Вот и доважничался: некого произвести в адмиралы, причём как раз тогда, когда адмирал позарез нужен.
– Хорошо, – нехотя произнёс король. – От Гъде будет четыре эсминца. Но если с ними что-то случится по вине командования…
Лео Кон Тин снова поднял бровь. Имит не стал заканчивать фразу, мысленно выругавшись. Если с его эсминцами что-нибудь случится, то все его претензии к Чфе Вару будут пустым сотрясением воздуха. Что значат слова, когда их нечем подкрепить?
– Война идёт, – мягко напомнил посол. – С военными кораблями то и дело что-то случается.
– Четыре корабля, – проскрипел Имит. – Четыре наших эсминца под общим командованием Чфе Вара. Или так, или ждём Ена Пирана.
– Сидят три старых вампира… – Вилис рассказывал очередной анекдот.
В столовой было людно, и он мог выбрать любую компанию, но, верный себе, подсел за столик к шитанн, дабы покапать им на нервы.
– Один и говорит: «Эх, сейчас бы, как в молодости, завалить здоровенного мужика, вонзить клыки в горло, вволю насосаться обильной кровушки!» Другой ему вторит: «Эх, вот бы, как в юности, сгрести красивую девчонку, да прокусить нежное горлышко, да сладкой свежей крови напиться!» А третий этак вздыхает и выдает: «Размечтались, старичьё беззубое! Доставайте тампаксы, будем чай заваривать».
Как и большинство приколов Вилиса, смеха анекдот не вызвал.
– Хорош уже дразниться, – проворчал Аддарекх. – Тебе бы так!
Аддарекх успел полностью восстановиться после священного безумия. Клара ничего не пожалела для героя, спасшего её от кошмарных тварей. И – что явилось абсолютной неожиданностью – когда он отлёживался с примочками на глазах, к нему пришёл Бен Райт. Командир десантников так смущался, словно собирался признаться ему в нежных чувствах. И, честно говоря, это удивило бы Аддарекха меньше, чем то, что он предложил в действительности. Аддарекх не мог себе позволить взять у Клары столько, сколько было ему необходимо, он ни за что не причинил бы ей вред, и кровь Райта стала спасением.
Однако у троих его подчинённых не имелось здесь ни женщины, ни друга. Настоящего друга, а не сомнительного приятеля вроде трепача Вилиса. До столовой они добирались, но, когда в глазах темнеет при резком подъёме головы, спасительное чувство юмора отказывает, и к дурацким шуткам начинаешь относиться болезненно.
– Слышь, блондин, – прошипел осунувшийся Каггер Шшер, – ты думаешь, тебе всё простят только потому, что ты блондин? Может, и так, но тогда вспомни, чего мы ждём от блондинов.
Вилис широко распахнул голубые глаза и невольно отшатнулся, когда Ййу Шшер потянулся к его руке.
– Эй, вы чего? Я же шутил.
– Издевался, – прищурившись, поправил Шшагил Хот. – И провоцировал.
– Не сердись, – промурлыкал Ййу. – Он просто намекал. Он по-другому не умеет. Не надо стесняться, миленький, это не стыдно и почти не больно…
– Да идите вы к чёрту! – Вилис с квадратными глазами выскочил из-за стола, бросив свой поднос, и поспешно ретировался.
Шшагил Хот с сожалением посмотрел ему вслед и задумчиво произнёс:
– Что он там про тампаксы говорил? Сдохнуть мне, если вон у той бабёнки, – его ноздри дрогнули, а взгляд задержался на разгорячённой поварихе, ворочающей шумовкой в кастрюле, – не найдётся свеженьких.
На повариху обратились жадные взоры, и разговор как-то сам собой перешёл на обсуждение её достоинств. Бедная женщина и не подозревала, какие возбуждающие картины вызывает в фантазиях шитанн.
У Аддарекха засигналила рация.
– Да, кэп? – Он приложил трубку к уху с тяжёлым сердцем. Сейчас окажется, что Вилис нажаловался капитану, и не надо быть пророком, чтобы предсказать крупные неприятности. Хорошо, если Гржельчик сам разнос устроит, а не отправит на ковёр к епископу.
– Младший командир Аддарекх, вас не затруднит подойти в рубку?
