Охранники переругались между собой, потом явился начальник службы безопасности космопорта и постановил: епископа Галаци считать епископом Галаци, ибо маловероятно, что у него есть брат-близнец, тоже епископ, с именем, отличающимся на одну букву.
Поднявшись на борт, епископ первым делом столкнулся с вампиром. Вампир мимикрировал под человека: имел светлые волосы, кожу цвета тёмный беж и серые глаза, одет был в форму космофлота, разве что без нашивок. Но епископа учили распознавать нечистую силу с первого взгляда, и он распознал – по уголкам губ, за которыми прятались клыки, по заострённым ушам, по змеиным движениям. Дьёрдь Галаци отшатнулся и осенил вампира крестом.
Нечистая сила и не думала рассыпаться в прах. Только остановилась и недобро прищурилась.
– Ты что здесь делаешь, дьявольское отродье?
– Что-что, – проворчал вампир. – Срать я ходил! – И выразительно указал на дверь туалета.
Епископ задохнулся от возмущения.
– Ты! Да как ты смеешь!..
– Человек не может не срать, – назидательно сказал вампир. – Так уж живые организмы устроены. Сходи-ка ты тоже посри, церковник, а то тебя аж распирает.
Пока Дьёрдь подбирал слова для достойного ответа исчадию ада, оно скрылось за поворотом коридора. А когда вампир исчез, епископ понял, что не знает, куда идти. Наверное, спросить у нечистой силы дорогу было бы не столь уж большим грехом.
Он вертел головой туда-сюда, чувствуя себя дурак дураком. Спасение пришло в виде рыжеволосой женщины, торопливо идущей по коридору, размахивая стетоскопом. Она на секунду задержала на нём взгляд:
– Медосмотр проходил?
Дьёрдь не знал, что и ответить.
– Ой! – Она сообразила, что он не из экипажа, и уставилась на него, с интересом рассматривая чёрное одеяние слуги Господа. – А вы кто?
– Дьёрдь Галаци, епископ, – представился он.
– Настоящий епископ? – У неё взлетели брови. – А что вы делаете в таком неподходящем месте?
Дьёрдь подумал и не стал делать рыжей замечание насчёт слишком короткого халата. На шее у женщины блестел крестик, но епископ засомневался, что она примет его упрёк. Вряд ли на этом корабле, где спокойно расхаживают вампиры, а присутствие духовного лица удивляет, живут по законам Божьим. Она отвернётся и уйдёт, и он опять останется один в незнакомом коридоре.
– Дочь моя, мне надо… – Он запнулся.
– Гальюн там, – махнула рукой рыжая.
– Да нет же, – с досадой произнёс он. – Мне нужно туда, где ваше начальство. Капитан, боцман, рулевой… Как это место называется? Капитанский мостик?
Женщина поглядела на него с насмешкой.
– Рубка это называется. Рубка управления. Боцман, надо же! И рулевой ещё. Пилотам сказать – животики надорвут от хохота. Сейчас паруса поднимем и махнём с попутным ветром. Вы, святой отец, видно, морских книжек начитались. Только космос – не море.
Космос бездоннее и страшнее. Но он же просторнее и безбрежнее моря, и гораздо красивее. Когда смотришь с орбиты на тоненькую голубую плёнку океана на крошечном шарике, и грузовые баржи и авианосцы кажутся козявками-водомерками, скользящими по этой плёнке, всё становится на свои места.
– Идёмте, святой отец. – Она кивнула ему доброжелательно, и он поставил себе плюс за то, что не стал придираться к голым ножкам и настраивать её против себя. – Я покажу вам, где рубка.
Дьёрдь Галаци в самом деле питал слабость к книжкам о морских корсарах. И рубку представлял себе совсем по-другому. Этакая надстройка, где находится штурвал, компас… что ещё? ах да, астролябия. В рубке «Ийона Тихого» астролябия отсутствовала. Если бы он спросил – этого замечательного прибора не имелось и в отделе навигации. Мало кто из космических штурманов вообще знал, что это за хреновина и как ей пользоваться – за исключением увлекающихся историей.
