С появлением четырёх неисправных крейсеров на станции стало людно. Скучающий персонал бодро взялся за ремонт – попробовали бы они у герра Шварца проявить недостаточный энтузиазм! А сам Шварц принялся изводить несчастных капитанов. К рядовым членам экипажей он не цеплялся – мелковато и неинтересно, простой рабочий или там связист начальника всяко не пошлёт, поскромничает. А вот капитаны – вроде бы ему ровня, даже круче, ГС-лётчики, – скрипящие зубами оттого, что послать и хочется, и колется… Это да, это тешит самолюбие. Слегка огорчало Шварца лишь одно. Эти несчастные – свои, и надо знать меру, иначе главнокомандующий может перестать мириться с некоторыми чертами его характера. Хайнрих мечтал о враге. Пару месяцев назад ему показалось, что небо вняло его мольбам и послало ему Мрланка Селдхреди. Чёрта с два: на обратном пути проклятый Мрланк обернулся другом. Причём – совершенно неожиданно – раскусил Хайнриха, добрался до его мягкого сердца, прикрытого шипами, зацепился там. Может, вампир потому его понял, что он и сам такой? Циничный ублюдок, готовый отдать всё ради своей родины.
Мечты сбываются. Всегда не так, не в то время и не таким образом, но сбываются – таково свойство реальности. Шварц получил своего врага. Девять линкоров Мересань вывалилось из вакуума в окрестностях станции.
Домечтался, ёшкин бультерьер.
– Сообщить на Землю, – отрывисто кинул он, усаживаясь в пилотское кресло.
Самый малый – сторожевики «Песец» и «Михалыч» медленно отделяются от стыковочных узлов станции. А затем форсаж, и громадные корабли превращаются в точки, движущиеся навстречу атакующим.
Захватить орбитальную станцию для девяти ГС-кораблей – не столь уж сложная задача. Так полагал адмирал т’Лехин, вызвавшись командовать на главном направлении удара союзной группировки. Уверенность изменила ему лишь тогда, когда между ним и станцией нарисовались два натуральных монстра. Если ГС-крейсеры были злом, хорошо известным Галактике, то сторожевые катера Земли т’Лехин до сих пор видел только на картинках и схемах. И эти схемы не передавали и двенадцатой доли того, что предстало его взору.
Монстры, словно в издёвку называемые несолидным словом «катера», ощетинились батареями, ракетными направляющими, жерлами ионных пушек и уж вовсе экзотическими конструкциями, в которых т’Лехин по описанию признал антивещественные дезинтеграторы – тяжёлое, громоздкое и дорогое оружие. Нормальные миры, если и имеют таковое, не ставят его на корабли, а монтируют стационарно на каком-нибудь естественном спутнике. Но это же Земля!
Само по себе лицезрение этого арсенала могло вышибить из седла психологически неподготовленного человека. Мересанский адмирал, впрочем, был не из таких. Он не привык тушеваться при виде противника, даже хорошо вооружённого. Но корабли землян приближались, и на первом из них адмирал разглядел надписи и рисунки, поколебавшие его душевное равновесие. Надписи были выполнены по-хантски – видимо, чтобы противник с гарантией прочёл – и не то чтобы имели угрожающее содержание… Просто голова начинала кипеть и лопаться в тщетном стремлении постичь их изощрённый смысл, и явно сдвинутые пути мышления их автора влекли за собой в пучину безумия.
