Он представлял, какой катастрофой обернется бой двух земных крейсеров. Во всех смыслах – материальном, политическом, даже моральном. Сила Земли – в каждом крейсере, и «Анакин Скайуокер» – один из них. Нет, он не станет ослаблять Землю ради того, чтобы отомстить этой дуре. И он не допустит, чтобы пострадали люди, непричастные к их с Васей личному конфликту. На горло себе наступит, но не допустит.
– Принц, что с расчётом прокола?
– Готов, капитан.
Уходить сейчас всё равно нельзя. Если ракета накроет «Ийон» во время прокола, мало не покажется никому на гигаметры вокруг. Рискнуть кораблём можно, когда нет другого выхода, но рисковать системой, в пределах которой находишься? Чёрная дыра у обитаемой планеты – это уж вовсе никуда не годится. Вначале надо разобраться с проклятой ракетой, так или иначе. Либо они её собьют, либо она найдёт их.
Фархад неотрывно следил за голографической точкой, быстро ползущей по пунктиру к лиловой полупрозрачной сфере – условной границе зоны поражения. Он сидел, как на иголках. Мучительно видеть, как к тебе приближается термоядерная смерть – и ничего не делать, только ждать. Но тугой узел в районе желудка распустился. Гржельчик сказал, ответной атаки не будет. Самое страшное не случится. Гораздо более страшное, чем возможная гибель «Ийона» и его, Фархада.
Он мог себе представить, каким трудом далось капитану твёрдое, взвешенное решение. Он слышал, как они говорили с Ткаченко. И он знал о том, что произошло между ними раньше – версию Вилиса, наверняка не слишком корректно отражавшую реальность, но ведь дыма без огня не бывает. Он, Фархад, на месте Гржельчика атаковал бы. Понимал, какой это был бы кошмар, но всё равно – не удержался бы. Каким чудом удерживается капитан?
Йозефа корёжило и внутренне трясло. Подлых ударов ждёшь от врага, и на союзника порой косишься с подозрением, но своим всегда доверяешь… Он пришёл на помощь «Скайуокеру», вытащил его сперва из одной задницы, потом из другой, подменял его, пока тот ремонтировался. А вместо благодарности получил ракету. И теперь ему остаётся только сцепить зубы и проглотить это, потому что он не станет ни стрелять в ответ, ни докладывать в Центр. Непонятно, за что Ткаченко так его невзлюбила, и выяснять уже смысла нет. Скоро он умрёт, и она снова сделается нормальным капитаном, каким была прежде. Ни к чему портить ей жизнь и карьеру.
Точка на голограмме коснулась лиловой сферы.
– За каким половым органом вы сюда припёрлись? – неприветливо спросил Хайнрих.
Собеседник выглядел опешившим. Подобное выражение лица противника очень нравилось Шварцу.
– Н-но наш координатор договорился с вашим, – промямлил мересанец в тёмно-сером форменном халате. На экране связи он был виден по грудь, и Шварцу было жутко интересно, есть ли у него меч на поясе. – Мы прибыли за нашими согражданами. Мы предупреждали о визите.
«Песец» и «Михалыч», как обычно, вышли навстречу чужаку, вынырнувшему из прокола. Стандартная схема: перехватить, допросить, направить под конвоем на станцию для досмотра или демонтажа орудий… Однако нынче Шварц заупрямился:
– Нас предупреждали, что придёт мирный транспорт, а не долбаный линкор.
– Но все наши ГС-корабли – линкоры! – взмолился мересанский капитан. – Господин Шварц, не будьте формалистом! Мы не собираемся заходить вглубь системы. Разрешите нам пришвартоваться к станции. Мы передадим вам груз, заберём своих и уйдём. И всё!
– Ага, ща-ас, – протянул он. – Ищите дурачка. Я позволю вам приблизиться к станции только тогда, мать вашу, когда у вас не будет ни пушек, ни лазеров.
– Но, господин Шварц, – лицо мересанца вытянулось, – конструкция линкоров не предполагает…
– Проблемы индейцев шерифа не волнуют, – отрезал Шварц. – Решайте их, как хотите. Если в следующий раз, когда ваш летающий таз появится тут снова, он не будет напоминать мирное судно, я из него сделаю дуршлаг без предупреждения.