Центральная рубка оказалась просторным куполообразным помещением, в центре которого находился полукруглый пульт, огибающий два вертящихся кресла с высокими подлокотниками. По обе стороны от пульта были сооружены голографические платформы, в данный момент выключенные. Рядом с ними вразнобой стояли ещё несколько кресел. А стены, потолок и даже пол там, где не было голоплатформ, представляли собой гигантские экраны, состоящие из множества сегментов, передающих очень натуральное изображение окружающего пространства. Сейчас многие из сегментов не светились, но и наличествующего хватило, чтобы епископ осознал: когда изображение будет полным, он в эту рубку не войдёт. Если войдёт и ощутит себя подвешенным среди бескрайнего космоса, царящего со всех сторон света, сверху и снизу – его непременно стошнит.
Посреди всей этой фантасмагории присутствовали двое. Лохматый чернобородый мужчина с кустистыми бровями сидел за пультом, а второй, его более скромная и не столь лохматая копия, ходил по рубке и что-то проверял. Епископ откашлялся.
– Благослови вас Господь.
Бабай и Мюслик оторвались от своих дел, посмотрели на вошедшего и синхронно откликнулись:
– Аллах акбар.
Н-да, не повезло. Дьёрдь предпочёл бы иметь дело с христианами. Неважно, какими: католиками, протестантами, православными или вовсе экзотическими еретиками. Для мусульман епископ – не авторитет.
Он вспомнил, что капитана зовут Йозеф Гржельчик. Вряд ли человек с таким именем поклоняется Аллаху.
– Где капитан? – спросил Дьёрдь.
Лохматый скорчил гримасу.
– Я бы тоже хотел это знать.
– И я, – буркнул второй. – Кэпу уже несколько часов как пора быть на корабле.
Кан Телевер знал Ортленну Лис. То есть, конечно же, он не был ей представлен. Раньше у шшерцев был другой директор, но и с тем у него не могло быть дружбы, а потом он, Кан Телевер, стал никем. Подневольный менеджер, недостойный участвовать в беседах свободных людей. Но он видел её не раз и знал, кто она такая. Кровососка, дорвавшаяся до власти, переступив через трупы своих. Да, не она их убивала. И что с того? Она воспользовалась ситуацией в своих целях. А чтобы укрепить своё положение, легла под землянина. В этом Кан Телевер не сомневался: бабы шитанн те ещё греховодницы, да и для чего же она регулярно шляется к Зальцштадтеру?
В подземелье с него бесцеремонно сорвали маску и куртку, поволокли куда-то по бесконечным коридорам. Когда он уже потерял ориентацию, перед ним открылась дверь, его впихнули в кабинет и бросили на колени. Это ему очень не понравилось. Не униженным просителем хотелось ему выставить себя, а ценным информатором. Он попробовал подняться, но сапог кетреййи упёрся ему в поясницу.
– Не шевелись, гъдеанин!
Ортленна отвлеклась от компьютера, вышла из-за стола, поглядела на него сверху вниз с брезгливым любопытством. Мол, что это за червяк? Кан Телевер стиснул челюсти, морщась от боли в разбитом лице. Надменная шлюха! Если б не вмешавшиеся земляне, она смотрела бы по-другому. Ещё немного, и шшерцев дожали бы. Опрокинули бы посты, захватили рудник, а таким, как эта погрязшая во грехе тварь, прибили бы позвоночник к каркасу койки и пользовали, пока не умрёт. Как же неправильно, что он, уважаемый и успешный директор, вынужден кланяться жалкой девке!
– Очередной беглец. – Интонация Ортленны была не вопросительной. – Зачем вы его сюда притащили? Убили бы сразу.
– Он утверждает, будто у него есть для вас сведения, хирра Ортленна.
Она усмехнулась.
– Не припоминаю, чтобы у меня был гъдеанский осведомитель.
Шитанн о чём-то переговорили, и тот, что привёл Кана Телевера, ушёл. Но кетреййи остались. Кан Телевер покосился на них неодобрительно и обратился к Ортленне:
– Мы можем поговорить наедине?
Она подняла бровь.
– Разумеется, нет.
– Но это очень личное, – возразил он.
– Ты что, в любви решил признаться? – Она издала едкий смешок. – Говори при них, гъдеанин, или сдохни без разговора – мне всё равно.
