Он вспыхнул.
– Чёрт, Василиса! – Он подхватил свои костыли и неловко заковылял за ней. – Ну, извините! Вы не так поняли.
– Да ну? – язвительно переспросила она, обернувшись. – Или вы к кому-то другому обращались? Может, вот к этому солдату? – Она мотнула головой в сторону Вилиса, прохлаждающегося в коридоре. – Не знала, что вы гей, Гржельчик. Впрочем, конечно: с вашей озабоченностью, да месяцами на корабле в компании мужиков…
– Не говорите ерунды! – взорвался Гржельчик.
И получил в нос. Не хлипкую пощёчину, которую залепила бы обиженная девушка, а полноценный удар, отработанный на тренировках во времена учёбы. Вася не старалась специально развивать мускулатуру, какой-нибудь десантник на её месте впечатал бы носовой хрящ в мозг, после чего труп пролетел бы метров пять до ближайшей стены и сполз по ней, художественно пятная кровью и мозгами. Но Йозефу хватило. В носу хрустнуло, в глазах потемнело. Он пошатнулся, уронил костыль и загремел на пол, подвернув ногу в гипсе.
– Похотливый извращенец, неуклюжий урод, да ещё и грубиян! – припечатала она напоследок, плюнула и зашагала прочь.
Сцепив зубы, Йозеф старался не стонать от боли и не ругаться, чтобы не уронить остатки достоинства. Наверное, зря – какая разница, стонать или не стонать, после того как Вася потопталась по его достоинству вдоль и поперёк? Добро бы один на один, так ведь в коридоре были люди, и не только Вилис.
Дико болел нос, Йозеф старался дышать ртом, периодически сглатывая кровь – прямо как вампир какой-нибудь. Гипсовая нога, на которую он упал, болела ещё сильнее. Кажется, гипс треснул. А ручка костыля при неудачном падении воткнулась в бок, и теперь там разливался кровоподтёк, и жутко ныла селезёнка. Но всё это было сущей ерундой по сравнению с ужасной болью, разрывающей душу. Внутри всё жглось огнём, кололось иглами и плакало. Он прислонился спиной к стене и, одеревеневшей рукой смахивая выступающие от боли слёзы, другой потянулся за пистолетом. Покончить разом с болью, обидой и позором…
– Эй, кэп, вы чего? – Сильная рука десантника легко отобрала у него пистолет. – Пойдемте-ка в медблок.
Идти он не мог, даже на костылях. Вилис побежал за носилками или коляской, Бадма остался рядом, хлопотал, постарался усадить удобнее – да что толку, если эта боль не физическая?
– Что случилось? – спросила Клара, и пришлось ей рассказать. Какая уже разница? Знает Вилис – скоро узнают все.
Она собирала Йозефу нос из осколков, задумавшись о чём-то своем. Об Аддарекхе. Он ко мне тоже со всей душой, думала она, а я его всё время обижала. А теперь он ушёл навсегда, и как же без него пусто!
Накачанный обезболивающим, Йозеф лежал в своей каюте и горько жалел, что не может напиться: Клара специально убрала всё спиртное из его досягаемости. Оставалось лежать и плакать, благо никто его не видел. Ремонт на «Вейдере» не прерывался: мало ли чего ему в сердцах хочется, мощь Земли складывается из всех крейсеров, и «Дарт Вейдер» должен быть в строю. Его желания ничего не значат. И сам он ничего не значит. Корабль и без него не пропадёт: куча помощников, все своё дело знают. Он пытался снова поискать пистолет, но не нашёл. Спрятали, видать.
А потом припёрся Дьёрдь Галаци. Ясное дело, прослышал от Вилиса, как эта курва его костерила. Похотливый извращенец, гей, да к тому же грубиян… Но епископ, на удивление, не стал читать ему мораль. Заговорил совсем о другом: о Боге, об испытаниях, что посылает Он своим верным сынам и дочерям… И вроде бы Йозеф сто раз это слышал, но как-то незаметно втянулся в беседу, разговорился. Оглянуться не успел, как выложил епископу всю эту историю с Васей. И боль свою выложил: ну, что он сделал не так? Всё так, согласился Галаци. Но строго барышню не суди: может, она демонами одержима. Всякое бывает, особенно так далеко от Земли. И на Земле, знаешь, случается… А себя не вини и позора не бойся. Ты капитаном назначен не за то, что тебе девки под ноги стелются, не за это тебя люди уважают, вот и нечего падать духом. Поболтал и свалил. И как-то полегче стало. Не то чтобы совсем, взорвать «Анакин Скайуокер» к чертям собачьим по-прежнему хотелось в глубине души, но сводить счёты с жизнью Йозеф раздумал. Не доставит он Васе такого удовольствия!
