Совершенно не обязательно переводить на счёт диверсанту крупную сумму. Можно несколько мелких, в разное время и на разные счета, и можно прикрыть эти суммы легально – скажем, перевод за какую-нибудь стрижку газонов или покраску машин… А можно платить и не деньгами. Деньги – далеко не единственное, что интересует людей. Карьера, выгодные знакомства, здоровье, родные… Можно вообще не платить, всего лишь пообещать не делать плохого ребёнку или жене. А кетреййи стоит только умеючи заморочить голову – и даже грозить не надо. На дурака не нужен нож…
– Ваших кетреййи обвести вокруг пальца – раз плюнуть!
– Госпожа Ткаченко, они знают, что можно и что нельзя, – возразил Винк. – Они ничего не станут делать сверх регламента.
– Станут, если будут уверены, что это необходимо! Навешать им лапши на уши – и дело в шляпе.
– Простите, не понял, – затормозил Винк.
– Что тут непонятного? – взвилась Василиса. – Ваши кетреййи – слабое звено! Вы не проверяете за ними, и вот результат! Кто знает, чего они там понатворили?
– Это очень легко узнать, госпожа Ткаченко. У нас ведётся видеозапись всех работ. Как раз для того, чтобы у клиента не возникало необоснованных претензий. – Он не удержался от шпильки.
Запись была плоская, не голографическая, но – Васе пришлось это признать – исчерпывающая. Записывались абсолютно все операции, вплоть до полировки. Ремонт длился не один день, и производил его не один рабочий, поэтому на просмотр архива даже в ускоренном режиме у Васи ушли целые сутки. Всё, как положено. Рабочие, как это принято не только в Раю, сопровождали свои действия словесными комментариями, типа: «А сейчас я снимаю эту круглую металлическую фигню, кладу её в контейнер для мусора и ставлю на её место такую же фигню, только новую и более круглую». Комментарии велись на шитанн, и Вася ничего в них не понимала, но все действия внимательно просмотрела в присутствии Винка, одного из мастеров и независимого эксперта – дуурдуханского инженера. Никто не заметил никакого криминала. Да что там криминала! Шшерских рабочих и мастеров в простой неаккуратности и то нельзя было обвинить. Всё делалось на совесть, и ничего лишнего.
– А может быть, – вкрадчиво спросил начальник доков, – вы сами эту ракету запустили, а теперь на нас свалить пытаетесь?
– Совсем обалдели? – рявкнула Василиса. – Я ума не лишилась – стрелять в своих!
– Да кто вас, землян, знает, – неопределённо протянул Винк. – Вы – существа странные…
Мересанский линкор являл собой жалкое зрелище. Военные корабли с демонтированными орудиями всегда выглядят противоестественно, словно скопцы в бане. Ларс фыркнул. Мересанцы, конечно, не забудут такого унижения, но было бы о чём горевать – всё равно уже война. А Шварц, положа руку на сердце, правильно сделал, что не пустил сюда синих при оружии. Оружие, оно создаёт иллюзию вседозволенности. Вот и не надо будить лихо.
На погрузо-разгрузочных работах распоряжался посол Содружества Планет. Ценности, привезённые мересанским линкором, тщательно пересчитывались и грузились на «Максим Каммерер». Пленные из эскадры т’Лехина нетерпеливо дожидались разрешения покинуть ненавистную станцию и взойти на свой корабль, но торопить господина Веранну не смели. Тем не менее светлый миг был уже близок. Увы, не для всех: адмирал т’Лехин наблюдал за суетой с обречённостью. Вот он, линкор, совсем рядом – но за адмиралом, не доверяя важную миссию солдатам Шварца, зорко следят гвардейцы ООН. Этот пленник не должен сбежать.
Веранну сделал для несчастного адмирала всё, что мог: выхлопотал у Салимы позволение забрать т’Лехина на Землю и держать при посольстве под надёжной, но ненавязчивой охраной. Мересанец всё же добился встречи с координатором, пытался умолить её отпустить его домой.
– Сказать по правде, адмирал, мне тоже не слишком нравится идея отправить вас на Землю, – молвила Салима. – Меня устроило бы гораздо больше, если бы вы находились вдали от неё – в идеале, на этой станции, под жёстким приглядом коменданта.
Т’Лехин спал с лица, двенадцатикратно жалея о том, что вообще завёл этот безнадёжный разговор.