Не затруднит? Какое-то не капитанское выражение. С запозданием Аддарекх сообразил, что Гржельчик беспокоится о его самочувствии. Ему бы после всех этих подвигов пластом лежать и видеть сны о критических днях поварихи…
– Со мной всё в порядке, кэп. Я подойду.
Капитан выглядел больным и мрачным. Чересчур больным и мрачным, даже с учётом сломанной ноги.
– Садитесь, – буркнул он.
Аддарекх сел на стул, посмотрел вопросительно. Непохоже было, чтобы Гржельчик собирался его отчитать. Настрой тяжёлый, но какой-то… неагрессивный.
– Шнурогрызки атаковали восемь наших кораблей, – неохотно сообщил Гржельчик и вздохнул. Да, военная тайна, но было бы от кого скрывать! – «Ийон Тихий» – единственный, кому удалось выйти из ситуации практически без потерь. Благодаря вам, – признал он. – Вам и ещё коту. Теперь мы получили новое задание, младший командир Аддарекх. Найти в чёртовом космосе пять пострадавших крейсеров и помочь им. Уничтожить тварей и либо пособить с ремонтом, либо отбуксировать корабли к Земле, если их дела совсем плохи.
Гржельчик сморщился. То, что он намеревался сказать, ему не нравилось.
– К сожалению, от наших бойцов против шнурогрызок мало толку. Они хорошо умеют сражаться с людьми и машинами. Даже со стихией. Но с хитиновыми козявками… Тут бесполезны броня, экзоскелет, огневая мощь. Имеет значение лишь скорость и ловкость: поймать и порвать. В этом отношении ваше священное безумие очень эффективно.
Аддарекх прервал этот мучительный монолог.
– Вы приказываете осуществить эту операцию нам?
Гржельчик страдальчески скривился.
– Вряд ли я могу вам приказывать. Я же не ваш командир.
– Вы – капитан. – Шитанн хмыкнул. – А капитан на корабле…
– Как Бог на небе, – невесело закончил Гржельчик. – Я прошу вас взяться за эту операцию. И можете считать Мрланка членом своего спецотряда.
– Слушаюсь, кэп. Однако, – он помедлил, сомневаясь, стоит ли привлекать к этому внимание, – трое моих людей, как бы сказать, не в форме.
Капитан взглянул на него пытливо.
– А вы сами, младший командир Аддарекх? Священное безумие вас не подкосило?
Аддарекх проклял свой длинный язык.
– Я уже восстановился, кэп, – ответил он нейтрально.
– Где вы взяли кровь?
Он отвёл глаза. Отвечать не хотелось, но капитан смотрел требовательно.
– Друзья поделились, – промолвил он осторожно.
Гржельчик, против ожиданий, не рассердился. Только засмеялся негромко:
– Хотел бы я иметь таких друзей… Главное, епископу не проболтайтесь. Мы идём к «Джону Шепарду», младший командир Аддарекх. Они поддерживают квантовую связь. Я выяснил, у них есть донорская кровь. Если очистите «Шепард» от тварей, можете забрать хоть всю.
– Они обещали, что мы пойдём прямо к Нлакису! – возмутился Каггер Шшер.
– На что тебе Нлакис-то? – фыркнул Шшагил Хот.
– Тебе, может, и без надобности! – Каггер говорил зло, но Шшагил и впрямь выглядел так, словно ему – без надобности: щёки ввалившиеся, но глаза ожили, и неуместное веселье прёт. – А я хочу на Нлакис! Там наш рудник, там кетреййи…
Ййу Шшер скрипнул зубами и едва слышно застонал. Молодой парень, он с трудом справлялся с желаниями, которым здесь, на чужом корабле, никак нельзя было давать волю.
– Заткнитесь! – сурово одёрнул бойцов Аддарекх. – Хочу, не хочу… Что за детство? Мы не пассажиры на «Ийоне», за билет не платили, и определять маршрут не нам. И незачем поминать кетреййи, душу товарищам травить. Надо думать о том, что есть, а не о том, чего хотелось бы. Зачистим «Джон Шепард» от шнурогрызок – крови будет, хоть залейся.
– Консервированной, – неодобрительно заметил Каггер.
– Скажи спасибо! – ухмыльнулся Шшагил. – Командуй здесь не Гржельчик, а поп Галаци – ты и той не увидел бы.