Он сидел в рубке с чашкой чая – кофе Клара почему-то запретила – и изучающе разглядывал «Анакин Скайуокер» на экранах обзора, прикидывая, куда лучше всего было бы влупить, чтобы погубить как можно меньше народу, но чтобы капитан погиб обязательно. Цель номер раз – центральная рубка. А если она в резервной? Значит, номер два – резервная. Номер три – капитанская каюта. Знать бы, где она на «Вейдере». Логично рассуждая, это должно быть максимально комфортабельное помещение, к тому же недалеко от рубки. Руководствуясь планировкой собственного крейсера, он наметил ещё несколько потенциальных целей. Нет, он не собирался на самом деле их поражать. Но помечтать-то можно!
Из мечтаний его выдернул резкий сигнал тревоги. Бабаев, сидевший за пультом, выронил кроссворд, который разгадывал.
– Восемь проколов, – сообщил отдел наблюдения и стал занудно перечислять сектора. Точечки тут же появлялись на экранах.
Бабаев, не дожидаясь команды, вывел силовую установку на режим боя, стал включать ускорители для прогрева. Негромко загудели дефлекторы.
– Всем занять места согласно боевому расписанию, – приказал Гржельчик по громкой связи.
– Типы кораблей опознаны, – доложили наблюдатели. – Четыре чфеварских драккара, четыре эсминца Гъде.
– Не сказать, чтоб неожиданно, – проворчал Йозеф. – Связь! Отправить стандартный рапорт об атаке главнокомандующему по ква-девайсу.
В рубку вбежал Принц. Быстро влез в кресло рядом с Бабаевым, пристегнулся. Правильно, слегка скривился Гржельчик. Не ему же, одурманенному лекарствами, садиться за пульт страховать Бабая. Федотыч и Футболист сейчас занимают места в другой рубке. И всё, ни одного запасного пилота.
– Ответ с Земли, – донёсся голос дежурного связиста. – Рапорт принят. Резервных крейсеров нет, справляйтесь сами.
– Как это – нет? – изумился Принц. Пронзительно-синие глаза стали большими-большими. – У Земли двадцать три крейсера! Даже если семь повреждены…
– Мать твою! – выругался Гржельчик. – Свою мать спроси, математик хренов!
Куда они дели весь резерв? Ему тоже было интересно. Или задница, в которую он попал с еле копошащимся «Вейдером», в данный момент не самая глубокая и дурнопахнущая?
Радуга пропала с экранов, и в левом нижнем углу засветился маленький молочно-кровавый шарик, а сзади – яркий красный диск звезды. И – адмирал Зам Там Хе моргнул – две цели.
– В секторе два чужих корабля.
А то он не заметил! Их видно невооружённым глазом. Сторожевые катера, наверное. Эскадра без труда размечет эти лёгкие кораблики.
– Тип кораблей опознан. ГС-крейсеры Земли.
Безликие Боги! Откуда здесь два крейсера Земли?
Санин Бол рассматривал со своей позиции силуэт крейсера без особого страха. Адмирал предупреждал, что крейсер на орбите Рая, атакованный шнурогрызками, небоеспособен. После выполнения основной задачи можно над ним поглумиться, вволю пострелять по безответной мишени. Или захватить, отловить шнурогрызок, перебить команду, а капитана-неудачника привезти на Гъде и заставить склонить колени перед королём Имитом. Или, скажем…
«Оранжевый» Санина Бола сместился из точки перехода, и мысль пропала, не оформившись. Там, за крейсером, был ещё один. Дерьмо! Судя по излучению двигателей, они оба на ходу.
Санин Бол занервничал. Он помнил бой с «Ийоном Тихим». Идея драться с двумя крейсерами разом совсем не нравилась капитану.
– Что за дерьмо? Это подстава!