– Однако господин Веранну настоятельно просит смягчить вашу неволю, – продолжила она. – И я пошла вам навстречу. Я разрешаю вам покинуть станцию и жить на Земле, причём не в тюрьме, а в посольстве Созвездия. Если вам это неудобно, могу договориться о вашем содержании в каком-нибудь дворце. Вам будет предоставлено достаточно свобод и льгот. Помните только одно: если вы попытаетесь ими злоупотребить или вести себя не так, как подобает почётному пленнику – мигом отправитесь сюда, где с вами гораздо меньше мороки.
В последний день Шварц донимал т’Лехина особенно активно: чувствовал, что птичка вот-вот выпорхнет из рук. Подарил ему на прощание завалявшийся эасский сувенир: стеклянное сердечко с электрической подсветкой. Пригрозил, что приедет на Землю в отпуск и проверит, как т’Лехин хранит его подарок. В красках описал, как глубока и чревата последствиями будет его обида, если тот, не приведи Господи, выкинет дар его искренней симпатии. Адмирал попал: теперь придётся постоянно таскать с собой этот пошлый электрический кошмарик и всё время волноваться, как бы его не потерять. Ладно, он был согласен даже на это, лишь бы поскорее убраться от безумного Шварца.
Предстоящая передача мересанцев и отъезд адмирала т’Лехина на Землю вызывали грусть у капитанов «Джона Шепарда» и «Джеймса Кирка». Ремонт, безусловно, замедлится, а внимание к ним адмирала, чтоб его, Шварца усилится. И поделать ничегошеньки невозможно.
Впрочем, в последнее время Шварц пребывал явно в изменённом состоянии сознания. Почти не ругался и не издевался – так, лишь для проформы. Кит Левиц предположил, что комендант подсел на мересанскую траву. Сяо Чжу так не думал. Не тот человек Шварц, чтобы позволить затянуть себя наркотической зависимости. Сволочь, но отнюдь не дурак, и силы воли – на троих. Что-то более глубинное с ним происходит. Наверняка связанное с визитом высоких гостей. То ли благословение кардинала подействовало, то ли дало результат суровое внушение главнокомандующего, то ли красота координатора сразила наповал. Одно из трёх, посла можно откинуть: он инопланетянин, а с инопланетянами Шварц не считается.
«Ваше высокопреосвященство!
Корабль наш находится на орбите богомерзкого Шшерского Рая. Возможно, именно с этим прискорбным фактом связано обострение необъяснимых в мирском понимании проявлений негатива, по моему глубокому убеждению, свидетельствующих об активности дьявола».
Тёмные буквы торопливо выстраивались на светлом поле экрана, теснясь, складывались в предложения и абзацы, то прерываясь, то вновь спеша прибиться к строке.
«Капитан Василиса Ткаченко с некоторых пор избегает не только исповеди, но и любых разговоров с духовным наставником. Это не может не быть тревожным признаком, ведь совсем недавно она была верной дочерью Церкви. Лицо её выражает душевный непокой, поступки и речь резки, импульсивны и нерациональны. Состояние души любого капитана крайне важно для флота, но я не стал бы обращаться к вашему высокопреосвященству, если бы меня беспокоил один только этот факт. Я постарался бы справиться с ситуацией сам, если бы она не явилась всего лишь предвестником и спутником другого несчастья, кое не объяснить иначе, как кознями врага рода человеческого.
Вчера с «Анакина Скайуокера» была запущена термоядерная ракета с самонаведением на чужой двигатель. Мне доподлинно неизвестно, произошло это по тайному приказу капитана или же, как гласит официальная версия, имело место случайное срабатывание пусковой установки. Так или иначе, вмешательство дьявола здесь не вызывает сомнений – в разум капитана или в электрические сигналы цепей управления, в конечном счёте всё равно. И это вмешательство имело трагические последствия: был уничтожен ГС-крейсер «Ийон Тихий».
Ваше высокопреосвященство, в этой войне против нас стоят не только обычные противники – государства и миры. Против нас выступили силы зла. Какой бы ни казалась видимая причина этого удара, он нанесён ими. Мы всегда готовы к борьбе с этим врагом. Но, чтобы посрамить дьявола, а не пасть в неравном бою, потребуется вся мощь и влияние матери нашей Церкви, а не одно лишь рвение скромного священнослужителя, ни в коей мере не способного претендовать на лавры святых. Я прошу вас не оставить без внимания происки врага и организовать достойный отпор.
Епископ Ян Гурский».
– Даже уезжать не хочется, – расслабленно промолвила Салима.
Суматошный день был позади. Мересанцы покинули станцию на своём ободранном линкоре, «Максим Каммерер» загружен сырой платиной и урановой смолкой. Впереди – утро, пара ободряющих слов здешнему контингенту, отбытие, возвращение к заждавшимся делам. А сейчас – краткая передышка, тонкая прослойка ночи между вчера и завтра, стремительно тающая с каждым мгновением.