– Но мы…
– На счёт «три» вы уберётесь, если не желаете стать поиметым дуршлагом немедленно. Раз… два…
Линкор включил двигатели и стал поспешно удаляться. Хайнрих рассмеялся. Подождал, пока вокруг него не заполыхала радуга, и взял курс обратно на станцию. «Михалыч» шёл рядом.
– Что это за самоуправство? – возмутился посол Созвездия, призывая Салиму в свидетели. – Они прибыли в срок, как было оговорено! А вы позволяете себе!..
– Это они много себе позволяют, – огрызнулся Шварц. – И совершенно зря. У вас, как у посла, отличная память, – польстил он. – Вы же должны помнить, как звучала договорённость.
– Конечно, я помню! – с оттенком самодовольства произнёс Веранну. – Мересань присылает транспорт и оплату, Земля отдаёт пленных.
– Вот! – Хайнрих поднял указательный палец. – Транспорт, было сказано. А эти самки животных что прислали?
– Корабль, – непонимающе ответил посол. – А вы чего ждали? Поезда?
– Вы, господин посол, человек образованный, – Шварц решил снова подсластить пилюлю, – и наверняка должны знать, чем судно отличается от корабля, а транспорт – от линкора. Так вот, о линкоре уговора не было!
– Но это же очевидно, что у Мересань нет других кораблей с ГС-приводом! – с досадой воскликнул Веранну.
– В самом деле, адмирал Шварц, – мягко вмешалась Салима, – ваше решение спутало карты господину послу. Он теперь вынужден задержаться здесь и отменить многие из запланированных дел.
– Ваша станция для того и существует, чтобы чужие линкоры причаливали к ней, а не садились на планету, – заметил Веранну.
– Но не тогда, когда здесь координатор этой планеты, – парировал Шварц. – Пока Салима ханум на станции, вооружённый чужак подойдёт сюда только через мой труп!
– Ваша забота, адмирал Шварц, трогает меня, – слегка улыбнулась Салима. – Но что же делать с несчастными вооружёнными чужаками? Видимо, мне придётся уехать.
– Нет! – быстро возразил Шварц. – Не надо. Мы этот вопрос урегулируем. Я же не сказал, что совсем не пущу их на станцию! Пущу. Только без оружия. Разве это не логично?
Посол застонал. Он решительно не понимал, как этому бравому вояке с периферии раз за разом удаётся ставить его в тупик.
Точка вспыхнула. На голографической схеме это выглядело невыразительно, но Вася знала, что там, в нескольких гигаметрах, зажглось злое маленькое солнце, неустойчивая солнечная капля, стремящаяся пожрать всё вокруг себя за краткий отпущенный ей срок. Ещё немного водорода превратилось в гелий; по меркам Вселенной, полной гигантских звёзд – сущая мелочь, а корабль, кажущийся таким неуязвимым, слизнёт и не подавится.
Или не слизнёт? Вася искренне надеялась, что «Ийон» сбил ракету. Гржельчик не первый день крейсером командует. Конечно же, он сбил её. И теперь готовится атаковать «Вейдер». Васе хотелось завыть в голос. Что делать? Сбежать? Но по приказу «Дарту Вейдеру» ещё месяц болтаться у Рая. Не может Вася уйти, да и некуда. На Земле её по головке не погладят – в лучшем случае разжалуют, а то, глядишь, и обвинят в измене. В Раю – не поймут: твоё дело на дальней орбите торчать, а не на планете прятаться, да к тому же от своих. Уходить к противнику? Ждут её там, ага. С распростёртыми объятиями. А может, и да: это от гъдеан хорошего не жди, а чфеварцы могут и принять. Только лучше уж умереть, чем навсегда войти в историю предательницей своего мира.
Что делать? Остаться здесь и ждать, пока «Ийон Тихий» не уничтожит её корабль? Ей придётся вступить в бой хотя бы для того, чтобы у кого-то из команды было время спастись. И тогда её имя снова окажется в веках, и снова на тех страницах, где его видеть невыносимо. Попытаться поговорить с Гржельчиком? Так он не хочет разговаривать! А если бы и хотел, как ей объяснить ему ситуацию, которую она сама не понимает? Куда ни кинь – всюду клин.