Заинтересовать её. Любым способом.
– Господин директор вас обманывает.
Вот дерьмо! Это «господин директор» вырвалось чисто рефлекторно. Выходит, он теперь и помыслить не может, чтобы назвать проклятого землянина как-нибудь иначе?
– Занятно, – промолвила она и опять села в своё кресло. – Продолжай.
Захар казался ей честным человеком. Может, он и не чист, как кристалл, но ему не имело смысла в чём-то её обманывать. Зачем, если он мог и так всё получить? От её ласк до рудника целиком. Но, возможно, его вынуждают идти на ложь политические соображения. Например, прямой приказ координатора. Подманить райский транспорт наживкой, завести в ловушку и ограбить. Глупо? Но очень умных планов ей не разгадать, опыта нет. Ей нравился Захар, однако наивность выветрилась из головы за четыре года на Нлакисе. Всякое может случиться.
– Господин Зальц-штад-тер, – старательно выговорил Кан Телевер, – вам изменяет.
Ортленна не совсем поняла. Как можно изменить, не дав никакой клятвы? Или он отступил от подписанного договора? Она с трудом представляла, как можно нарушить договор, в котором речь идёт о процентах, пока срок платить их не подошёл.
– В каком смысле?
Вот дура! Любая гъдеанка поняла бы намёк.
– У него есть другая женщина, – пояснил он, слегка округлив уголки губ в снисходительно-сочувственной гримасе.
– О? – удивилась Ортленна. – И что же?
При чём тут какая-то женщина? Неужели кто-то из шитанн ведет переговоры за её спиной, мысля спихнуть её с директорского поста? Обещает Захару больший процент, если он поможет в этом? Да ну, глупости. Даже если не отрицать сволочную человеческую природу, женщины ни разу не покидали рудник. В патрули ездили только мужчины.
– Как – что? – слегка опешил Кан Телевер. – Он трахает другую бабу! Едва вы за порог, как он её вызывает. И не отпускает допоздна.
Ортленна изумлённо воззрилась на гъдеанина. Почему он думает, будто это её волнует? Мало ли как и в чём находит удовольствие Захар, это его личное дело. Где тут обман и измена?
Кан Телевер воспринял её взгляд как поощрение к дальнейшему разговору.
– Это гнусно и нечистоплотно, – доверительно сообщил он, поднявшись с колен и устроившись на неудобном табурете. Кровососка не обратила внимания, и кетреййи не стали препятствовать.
– Почему нечистоплотно? – машинально откликнулась она. – Думаю, Захар, как всякий цивилизованный человек, время от времени моется.
– Вы совершенно напрасно так хорошо думаете о землянах! – Кан Телевер чуть наклонился вперёд, почти уверенный, что билет в жизнь, пускай и не очень счастливую, у него в кармане. – Они не имеют понятия о гигиене. Господин директор тычет своим отростком этой шлюхе в разные места попеременно, а через пару часов предлагает вам… подержаться за него. – Он не рискнул выдать прямым текстом, что, по его мнению, Зальцштадтер действительно предлагает кровососке.
– О-о, – протянула Ортленна.
До неё наконец дошло, к чему клонит этот грязномыслящий гъдеанин. Он вообразил, будто она спит с Захаром. И ему, видимо, невдомёк, что если бы она это делала, то была бы осведомлена об отношении Захара к гигиене гораздо лучше какого-то мелкого пакостника. А под обманом он, наверное, имеет в виду… что? Захар никогда не говорил ей, что у него нет любовницы, и не клялся, что таковой не будет. В чём же обман? Ах да, она припомнила: в некоторых мирах наличие у человека более чем одного сексуального партнёра осуждается. Глупый и жестокий обычай. Вот они с мужем четыре года врозь – так что, лишать себя удовольствий? Зверство, порождённое ограниченностью. И нечистоплотностью притом: кто редко моется, тому должно быть стыдно менять партнёров.
– Вам надо позаботиться о себе, – назидательно произнёс гъдеанин. – Теперь, когда вы благодаря мне в курсе всего, вы можете быть начеку.
Ортленна чуть не расхохоталась.
– Значит, ты пришёл сюда затем, чтобы рассказать мне об этом?