– Сам свеженькой насосался! – с гримасой чёрной зависти бросил Каггер.
– Это правда, Шшагил? – поинтересовался Аддарекх.
– Правда! – вызывающе откликнулся тот. – Ну и что? Она не возражала.
– А у неё была возможность возразить? – спросил Аддарекх. – Кстати, у кого?
– Он повариху охмурил! – произнёс Каггер так, будто обвинял. – Подкараулил её, заморочил голову…
– У неё была возможность возразить, – недовольно косясь на Каггера, проговорил Шшагил. – Я ей рот не затыкал. Она сказала, что я извращенец, но не сказала «нет»! А потом сказала, чтоб я ещё приходил. – Он торжествующе оскалился, глядя на исходящего завистью Каггера.
– Всё, уймитесь! – рявкнул Аддарекх. Несвоевременные страсти, раздирающие бойцов как раз тогда, когда вот-вот предстоит работа в команде, встали ему поперёк горла. – Может, ещё на меня напуститесь? Я тоже не консервами сыт.
– Ты – ладно, – пробурчал Каггер. – Ты командир. А он…
– А он – молодец! Чем ныть тут и грызться, давно бы нашли себе подружек. Вон у аналитиков баба есть, и среди навигаторов, и в младшем персонале две или три… Чтоб я больше этого не слышал!
Он обвёл ребят внушительным многообещающим взглядом. Притихли, вот и ладушки.
– А сейчас слушаем команду. Через два часа «Ийон» будет у цели. Мы вчетвером – Шшагил, ты тоже – берём Мрланка и идём на «Шепард». Вы двое страхуете у шлюза. Чтоб ни одна шнурожрущая падла не просочилась! Ясно?
Ен Пиран стоял, облокотившись спиной о скалу, и смотрел на бешеное солнце, мотающееся кругами по небу. По грязным щекам текли слёзы. Не потому, что ему было грустно; наоборот, он упивался счастьем. Просто глаза, отвыкшие от света, болели и сочились влагой.
Он сам не мог бы сказать, сколько дней проплутал в тёмных и холодных пещерах. Конечно, у него был с собой навигатор, да что проку от него под скальной толщей? Вначале Ен Пиран использовал навигатор, как фонарик. Потом у него сели батарейки, и адмирал остался во тьме промозглого лабиринта. Грозный космический хищник, без страха бороздивший звёздные просторы, вдруг обнаружил у себя самую настоящую клаустрофобию. Близкие стены с неровными сколами казались злобной зубастой пастью, приготовившейся захлопнуться, сдавить, тошнотворно захрустеть костями. А шорохи вызывали дрожь в коленях: кто там невидимый подбирается, чтобы напасть из темноты? Голод терзал нутро; для адмирала, любившего плотно покушать, это было пыткой. Вода в пещерах имелась в избытке, сапог то и дело ступал в лужу, но пить адмирал опасался. Однажды попробовал, вода оказалась горькой. После его вычистило со всех сторон, рвота и понос прихватывали не менее десятка раз с небольшими интервалами. С тех пор он зарёкся брать здесь что-либо в рот: лучше умереть от жажды, чем от поноса. Гулкий стук падающих капель и плеск луж под ногами манили и действовали на нервы, но он крепился.
В какой-то момент он утратил веру, что выберется. Первое время он непрерывно ругался; пещерные своды за всё своё существование не слыхали стольких заковыристых проклятий. Потом пересохший язык устал, и Ену Пирану не осталось ничего, кроме как мрачно размышлять. Как он мог не предусмотреть чудовищного коварства колдуна, завлёкшего его в глубь подгорного лабиринта? Разве он не знал, что навигатор там бесполезен? Почему он не позаботился о фонаре, о метках на стенах, о клубках хотя бы, которые можно разматывать за собой, чтобы не потерять свой путь? Потому что и не подозревал, что колдовство будет вершиться в пещере. Потому что не разузнал как следует, не навёл справок, не подумал головой, что чёрной магии не место под светлым солнцем. Но, раз уж так случилось, нужно было запоминать повороты, можно было разрезать себе кожу и капать кровью, коли больше нечем оказалось поставить знак. Не предусмотрел, не вспомнил вовремя. То ли колдун его заморочил, то ли решимость совершить грех уже плела вокруг него паутину наказания? От последней мысли у него подогнулись ноги, он упал и некоторое время пролежал в отчаянии. Таково воздаяние за проступок против судьбы. Какими бы ни были причины, толкнувшие его на это, теперь он погряз во грехе, и грех не выпустит его под небеса. Он умрёт здесь, во тьме, от голода, жажды или страха, станет второй жертвой проклятого колдуна.