Зам Там Хе возник на экране связи.
– Без паники! Они нас не ждали. Атакуем!
«Оранжевый» не успел выстрелить, крейсер ударил первым – как раз по нему, оказавшемуся на острие атаки по диспозиции, выстроенной чфеварским адмиралом. Щиты завизжали. Корабль затрясся, с чудовищным скрипом отвалилась надстройка, по которой пришёлся удар. Санин Бол вильнул с курса, уходя от следующего выстрела. Корабли сближались, и он, узнав бортовые надписи, пробормотал ругательство сквозь стиснутые зубы.
– Левен, видишь его? – обратился он к капитану «Синего». – Это «Ийон Тихий».
Кор Левен помянул в ответ сортир, паля из носовых батарей.
– Кто второй, Бол?
– Не знаю. – «Оранжевый» был вынужден метнуться в другую сторону, чтобы уклониться от ионного потока. – И знать бы не хотел!
Забили турболазеры двух драккаров. Одно попадание, второе… Дефлекторы крейсеров держат, провалиться им в канализацию.
– Рассредоточиться! – приказал Зам Там Хе. – Эсминцам – подавлять огонь землян. Драккары идут на прорыв.
– Гады! – Санин Бол отключил микрофон. – Кидают нас крейсерам, а сами…
Что бы ни замыслили чфеварцы, им это не удалось. Два крейсера разошлись, охватывая каждый свой сектор и не переставая стрелять. Эсминцы лавировали, стараясь поразить вроде бы такую хорошую, крупную цель, но попробуй в неё попади, когда небо кувыркается туда-сюда. «Ийон Тихий» сосредоточил огонь на драккарах, и гъдеане получили маленькую передышку: второй крейсер стрелял реже, то ли экономил, то ли не все орудия работали.
– Да у него какие-то неполадки, – осенило Кора Левена. – Бол, гляди, он маневрирует всего на четырёх ускорителях!
– Неполадки? – прорычал Санин Бол, вытирая кровь с лица, которым только что впечатался в пульт от попадания. Взрывающийся ускоритель едва успели сбросить. – Нам обещали, что здесь будет мёртвый крейсер! И один!
Двигался землянин довольно ловко, не сразу и заметишь, что включаются всего четыре ускорителя. Пилот хороший. Но даже гениальный пилот не в состоянии добавить тяги волевым усилием. Вот на этом и сыграть. Эсминцы закрутились вокруг крейсера, стараясь, чтобы повороты землянина не успевали за их перемещениями, и лупя залпами. Тактика имела успех: вспыхнул правый модуль, посыпались, как спичечные домики, конструкции надстроек. «Розовый», торжествуя, неудачно подставился, и струя плазмы угодила ему в центральный отсек. Вспыхнула маленьким солнышком силовая установка. Три оставшихся эсминца рефлекторно прянули прочь от крейсера, не переставая маневрировать.
Зам Там Хе был в полном замешательстве. Четыре драккара не могли пройти один крейсер. Вот оно, пространство: обходи с любой стороны, маневрируй, как душеньке угодно. Ан нет, маневрировать ты можешь только так, как позволяют тебе лазеры противника. Одному из драккаров удалось повредить землянину ускоритель, но тот словно и не заметил. Проклятый крейсер был повсюду, а драккары метались, словно шерстяные феххи в загоне. Вот у одного просел дефлектор, у второго… Мелкие повреждения накапливаются, падает манёвренность, и ты уже не можешь увернуться от несущих смерть лучей…
«Райская молния» вышла из стратосферы в тот самый момент, когда взорвалась силовая установка эсминца. Вспышку было видно издалека: на тёмном фоне экрана загорелась крошечная звёздочка.
– Опаньки, – сказал Ххнн. – Что это за триста могильных червей?
Словно отзываясь, заговорил аналитический отдел:
– У периметра идёт бой. Восемь объектов с работающими двигателями, большая плотность лазерного излучения.
Курс «Райской молнии» лежал в другую сторону. На борту груз и пассажиры, корабль ждут на Нлакисе. Но Ххнн был военным. Идти своей дорогой, когда в системе кто-то с кем-то сражается? И не просто выясняют свои отношения на чужой территории, Ххнн готов был собственную почку поставить на то, что это враг пытается продавить тех, кто защищает Рай.