Кан Телевер подобострастно закивал, мысленно плюясь. Ортленна тоже покивала.
– Вот, стало быть, как. Такая жертва ради меня! Хочешь награды?
– Я хочу жить, – скромно заявил Кан Телевер, радуясь про себя.
– Ну, и жил бы себе на своей базе. – Она усмехнулась. – Или не мог? Дай-ка я скажу, как всё было на самом деле. Тебя выгнали за какой-то проступок. Либо ты сам сбежал, потому что за проступок тебя ждала смерть.
Радость была недолгой.
– Я говорю правду! – взмолился Кан Телевер. – Да, я чуть-чуть приукрасил. Я сбежал. Но за это нельзя карать строго! Ведь всё остальное – правда.
Возможно, ты и считаешь это правдой, но правда твоя – волны на воде. Ортленна чуть заметно скривилась.
– Почему ты сбежал? – Гъдеанин немного промедлил с ответом, и в голосе женщины лязгнул металл. – Я ведь могу спросить у Захара.
Он нервно облизнул губы.
– Меня хотели убить! Я был возмущён тем, что происходит. Я наказал эту дрянную девку, потому что переживал за вас. А господин директор приказал меня убить. Всего лишь из-за того, что я попортил его подстилку!
Она снова покивала. Резко и недобро.
– Что ж, Захар меня не разочаровал. Отомстить за женщину – правильный поступок. – Она щёлкнула пальцами, подзывая кетреййи. – Отдайте его тем, кто не устал ненавидеть. Пусть порвут на куски, если хотят. Он мне не нужен.
– Вы что! – завопил Кан Телевер, безуспешно пытаясь высвободиться из железной хватки мускулистых блондинов. – Я же делал всё только для вас! Я… Стерва! – заорал он. – Немилосердная тварь, погрязшая во грехе!
Ортленна шагнула к вырывающемуся и выкрикивающему гадости гъдеанину быстрым скользящим движением. Он не успел по-настоящему испугаться того, что увидел в её глазах, как она с размаху полоснула его по горлу острыми ногтями.
Кану Телеверу повезло: он умер мгновенно. Голова чуть не оторвалась от тела, фонтан крови окатил Ортленну, она поймала ртом постепенно иссякающую струю. Кетреййи, вцепившиеся гъдеанину в плечи, продолжали удерживать его, пока текла кровь, потом выпустили, и тело рухнуло на пол, как набитый тряпками мешок. Ортленна промокнула платком кровь с глаз. Что ж, не вышло. Тем, кто не устал ненавидеть, придётся подождать другого.
– Уберите, – бросила она кетреййи. – И пришлите кого-нибудь из ваших женщин, мне надо принять ванну и переодеться.
– Да, хирра, – улыбнулись парни. Окровавленный труп совершенно не сказывался на их любви к милой, заботливой и решительной шитанн.
Ортленна не стала улыбаться в ответ. В жизни она понимала больше, чувствовала острее. Но угрызения совести её не мучили. Разве сожаление о том, что не сдержалась, и гнусный выродок ушёл легко.
– Какого чёрта вы опаздываете? – рявкнул увешанный орденскими планками дедок, и Йозеф невольно вздрогнул.
– Виноват, командующий. Я ногу сломал. – Он выпятил напоказ гипс и костыли. В глубине души он считал это убедительным оправданием.
Но Ларс Максимилиансен думал иначе.
– Вы – военный, Гржельчик! Вы должны быть точны, как часы. И даже точнее! А вы опаздываете на пять часов. На пять! И поезд-то столько ждать не будет, а у вас космический корабль! Вы понимаете, что все предварительные расчёты стартовой траектории можно выбросить в мусоропровод? Люди работали, и всё зря! Я вас спрашиваю, чёрт возьми!
– Да, командующий. – Он вздохнул. – Я понимаю.
Ещё бы он не понимал! Но он же не нарочно сломал ногу.
– У вас боевое задание, а вы ногу ломаете! Нашли время.
Упрёки главнокомандующего были несправедливы. Йозеф просто терялся. Да, у старика имелись свои пунктики, но обычно он бывал объективен.