Жертвой? Ен Пиран приподнял голову. Колдун не знает его имени, а значит, не имеет над ним настоящей власти. Умереть ему на радость, сгнить здесь, лежа на холодном камне, склизком от ядовитой воды? Ну уж нет! У него ещё хватит сил идти. Он пока может бороться. И поборется! Не так сильна судьба, чтобы удержать в своей паутине адмирала космического флота Гъде.
У адмирала словно открылось второе дыхание. Он упорно шёл, слепо шаря руками по стенам, порой натыкаясь на собственные следы – остывшие кучки фекалий. Он шёл, пока не падал от усталости, валялся некоторое время в забытьи, а после вставал и снова шёл. И, будто в награду за упорство, впереди забрезжил свет.
Ен Пиран стоял, прижавшись к скале, чтобы не упасть, и из глаз текли слёзы. Ледяной порывистый ветер нёс мерзкую вонь вулканов, но он дышал полной грудью. Он вырвался! Адмирала Гъде так просто не поймать. Гадкий колдунишка поплатится за свои шуточки. Адмирал мечтательно прищурился. Где-то там, на орбите, его эсминцы. Они сравняют эти полярные горы с уровнем моря, сотрут эту пакость навсегда с цветущего лика планеты…
Ен Пиран осёкся. Всё же он был реалистом. Будь это чужая планета, даже дружественная – никаких проблем, так бы он и поступил. Сказал бы потом, что они первые напали. Но если он разбомбит собственную территорию Гъде, пусть даже такую дурную и никчёмную – король Имит не поймёт и не оценит. О сладкой мести придётся забыть.
Но ничего, зато он насладится другой местью. Всё же он явился сюда не зря: известие о смерти наглого кровососа и гарантия, что проклятый землянин зачахнет и сдохнет, дорогого стоят. Он попляшет на могиле ненавистного Гржельчика. А расплата за грех… Когда она ещё будет, да и будет ли?
«Джон Шепард» пришлось брать на буксир и тащить его через ГС-переход к Земле. Садиться на планету в этакой связке не было возможности, и «Ийон» аккуратно подвёл «Шепарда» к станции у периметра, где распоряжался ушлый жук Хайнрих Шварц. Йозеф только посмеивался, когда Мрланк жаловался ему на Шварца. Он плохо знал коменданта станции, «Ийон Тихий» всегда проходил мимо периметра, случаев пересечься по делу не было. Теперь он вынужден был согласиться с вампиром: Хайнрих Шварц невыносим. Судя по всему, этот тип жестоко завидовал капитанам, которым посчастливилось управлять ГС-кораблями. Эффект усугублялся тем, что ГС-крейсеры находились вне его власти – пропустить, не пропустить. В ситуации, когда недосягаемые крейсеры вдруг оказались в зависимости от него и его базы, он наслаждался властью сполна. Нет, всё, что Шварц должен был делать, он делал. Швартовка, постановка на ремонт, обеспечение материалами и рабочими… Но как же он изводил настырными придирками, бесконечными запретами, хамскими требованиями! И матерился через слово. Йозеф долго не мог решить, что его больше раздражает: необоснованные претензии Шварца или его мат. Гржельчик и сам частенько вворачивал словцо-другое под настроение, но когда в речи собеседника приличны лишь предлоги да союзы, это напрягает.
Увидев шитанн, Шварц неожиданно обрадовался. Обозвал их по-всякому – иначе он, видимо, не мог, – но повёл себя на удивление радушно, предложил выпить и закусить. По косвенным замечаниям Йозеф понял, что Мрланк на обратном пути угостил Шварца дорогущим элитным коньяком, и это отпечаталось в его подкорке навсегда. Увы – вампиры пить не стали, и Шварца постигло разочарование, от последствий которого Йозеф предпочёл убраться. На очереди был «Джеймс Кирк».