Любовь к ярким надписям Хайнрих Шварц пронёс через всю жизнь, с самого детства. Когда-то он обклеивал свой велосипед, потом – автомобиль. Ныне он имел в подчинении не один десяток людей, которые по его приказу ползали в скафандрах по поверхности корабля, тщательно вырисовывая многометровые буквы и картины. При всей своей тяге к оригинальности Шварц оставался верен классике: борта и корму сторожевика украшали вечно актуальные «Не уверен – не обгоняй», «Тормоза придумал трус», «Вырасту – стану ГС-крейсером». Площадь поверхности сторожевика была немалой, поэтому там уместились и сакраментальные заборные копирайты: «Осторожно, окрашено», «Терминатор жив» и, конечно же, «Пенис». Чтобы усилить эффект, теряющийся при переводе на хантский, Шварц распорядился написать «Большой пенис», и надпись слегка напоминала рекламу пластической хирургии. Все эти изречения, милые сердцу Шварца и тешащие его ностальгию, приводили нормального инопланетянина, привыкшего к тому, что всякая надпись на борту несёт важную информацию, в ступор, если тот делал хоть малейшую попытку понять, что сие значит и какое отношение имеет собственно к предмету, на коем начертано. Кстати, немалую роль в становлении уважения Шварца к Мрланку сыграло в свое время то, что шитанн на эти надписи откровенно наплевал, вникнуть не пытался и принял как данность: вот Шварц, вот его пепелац, а вот некие ритуальные письмена, ему присущие, и черви с ними.
Недавно Шварц, специально для тех, кто пройдёт первый контур этой ментальной ловушки (например, не умея читать), организовал второй, подойдя к делу вдумчиво и с фантазией. Теперь с определённого ракурса безобидные, на первый взгляд, изображения на надстройках, налагаясь друг на друга, создавали картину противоестественного полового акта, учиняемого землянином во флотской форме, очень похожим на Шварца, над инопланетянином. В качестве инопланетянина сгоряча и по многолетней привычке был выбран шитанн. Тут Шварц признавал, что промахнулся, но исправлять рисунок было поздно: работа непростая и долгая. Уж что предстало взору мересанцев, то предстало.
Т’Лехин попал по полной программе. Пока он вчитывался в разрывающие мозг надписи – и тем же самым, по-видимому, были заняты капитаны, пилоты, стрелки, наблюдатели и аналитики на всех кораблях, – «Михалыч» выдвинулся вперёд и пальнул несколько раз из дезинтегратора. Только тогда, потеряв три из девяти кораблей, мересанцы очнулись, лихорадочно перестроились и начали стрельбу. Ну что же, Шварц и не рассчитывал прихлопнуть всех в первые секунды.
Завязался бой. Лазер скользнул по боку, и краска потекла, одна из надписей расплылась. Настроение у т’Лехина поднялось: значит, вредоносную каббалистическую магию можно уничтожить! Другой залп достал пушку противника, зелёное пламя заплясало на корабельной броне, выжигая другую надпись. Адмирал воспрял духом и поверил в свои силы.
– «Первый», «Третий», «Пятый» – в обход этих гробов и к станции! – приказал он. – Мы свяжем их боем, а ваша задача – взять под контроль и отключить блокирующую сеть.
Мересанские линкоры быстры. Три корабля скользнули в разные стороны и понеслись к орбитальной станции. Монстры не успели среагировать. Адмирал усмехнулся: неповоротливость этих тихоходов станет фатальной для их системы! Без прикрытия сторожевиков станция беззащитна.
Хайнрих Шварц тоже ухмылялся. Мересанцы не знали, что за сюрприз ждёт их у станции. Четыре пришвартованных ГС-крейсера! Двигаться они, может, и не в состоянии, зато цепи управления орудиями восстановлены почти полностью.
– Отлично, – резюмировал он. – Поворот сорок градусов и обратно.
Сторожевик повернулся, и у т’Лехина вырвалось не то междометие, не то краткий стон. Это сработала вторая ловушка для разума.
– Это то, о чём я думаю? – потрясённо спросил кто-то из наблюдателей.
Корпус пошёл обратно, и картинка снова промелькнула перед глазами. Пилот непроизвольно подал линкор следом, стремясь рассмотреть. Шварц довольно хмыкнул и сделал знак: мало-помалу вглубь системы. Три корабля потянулись за «Песцом», словно зачарованные. Картина неистовой любви между землянином и шитанн была одновременно отвратительна и притягательна: сжав пальцы в знаке, отгоняющем зло, мересанцы не могли оторвать взгляды. На родине не то что изображения, даже мысли о подобном запрещались. Губы шептали благочестивые каноны, а глаза жадно впитывали подробности невозможного соития.