– Боевая тревога, – распорядился он. – Идём к объектам.
Мучительно долго тянулись минуты. Корабль разгонялся с дикой перегрузкой, Ххнн жал из двигателей всё, что можно, гравикомпенсаторы верещали на грани отказа.
– Семь объектов, – сообщили аналитики.
Кого-то уничтожили. Кого? Свой или чужой? Сражение приближалось. Ххнн различил вспышки лазеров и свечение ускорителей на экранах.
– Тип кораблей опознан. Два земных крейсера, три гъдеанских эсминца, два чфеварских драккара.
– Приготовиться, – объявил Ххнн. – Пассажирам – занять свои места и зафиксироваться. Стрелки – огонь по драккарам и эсминцам сразу после выхода на дистанцию поражения.
– Не злоупотребляй дефлекторами, – бросил Бабай Принцу. – Давай батареям выстрелить. Слишком толстый щит не пропустит излучение наших лазеров.
Фархад кивнул. Они работали в паре. Может, если бы за пультом сидел сам Гржельчик, драккаров стало бы меньше. Но Гржельчик молчал. Если бы да кабы…
– Приближается корабль.
Это что за новости? Сообщения о проколе не было.
– Корабль идёт со стороны планеты. Тип опознан, райский ГС-линкор.
– «Молния»! – воскликнул Гржельчик, немного подавшись вперед.
Да, это была она. Линкор стремительно надвигался, тормозя форсажем носовых ускорителей и стреляя по драккарам, которых удерживал «Ийон». Бабах! – разлетелся на куски один из них, попав меж двух огней. Не загорелся, даже часть орудий уцелела, но никто уже из них не стрелял. То ли стрелков контузило, то ли разгерметизация. Второй драккар дёрнулся влево, вправо – не выйдет, «Молния» резко сманеврировала, челюсти захлопнулись, и началось переваривание. Серией залпов «Молния» снесла щиты, а «Ийон» вскрыл обшивку чфеварца, из вспоротого брюха забурлил воздух…
Эсминцы били по неуклюжему крейсеру, а он всё не подыхал. Огрызался в ответ, нанося одно повреждение за другим. Силы казались равными, но тут Кор Левен уронил фразу, прозвучавшую не то буднично, не то обречённо:
– Драккары кончились.
Санин Бол кинул взгляд в ту сторону и обмер. «Ийон Тихий» разворачивался к эсминцам, а чуть правее заходил в атаку райский линкор.
– Это «Райская молния», – внезапно севшим голосом проговорил Санин Бол. – Дерьмо, это же проклятая «Молния».
«Молния» пугала гъдеанина даже больше «Ийона». С «Ийоном Тихим» всё ясно: крейсер есть крейсер, против лома нет приёма. Но «Райская молния» – корабль такого же класса, как эсминец. В её живучести, удачливости, в её боевых успехах чудилось нечто мистическое, необъяснимое рационально. Почему-то, увидев «Молнию», Санин Бол почувствовал, что глядит в глаза смерти.
– Уходим! – крикнул он.
Других капитанов не надо было уговаривать. Три эсминца, бросив кружить над потрёпанным крейсером, рванули вдаль, сияя ускорителями. Из пущенных следом залпов цель нашёл один. Работающие ускорители «Оранжевого» взорвались, затем сдетонировали хранилища топлива, и объятия смерти настигли Санина Бола и весь его экипаж.
«Синий» и «Чёрный» ушли в ГС-переход. Двум кораблям из восьми всё же удалось спастись в этой операции, где ничто не предвещало поражения.
Да, Хайнрих Шварц был не самым приятным в общении человеком. Но за это его командование и ценило. С кем ему общаться у периметра? Не с великосветскими дамами, а с чужаками и с врагами. А для врагов стиль общения капитана Шварца – самое то, что доктор прописал. И Ларс Максимилиансен смотрел сквозь пальцы на выходки командира «Песца», по совместительству коменданта орбитальной станции периметра. Нахамил дипломатам – ничего. Изрисовал свой корабль мерзкой порнографией – ладно. Задолбал собственных солдат бесконечными учебными тревогами – ну, на то и служба. Напугал залётного купца до икоты – так для того он там и поставлен, чтоб чужие боялись.