– Хорошо, – нехотя произнёс король. – От Гъде будет четыре эсминца. Но если с ними что-то случится по вине командования…
Лео Кон Тин снова поднял бровь. Имит не стал заканчивать фразу, мысленно выругавшись. Если с его эсминцами что-нибудь случится, то все его претензии к Чфе Вару будут пустым сотрясением воздуха. Что значат слова, когда их нечем подкрепить?
– Война идёт, – мягко напомнил посол. – С военными кораблями то и дело что-то случается.
– Четыре корабля, – проскрипел Имит. – Четыре наших эсминца под общим командованием Чфе Вара. Или так, или ждём Ена Пирана.
– Сидят три старых вампира… – Вилис рассказывал очередной анекдот.
В столовой было людно, и он мог выбрать любую компанию, но, верный себе, подсел за столик к шитанн, дабы покапать им на нервы.
– Один и говорит: «Эх, сейчас бы, как в молодости, завалить здоровенного мужика, вонзить клыки в горло, вволю насосаться обильной кровушки!» Другой ему вторит: «Эх, вот бы, как в юности, сгрести красивую девчонку, да прокусить нежное горлышко, да сладкой свежей крови напиться!» А третий этак вздыхает и выдает: «Размечтались, старичьё беззубое! Доставайте тампаксы, будем чай заваривать».
Как и большинство приколов Вилиса, смеха анекдот не вызвал.
– Хорош уже дразниться, – проворчал Аддарекх. – Тебе бы так!
Аддарекх успел полностью восстановиться после священного безумия. Клара ничего не пожалела для героя, спасшего её от кошмарных тварей. И – что явилось абсолютной неожиданностью – когда он отлёживался с примочками на глазах, к нему пришёл Бен Райт. Командир десантников так смущался, словно собирался признаться ему в нежных чувствах. И, честно говоря, это удивило бы Аддарекха меньше, чем то, что он предложил в действительности. Аддарекх не мог себе позволить взять у Клары столько, сколько было ему необходимо, он ни за что не причинил бы ей вред, и кровь Райта стала спасением.
Однако у троих его подчинённых не имелось здесь ни женщины, ни друга. Настоящего друга, а не сомнительного приятеля вроде трепача Вилиса. До столовой они добирались, но, когда в глазах темнеет при резком подъёме головы, спасительное чувство юмора отказывает, и к дурацким шуткам начинаешь относиться болезненно.
– Слышь, блондин, – прошипел осунувшийся Каггер Шшер, – ты думаешь, тебе всё простят только потому, что ты блондин? Может, и так, но тогда вспомни, чего мы ждём от блондинов.
Вилис широко распахнул голубые глаза и невольно отшатнулся, когда Ййу Шшер потянулся к его руке.
– Эй, вы чего? Я же шутил.
– Издевался, – прищурившись, поправил Шшагил Хот. – И провоцировал.
– Не сердись, – промурлыкал Ййу. – Он просто намекал. Он по-другому не умеет. Не надо стесняться, миленький, это не стыдно и почти не больно…
– Да идите вы к чёрту! – Вилис с квадратными глазами выскочил из-за стола, бросив свой поднос, и поспешно ретировался.
Шшагил Хот с сожалением посмотрел ему вслед и задумчиво произнёс:
– Что он там про тампаксы говорил? Сдохнуть мне, если вон у той бабёнки, – его ноздри дрогнули, а взгляд задержался на разгорячённой поварихе, ворочающей шумовкой в кастрюле, – не найдётся свеженьких.
На повариху обратились жадные взоры, и разговор как-то сам собой перешёл на обсуждение её достоинств. Бедная женщина и не подозревала, какие возбуждающие картины вызывает в фантазиях шитанн.
У Аддарекха засигналила рация.
– Да, кэп? – Он приложил трубку к уху с тяжёлым сердцем. Сейчас окажется, что Вилис нажаловался капитану, и не надо быть пророком, чтобы предсказать крупные неприятности. Хорошо, если Гржельчик сам разнос устроит, а не отправит на ковёр к епископу.
– Младший командир Аддарекх, вас не затруднит подойти в рубку?