– «Ийон Тихий» исчез, – доложили наблюдатели, и Вася вздрогнула.
– Что значит – исчез? – А где-то глубоко внутри уже знала; знала, но боялась произнести вслух.
– Он не обнаруживается никакими средствами наблюдения. – Ответ был подчёркнуто нейтрален. Но наблюдатели – живые люди. Что сейчас творится у них в душе? Неужели тот же кошмар, что у Васи?
Она уронила лицо в ладони. Почему? Почему он не сбил эту чёртову ракету?
– Красавица и чудовище, – ёрничая, прокомментировал Кит Левиц.
Сяо Чжу снова посмотрел на столик, где расположились, о чём-то негромко беседуя за телячьей отбивной с гарнирами, координатор и комендант.
– Милашка Шварц нашёл себе новую жертву.
– Жертву? – Сяо Чжу покачал головой. – Координатор от него не зависит. Захочет – встанет и уйдёт. И орден отберет, если сильно разозлится. Это же координатор!
– А это – Шварц, – не согласился Кит. – Посол от него тоже не зависит, но стонет, не особо скрываясь. Если наш любезный комендант захочет кого-то достать, то достанет, будь тот хоть самим Господом Богом.
Салима отложила вилку, засмеялась и что-то сказала Шварцу. Он смутился, как школьник.
– Непохоже, Кит, чтобы он её достал, – проговорил Сяо Чжу.
Хайнрих чувствовал себя не слишком уютно под прицелом десятков внимательных и придирчивых глаз. Но куда ещё пригласить женщину поесть? А не пригласить было невозможно. Она не оставила ему другого выхода.
– Почему бы вам, как подобает рыцарю, не пригласить даму сердца на ужин? – лукаво осведомилась она, когда расстроенный посол их покинул.
Для Хайнриха это оказалось полной неожиданностью. То есть он знал, что кавалеры так обычно и поступают. И не раз угощал девушек в земных ресторанах. Но это были самые заурядные девушки. Ни на одной из них он не собирался жениться, и ему было плевать, как они отнесутся к его неумению пользоваться ножом и вилкой и прочим застольным манерам.
– Э-э… – Он махнул рукой и выдавил: – Я чавкаю за едой.
– Вы же хотели на мне жениться, герр Шварц, – напомнила Салима. – А что вы думаете о свадебном банкете? Съедутся гости: главы государств, члены королевских фамилий, видные общественные деятели…
Он зажмурился и тихо застонал.
– Что, уже не хотите? – участливо спросила она.
– Хочу, – слабо проговорил он. – Очень хочу. И ради этого выдержу даже свадебный банкет. Ладно, давайте поужинаем. Я постараюсь не чавкать.
И он действительно старался. Ради неё он был готов на что угодно. Отдать жизнь или даже научиться владеть ножом и вилкой. Если бы только на них не пялились! Окружающим было страсть как интересно, о чём это они говорят. На виду у всей станции он не решался дотронуться до её руки, хотя держал её в объятиях каждую ночь. Вынужден был обращаться к ней на «вы», дабы никто ничего не подумал. Он не имеет права рисковать её репутацией. Она ничего ему на этот счёт не говорила, он сам так решил.
Её охрана, конечно, знала. С ООНовскими гвардейцами у него было вооружённое перемирие: они держат при себе свои мысли насчёт его человеческих и моральных качеств, а он не доводит их до ручки. Условия, весьма выгодные охранникам: иллюзий насчет собственных моральных качеств у Хайнриха и так не имелось, а в высоком искусстве доведения до ручки он был мастером. Перемирия достигли не сразу: мастерство пришлось пару раз наглядно продемонстрировать, чтобы до гвардейцев дошла польза хотя бы показного взаимоуважения.
– Ну что же вы, герр Шварц, – промурлыкала Салима. – Не сидите, как столб, наслаждайтесь едой.
Хайнрих вздрогнул. В самом деле, сидеть на ужине с дамой с деревянной спиной как-то противоестественно.