– Чёрт, Василиса! – Он подхватил свои костыли и неловко заковылял за ней. – Ну, извините! Вы не так поняли.
– Да ну? – язвительно переспросила она, обернувшись. – Или вы к кому-то другому обращались? Может, вот к этому солдату? – Она мотнула головой в сторону Вилиса, прохлаждающегося в коридоре. – Не знала, что вы гей, Гржельчик. Впрочем, конечно: с вашей озабоченностью, да месяцами на корабле в компании мужиков…
– Не говорите ерунды! – взорвался Гржельчик.
И получил в нос. Не хлипкую пощёчину, которую залепила бы обиженная девушка, а полноценный удар, отработанный на тренировках во времена учёбы. Вася не старалась специально развивать мускулатуру, какой-нибудь десантник на её месте впечатал бы носовой хрящ в мозг, после чего труп пролетел бы метров пять до ближайшей стены и сполз по ней, художественно пятная кровью и мозгами. Но Йозефу хватило. В носу хрустнуло, в глазах потемнело. Он пошатнулся, уронил костыль и загремел на пол, подвернув ногу в гипсе.
– Похотливый извращенец, неуклюжий урод, да ещё и грубиян! – припечатала она напоследок, плюнула и зашагала прочь.
Сцепив зубы, Йозеф старался не стонать от боли и не ругаться, чтобы не уронить остатки достоинства. Наверное, зря – какая разница, стонать или не стонать, после того как Вася потопталась по его достоинству вдоль и поперёк? Добро бы один на один, так ведь в коридоре были люди, и не только Вилис.
Дико болел нос, Йозеф старался дышать ртом, периодически сглатывая кровь – прямо как вампир какой-нибудь. Гипсовая нога, на которую он упал, болела ещё сильнее. Кажется, гипс треснул. А ручка костыля при неудачном падении воткнулась в бок, и теперь там разливался кровоподтёк, и жутко ныла селезёнка. Но всё это было сущей ерундой по сравнению с ужасной болью, разрывающей душу. Внутри всё жглось огнём, кололось иглами и плакало. Он прислонился спиной к стене и, одеревеневшей рукой смахивая выступающие от боли слёзы, другой потянулся за пистолетом. Покончить разом с болью, обидой и позором…
– Эй, кэп, вы чего? – Сильная рука десантника легко отобрала у него пистолет. – Пойдемте-ка в медблок.
Идти он не мог, даже на костылях. Вилис побежал за носилками или коляской, Бадма остался рядом, хлопотал, постарался усадить удобнее – да что толку, если эта боль не физическая?
– Что случилось? – спросила Клара, и пришлось ей рассказать. Какая уже разница? Знает Вилис – скоро узнают все.
Она собирала Йозефу нос из осколков, задумавшись о чём-то своем. Об Аддарекхе. Он ко мне тоже со всей душой, думала она, а я его всё время обижала. А теперь он ушёл навсегда, и как же без него пусто!
Накачанный обезболивающим, Йозеф лежал в своей каюте и горько жалел, что не может напиться: Клара специально убрала всё спиртное из его досягаемости. Оставалось лежать и плакать, благо никто его не видел. Ремонт на «Вейдере» не прерывался: мало ли чего ему в сердцах хочется, мощь Земли складывается из всех крейсеров, и «Дарт Вейдер» должен быть в строю. Его желания ничего не значат. И сам он ничего не значит. Корабль и без него не пропадёт: куча помощников, все своё дело знают. Он пытался снова поискать пистолет, но не нашёл. Спрятали, видать.
А потом припёрся Дьёрдь Галаци. Ясное дело, прослышал от Вилиса, как эта курва его костерила. Похотливый извращенец, гей, да к тому же грубиян… Но епископ, на удивление, не стал читать ему мораль. Заговорил совсем о другом: о Боге, об испытаниях, что посылает Он своим верным сынам и дочерям… И вроде бы Йозеф сто раз это слышал, но как-то незаметно втянулся в беседу, разговорился. Оглянуться не успел, как выложил епископу всю эту историю с Васей. И боль свою выложил: ну, что он сделал не так? Всё так, согласился Галаци. Но строго барышню не суди: может, она демонами одержима. Всякое бывает, особенно так далеко от Земли. И на Земле, знаешь, случается… А себя не вини и позора не бойся. Ты капитаном назначен не за то, что тебе девки под ноги стелются, не за это тебя люди уважают, вот и нечего падать духом. Поболтал и свалил. И как-то полегче стало. Не то чтобы совсем, взорвать «Анакин Скайуокер» к чертям собачьим по-прежнему хотелось в глубине души, но сводить счёты с жизнью Йозеф раздумал. Не доставит он Васе такого удовольствия!