Не затруднит? Какое-то не капитанское выражение. С запозданием Аддарекх сообразил, что Гржельчик беспокоится о его самочувствии. Ему бы после всех этих подвигов пластом лежать и видеть сны о критических днях поварихи…
– Со мной всё в порядке, кэп. Я подойду.
Капитан выглядел больным и мрачным. Чересчур больным и мрачным, даже с учётом сломанной ноги.
– Садитесь, – буркнул он.
Аддарекх сел на стул, посмотрел вопросительно. Непохоже было, чтобы Гржельчик собирался его отчитать. Настрой тяжёлый, но какой-то… неагрессивный.
– Шнурогрызки атаковали восемь наших кораблей, – неохотно сообщил Гржельчик и вздохнул. Да, военная тайна, но было бы от кого скрывать! – «Ийон Тихий» – единственный, кому удалось выйти из ситуации практически без потерь. Благодаря вам, – признал он. – Вам и ещё коту. Теперь мы получили новое задание, младший командир Аддарекх. Найти в чёртовом космосе пять пострадавших крейсеров и помочь им. Уничтожить тварей и либо пособить с ремонтом, либо отбуксировать корабли к Земле, если их дела совсем плохи.
Гржельчик сморщился. То, что он намеревался сказать, ему не нравилось.
– К сожалению, от наших бойцов против шнурогрызок мало толку. Они хорошо умеют сражаться с людьми и машинами. Даже со стихией. Но с хитиновыми козявками… Тут бесполезны броня, экзоскелет, огневая мощь. Имеет значение лишь скорость и ловкость: поймать и порвать. В этом отношении ваше священное безумие очень эффективно.
Аддарекх прервал этот мучительный монолог.
– Вы приказываете осуществить эту операцию нам?
Гржельчик страдальчески скривился.
– Вряд ли я могу вам приказывать. Я же не ваш командир.
– Вы – капитан. – Шитанн хмыкнул. – А капитан на корабле…
– Как Бог на небе, – невесело закончил Гржельчик. – Я прошу вас взяться за эту операцию. И можете считать Мрланка членом своего спецотряда.
– Слушаюсь, кэп. Однако, – он помедлил, сомневаясь, стоит ли привлекать к этому внимание, – трое моих людей, как бы сказать, не в форме.
Капитан взглянул на него пытливо.
– А вы сами, младший командир Аддарекх? Священное безумие вас не подкосило?
Аддарекх проклял свой длинный язык.
– Я уже восстановился, кэп, – ответил он нейтрально.
– Где вы взяли кровь?
Он отвёл глаза. Отвечать не хотелось, но капитан смотрел требовательно.
– Друзья поделились, – промолвил он осторожно.
Гржельчик, против ожиданий, не рассердился. Только засмеялся негромко:
– Хотел бы я иметь таких друзей… Главное, епископу не проболтайтесь. Мы идём к «Джону Шепарду», младший командир Аддарекх. Они поддерживают квантовую связь. Я выяснил, у них есть донорская кровь. Если очистите «Шепард» от тварей, можете забрать хоть всю.
– Они обещали, что мы пойдём прямо к Нлакису! – возмутился Каггер Шшер.
– На что тебе Нлакис-то? – фыркнул Шшагил Хот.
– Тебе, может, и без надобности! – Каггер говорил зло, но Шшагил и впрямь выглядел так, словно ему – без надобности: щёки ввалившиеся, но глаза ожили, и неуместное веселье прёт. – А я хочу на Нлакис! Там наш рудник, там кетреййи…
Ййу Шшер скрипнул зубами и едва слышно застонал. Молодой парень, он с трудом справлялся с желаниями, которым здесь, на чужом корабле, никак нельзя было давать волю.
– Заткнитесь! – сурово одёрнул бойцов Аддарекх. – Хочу, не хочу… Что за детство? Мы не пассажиры на «Ийоне», за билет не платили, и определять маршрут не нам. И незачем поминать кетреййи, душу товарищам травить. Надо думать о том, что есть, а не о том, чего хотелось бы. Зачистим «Джон Шепард» от шнурогрызок – крови будет, хоть залейся.
– Консервированной, – неодобрительно заметил Каггер.
– Скажи спасибо! – ухмыльнулся Шшагил. – Командуй здесь не Гржельчик, а поп Галаци – ты и той не увидел бы.