– Если вы будете так напряжены, – шепнула она, – люди могут счесть, будто моё общество вам в тягость.
Ему было начхать, что там сочтут люди. Гораздо хуже, если она так сочтёт.
– Ваше общество, – пробормотал он, – столь приятно, что я боюсь дать себе волю, находясь на людях. Вы рискуете оказаться вместо блюд на этом самом столике, причём в раздетом виде.
Она подняла бровь.
– Хотите меня съесть?
– Ну… дабы не смущать ваш слух грубыми выражениями, можно и так сказать.
Она засмеялась.
– И что же вам мешает это осуществить, герр Шварц? Да, моя охрана проявит недовольство. Но зато тогда вам уж точно придётся на мне жениться. Я не смогу отказаться, чтобы не потерять лицо, и для вас пути назад не будет.
Хайнрих прикрыл глаза руками. Чёрт знает что! Она не может не понимать, что он так не поступит. И всё равно провоцирует и подкалывает его, и это возбуждает до безумия.
– Для меня и так нет пути назад, – выдавил он.
Сяо Чжу, потягивая чай, неотрывно следил за собеседниками. Они с Китом не слышали, о чём говорят координатор и комендант, но флегматичный и внимательный китаец уже составил своё мнение – по выражениям лиц, по характерным позам.
– Они друг друга стоят, – промолвил он негромко. – Поверь мне, Кит. Два сапога пара.
– Госпожа Ткаченко, – проникновенно сказал Винк Лис, – наши рабочие ни за что не допустили бы столь досадную оплошность.
Вася орала на него уже полчаса, и выражение бесконечного терпения на бледной физиономии начальника доков стало потихоньку вытесняться оскалом, предваряющим вхождение в священное безумие. Он всеми силами стремился отодвинуть этот роковой миг. Надо держать себя в руках. Клиент всегда прав. В особенности такой клиент, который может шарахнуть с орбиты какой-нибудь неприятно взрывающейся пакостью.
В какой бы истерике ни находилась Василиса, обязательств она не нарушила. Крейсер оставался на орбите Рая, готовый к отражению любой атаки. Вася прибыла в Генхсх шаттлом, когда стало ясно, что в пусковой в самом деле никого не было: ни организма, ни механизма, – и команды на старт ракеты не поступало. Значит, что-то не так сделали во время ремонта, решила Вася. Где-то неправильно соединили цепи, что-то неаккуратно изолировали, какие-то узлы не проверили. Она ворвалась в кабинет начальника доков и спустила на него всех собак.
– Наши рабочие не допускают идиотских ошибок, госпожа Ткаченко. Они тщательно вышколены…
– Значит, они сделали это специально! – обвинила она. – Это преднамеренная диверсия!
– Сто червей могильных, ну о чём вы говорите? – не выдержал Винк. – Зачем кому-то из нас заряжать ракеты на самопроизвольный старт? Чтобы они били по нашим стратосферникам и сторожевым катерам, если рядом не окажется другой цели? Мы же не враги себе!
– Вы – может, и нет, господин Винк. А за своих подчинённых вы тоже головой поручитесь? Может, среди них скрывается вражеский агент!
– Госпожа Ткаченко, вам не кажется, что инопланетному агенту было бы крайне затруднительно затеряться среди шшерцев? Разве кто-нибудь из землян сошёл бы за кетреййи, если бы постарался не умничать. Но не будете же вы утверждать, что всё это подстроили земляне? Это абсолютно, как любят выражаться ваши тсетианские друзья, нелогично.
– Я имела в виду не инопланетян, а тех, кого они могли подкупить!
– Подкупить? Очень, очень сомнительно, госпожа Ткаченко! За деньги можно продать многое, но не родину. – Заметив скептический взгляд землянки, он взмахнул руками: – Хорошо, оставим нравственный аспект, хотя он очевиден для любого шшерца, даже самого недалёкого кетреййи. Есть ведь и техническая сторона. Не знаю, как у вас, а наша электронная денежная система прозрачна. Если у кого-то появляется крупная сумма из неизвестного источника, стража тут же отследит это, и ему придётся дать подробные ответы на возникшие вопросы.