Он сидел в рубке с чашкой чая – кофе Клара почему-то запретила – и изучающе разглядывал «Анакин Скайуокер» на экранах обзора, прикидывая, куда лучше всего было бы влупить, чтобы погубить как можно меньше народу, но чтобы капитан погиб обязательно. Цель номер раз – центральная рубка. А если она в резервной? Значит, номер два – резервная. Номер три – капитанская каюта. Знать бы, где она на «Вейдере». Логично рассуждая, это должно быть максимально комфортабельное помещение, к тому же недалеко от рубки. Руководствуясь планировкой собственного крейсера, он наметил ещё несколько потенциальных целей. Нет, он не собирался на самом деле их поражать. Но помечтать-то можно!
Из мечтаний его выдернул резкий сигнал тревоги. Бабаев, сидевший за пультом, выронил кроссворд, который разгадывал.
– Восемь проколов, – сообщил отдел наблюдения и стал занудно перечислять сектора. Точечки тут же появлялись на экранах.
Бабаев, не дожидаясь команды, вывел силовую установку на режим боя, стал включать ускорители для прогрева. Негромко загудели дефлекторы.
– Всем занять места согласно боевому расписанию, – приказал Гржельчик по громкой связи.
– Типы кораблей опознаны, – доложили наблюдатели. – Четыре чфеварских драккара, четыре эсминца Гъде.
– Не сказать, чтоб неожиданно, – проворчал Йозеф. – Связь! Отправить стандартный рапорт об атаке главнокомандующему по ква-девайсу.
В рубку вбежал Принц. Быстро влез в кресло рядом с Бабаевым, пристегнулся. Правильно, слегка скривился Гржельчик. Не ему же, одурманенному лекарствами, садиться за пульт страховать Бабая. Федотыч и Футболист сейчас занимают места в другой рубке. И всё, ни одного запасного пилота.
– Ответ с Земли, – донёсся голос дежурного связиста. – Рапорт принят. Резервных крейсеров нет, справляйтесь сами.
– Как это – нет? – изумился Принц. Пронзительно-синие глаза стали большими-большими. – У Земли двадцать три крейсера! Даже если семь повреждены…
– Мать твою! – выругался Гржельчик. – Свою мать спроси, математик хренов!
Куда они дели весь резерв? Ему тоже было интересно. Или задница, в которую он попал с еле копошащимся «Вейдером», в данный момент не самая глубокая и дурнопахнущая?
Радуга пропала с экранов, и в левом нижнем углу засветился маленький молочно-кровавый шарик, а сзади – яркий красный диск звезды. И – адмирал Зам Там Хе моргнул – две цели.
– В секторе два чужих корабля.
А то он не заметил! Их видно невооружённым глазом. Сторожевые катера, наверное. Эскадра без труда размечет эти лёгкие кораблики.
– Тип кораблей опознан. ГС-крейсеры Земли.
Безликие Боги! Откуда здесь два крейсера Земли?
Санин Бол рассматривал со своей позиции силуэт крейсера без особого страха. Адмирал предупреждал, что крейсер на орбите Рая, атакованный шнурогрызками, небоеспособен. После выполнения основной задачи можно над ним поглумиться, вволю пострелять по безответной мишени. Или захватить, отловить шнурогрызок, перебить команду, а капитана-неудачника привезти на Гъде и заставить склонить колени перед королём Имитом. Или, скажем…
«Оранжевый» Санина Бола сместился из точки перехода, и мысль пропала, не оформившись. Там, за крейсером, был ещё один. Дерьмо! Судя по излучению двигателей, они оба на ходу.
Санин Бол занервничал. Он помнил бой с «Ийоном Тихим». Идея драться с двумя крейсерами разом совсем не нравилась капитану.
– Что за дерьмо? Это подстава!