– Сам свеженькой насосался! – с гримасой чёрной зависти бросил Каггер.
– Это правда, Шшагил? – поинтересовался Аддарекх.
– Правда! – вызывающе откликнулся тот. – Ну и что? Она не возражала.
– А у неё была возможность возразить? – спросил Аддарекх. – Кстати, у кого?
– Он повариху охмурил! – произнёс Каггер так, будто обвинял. – Подкараулил её, заморочил голову…
– У неё была возможность возразить, – недовольно косясь на Каггера, проговорил Шшагил. – Я ей рот не затыкал. Она сказала, что я извращенец, но не сказала «нет»! А потом сказала, чтоб я ещё приходил. – Он торжествующе оскалился, глядя на исходящего завистью Каггера.
– Всё, уймитесь! – рявкнул Аддарекх. Несвоевременные страсти, раздирающие бойцов как раз тогда, когда вот-вот предстоит работа в команде, встали ему поперёк горла. – Может, ещё на меня напуститесь? Я тоже не консервами сыт.
– Ты – ладно, – пробурчал Каггер. – Ты командир. А он…
– А он – молодец! Чем ныть тут и грызться, давно бы нашли себе подружек. Вон у аналитиков баба есть, и среди навигаторов, и в младшем персонале две или три… Чтоб я больше этого не слышал!
Он обвёл ребят внушительным многообещающим взглядом. Притихли, вот и ладушки.
– А сейчас слушаем команду. Через два часа «Ийон» будет у цели. Мы вчетвером – Шшагил, ты тоже – берём Мрланка и идём на «Шепард». Вы двое страхуете у шлюза. Чтоб ни одна шнурожрущая падла не просочилась! Ясно?
Ен Пиран стоял, облокотившись спиной о скалу, и смотрел на бешеное солнце, мотающееся кругами по небу. По грязным щекам текли слёзы. Не потому, что ему было грустно; наоборот, он упивался счастьем. Просто глаза, отвыкшие от света, болели и сочились влагой.
Он сам не мог бы сказать, сколько дней проплутал в тёмных и холодных пещерах. Конечно, у него был с собой навигатор, да что проку от него под скальной толщей? Вначале Ен Пиран использовал навигатор, как фонарик. Потом у него сели батарейки, и адмирал остался во тьме промозглого лабиринта. Грозный космический хищник, без страха бороздивший звёздные просторы, вдруг обнаружил у себя самую настоящую клаустрофобию. Близкие стены с неровными сколами казались злобной зубастой пастью, приготовившейся захлопнуться, сдавить, тошнотворно захрустеть костями. А шорохи вызывали дрожь в коленях: кто там невидимый подбирается, чтобы напасть из темноты? Голод терзал нутро; для адмирала, любившего плотно покушать, это было пыткой. Вода в пещерах имелась в избытке, сапог то и дело ступал в лужу, но пить адмирал опасался. Однажды попробовал, вода оказалась горькой. После его вычистило со всех сторон, рвота и понос прихватывали не менее десятка раз с небольшими интервалами. С тех пор он зарёкся брать здесь что-либо в рот: лучше умереть от жажды, чем от поноса. Гулкий стук падающих капель и плеск луж под ногами манили и действовали на нервы, но он крепился.
В какой-то момент он утратил веру, что выберется. Первое время он непрерывно ругался; пещерные своды за всё своё существование не слыхали стольких заковыристых проклятий. Потом пересохший язык устал, и Ену Пирану не осталось ничего, кроме как мрачно размышлять. Как он мог не предусмотреть чудовищного коварства колдуна, завлёкшего его в глубь подгорного лабиринта? Разве он не знал, что навигатор там бесполезен? Почему он не позаботился о фонаре, о метках на стенах, о клубках хотя бы, которые можно разматывать за собой, чтобы не потерять свой путь? Потому что и не подозревал, что колдовство будет вершиться в пещере. Потому что не разузнал как следует, не навёл справок, не подумал головой, что чёрной магии не место под светлым солнцем. Но, раз уж так случилось, нужно было запоминать повороты, можно было разрезать себе кожу и капать кровью, коли больше нечем оказалось поставить знак. Не предусмотрел, не вспомнил вовремя. То ли колдун его заморочил, то ли решимость совершить грех уже плела вокруг него паутину наказания? От последней мысли у него подогнулись ноги, он упал и некоторое время пролежал в отчаянии. Таково воздаяние за проступок против судьбы. Какими бы ни были причины, толкнувшие его на это, теперь он погряз во грехе, и грех не выпустит его под небеса. Он умрёт здесь, во тьме, от голода, жажды или страха, станет второй жертвой проклятого колдуна.