Если первый контур действовал на всех инопланетян примерно одинаково, то второй, напротив – на всех по-разному. Шварц успел поэкспериментировать на торговцах из различных миров. Некоторые впадали в ярость, другие заливались краской и не смели поднять глаз, кто-то испытывал возбуждение, а иные давили позывы к тошноте. Но равнодушным не оставался никто. Мересанцы были загипнотизированы. Шварц поставил воображаемую галочку в мысленной записной книжке и велел останавливаться. Хватит, теперь линкоры вошли в зону действия блокирующей сети и никуда не денутся.
– Огонь!
«Песец» развернулся свежими батареями к врагу. Завораживающая картина мигнула и исчезла.
– Электрическая сила! – грязно выругался т’Лехин.
Один из линкоров не успел дать энергию на дефлекторы и рассыпался мириадами искр.
– Адмирал, – вышел на связь один из капитанов той группы, что ушла к станции; на лице его отражалась паника, – здесь четыре ГС-крейсера! Четыре!
Лицо т’Лехина исказилось.
– Быстро уходите оттуда! Здесь всё – сплошная засада!
Экран связи внезапно залило белым, и изображение исчезло. Адмирал прошипел проклятие.
– Связь с «Третьим» и «Пятым»! Срочно отозвать их! Им не выстоять против четырёх крейсеров.
– Их нет в эфире, – скорбно ответил связист.
Корабль затрясло. Сторожевики, получив со станции сообщение о том, что всё в порядке, стали развлекаться, долбя по линкорам по касательной и срубая внешнее оборудование.
– ГС-переход, быстро!
Короткий всплеск радуги – и неожиданные волны пламени, чуть не прожёгшие щиты. Пилот резко рванул рычаг, гася ГС-привод.
– Что за проклятье?
На экране замигал значок вызова. Т’Лехину показалось, что он знает, кто это.
– Ответьте, – буркнул он связисту.
Перед ним возникла скалящаяся бритая башка. Землянину было весело.
– Куда это вы намылились, мать вашу в печень? Вы в зоне действия блокирующей сети. Стойте и не рыпайтесь, животные поиметые, мы с коллегой поспорили, кто первый снесёт вам все надстройки.
– Не стреляйте, – выдавил т’Лехин. – Мы сдаёмся.
– А оно нам надо? – зевнул землянин. – У нас и без вас тесно. На кой горький корень мне мересанцы? Предпочитаю шитанн. – Он гнусно ухмыльнулся.
Адмирал стиснул зубы.
– Я – адмирал т’Лехин. – Он знал себе цену. – Я обладаю большим влиянием на родине. Если вы сохраните жизни мне и моей команде…
– Это у себя на родине ты шишка, а здесь ты никто. – Снова скучающий зевок. – Здесь хозяин я, Хайнрих Шварц, командир сторожевого крейсера «Белая полярная лисичка, которая приходит к неудачникам в ключевые моменты жизни».
– Как? – несчастно переспросил т’Лехин.
– Уши мой или память тренируй, пискля. К тебе лисичка уже пришла, мересанец. Ладно, я сегодня добрый. Тот, второй корабль тоже сдаётся?
– Да, – хмуро ответил он.
– Если ты, мать твою, и впрямь хочешь, чтоб тебе оставили жизнь, советую меня не злить. Обращаться ко мне кротко и вежливо, называть «господин Шварц». – Он криво усмехнулся. – Возможны варианты: «мой господин», «хозяин»… Ясно тебе, дебил?
Т’Лехин заскрипел зубами, но постарался ответить максимально кротко и вежливо:
– Да, господин Шварц.
– Парочка ускорителей у тебя осталась? Шлёпай тогда малым ходом к станции, там разберёмся. И второму скажи.
– Он не «Второй», господин Шварц. Он «Четвёртый».
– Да насрать, – равнодушно отозвался тот. – Хоть тридцать восьмой с половиной минус корень из трёх, так его и разэтак.