– Нет проблем, – брякнул Хайнрих. – Оставайся. Капитаны будут счастливы до охре… в общем, до опупения счастливы, что мне не до них.
Она тихо засмеялась.
– Правильно, остаться тут, а политика – по боку. Пусть другие с ней разбираются. – Смех стал грустным. – Может быть, когда-нибудь. Но не теперь, когда идёт война.
Её голова лежала у него на груди, взгляд слегка затуманен. Хайнрих блаженно улыбался, глядя куда-то в потолок.
– Выйдешь за меня замуж после войны? – спросил он с новой надеждой. Она ведь обещала подумать. Может, надумала уже?
Она молчала долго.
– Ты всерьёз намерен на мне жениться?
– Я говорю тебе об этом каждый день! – Он укоризненно покачал головой. – И каждую ночь подтверждаю.
Он провёл рукой по волне чёрных волос, поднял пальцем тонкий подбородок, чуть повернул к себе, чтобы заглянуть в глаза.
– Ты не выйдешь за меня, – сказал понимающе и разочарованно.
– Ты сам-то осознаёшь, на что хочешь подписаться? – спросила она мягко и снисходительно. – Муж координатора – волей-неволей политическая фигура, неважно, король он или консорт. Всегда быть в центре внимания корреспондентов и шпионов, бестактных просителей и сумасшедших террористов. Постоянно следить за собой, постоянно находиться в напряжении. Надевать на приёмы официальный костюм, есть ножом и вилкой, выбирать слова…
– Я привыкну, – пообещал он. – Научусь выражать свои мысли без мата, честное слово.
– Поверь, мне всё равно, как ты говоришь. – Она с нежной улыбкой прижалась щекой к его щеке. – Для меня важно, что ты делаешь, и это мне нравится.
Он невольно ухмыльнулся. Такое признание дорогого стоит.
– Салима, я сделаю всё, чтобы тебе не пришлось меня стыдиться. Я стану таким, как ты хочешь.
Она вновь негромко засмеялась.
– Хайнрих, я люблю тебя такого, какой есть. Мне больно будет видеть на твоём месте издёрганную мумию, замученную приличиями. Я хочу, чтобы ты оставался собой, в том-то и беда.
«Сайрес Смит» ушёл. Подзадержался здесь Миленич, небось проклинает последними словами шнурогрызущих мегавошек, из-за которых проторчал у Нлакиса лишние полмесяца.
– Вызывает «Райская молния», – доложили связисты.
Мрланк – тут же радостно всплыло по ассоциации. Но нет, конечно же, на экране был Ххнн Трагг.
– Мы загрузились. Кто теперь в вашей эскадре главный? Ты, Гржельчик?
– Я, – проворчал он.
– Можно нам уйти?
– А то нет. Ты к Раю пойдёшь, Хрен?
– Ну неужели к Ханту? – Бывший старпом позволил себе улыбку.
Йозеф поколебался. Он пока не понимал, может ли доверять Ххнну. Мрланку бы доверился без раздумий, но что толку рассуждать о несбыточном? «Молнией» командует Ххнн.
– Хрен, заскочи ко мне перед убытием, – попросил он. – Нам надо поговорить.
– Так говори. – Ххнн не понял. Йозеф снова засомневался. Доверить – не доверить? А-а, можно подумать, у него есть какой-то другой вариант!
– Дело интимное, – проскрипел он.
Лицо шитанн слегка вытянулось.
– Гржельчик, ты что имеешь в виду?
– Наедине скажу. Пожалуйста, Хрен. Чем ты рискуешь? Если тебе покажется, что я тебя обидел – укусишь меня, и дело с концом.
Всё, что говорится по радио, записывается. Должно быть, аналитики в штабе изрядно повеселятся, прослушивая эту запись. Ему было плевать. Пусть сочтут, что он желает вкусить ласк шитанн в обмен на разрешение покинуть орбиту Нлакиса. Пусть вообще думают, что хотят. Все равно он скоро умрёт. Лишь бы не догадались о том, зачем ему на самом деле нужно пообщаться с Ххнном тет-а-тет.
Ххнн подумал так же.
– Знаешь, Гржельчик, – заявил он, входя, – что-то я за тобой раньше не замечал склонности к интиму с кем попало.
– И правильно, – буркнул Йозеф. – Слушать надо как следует. Я не об интиме упоминал, а об интимном разговоре, не для открытого канала. Почувствуй разницу.