Зам Там Хе возник на экране связи.
– Без паники! Они нас не ждали. Атакуем!
«Оранжевый» не успел выстрелить, крейсер ударил первым – как раз по нему, оказавшемуся на острие атаки по диспозиции, выстроенной чфеварским адмиралом. Щиты завизжали. Корабль затрясся, с чудовищным скрипом отвалилась надстройка, по которой пришёлся удар. Санин Бол вильнул с курса, уходя от следующего выстрела. Корабли сближались, и он, узнав бортовые надписи, пробормотал ругательство сквозь стиснутые зубы.
– Левен, видишь его? – обратился он к капитану «Синего». – Это «Ийон Тихий».
Кор Левен помянул в ответ сортир, паля из носовых батарей.
– Кто второй, Бол?
– Не знаю. – «Оранжевый» был вынужден метнуться в другую сторону, чтобы уклониться от ионного потока. – И знать бы не хотел!
Забили турболазеры двух драккаров. Одно попадание, второе… Дефлекторы крейсеров держат, провалиться им в канализацию.
– Рассредоточиться! – приказал Зам Там Хе. – Эсминцам – подавлять огонь землян. Драккары идут на прорыв.
– Гады! – Санин Бол отключил микрофон. – Кидают нас крейсерам, а сами…
Что бы ни замыслили чфеварцы, им это не удалось. Два крейсера разошлись, охватывая каждый свой сектор и не переставая стрелять. Эсминцы лавировали, стараясь поразить вроде бы такую хорошую, крупную цель, но попробуй в неё попади, когда небо кувыркается туда-сюда. «Ийон Тихий» сосредоточил огонь на драккарах, и гъдеане получили маленькую передышку: второй крейсер стрелял реже, то ли экономил, то ли не все орудия работали.
– Да у него какие-то неполадки, – осенило Кора Левена. – Бол, гляди, он маневрирует всего на четырёх ускорителях!
– Неполадки? – прорычал Санин Бол, вытирая кровь с лица, которым только что впечатался в пульт от попадания. Взрывающийся ускоритель едва успели сбросить. – Нам обещали, что здесь будет мёртвый крейсер! И один!
Двигался землянин довольно ловко, не сразу и заметишь, что включаются всего четыре ускорителя. Пилот хороший. Но даже гениальный пилот не в состоянии добавить тяги волевым усилием. Вот на этом и сыграть. Эсминцы закрутились вокруг крейсера, стараясь, чтобы повороты землянина не успевали за их перемещениями, и лупя залпами. Тактика имела успех: вспыхнул правый модуль, посыпались, как спичечные домики, конструкции надстроек. «Розовый», торжествуя, неудачно подставился, и струя плазмы угодила ему в центральный отсек. Вспыхнула маленьким солнышком силовая установка. Три оставшихся эсминца рефлекторно прянули прочь от крейсера, не переставая маневрировать.
Зам Там Хе был в полном замешательстве. Четыре драккара не могли пройти один крейсер. Вот оно, пространство: обходи с любой стороны, маневрируй, как душеньке угодно. Ан нет, маневрировать ты можешь только так, как позволяют тебе лазеры противника. Одному из драккаров удалось повредить землянину ускоритель, но тот словно и не заметил. Проклятый крейсер был повсюду, а драккары метались, словно шерстяные феххи в загоне. Вот у одного просел дефлектор, у второго… Мелкие повреждения накапливаются, падает манёвренность, и ты уже не можешь увернуться от несущих смерть лучей…
«Райская молния» вышла из стратосферы в тот самый момент, когда взорвалась силовая установка эсминца. Вспышку было видно издалека: на тёмном фоне экрана загорелась крошечная звёздочка.
– Опаньки, – сказал Ххнн. – Что это за триста могильных червей?
Словно отзываясь, заговорил аналитический отдел:
– У периметра идёт бой. Восемь объектов с работающими двигателями, большая плотность лазерного излучения.
Курс «Райской молнии» лежал в другую сторону. На борту груз и пассажиры, корабль ждут на Нлакисе. Но Ххнн был военным. Идти своей дорогой, когда в системе кто-то с кем-то сражается? И не просто выясняют свои отношения на чужой территории, Ххнн готов был собственную почку поставить на то, что это враг пытается продавить тех, кто защищает Рай.