Шварц отключился. Он ощущал что-то вроде разочарования. Враг казался таким грозным, таким многочисленным… Он и не думал, что справится с мересанцами без поддержки. Нервно гадал поначалу: а успеет ли подойти резерв? Он готовился биться на пределе сил, выжимать последние крохи из ресурса орудий, костьми лечь, чтобы не пропустить вражеские линкоры. А в итоге – пшик. Нет, он был рад победе, но чтобы получить удовольствие от драки, надо как минимум подраться…
Это всё надписи. Кто бы мог подумать, что мересанцы окажутся такими впечатлительными? Их буквально заворожило. А объёмное произведение художественного искусства вовсе лишило воли. Шварц хмыкнул, в нём проснулось чувство гордости за свою оригинальную идею дизайна. Хорошее настроение стало возвращаться. Так он в рапорте и напишет: мол, благодаря качественно продуманной и организованной массированной психологической атаке…
Замигал вызов.
– Периметр, держитесь! К вам идут два ГС-крейсера резерва.
Шварц окинул станцию взглядом и понял, что ещё паре крейсеров просто не хватит места.
– Вы что, охренели? – рявкнул он. – У меня шесть ГС-лоханок на станции висят, протолкнуться негде, на хрен вы мне тут сдались?
Секундное замешательство.
– Но мы идём на помощь.
– На какую, блин, помощь? Я разве просил о помощи? Я просто доложил о нападении на периметр. Семь мересанских линкоров уничтожено, два повреждены и взяты в плен, с нашей стороны потерь нет. Периметр не нарушен, сторожевая сеть функционирует.
– Вы отразили атаку девяти линкоров? – недоверчиво произнёс собеседник. – Без потерь? Вы там, часом, с ума не сошли?
– Я по жизни сумасшедший, – доверительно сообщил Шварц. – Но на службе это сказывается самым положительным образом. Откуда бы вы ни шли – возвращайтесь, не тратьте топливо. Кроме шуток, тут такое столпотворение, что мне с вами даже выпить негде!
Отбились, с облегчением подумал Йозеф. Повреждения не смертельны. Горящий модуль на «Вейдере» заливали огнетушители. Выстояли. Всё обошлось.
Он бросил взгляд на «Райскую молнию». Отремонтированная, во всей красе. Не так давно Йозеф загадывал, чтоб не пришлось встретиться с ней в бою. Встретились-таки. На одной стороне.
– Связь, – приказал он и бодро заорал: – Эй, Мрланк! Чего отмалчиваешься, зазнался? Дуй ко мне в гости, у докторши спирт попросим!
Видео немного запоздало по отношению к аудиоканалу, как обычно. Экран пошёл полосами, затем прояснился, и на нём возникло изображение старпома с косичкой-баранкой.
– Ххнн Трагг, – представился он неловко. – Капитан ГС-линкора «Райская молния».
– Как это? – опешил Гржельчик. – А где Мрланк?
Бывший старпом отвёл глаза.
– Нет больше Мрланка.
С губ сорвалось растерянное ругательство. Как же так? Йозеф все это время не переставал надеяться, что вампир выкарабкается из депрессии, что ему хватит воли к жизни. Он ведь уже начал оживать!
– Давно он умер? – спросил Гржельчик, помолчав.
– Погиб в бою, – уточнил старпом. Нет, теперь капитан. Вот же вилы! – Ещё тогда, на обратном пути к Раю.
– Он погиб, а «Молния» цела?
Ххнн снова опустил взгляд.
– Долгая история.
Йозеф решительно махнул рукой и повторил приглашение:
– Слушай, Хрен, заходи на «Ийон». Такие истории надо глаза в глаза рассказывать, да обязательно под крепкий алкогольный напиток.
– Я не пью, – возразил Ххнн.
– Ну, так я выпью. Что за помин души без выпивки?
– И ещё… меня зовут Ххнн.
Йозеф фыркнул.
– Я это ни за что не выговорю. А заниматься с логопедом стар уже. Придёшь?
Ххнн вымученно улыбнулся и кивнул.
– Если подождёшь немного. Сейчас вправлю мозги облевавшимся пассажирам и соберусь. Гржельчик, – он нерешительно поколебался, – у тебя гречка есть?
