Молнии».
Он так и не занимался сексом с женой, подумала Эйзза, расстёгивая ремень на его брюках. Ну как шитанн может быть таким глупым?
– У тебя будет начальник, – сказал Мрланк. – Главный повар «Молнии», Эрчхетт Кенцца. Он любит, чтобы все его распоряжения выполнялись быстро, точно и беспрекословно. Ошибёшься или промешкаешь – возьмёт вот такой же ремень, – он указал на свой, – и отделает пониже спины. У Эрчхетта все по струнке ходят.
Эйзза недоверчиво покосилась на Мрланка, не отрываясь от основного занятия. За то время, что она провела на «Молнии», хирра Эрчхетт показался ей добряком. Всё пытался её подкормить, сладеньким побаловать… Хотя она ведь тогда не служила на камбузе, помогала добровольно. А десяток кетреййи, что был у него в подчинении, и впрямь старался действовать расторопно и передвигаться с поручениями не иначе как бегом.
– Он будет распоряжаться твоей работой, Эйзза. А жизнью твоей, как и жизнями всего экипажа, распоряжаюсь я. Капитан – высшая власть на корабле, как тебе, должно быть, известно. – Эйзза молча моргнула в знак согласия. – Но ты наверняка не знаешь, сколь далеко эта власть простирается. Скажу: прыгай без скафандра за борт – прыгаешь. Скажу: убей его – убиваешь. Скажу: укуси себя в задницу…
Эйзза не сдержала удивления:
– Как это возможно?
– Не «как это возможно», – передразнил Мрланк, – а складываешься пополам и кусаешь. Любой мой приказ должен быть выполнен, и меня не волнует, как. Не отвлекайся, кстати.
Эйзза вздрогнула и с ещё большим старанием продолжила ласкать отросток Мрланка.
– У меня военный корабль, – довольно потянулся он, – а не какая-нибудь досветовая лохань. Соответственно, и понятие о дисциплине немного иное. Ещё один момент: если Эрчхетт отдаст один приказ, а я – противоположный, кого ты послушаешь?
– Вас, хирра Мрланк, – невнятно пробубнила Эйзза, пытаясь не отвлекаться, а то мало ли чего. Сочтёт, что она плохо выполняет приказ, а ремень – вот он, совсем рядом, и тянуться не нужно.
– Умничка. – Он одобрительно погладил её по голове, и тут его накрыло волной наслаждения.
Ему понравилось, что Эйзза не отстранилась и не остановилась. Для полного блаженства не хватало лишь одного. Он рывком поднял девушку с колен, задрал ей подбородок, прижав к спинке дивана, и грубо вспорол вену. Эйзза вскрикнула от боли. Она привыкла к тому, что хирра Мрланк почти не думает о её удовольствии, но таким жестоким он прежде не был. Он сжал её так, что она едва могла дышать, и она боялась, что задохнётся к концу четвёртого судорожного глотка.
– Ну? – осведомился он хрипло. – Не передумала?
Эйзза чувствовала, как сползает по шее капелька крови. Рана была слишком велика. Неужели теперь всегда будет так? Если она не передумает… Сейчас можно извиниться и уйти. Расстаться с мыслью ходить на ГС-корабле. И предоставить Мрланка его судьбе. Оставить его встречать смерть в одиночку.
Эйзза всхлипнула – порванная вена отозвалась болью.
– Нет, хирра. Я не передумаю.
– Я ещё выпью, – сказал он после минутной паузы.
Не просьба, не вопрос. Капитан озвучил своё решение, и точка.
– Да, хирра, – пролепетала Эйзза, понимая, что от её согласия ничего, по большому счёту, не зависит.
Губы по-хозяйски обхватили рану. От боли снова брызнули слёзы.
Условные голубые фигурки космических кораблей, берущие в блокаду неопределённо-болотного цвета планету, застыли в воздухе. Ларс Максимилиансен предусмотрительно отодвинул ноутбук и плеснул коньяк в свой кофе.
Они с Салимой были одни в её кабинете, оба кресла развёрнуты к середине, под рукой у старика ноутбук и пульт к голографическому проектору. Окна плотно зашторены: ни один беспилотный разведчик ничего не увидит, даже если подберётся. Дверь заперта и на сигнализации, поднимающей тревогу при приближении к ней на метр. Ноутбук отключён от интернета. Никакие меры предосторожности не могут быть излишними, когда обсуждаются секретные сценарии будущей военной кампании, сам факт планирования которой держится в строгой тайне. Если будет на то воля Всемилостивейшего, никто не должен узнать о ней, пока не станет поздно. И если не будет на то Его воли… Салима криво усмехнулась. Свои планы она никогда не ставила в зависимость от высших сил.
– Я предоставил вам три возможных сценария, – отхлебнув кофе, подытожил Ларс и изобразил галантный поклон. В исполнении маленького кругленького дедули, к тому же позабывшего встать, выглядело это потешно. – Какой из них вам больше нравится, Салима?
Женщина задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику кресла.
– Нравится, не нравится – не та категория, Ларс. Честно говоря, мне нравится вовсе не затевать войн, а получать всё желаемое в виде милости Аллаха на блюдечке с голубой каёмочкой. Подозреваю, что вам понравилось бы прямо противоположное: драться, независимо от того, нужно ли это Земле или нет. Но я не девочка, а вы не мальчик, и не в песочнице сидим с лопатками. Наши решения и действия должны быть разумными и строиться не на основании эмоций.