– Вы постоянно своевольничаете! – обвинил его Ларс. – И слишком много якшаетесь с вампирами. Вы даже притащили шестерых кровососов на Землю!
Поднявшись на борт, епископ первым делом столкнулся с вампиром. Вампир мимикрировал под человека: имел светлые волосы, кожу цвета тёмный беж и серые глаза, одет был в форму космофлота, разве что без нашивок. Но епископа учили распознавать нечистую силу с первого взгляда, и он распознал – по уголкам губ, за которыми прятались клыки, по заострённым ушам, по змеиным движениям. Дьёрдь Галаци отшатнулся и осенил вампира крестом.
Нечистая сила и не думала рассыпаться в прах. Только остановилась и недобро прищурилась.
– Ты что здесь делаешь, дьявольское отродье?
– Что-что, – проворчал вампир. – Срать я ходил! – И выразительно указал на дверь туалета.
Епископ задохнулся от возмущения.
– Ты! Да как ты смеешь!..
– Человек не может не срать, – назидательно сказал вампир. – Так уж живые организмы устроены. Сходи-ка ты тоже посри, церковник, а то тебя аж распирает.
Пока Дьёрдь подбирал слова для достойного ответа исчадию ада, оно скрылось за поворотом коридора. А когда вампир исчез, епископ понял, что не знает, куда идти. Наверное, спросить у нечистой силы дорогу было бы не столь уж большим грехом.
Он вертел головой туда-сюда, чувствуя себя дурак дураком. Спасение пришло в виде рыжеволосой женщины, торопливо идущей по коридору, размахивая стетоскопом. Она на секунду задержала на нём взгляд:
– Медосмотр проходил?
Дьёрдь не знал, что и ответить.
– Ой! – Она сообразила, что он не из экипажа, и уставилась на него, с интересом рассматривая чёрное одеяние слуги Господа. – А вы кто?
– Дьёрдь Галаци, епископ, – представился он.
– Настоящий епископ? – У неё взлетели брови. – А что вы делаете в таком неподходящем месте?
Дьёрдь подумал и не стал делать рыжей замечание насчёт слишком короткого халата. На шее у женщины блестел крестик, но епископ засомневался, что она примет его упрёк. Вряд ли на этом корабле, где спокойно расхаживают вампиры, а присутствие духовного лица удивляет, живут по законам Божьим. Она отвернётся и уйдёт, и он опять останется один в незнакомом коридоре.
– Дочь моя, мне надо… – Он запнулся.
– Гальюн там, – махнула рукой рыжая.
– Да нет же, – с досадой произнёс он. – Мне нужно туда, где ваше начальство. Капитан, боцман, рулевой… Как это место называется? Капитанский мостик?
Женщина поглядела на него с насмешкой.
– Рубка это называется. Рубка управления. Боцман, надо же! И рулевой ещё. Пилотам сказать – животики надорвут от хохота. Сейчас паруса поднимем и махнём с попутным ветром. Вы, святой отец, видно, морских книжек начитались. Только космос – не море.
Космос бездоннее и страшнее. Но он же просторнее и безбрежнее моря, и гораздо красивее. Когда смотришь с орбиты на тоненькую голубую плёнку океана на крошечном шарике, и грузовые баржи и авианосцы кажутся козявками-водомерками, скользящими по этой плёнке, всё становится на свои места.
– Идёмте, святой отец. – Она кивнула ему доброжелательно, и он поставил себе плюс за то, что не стал придираться к голым ножкам и настраивать её против себя. – Я покажу вам, где рубка.
Дьёрдь Галаци в самом деле питал слабость к книжкам о морских корсарах. И рубку представлял себе совсем по-другому. Этакая надстройка, где находится штурвал, компас… что ещё? ах да, астролябия. В рубке «Ийона Тихого» астролябия отсутствовала. Если бы он спросил – этого замечательного прибора не имелось и в отделе навигации. Мало кто из космических штурманов вообще знал, что это за хреновина и как ей пользоваться – за исключением увлекающихся историей.