Вася задрала глаза к небу. Наивность этого вампира, столь уверенно разглагольствующего о всеобщей лояльности народа и о всесилии стражи, её изумляла.
– Принц, что с расчётом прокола?
– Готов, капитан.
Уходить сейчас всё равно нельзя. Если ракета накроет «Ийон» во время прокола, мало не покажется никому на гигаметры вокруг. Рискнуть кораблём можно, когда нет другого выхода, но рисковать системой, в пределах которой находишься? Чёрная дыра у обитаемой планеты – это уж вовсе никуда не годится. Вначале надо разобраться с проклятой ракетой, так или иначе. Либо они её собьют, либо она найдёт их.
Фархад неотрывно следил за голографической точкой, быстро ползущей по пунктиру к лиловой полупрозрачной сфере – условной границе зоны поражения. Он сидел, как на иголках. Мучительно видеть, как к тебе приближается термоядерная смерть – и ничего не делать, только ждать. Но тугой узел в районе желудка распустился. Гржельчик сказал, ответной атаки не будет. Самое страшное не случится. Гораздо более страшное, чем возможная гибель «Ийона» и его, Фархада.
Он мог себе представить, каким трудом далось капитану твёрдое, взвешенное решение. Он слышал, как они говорили с Ткаченко. И он знал о том, что произошло между ними раньше – версию Вилиса, наверняка не слишком корректно отражавшую реальность, но ведь дыма без огня не бывает. Он, Фархад, на месте Гржельчика атаковал бы. Понимал, какой это был бы кошмар, но всё равно – не удержался бы. Каким чудом удерживается капитан?
Йозефа корёжило и внутренне трясло. Подлых ударов ждёшь от врага, и на союзника порой косишься с подозрением, но своим всегда доверяешь… Он пришёл на помощь «Скайуокеру», вытащил его сперва из одной задницы, потом из другой, подменял его, пока тот ремонтировался. А вместо благодарности получил ракету. И теперь ему остаётся только сцепить зубы и проглотить это, потому что он не станет ни стрелять в ответ, ни докладывать в Центр. Непонятно, за что Ткаченко так его невзлюбила, и выяснять уже смысла нет. Скоро он умрёт, и она снова сделается нормальным капитаном, каким была прежде. Ни к чему портить ей жизнь и карьеру.
Точка на голограмме коснулась лиловой сферы.
– За каким половым органом вы сюда припёрлись? – неприветливо спросил Хайнрих.
Собеседник выглядел опешившим. Подобное выражение лица противника очень нравилось Шварцу.
– Н-но наш координатор договорился с вашим, – промямлил мересанец в тёмно-сером форменном халате. На экране связи он был виден по грудь, и Шварцу было жутко интересно, есть ли у него меч на поясе. – Мы прибыли за нашими согражданами. Мы предупреждали о визите.
«Песец» и «Михалыч», как обычно, вышли навстречу чужаку, вынырнувшему из прокола. Стандартная схема: перехватить, допросить, направить под конвоем на станцию для досмотра или демонтажа орудий… Однако нынче Шварц заупрямился:
– Нас предупреждали, что придёт мирный транспорт, а не долбаный линкор.
– Но все наши ГС-корабли – линкоры! – взмолился мересанский капитан. – Господин Шварц, не будьте формалистом! Мы не собираемся заходить вглубь системы. Разрешите нам пришвартоваться к станции. Мы передадим вам груз, заберём своих и уйдём. И всё!
– Ага, ща-ас, – протянул он. – Ищите дурачка. Я позволю вам приблизиться к станции только тогда, мать вашу, когда у вас не будет ни пушек, ни лазеров.
– Но, господин Шварц, – лицо мересанца вытянулось, – конструкция линкоров не предполагает…
– Проблемы индейцев шерифа не волнуют, – отрезал Шварц. – Решайте их, как хотите. Если в следующий раз, когда ваш летающий таз появится тут снова, он не будет напоминать мирное судно, я из него сделаю дуршлаг без предупреждения.