– Как не быть? – усмехнулся Йозеф. – Этого добра в каждом рейде вагон и маленькая тележка. Тащи реттихи и бьярц. И что там у тебя ещё завалялось.
– Отбой тревоги, – бросила Василиса и откинулась на спинку кресла, убрав руки с пульта. – Доклад о состоянии всех систем.
Они победили. Поле боя осталось за крейсерами, из восьми врагов ушли лишь двое. Напряжение отпустило, и расслабленные ладони слегка дрожали. Отходняк. Лицо Васи было спокойно, но нет смысла врать самой себе: всё могло кончиться плохо.
Мечты сбываются. Всегда не так, не в то время и не таким образом, но сбываются – таково свойство реальности. Шварц получил своего врага. Девять линкоров Мересань вывалилось из вакуума в окрестностях станции.
Домечтался, ёшкин бультерьер.
– Сообщить на Землю, – отрывисто кинул он, усаживаясь в пилотское кресло.
Самый малый – сторожевики «Песец» и «Михалыч» медленно отделяются от стыковочных узлов станции. А затем форсаж, и громадные корабли превращаются в точки, движущиеся навстречу атакующим.
Захватить орбитальную станцию для девяти ГС-кораблей – не столь уж сложная задача. Так полагал адмирал т’Лехин, вызвавшись командовать на главном направлении удара союзной группировки. Уверенность изменила ему лишь тогда, когда между ним и станцией нарисовались два натуральных монстра. Если ГС-крейсеры были злом, хорошо известным Галактике, то сторожевые катера Земли т’Лехин до сих пор видел только на картинках и схемах. И эти схемы не передавали и двенадцатой доли того, что предстало его взору.
Монстры, словно в издёвку называемые несолидным словом «катера», ощетинились батареями, ракетными направляющими, жерлами ионных пушек и уж вовсе экзотическими конструкциями, в которых т’Лехин по описанию признал антивещественные дезинтеграторы – тяжёлое, громоздкое и дорогое оружие. Нормальные миры, если и имеют таковое, не ставят его на корабли, а монтируют стационарно на каком-нибудь естественном спутнике. Но это же Земля!
Само по себе лицезрение этого арсенала могло вышибить из седла психологически неподготовленного человека. Мересанский адмирал, впрочем, был не из таких. Он не привык тушеваться при виде противника, даже хорошо вооружённого. Но корабли землян приближались, и на первом из них адмирал разглядел надписи и рисунки, поколебавшие его душевное равновесие. Надписи были выполнены по-хантски – видимо, чтобы противник с гарантией прочёл – и не то чтобы имели угрожающее содержание… Просто голова начинала кипеть и лопаться в тщетном стремлении постичь их изощрённый смысл, и явно сдвинутые пути мышления их автора влекли за собой в пучину безумия.
Любовь к ярким надписям Хайнрих Шварц пронёс через всю жизнь, с самого детства. Когда-то он обклеивал свой велосипед, потом – автомобиль. Ныне он имел в подчинении не один десяток людей, которые по его приказу ползали в скафандрах по поверхности корабля, тщательно вырисовывая многометровые буквы и картины. При всей своей тяге к оригинальности Шварц оставался верен классике: борта и корму сторожевика украшали вечно актуальные «Не уверен – не обгоняй», «Тормоза придумал трус», «Вырасту – стану ГС-крейсером». Площадь поверхности сторожевика была немалой, поэтому там уместились и сакраментальные заборные копирайты: «Осторожно, окрашено», «Терминатор жив» и, конечно же, «Пенис». Чтобы усилить эффект, теряющийся при переводе на хантский, Шварц распорядился написать «Большой пенис», и надпись слегка напоминала рекламу пластической хирургии. Все эти изречения, милые сердцу Шварца и тешащие его ностальгию, приводили нормального инопланетянина, привыкшего к тому, что всякая надпись на борту несёт важную информацию, в ступор, если тот делал хоть малейшую попытку понять, что сие значит и какое отношение имеет собственно к предмету, на коем начертано. Кстати, немалую роль в становлении уважения Шварца к Мрланку сыграло в свое время то, что шитанн на эти надписи откровенно наплевал, вникнуть не пытался и принял как данность: вот Шварц, вот его пепелац, а вот некие ритуальные письмена, ему присущие, и черви с ними.