Центральная рубка оказалась просторным куполообразным помещением, в центре которого находился полукруглый пульт, огибающий два вертящихся кресла с высокими подлокотниками. По обе стороны от пульта были сооружены голографические платформы, в данный момент выключенные. Рядом с ними вразнобой стояли ещё несколько кресел. А стены, потолок и даже пол там, где не было голоплатформ, представляли собой гигантские экраны, состоящие из множества сегментов, передающих очень натуральное изображение окружающего пространства. Сейчас многие из сегментов не светились, но и наличествующего хватило, чтобы епископ осознал: когда изображение будет полным, он в эту рубку не войдёт. Если войдёт и ощутит себя подвешенным среди бескрайнего космоса, царящего со всех сторон света, сверху и снизу – его непременно стошнит.
Посреди всей этой фантасмагории присутствовали двое. Лохматый чернобородый мужчина с кустистыми бровями сидел за пультом, а второй, его более скромная и не столь лохматая копия, ходил по рубке и что-то проверял. Епископ откашлялся.
– Благослови вас Господь.
Бабай и Мюслик оторвались от своих дел, посмотрели на вошедшего и синхронно откликнулись:
– Аллах акбар.
Н-да, не повезло. Дьёрдь предпочёл бы иметь дело с христианами. Неважно, какими: католиками, протестантами, православными или вовсе экзотическими еретиками. Для мусульман епископ – не авторитет.
Он вспомнил, что капитана зовут Йозеф Гржельчик. Вряд ли человек с таким именем поклоняется Аллаху.
– Где капитан? – спросил Дьёрдь.
Лохматый скорчил гримасу.
– Я бы тоже хотел это знать.
– И я, – буркнул второй. – Кэпу уже несколько часов как пора быть на корабле.
Кан Телевер знал Ортленну Лис. То есть, конечно же, он не был ей представлен. Раньше у шшерцев был другой директор, но и с тем у него не могло быть дружбы, а потом он, Кан Телевер, стал никем. Подневольный менеджер, недостойный участвовать в беседах свободных людей. Но он видел её не раз и знал, кто она такая. Кровососка, дорвавшаяся до власти, переступив через трупы своих. Да, не она их убивала. И что с того? Она воспользовалась ситуацией в своих целях. А чтобы укрепить своё положение, легла под землянина. В этом Кан Телевер не сомневался: бабы шитанн те ещё греховодницы, да и для чего же она регулярно шляется к Зальцштадтеру?
В подземелье с него бесцеремонно сорвали маску и куртку, поволокли куда-то по бесконечным коридорам. Когда он уже потерял ориентацию, перед ним открылась дверь, его впихнули в кабинет и бросили на колени. Это ему очень не понравилось. Не униженным просителем хотелось ему выставить себя, а ценным информатором. Он попробовал подняться, но сапог кетреййи упёрся ему в поясницу.
– Не шевелись, гъдеанин!
Ортленна отвлеклась от компьютера, вышла из-за стола, поглядела на него сверху вниз с брезгливым любопытством. Мол, что это за червяк? Кан Телевер стиснул челюсти, морщась от боли в разбитом лице. Надменная шлюха! Если б не вмешавшиеся земляне, она смотрела бы по-другому. Ещё немного, и шшерцев дожали бы. Опрокинули бы посты, захватили рудник, а таким, как эта погрязшая во грехе тварь, прибили бы позвоночник к каркасу койки и пользовали, пока не умрёт. Как же неправильно, что он, уважаемый и успешный директор, вынужден кланяться жалкой девке!
– Очередной беглец. – Интонация Ортленны была не вопросительной. – Зачем вы его сюда притащили? Убили бы сразу.
– Он утверждает, будто у него есть для вас сведения, хирра Ортленна.
Она усмехнулась.
– Не припоминаю, чтобы у меня был гъдеанский осведомитель.
Шитанн о чём-то переговорили, и тот, что привёл Кана Телевера, ушёл. Но кетреййи остались. Кан Телевер покосился на них неодобрительно и обратился к Ортленне:
– Мы можем поговорить наедине?
Она подняла бровь.
– Разумеется, нет.
– Но это очень личное, – возразил он.
– Ты что, в любви решил признаться? – Она издала едкий смешок. – Говори при них, гъдеанин, или сдохни без разговора – мне всё равно.
Заинтересовать её. Любым способом.
– Господин директор вас обманывает.