Шитанн уселся в кресло с явным облегчением.
– Кофе будешь? – Гржельчик помнил, что вампир вроде как не приветствует алкоголь. – Или чай? Угощать тебя реттихи смысла не вижу.
– Всё равно что, – отмахнулся он. – Наливай и выкладывай.
Йозеф вздохнул.
– На орбите Рая сейчас должен находиться «Анакин Скайуокер».
Ххнн кивнул. Видел крейсер, уходя к Нлакису.
– Им командует Василиса Ткаченко.
Он припомнил цветущую женщину с уложенной вокруг головы светлой косой. Не была б она такая злая, к интиму с земным капитаном он отнёсся бы с гораздо большим энтузиазмом.
– Я тебя прошу, Хрен: встреться с ней. Так же, как со мной, с глазу на глаз.
– А если она не захочет встречаться со мной с глазу на глаз?
– Блин! Сделай так, чтоб захотела. Попроси как следует. Как я – тебя.
Ххнн с сомнением хмыкнул.
– Мне надо, чтобы ты передал ей несколько слов, только и всего. В обход каналов связи.
– А чего сам не сказал?
Чего, чего! Как говорить с бабой, захреначившей в тебя термоядерной ракетой? Йозеф не стал отвечать. Не сказал, и всё.
– Передай ей вот что, Хрен. В тот день, когда я ушёл от Рая, в системе появился гъдеанский разведчик. Небольшой катер, которому удалось обмануть моих наблюдателей. Маленькая отдалённая цель, двигающаяся по рваной траектории. «Анакин Скайуокер» не мог достать её лазерами. Было принято решение уничтожить разведчика термоядерной ракетой с самонаведением. Проследив курс ракеты, «Ийон Тихий» также обнаружил гъдеанина и, находясь ближе, нанёс по нему лазерный удар. Совместными усилиями с разведчиком было покончено.
Ххнн смотрел озадаченно.
– Командир «Анакина Скайуокера» не знает о том, как протекал бой с участием её корабля?
– У неё провалы в памяти. Контузия, понимаешь. Скажи ей, что я отправлю рапорт об этом происшествии. Скажи, что будет разумно, если она поступит так же. Сделаешь?
– Сделаю, – кивнул Ххнн, помедлил и спросил: – Гржельчик, а ты не хочешь рассказать мне, что там произошло на самом деле?
– Не хочу, – отрубил Йозеф.
– Ладно, как скажешь, – покладисто согласился Ххнн. У него внезапно возникло ощущение, что к некоторым тайнам лучше не приобщаться.
– Передай, Хрен, что я желаю ей удачи в боях, благоволения начальства и мира в душе. И надеюсь, что у неё хватит такта не плясать на моей могиле.
Ххнн посасывал чай, уповая на то, что Гржельчику незаметно его замешательство. Дураком шитанн не был. Может, и не тянет он на настоящего капитана, но в старшие помощники без мозгов не попадают. Что-то не то случилось в системе Рая. Ракета, безусловно, была выпущена, и лазерный удар нанесён – командование легко может проверить это по автоматическим записям бортовых журналов. А вот был ли гъдеанский разведчик? Сто червей могильных, в кого они там стреляли?
– Ваших кетреййи обвести вокруг пальца – раз плюнуть!
– Госпожа Ткаченко, они знают, что можно и что нельзя, – возразил Винк. – Они ничего не станут делать сверх регламента.
– Станут, если будут уверены, что это необходимо! Навешать им лапши на уши – и дело в шляпе.
– Простите, не понял, – затормозил Винк.
– Что тут непонятного? – взвилась Василиса. – Ваши кетреййи – слабое звено! Вы не проверяете за ними, и вот результат! Кто знает, чего они там понатворили?
– Это очень легко узнать, госпожа Ткаченко. У нас ведётся видеозапись всех работ. Как раз для того, чтобы у клиента не возникало необоснованных претензий. – Он не удержался от шпильки.
Запись была плоская, не голографическая, но – Васе пришлось это признать – исчерпывающая. Записывались абсолютно все операции, вплоть до полировки. Ремонт длился не один день, и производил его не один рабочий, поэтому на просмотр архива даже в ускоренном режиме у Васи ушли целые сутки. Всё, как положено. Рабочие, как это принято не только в Раю, сопровождали свои действия словесными комментариями, типа: «А сейчас я снимаю эту круглую металлическую фигню, кладу её в контейнер для мусора и ставлю на её место такую же фигню, только новую и более круглую». Комментарии велись на шитанн, и Вася ничего в них не понимала, но все действия внимательно просмотрела в присутствии Винка, одного из мастеров и независимого эксперта – дуурдуханского инженера. Никто не заметил никакого криминала. Да что там криминала! Шшерских рабочих и мастеров в простой неаккуратности и то нельзя было обвинить. Всё делалось на совесть, и ничего лишнего.