– Боевая тревога, – распорядился он. – Идём к объектам.
Мучительно долго тянулись минуты. Корабль разгонялся с дикой перегрузкой, Ххнн жал из двигателей всё, что можно, гравикомпенсаторы верещали на грани отказа.
– Семь объектов, – сообщили аналитики.
Кого-то уничтожили. Кого? Свой или чужой? Сражение приближалось. Ххнн различил вспышки лазеров и свечение ускорителей на экранах.
– Тип кораблей опознан. Два земных крейсера, три гъдеанских эсминца, два чфеварских драккара.
– Приготовиться, – объявил Ххнн. – Пассажирам – занять свои места и зафиксироваться. Стрелки – огонь по драккарам и эсминцам сразу после выхода на дистанцию поражения.
– Не злоупотребляй дефлекторами, – бросил Бабай Принцу. – Давай батареям выстрелить. Слишком толстый щит не пропустит излучение наших лазеров.
Фархад кивнул. Они работали в паре. Может, если бы за пультом сидел сам Гржельчик, драккаров стало бы меньше. Но Гржельчик молчал. Если бы да кабы…
– Приближается корабль.
Это что за новости? Сообщения о проколе не было.
– Корабль идёт со стороны планеты. Тип опознан, райский ГС-линкор.
– «Молния»! – воскликнул Гржельчик, немного подавшись вперед.
Да, это была она. Линкор стремительно надвигался, тормозя форсажем носовых ускорителей и стреляя по драккарам, которых удерживал «Ийон». Бабах! – разлетелся на куски один из них, попав меж двух огней. Не загорелся, даже часть орудий уцелела, но никто уже из них не стрелял. То ли стрелков контузило, то ли разгерметизация. Второй драккар дёрнулся влево, вправо – не выйдет, «Молния» резко сманеврировала, челюсти захлопнулись, и началось переваривание. Серией залпов «Молния» снесла щиты, а «Ийон» вскрыл обшивку чфеварца, из вспоротого брюха забурлил воздух…
Эсминцы били по неуклюжему крейсеру, а он всё не подыхал. Огрызался в ответ, нанося одно повреждение за другим. Силы казались равными, но тут Кор Левен уронил фразу, прозвучавшую не то буднично, не то обречённо:
– Драккары кончились.
Санин Бол кинул взгляд в ту сторону и обмер. «Ийон Тихий» разворачивался к эсминцам, а чуть правее заходил в атаку райский линкор.
– Это «Райская молния», – внезапно севшим голосом проговорил Санин Бол. – Дерьмо, это же проклятая «Молния».
«Молния» пугала гъдеанина даже больше «Ийона». С «Ийоном Тихим» всё ясно: крейсер есть крейсер, против лома нет приёма. Но «Райская молния» – корабль такого же класса, как эсминец. В её живучести, удачливости, в её боевых успехах чудилось нечто мистическое, необъяснимое рационально. Почему-то, увидев «Молнию», Санин Бол почувствовал, что глядит в глаза смерти.
– Уходим! – крикнул он.
Других капитанов не надо было уговаривать. Три эсминца, бросив кружить над потрёпанным крейсером, рванули вдаль, сияя ускорителями. Из пущенных следом залпов цель нашёл один. Работающие ускорители «Оранжевого» взорвались, затем сдетонировали хранилища топлива, и объятия смерти настигли Санина Бола и весь его экипаж.
«Синий» и «Чёрный» ушли в ГС-переход. Двум кораблям из восьми всё же удалось спастись в этой операции, где ничто не предвещало поражения.
Да, Хайнрих Шварц был не самым приятным в общении человеком. Но за это его командование и ценило. С кем ему общаться у периметра? Не с великосветскими дамами, а с чужаками и с врагами. А для врагов стиль общения капитана Шварца – самое то, что доктор прописал. И Ларс Максимилиансен смотрел сквозь пальцы на выходки командира «Песца», по совместительству коменданта орбитальной станции периметра. Нахамил дипломатам – ничего. Изрисовал свой корабль мерзкой порнографией – ладно. Задолбал собственных солдат бесконечными учебными тревогами – ну, на то и служба. Напугал залётного купца до икоты – так для того он там и поставлен, чтоб чужие боялись.