Вот дерьмо! Это «господин директор» вырвалось чисто рефлекторно. Выходит, он теперь и помыслить не может, чтобы назвать проклятого землянина как-нибудь иначе?
– Занятно, – промолвила она и опять села в своё кресло. – Продолжай.
Захар казался ей честным человеком. Может, он и не чист, как кристалл, но ему не имело смысла в чём-то её обманывать. Зачем, если он мог и так всё получить? От её ласк до рудника целиком. Но, возможно, его вынуждают идти на ложь политические соображения. Например, прямой приказ координатора. Подманить райский транспорт наживкой, завести в ловушку и ограбить. Глупо? Но очень умных планов ей не разгадать, опыта нет. Ей нравился Захар, однако наивность выветрилась из головы за четыре года на Нлакисе. Всякое может случиться.
– Господин Зальц-штад-тер, – старательно выговорил Кан Телевер, – вам изменяет.
Ортленна не совсем поняла. Как можно изменить, не дав никакой клятвы? Или он отступил от подписанного договора? Она с трудом представляла, как можно нарушить договор, в котором речь идёт о процентах, пока срок платить их не подошёл.
– В каком смысле?
Вот дура! Любая гъдеанка поняла бы намёк.
– У него есть другая женщина, – пояснил он, слегка округлив уголки губ в снисходительно-сочувственной гримасе.
– О? – удивилась Ортленна. – И что же?
При чём тут какая-то женщина? Неужели кто-то из шитанн ведет переговоры за её спиной, мысля спихнуть её с директорского поста? Обещает Захару больший процент, если он поможет в этом? Да ну, глупости. Даже если не отрицать сволочную человеческую природу, женщины ни разу не покидали рудник. В патрули ездили только мужчины.
– Как – что? – слегка опешил Кан Телевер. – Он трахает другую бабу! Едва вы за порог, как он её вызывает. И не отпускает допоздна.
Ортленна изумлённо воззрилась на гъдеанина. Почему он думает, будто это её волнует? Мало ли как и в чём находит удовольствие Захар, это его личное дело. Где тут обман и измена?
Кан Телевер воспринял её взгляд как поощрение к дальнейшему разговору.
– Это гнусно и нечистоплотно, – доверительно сообщил он, поднявшись с колен и устроившись на неудобном табурете. Кровососка не обратила внимания, и кетреййи не стали препятствовать.
– Почему нечистоплотно? – машинально откликнулась она. – Думаю, Захар, как всякий цивилизованный человек, время от времени моется.
– Вы совершенно напрасно так хорошо думаете о землянах! – Кан Телевер чуть наклонился вперёд, почти уверенный, что билет в жизнь, пускай и не очень счастливую, у него в кармане. – Они не имеют понятия о гигиене. Господин директор тычет своим отростком этой шлюхе в разные места попеременно, а через пару часов предлагает вам… подержаться за него. – Он не рискнул выдать прямым текстом, что, по его мнению, Зальцштадтер действительно предлагает кровососке.
– О-о, – протянула Ортленна.
До неё наконец дошло, к чему клонит этот грязномыслящий гъдеанин. Он вообразил, будто она спит с Захаром. И ему, видимо, невдомёк, что если бы она это делала, то была бы осведомлена об отношении Захара к гигиене гораздо лучше какого-то мелкого пакостника. А под обманом он, наверное, имеет в виду… что? Захар никогда не говорил ей, что у него нет любовницы, и не клялся, что таковой не будет. В чём же обман? Ах да, она припомнила: в некоторых мирах наличие у человека более чем одного сексуального партнёра осуждается. Глупый и жестокий обычай. Вот они с мужем четыре года врозь – так что, лишать себя удовольствий? Зверство, порождённое ограниченностью. И нечистоплотностью притом: кто редко моется, тому должно быть стыдно менять партнёров.
– Вам надо позаботиться о себе, – назидательно произнёс гъдеанин. – Теперь, когда вы благодаря мне в курсе всего, вы можете быть начеку.
Ортленна чуть не расхохоталась.
– Значит, ты пришёл сюда затем, чтобы рассказать мне об этом?
Кан Телевер подобострастно закивал, мысленно плюясь. Ортленна тоже покивала.