Жертвой? Ен Пиран приподнял голову. Колдун не знает его имени, а значит, не имеет над ним настоящей власти. Умереть ему на радость, сгнить здесь, лежа на холодном камне, склизком от ядовитой воды? Ну уж нет! У него ещё хватит сил идти. Он пока может бороться. И поборется! Не так сильна судьба, чтобы удержать в своей паутине адмирала космического флота Гъде.
У адмирала словно открылось второе дыхание. Он упорно шёл, слепо шаря руками по стенам, порой натыкаясь на собственные следы – остывшие кучки фекалий. Он шёл, пока не падал от усталости, валялся некоторое время в забытьи, а после вставал и снова шёл. И, будто в награду за упорство, впереди забрезжил свет.
Ен Пиран стоял, прижавшись к скале, чтобы не упасть, и из глаз текли слёзы. Ледяной порывистый ветер нёс мерзкую вонь вулканов, но он дышал полной грудью. Он вырвался! Адмирала Гъде так просто не поймать. Гадкий колдунишка поплатится за свои шуточки. Адмирал мечтательно прищурился. Где-то там, на орбите, его эсминцы. Они сравняют эти полярные горы с уровнем моря, сотрут эту пакость навсегда с цветущего лика планеты…
Ен Пиран осёкся. Всё же он был реалистом. Будь это чужая планета, даже дружественная – никаких проблем, так бы он и поступил. Сказал бы потом, что они первые напали. Но если он разбомбит собственную территорию Гъде, пусть даже такую дурную и никчёмную – король Имит не поймёт и не оценит. О сладкой мести придётся забыть.
Но ничего, зато он насладится другой местью. Всё же он явился сюда не зря: известие о смерти наглого кровососа и гарантия, что проклятый землянин зачахнет и сдохнет, дорогого стоят. Он попляшет на могиле ненавистного Гржельчика. А расплата за грех… Когда она ещё будет, да и будет ли?
«Джон Шепард» пришлось брать на буксир и тащить его через ГС-переход к Земле. Садиться на планету в этакой связке не было возможности, и «Ийон» аккуратно подвёл «Шепарда» к станции у периметра, где распоряжался ушлый жук Хайнрих Шварц. Йозеф только посмеивался, когда Мрланк жаловался ему на Шварца. Он плохо знал коменданта станции, «Ийон Тихий» всегда проходил мимо периметра, случаев пересечься по делу не было. Теперь он вынужден был согласиться с вампиром: Хайнрих Шварц невыносим. Судя по всему, этот тип жестоко завидовал капитанам, которым посчастливилось управлять ГС-кораблями. Эффект усугублялся тем, что ГС-крейсеры находились вне его власти – пропустить, не пропустить. В ситуации, когда недосягаемые крейсеры вдруг оказались в зависимости от него и его базы, он наслаждался властью сполна. Нет, всё, что Шварц должен был делать, он делал. Швартовка, постановка на ремонт, обеспечение материалами и рабочими… Но как же он изводил настырными придирками, бесконечными запретами, хамскими требованиями! И матерился через слово. Йозеф долго не мог решить, что его больше раздражает: необоснованные претензии Шварца или его мат. Гржельчик и сам частенько вворачивал словцо-другое под настроение, но когда в речи собеседника приличны лишь предлоги да союзы, это напрягает.
Увидев шитанн, Шварц неожиданно обрадовался. Обозвал их по-всякому – иначе он, видимо, не мог, – но повёл себя на удивление радушно, предложил выпить и закусить. По косвенным замечаниям Йозеф понял, что Мрланк на обратном пути угостил Шварца дорогущим элитным коньяком, и это отпечаталось в его подкорке навсегда. Увы – вампиры пить не стали, и Шварца постигло разочарование, от последствий которого Йозеф предпочёл убраться. На очереди был «Джеймс Кирк».