– Но мы…
– На счёт «три» вы уберётесь, если не желаете стать поиметым дуршлагом немедленно. Раз… два…
Линкор включил двигатели и стал поспешно удаляться. Хайнрих рассмеялся. Подождал, пока вокруг него не заполыхала радуга, и взял курс обратно на станцию. «Михалыч» шёл рядом.
– Что это за самоуправство? – возмутился посол Созвездия, призывая Салиму в свидетели. – Они прибыли в срок, как было оговорено! А вы позволяете себе!..
– Это они много себе позволяют, – огрызнулся Шварц. – И совершенно зря. У вас, как у посла, отличная память, – польстил он. – Вы же должны помнить, как звучала договорённость.
– Конечно, я помню! – с оттенком самодовольства произнёс Веранну. – Мересань присылает транспорт и оплату, Земля отдаёт пленных.
– Вот! – Хайнрих поднял указательный палец. – Транспорт, было сказано. А эти самки животных что прислали?
– Корабль, – непонимающе ответил посол. – А вы чего ждали? Поезда?
– Вы, господин посол, человек образованный, – Шварц решил снова подсластить пилюлю, – и наверняка должны знать, чем судно отличается от корабля, а транспорт – от линкора. Так вот, о линкоре уговора не было!
– Но это же очевидно, что у Мересань нет других кораблей с ГС-приводом! – с досадой воскликнул Веранну.
– В самом деле, адмирал Шварц, – мягко вмешалась Салима, – ваше решение спутало карты господину послу. Он теперь вынужден задержаться здесь и отменить многие из запланированных дел.
– Ваша станция для того и существует, чтобы чужие линкоры причаливали к ней, а не садились на планету, – заметил Веранну.
– Но не тогда, когда здесь координатор этой планеты, – парировал Шварц. – Пока Салима ханум на станции, вооружённый чужак подойдёт сюда только через мой труп!
– Ваша забота, адмирал Шварц, трогает меня, – слегка улыбнулась Салима. – Но что же делать с несчастными вооружёнными чужаками? Видимо, мне придётся уехать.
– Нет! – быстро возразил Шварц. – Не надо. Мы этот вопрос урегулируем. Я же не сказал, что совсем не пущу их на станцию! Пущу. Только без оружия. Разве это не логично?
Посол застонал. Он решительно не понимал, как этому бравому вояке с периферии раз за разом удаётся ставить его в тупик.
Точка вспыхнула. На голографической схеме это выглядело невыразительно, но Вася знала, что там, в нескольких гигаметрах, зажглось злое маленькое солнце, неустойчивая солнечная капля, стремящаяся пожрать всё вокруг себя за краткий отпущенный ей срок. Ещё немного водорода превратилось в гелий; по меркам Вселенной, полной гигантских звёзд – сущая мелочь, а корабль, кажущийся таким неуязвимым, слизнёт и не подавится.
Или не слизнёт? Вася искренне надеялась, что «Ийон» сбил ракету. Гржельчик не первый день крейсером командует. Конечно же, он сбил её. И теперь готовится атаковать «Вейдер». Васе хотелось завыть в голос. Что делать? Сбежать? Но по приказу «Дарту Вейдеру» ещё месяц болтаться у Рая. Не может Вася уйти, да и некуда. На Земле её по головке не погладят – в лучшем случае разжалуют, а то, глядишь, и обвинят в измене. В Раю – не поймут: твоё дело на дальней орбите торчать, а не на планете прятаться, да к тому же от своих. Уходить к противнику? Ждут её там, ага. С распростёртыми объятиями. А может, и да: это от гъдеан хорошего не жди, а чфеварцы могут и принять. Только лучше уж умереть, чем навсегда войти в историю предательницей своего мира.
Что делать? Остаться здесь и ждать, пока «Ийон Тихий» не уничтожит её корабль? Ей придётся вступить в бой хотя бы для того, чтобы у кого-то из команды было время спастись. И тогда её имя снова окажется в веках, и снова на тех страницах, где его видеть невыносимо. Попытаться поговорить с Гржельчиком? Так он не хочет разговаривать! А если бы и хотел, как ей объяснить ему ситуацию, которую она сама не понимает? Куда ни кинь – всюду клин.