– Вот, стало быть, как. Такая жертва ради меня! Хочешь награды?
– Я хочу жить, – скромно заявил Кан Телевер, радуясь про себя.
– Ну, и жил бы себе на своей базе. – Она усмехнулась. – Или не мог? Дай-ка я скажу, как всё было на самом деле. Тебя выгнали за какой-то проступок. Либо ты сам сбежал, потому что за проступок тебя ждала смерть.
Радость была недолгой.
– Я говорю правду! – взмолился Кан Телевер. – Да, я чуть-чуть приукрасил. Я сбежал. Но за это нельзя карать строго! Ведь всё остальное – правда.
Возможно, ты и считаешь это правдой, но правда твоя – волны на воде. Ортленна чуть заметно скривилась.
– Почему ты сбежал? – Гъдеанин немного промедлил с ответом, и в голосе женщины лязгнул металл. – Я ведь могу спросить у Захара.
Он нервно облизнул губы.
– Меня хотели убить! Я был возмущён тем, что происходит. Я наказал эту дрянную девку, потому что переживал за вас. А господин директор приказал меня убить. Всего лишь из-за того, что я попортил его подстилку!
Она снова покивала. Резко и недобро.
– Что ж, Захар меня не разочаровал. Отомстить за женщину – правильный поступок. – Она щёлкнула пальцами, подзывая кетреййи. – Отдайте его тем, кто не устал ненавидеть. Пусть порвут на куски, если хотят. Он мне не нужен.
– Вы что! – завопил Кан Телевер, безуспешно пытаясь высвободиться из железной хватки мускулистых блондинов. – Я же делал всё только для вас! Я… Стерва! – заорал он. – Немилосердная тварь, погрязшая во грехе!
Ортленна шагнула к вырывающемуся и выкрикивающему гадости гъдеанину быстрым скользящим движением. Он не успел по-настоящему испугаться того, что увидел в её глазах, как она с размаху полоснула его по горлу острыми ногтями.
Кану Телеверу повезло: он умер мгновенно. Голова чуть не оторвалась от тела, фонтан крови окатил Ортленну, она поймала ртом постепенно иссякающую струю. Кетреййи, вцепившиеся гъдеанину в плечи, продолжали удерживать его, пока текла кровь, потом выпустили, и тело рухнуло на пол, как набитый тряпками мешок. Ортленна промокнула платком кровь с глаз. Что ж, не вышло. Тем, кто не устал ненавидеть, придётся подождать другого.
– Уберите, – бросила она кетреййи. – И пришлите кого-нибудь из ваших женщин, мне надо принять ванну и переодеться.
– Да, хирра, – улыбнулись парни. Окровавленный труп совершенно не сказывался на их любви к милой, заботливой и решительной шитанн.
Ортленна не стала улыбаться в ответ. В жизни она понимала больше, чувствовала острее. Но угрызения совести её не мучили. Разве сожаление о том, что не сдержалась, и гнусный выродок ушёл легко.
Глава 6
– Какого чёрта вы опаздываете? – рявкнул увешанный орденскими планками дедок, и Йозеф невольно вздрогнул.
– Виноват, командующий. Я ногу сломал. – Он выпятил напоказ гипс и костыли. В глубине души он считал это убедительным оправданием.
Но Ларс Максимилиансен думал иначе.
– Вы – военный, Гржельчик! Вы должны быть точны, как часы. И даже точнее! А вы опаздываете на пять часов. На пять! И поезд-то столько ждать не будет, а у вас космический корабль! Вы понимаете, что все предварительные расчёты стартовой траектории можно выбросить в мусоропровод? Люди работали, и всё зря! Я вас спрашиваю, чёрт возьми!
– Да, командующий. – Он вздохнул. – Я понимаю.
Ещё бы он не понимал! Но он же не нарочно сломал ногу.
– У вас боевое задание, а вы ногу ломаете! Нашли время.
Упрёки главнокомандующего были несправедливы. Йозеф просто терялся. Да, у старика имелись свои пунктики, но обычно он бывал объективен.
– Вы постоянно своевольничаете! – обвинил его Ларс. – И слишком много якшаетесь с вампирами. Вы даже притащили шестерых кровососов на Землю!