Недавно Шварц, специально для тех, кто пройдёт первый контур этой ментальной ловушки (например, не умея читать), организовал второй, подойдя к делу вдумчиво и с фантазией. Теперь с определённого ракурса безобидные, на первый взгляд, изображения на надстройках, налагаясь друг на друга, создавали картину противоестественного полового акта, учиняемого землянином во флотской форме, очень похожим на Шварца, над инопланетянином. В качестве инопланетянина сгоряча и по многолетней привычке был выбран шитанн. Тут Шварц признавал, что промахнулся, но исправлять рисунок было поздно: работа непростая и долгая. Уж что предстало взору мересанцев, то предстало.
Т’Лехин попал по полной программе. Пока он вчитывался в разрывающие мозг надписи – и тем же самым, по-видимому, были заняты капитаны, пилоты, стрелки, наблюдатели и аналитики на всех кораблях, – «Михалыч» выдвинулся вперёд и пальнул несколько раз из дезинтегратора. Только тогда, потеряв три из девяти кораблей, мересанцы очнулись, лихорадочно перестроились и начали стрельбу. Ну что же, Шварц и не рассчитывал прихлопнуть всех в первые секунды.
Завязался бой. Лазер скользнул по боку, и краска потекла, одна из надписей расплылась. Настроение у т’Лехина поднялось: значит, вредоносную каббалистическую магию можно уничтожить! Другой залп достал пушку противника, зелёное пламя заплясало на корабельной броне, выжигая другую надпись. Адмирал воспрял духом и поверил в свои силы.
– «Первый», «Третий», «Пятый» – в обход этих гробов и к станции! – приказал он. – Мы свяжем их боем, а ваша задача – взять под контроль и отключить блокирующую сеть.
Мересанские линкоры быстры. Три корабля скользнули в разные стороны и понеслись к орбитальной станции. Монстры не успели среагировать. Адмирал усмехнулся: неповоротливость этих тихоходов станет фатальной для их системы! Без прикрытия сторожевиков станция беззащитна.
Хайнрих Шварц тоже ухмылялся. Мересанцы не знали, что за сюрприз ждёт их у станции. Четыре пришвартованных ГС-крейсера! Двигаться они, может, и не в состоянии, зато цепи управления орудиями восстановлены почти полностью.
– Отлично, – резюмировал он. – Поворот сорок градусов и обратно.
Сторожевик повернулся, и у т’Лехина вырвалось не то междометие, не то краткий стон. Это сработала вторая ловушка для разума.
– Это то, о чём я думаю? – потрясённо спросил кто-то из наблюдателей.
Корпус пошёл обратно, и картинка снова промелькнула перед глазами. Пилот непроизвольно подал линкор следом, стремясь рассмотреть. Шварц довольно хмыкнул и сделал знак: мало-помалу вглубь системы. Три корабля потянулись за «Песцом», словно зачарованные. Картина неистовой любви между землянином и шитанн была одновременно отвратительна и притягательна: сжав пальцы в знаке, отгоняющем зло, мересанцы не могли оторвать взгляды. На родине не то что изображения, даже мысли о подобном запрещались. Губы шептали благочестивые каноны, а глаза жадно впитывали подробности невозможного соития.
Если первый контур действовал на всех инопланетян примерно одинаково, то второй, напротив – на всех по-разному. Шварц успел поэкспериментировать на торговцах из различных миров. Некоторые впадали в ярость, другие заливались краской и не смели поднять глаз, кто-то испытывал возбуждение, а иные давили позывы к тошноте. Но равнодушным не оставался никто. Мересанцы были загипнотизированы. Шварц поставил воображаемую галочку в мысленной записной книжке и велел останавливаться. Хватит, теперь линкоры вошли в зону действия блокирующей сети и никуда не денутся.
– Огонь!