– «Ийон Тихий» исчез, – доложили наблюдатели, и Вася вздрогнула.
– Что значит – исчез? – А где-то глубоко внутри уже знала; знала, но боялась произнести вслух.
– Он не обнаруживается никакими средствами наблюдения. – Ответ был подчёркнуто нейтрален. Но наблюдатели – живые люди. Что сейчас творится у них в душе? Неужели тот же кошмар, что у Васи?
Она уронила лицо в ладони. Почему? Почему он не сбил эту чёртову ракету?
– Красавица и чудовище, – ёрничая, прокомментировал Кит Левиц.
Сяо Чжу снова посмотрел на столик, где расположились, о чём-то негромко беседуя за телячьей отбивной с гарнирами, координатор и комендант.
– Милашка Шварц нашёл себе новую жертву.
– Жертву? – Сяо Чжу покачал головой. – Координатор от него не зависит. Захочет – встанет и уйдёт. И орден отберет, если сильно разозлится. Это же координатор!
– А это – Шварц, – не согласился Кит. – Посол от него тоже не зависит, но стонет, не особо скрываясь. Если наш любезный комендант захочет кого-то достать, то достанет, будь тот хоть самим Господом Богом.
Салима отложила вилку, засмеялась и что-то сказала Шварцу. Он смутился, как школьник.
– Непохоже, Кит, чтобы он её достал, – проговорил Сяо Чжу.
Хайнрих чувствовал себя не слишком уютно под прицелом десятков внимательных и придирчивых глаз. Но куда ещё пригласить женщину поесть? А не пригласить было невозможно. Она не оставила ему другого выхода.
– Почему бы вам, как подобает рыцарю, не пригласить даму сердца на ужин? – лукаво осведомилась она, когда расстроенный посол их покинул.
Для Хайнриха это оказалось полной неожиданностью. То есть он знал, что кавалеры так обычно и поступают. И не раз угощал девушек в земных ресторанах. Но это были самые заурядные девушки. Ни на одной из них он не собирался жениться, и ему было плевать, как они отнесутся к его неумению пользоваться ножом и вилкой и прочим застольным манерам.
– Э-э… – Он махнул рукой и выдавил: – Я чавкаю за едой.
– Вы же хотели на мне жениться, герр Шварц, – напомнила Салима. – А что вы думаете о свадебном банкете? Съедутся гости: главы государств, члены королевских фамилий, видные общественные деятели…
Он зажмурился и тихо застонал.
– Что, уже не хотите? – участливо спросила она.
– Хочу, – слабо проговорил он. – Очень хочу. И ради этого выдержу даже свадебный банкет. Ладно, давайте поужинаем. Я постараюсь не чавкать.
И он действительно старался. Ради неё он был готов на что угодно. Отдать жизнь или даже научиться владеть ножом и вилкой. Если бы только на них не пялились! Окружающим было страсть как интересно, о чём это они говорят. На виду у всей станции он не решался дотронуться до её руки, хотя держал её в объятиях каждую ночь. Вынужден был обращаться к ней на «вы», дабы никто ничего не подумал. Он не имеет права рисковать её репутацией. Она ничего ему на этот счёт не говорила, он сам так решил.
Её охрана, конечно, знала. С ООНовскими гвардейцами у него было вооружённое перемирие: они держат при себе свои мысли насчёт его человеческих и моральных качеств, а он не доводит их до ручки. Условия, весьма выгодные охранникам: иллюзий насчет собственных моральных качеств у Хайнриха и так не имелось, а в высоком искусстве доведения до ручки он был мастером. Перемирия достигли не сразу: мастерство пришлось пару раз наглядно продемонстрировать, чтобы до гвардейцев дошла польза хотя бы показного взаимоуважения.
– Ну что же вы, герр Шварц, – промурлыкала Салима. – Не сидите, как столб, наслаждайтесь едой.
Хайнрих вздрогнул. В самом деле, сидеть на ужине с дамой с деревянной спиной как-то противоестественно.
– Если вы будете так напряжены, – шепнула она, – люди могут счесть, будто моё общество вам в тягость.
Ему было начхать, что там сочтут люди. Гораздо хуже, если она так сочтёт.