Она легко встала, поправив жёлтый платок, подошла к ноутбуку и ещё раз пролистала схемы. Голограммы сменялись одна за другой. Цвета Гъде – серый и золотой, но гъдеанские силы специально маркировались в схемах грязно-зелёным: некий абстрактный враг, никакой конкретики.
– Все ваши сценарии гениальны, но ни один мы не позволим себе реализовать, – промолвила она наконец. – Поймите, Ларс: Земля – мирная планета. Мы не станем нападать на Гъде врасплох. Мы вообще не станем на неё нападать. Мы не ищем войны, Ларс, наша цель сугубо мирная и материальная: нам нужен только Нлакис, который находится на нашей территории.
Ларс весело хмыкнул:
– На нашей, Салима? Вы уверены?
– Я не просто уверена, я собираюсь убедить в этом всю Галактику. Убедить или заставить сделать вид, что они убеждены. Это как раз непринципиально. Принципиально то, что мы желаем уладить вопрос с Гъде дипломатически. Мы уважаем гъдеан, мы признаем их равными партнёрами по Содружеству Планет, и мы полагаем, что они внимут нашей просьбе покинуть нашу территорию.
– Но они не внимут, – возразил Ларс.
– Вот именно. Тем самым они продемонстрируют, что разумные аргументы на них не действуют, и настанет время других аргументов – тех, что стреляют. Но мы не нападаем на Гъде, понимаете? Мы обеспечиваем своё законное право на Нлакис.
– Гъдеане так просто не уберутся. – Ларс поболтал остаток кофе в чашке и уставился туда, словно намеревался погадать на кофейной гуще. – Они начнут гадить нам по всей Галактике, где только встретят.
– И снова вы правы, – улыбнулась Салима. – Они начнут войну. А мы ответим. Понимаете, Ларс? – повторила она. – Начнут они, а мы лишь ответим. И ответим так, чтобы у всех известных миров напрочь пропало желание с нами воевать.
Салима погасила проектор. Светящиеся фигурки кораблей, зависшие над ковром, растворились. Она вернулась на своё место.
– Разработайте этот сценарий в подробностях, Ларс. Пропишите все возможные варианты его развития.
Дедок помялся.
– Салима, а может, всё-таки с шитанн начнём? У нас на вооружении тысячи кварцевых излучателей. Что, списывать их?
– Зачем же списывать? – усмехнулась Салима. – Они наверняка пригодятся.
– Против кого? Гъдеанам они – что слону дробина, их солнце ещё жёстче, чем наше, и ультрафиолета они не боятся. Как применить против них излучатели? Разве насмешить их этим, чтоб от смеха они утратили боеготовность… Салима, испокон веку шитанн были нашими врагами. Давайте их пощиплем. Под шумок, а?
– Нет, Ларс, – жёстко ответила она, и главнокомандующий скис: «нет», произнесённое таким тоном, это однозначно «нет». – Мы будем продолжать охранять наши границы от шитанн и держать их в тонусе, как бы ни началась война и чем бы она ни закончилась. Но щипать их не станем. Они сами отдадут нам всё, чего мы вежливо попросим.
Ларс расхохотался.
– Так прямо и отдадут? Салима, ну ладно я, выживший из ума старикан. Но вы-то не фантазируйте!
Она сощурилась:
– Пари?
– Пари! И если я выиграю, вы разрешите мне выпотрошить один корабль Рая.
– Будьте умереннее, Ларс, – с укором произнесла она. – У них всего-то один корабль и остался.
– Вот его и выпотрошу!
Салима покачала головой. Дедушке хочется врезать шитанн, это понятно. Но не ставить же под удар всю комбинацию!
– Без смертоубийств, Ларс. Разрешаю обстрелять и лишить внешнего оборудования. Если ваши стрелки разойдутся и взорвут корабль с людьми – не взыщите, выдам их головы райскому координатору.
Она была уверена, что выиграет, но подстраховаться никогда не мешает.
– А что же вы, Ларс, намерены уступить мне, если проиграете?
– Можете лишить меня орденов, – запальчиво предложил Максимилиансен.
– Мило, но на что мне главнокомандующий без орденов? Это, считайте, самой подорвать свой авторитет.
– Ну, тогда сместите меня с поста главнокомандующего.
– Ещё лучше! Этак вы заставите меня желать вашего выигрыша. Нет, Ларс. Вы останетесь на своём посту и при своих орденах. Вы расплатитесь по-другому. Если вы проиграете, то пожмёте руку шитанн.
– Шитанн? – возмутился дед. – Я? Только если он будет мёртв!
– Не артачьтесь, Ларс. Раздолбанный корабль шитанн – против всего лишь одного рукопожатия.
– Ну, ладно, – согласился он. – Так тому и быть. Всё равно я не проиграю!
Загадочно поведя плечом, она наклонилась к его уху и вкрадчиво прошептала:
– Полагаете, я не рассчитываю выиграть?
Один из стражей порядка изучал заключение врача, второй включил диктофон.
– Назови своё имя, девочка.
– Эйзза Ихстл, – прошептала она, кутаясь в одеяло.
В голове шумело, и она старалась не поднимать её резко, чтобы не пропадала картинка из глаз. Шею охватывала тугая повязка, мешающая говорить.