«Песец» развернулся свежими батареями к врагу. Завораживающая картина мигнула и исчезла.
– Электрическая сила! – грязно выругался т’Лехин.
Один из линкоров не успел дать энергию на дефлекторы и рассыпался мириадами искр.
– Адмирал, – вышел на связь один из капитанов той группы, что ушла к станции; на лице его отражалась паника, – здесь четыре ГС-крейсера! Четыре!
Лицо т’Лехина исказилось.
– Быстро уходите оттуда! Здесь всё – сплошная засада!
Экран связи внезапно залило белым, и изображение исчезло. Адмирал прошипел проклятие.
– Связь с «Третьим» и «Пятым»! Срочно отозвать их! Им не выстоять против четырёх крейсеров.
– Их нет в эфире, – скорбно ответил связист.
Корабль затрясло. Сторожевики, получив со станции сообщение о том, что всё в порядке, стали развлекаться, долбя по линкорам по касательной и срубая внешнее оборудование.
– ГС-переход, быстро!
Короткий всплеск радуги – и неожиданные волны пламени, чуть не прожёгшие щиты. Пилот резко рванул рычаг, гася ГС-привод.
– Что за проклятье?
На экране замигал значок вызова. Т’Лехину показалось, что он знает, кто это.
– Ответьте, – буркнул он связисту.
Перед ним возникла скалящаяся бритая башка. Землянину было весело.
– Куда это вы намылились, мать вашу в печень? Вы в зоне действия блокирующей сети. Стойте и не рыпайтесь, животные поиметые, мы с коллегой поспорили, кто первый снесёт вам все надстройки.
– Не стреляйте, – выдавил т’Лехин. – Мы сдаёмся.
– А оно нам надо? – зевнул землянин. – У нас и без вас тесно. На кой горький корень мне мересанцы? Предпочитаю шитанн. – Он гнусно ухмыльнулся.
Адмирал стиснул зубы.
– Я – адмирал т’Лехин. – Он знал себе цену. – Я обладаю большим влиянием на родине. Если вы сохраните жизни мне и моей команде…
– Это у себя на родине ты шишка, а здесь ты никто. – Снова скучающий зевок. – Здесь хозяин я, Хайнрих Шварц, командир сторожевого крейсера «Белая полярная лисичка, которая приходит к неудачникам в ключевые моменты жизни».
– Как? – несчастно переспросил т’Лехин.
– Уши мой или память тренируй, пискля. К тебе лисичка уже пришла, мересанец. Ладно, я сегодня добрый. Тот, второй корабль тоже сдаётся?
– Да, – хмуро ответил он.
– Если ты, мать твою, и впрямь хочешь, чтоб тебе оставили жизнь, советую меня не злить. Обращаться ко мне кротко и вежливо, называть «господин Шварц». – Он криво усмехнулся. – Возможны варианты: «мой господин», «хозяин»… Ясно тебе, дебил?
Т’Лехин заскрипел зубами, но постарался ответить максимально кротко и вежливо:
– Да, господин Шварц.
– Парочка ускорителей у тебя осталась? Шлёпай тогда малым ходом к станции, там разберёмся. И второму скажи.
– Он не «Второй», господин Шварц. Он «Четвёртый».
– Да насрать, – равнодушно отозвался тот. – Хоть тридцать восьмой с половиной минус корень из трёх, так его и разэтак.
Шварц отключился. Он ощущал что-то вроде разочарования. Враг казался таким грозным, таким многочисленным… Он и не думал, что справится с мересанцами без поддержки. Нервно гадал поначалу: а успеет ли подойти резерв? Он готовился биться на пределе сил, выжимать последние крохи из ресурса орудий, костьми лечь, чтобы не пропустить вражеские линкоры. А в итоге – пшик. Нет, он был рад победе, но чтобы получить удовольствие от драки, надо как минимум подраться…
Это всё надписи. Кто бы мог подумать, что мересанцы окажутся такими впечатлительными? Их буквально заворожило. А объёмное произведение художественного искусства вовсе лишило воли. Шварц хмыкнул, в нём проснулось чувство гордости за свою оригинальную идею дизайна. Хорошее настроение стало возвращаться. Так он в рапорте и напишет: мол, благодаря качественно продуманной и организованной массированной психологической атаке…
Замигал вызов.