– Ваше общество, – пробормотал он, – столь приятно, что я боюсь дать себе волю, находясь на людях. Вы рискуете оказаться вместо блюд на этом самом столике, причём в раздетом виде.
Она подняла бровь.
– Хотите меня съесть?
– Ну… дабы не смущать ваш слух грубыми выражениями, можно и так сказать.
Она засмеялась.
– И что же вам мешает это осуществить, герр Шварц? Да, моя охрана проявит недовольство. Но зато тогда вам уж точно придётся на мне жениться. Я не смогу отказаться, чтобы не потерять лицо, и для вас пути назад не будет.
Хайнрих прикрыл глаза руками. Чёрт знает что! Она не может не понимать, что он так не поступит. И всё равно провоцирует и подкалывает его, и это возбуждает до безумия.
– Для меня и так нет пути назад, – выдавил он.
Сяо Чжу, потягивая чай, неотрывно следил за собеседниками. Они с Китом не слышали, о чём говорят координатор и комендант, но флегматичный и внимательный китаец уже составил своё мнение – по выражениям лиц, по характерным позам.
– Они друг друга стоят, – промолвил он негромко. – Поверь мне, Кит. Два сапога пара.
Глава 5
– Госпожа Ткаченко, – проникновенно сказал Винк Лис, – наши рабочие ни за что не допустили бы столь досадную оплошность.
Вася орала на него уже полчаса, и выражение бесконечного терпения на бледной физиономии начальника доков стало потихоньку вытесняться оскалом, предваряющим вхождение в священное безумие. Он всеми силами стремился отодвинуть этот роковой миг. Надо держать себя в руках. Клиент всегда прав. В особенности такой клиент, который может шарахнуть с орбиты какой-нибудь неприятно взрывающейся пакостью.
В какой бы истерике ни находилась Василиса, обязательств она не нарушила. Крейсер оставался на орбите Рая, готовый к отражению любой атаки. Вася прибыла в Генхсх шаттлом, когда стало ясно, что в пусковой в самом деле никого не было: ни организма, ни механизма, – и команды на старт ракеты не поступало. Значит, что-то не так сделали во время ремонта, решила Вася. Где-то неправильно соединили цепи, что-то неаккуратно изолировали, какие-то узлы не проверили. Она ворвалась в кабинет начальника доков и спустила на него всех собак.
– Наши рабочие не допускают идиотских ошибок, госпожа Ткаченко. Они тщательно вышколены…
– Значит, они сделали это специально! – обвинила она. – Это преднамеренная диверсия!
– Сто червей могильных, ну о чём вы говорите? – не выдержал Винк. – Зачем кому-то из нас заряжать ракеты на самопроизвольный старт? Чтобы они били по нашим стратосферникам и сторожевым катерам, если рядом не окажется другой цели? Мы же не враги себе!
– Вы – может, и нет, господин Винк. А за своих подчинённых вы тоже головой поручитесь? Может, среди них скрывается вражеский агент!
– Госпожа Ткаченко, вам не кажется, что инопланетному агенту было бы крайне затруднительно затеряться среди шшерцев? Разве кто-нибудь из землян сошёл бы за кетреййи, если бы постарался не умничать. Но не будете же вы утверждать, что всё это подстроили земляне? Это абсолютно, как любят выражаться ваши тсетианские друзья, нелогично.
– Я имела в виду не инопланетян, а тех, кого они могли подкупить!
– Подкупить? Очень, очень сомнительно, госпожа Ткаченко! За деньги можно продать многое, но не родину. – Заметив скептический взгляд землянки, он взмахнул руками: – Хорошо, оставим нравственный аспект, хотя он очевиден для любого шшерца, даже самого недалёкого кетреййи. Есть ведь и техническая сторона. Не знаю, как у вас, а наша электронная денежная система прозрачна. Если у кого-то появляется крупная сумма из неизвестного источника, стража тут же отследит это, и ему придётся дать подробные ответы на возникшие вопросы.
Вася задрала глаза к небу. Наивность этого вампира, столь уверенно разглагольствующего о всеобщей лояльности народа и о всесилии стражи, её изумляла.