– Периметр, держитесь! К вам идут два ГС-крейсера резерва.
Шварц окинул станцию взглядом и понял, что ещё паре крейсеров просто не хватит места.
– Вы что, охренели? – рявкнул он. – У меня шесть ГС-лоханок на станции висят, протолкнуться негде, на хрен вы мне тут сдались?
Секундное замешательство.
– Но мы идём на помощь.
– На какую, блин, помощь? Я разве просил о помощи? Я просто доложил о нападении на периметр. Семь мересанских линкоров уничтожено, два повреждены и взяты в плен, с нашей стороны потерь нет. Периметр не нарушен, сторожевая сеть функционирует.
– Вы отразили атаку девяти линкоров? – недоверчиво произнёс собеседник. – Без потерь? Вы там, часом, с ума не сошли?
– Я по жизни сумасшедший, – доверительно сообщил Шварц. – Но на службе это сказывается самым положительным образом. Откуда бы вы ни шли – возвращайтесь, не тратьте топливо. Кроме шуток, тут такое столпотворение, что мне с вами даже выпить негде!
Отбились, с облегчением подумал Йозеф. Повреждения не смертельны. Горящий модуль на «Вейдере» заливали огнетушители. Выстояли. Всё обошлось.
Он бросил взгляд на «Райскую молнию». Отремонтированная, во всей красе. Не так давно Йозеф загадывал, чтоб не пришлось встретиться с ней в бою. Встретились-таки. На одной стороне.
– Связь, – приказал он и бодро заорал: – Эй, Мрланк! Чего отмалчиваешься, зазнался? Дуй ко мне в гости, у докторши спирт попросим!
Видео немного запоздало по отношению к аудиоканалу, как обычно. Экран пошёл полосами, затем прояснился, и на нём возникло изображение старпома с косичкой-баранкой.
– Ххнн Трагг, – представился он неловко. – Капитан ГС-линкора «Райская молния».
– Как это? – опешил Гржельчик. – А где Мрланк?
Бывший старпом отвёл глаза.
– Нет больше Мрланка.
С губ сорвалось растерянное ругательство. Как же так? Йозеф все это время не переставал надеяться, что вампир выкарабкается из депрессии, что ему хватит воли к жизни. Он ведь уже начал оживать!
– Давно он умер? – спросил Гржельчик, помолчав.
– Погиб в бою, – уточнил старпом. Нет, теперь капитан. Вот же вилы! – Ещё тогда, на обратном пути к Раю.
– Он погиб, а «Молния» цела?
Ххнн снова опустил взгляд.
– Долгая история.
Йозеф решительно махнул рукой и повторил приглашение:
– Слушай, Хрен, заходи на «Ийон». Такие истории надо глаза в глаза рассказывать, да обязательно под крепкий алкогольный напиток.
– Я не пью, – возразил Ххнн.
– Ну, так я выпью. Что за помин души без выпивки?
– И ещё… меня зовут Ххнн.
Йозеф фыркнул.
– Я это ни за что не выговорю. А заниматься с логопедом стар уже. Придёшь?
Ххнн вымученно улыбнулся и кивнул.
– Если подождёшь немного. Сейчас вправлю мозги облевавшимся пассажирам и соберусь. Гржельчик, – он нерешительно поколебался, – у тебя гречка есть?
– Как не быть? – усмехнулся Йозеф. – Этого добра в каждом рейде вагон и маленькая тележка. Тащи реттихи и бьярц. И что там у тебя ещё завалялось.
– Отбой тревоги, – бросила Василиса и откинулась на спинку кресла, убрав руки с пульта. – Доклад о состоянии всех систем.
Они победили. Поле боя осталось за крейсерами, из восьми врагов ушли лишь двое. Напряжение отпустило, и расслабленные ладони слегка дрожали. Отходняк. Лицо Васи было спокойно, но нет смысла врать самой себе: всё могло кончиться плохо.