– А может быть, – вкрадчиво спросил начальник доков, – вы сами эту ракету запустили, а теперь на нас свалить пытаетесь?
– Совсем обалдели? – рявкнула Василиса. – Я ума не лишилась – стрелять в своих!
– Да кто вас, землян, знает, – неопределённо протянул Винк. – Вы – существа странные…
Мересанский линкор являл собой жалкое зрелище. Военные корабли с демонтированными орудиями всегда выглядят противоестественно, словно скопцы в бане. Ларс фыркнул. Мересанцы, конечно, не забудут такого унижения, но было бы о чём горевать – всё равно уже война. А Шварц, положа руку на сердце, правильно сделал, что не пустил сюда синих при оружии. Оружие, оно создаёт иллюзию вседозволенности. Вот и не надо будить лихо.
На погрузо-разгрузочных работах распоряжался посол Содружества Планет. Ценности, привезённые мересанским линкором, тщательно пересчитывались и грузились на «Максим Каммерер». Пленные из эскадры т’Лехина нетерпеливо дожидались разрешения покинуть ненавистную станцию и взойти на свой корабль, но торопить господина Веранну не смели. Тем не менее светлый миг был уже близок. Увы, не для всех: адмирал т’Лехин наблюдал за суетой с обречённостью. Вот он, линкор, совсем рядом – но за адмиралом, не доверяя важную миссию солдатам Шварца, зорко следят гвардейцы ООН. Этот пленник не должен сбежать.
Веранну сделал для несчастного адмирала всё, что мог: выхлопотал у Салимы позволение забрать т’Лехина на Землю и держать при посольстве под надёжной, но ненавязчивой охраной. Мересанец всё же добился встречи с координатором, пытался умолить её отпустить его домой.
– Сказать по правде, адмирал, мне тоже не слишком нравится идея отправить вас на Землю, – молвила Салима. – Меня устроило бы гораздо больше, если бы вы находились вдали от неё – в идеале, на этой станции, под жёстким приглядом коменданта.
Т’Лехин спал с лица, двенадцатикратно жалея о том, что вообще завёл этот безнадёжный разговор.
– Однако господин Веранну настоятельно просит смягчить вашу неволю, – продолжила она. – И я пошла вам навстречу. Я разрешаю вам покинуть станцию и жить на Земле, причём не в тюрьме, а в посольстве Созвездия. Если вам это неудобно, могу договориться о вашем содержании в каком-нибудь дворце. Вам будет предоставлено достаточно свобод и льгот. Помните только одно: если вы попытаетесь ими злоупотребить или вести себя не так, как подобает почётному пленнику – мигом отправитесь сюда, где с вами гораздо меньше мороки.
В последний день Шварц донимал т’Лехина особенно активно: чувствовал, что птичка вот-вот выпорхнет из рук. Подарил ему на прощание завалявшийся эасский сувенир: стеклянное сердечко с электрической подсветкой. Пригрозил, что приедет на Землю в отпуск и проверит, как т’Лехин хранит его подарок. В красках описал, как глубока и чревата последствиями будет его обида, если тот, не приведи Господи, выкинет дар его искренней симпатии. Адмирал попал: теперь придётся постоянно таскать с собой этот пошлый электрический кошмарик и всё время волноваться, как бы его не потерять. Ладно, он был согласен даже на это, лишь бы поскорее убраться от безумного Шварца.
Предстоящая передача мересанцев и отъезд адмирала т’Лехина на Землю вызывали грусть у капитанов «Джона Шепарда» и «Джеймса Кирка». Ремонт, безусловно, замедлится, а внимание к ним адмирала, чтоб его, Шварца усилится. И поделать ничегошеньки невозможно.
Впрочем, в последнее время Шварц пребывал явно в изменённом состоянии сознания. Почти не ругался и не издевался – так, лишь для проформы. Кит Левиц предположил, что комендант подсел на мересанскую траву. Сяо Чжу так не думал. Не тот человек Шварц, чтобы позволить затянуть себя наркотической зависимости. Сволочь, но отнюдь не дурак, и силы воли – на троих. Что-то более глубинное с ним происходит. Наверняка связанное с визитом высоких гостей. То ли благословение кардинала подействовало, то ли дало результат суровое внушение главнокомандующего, то ли красота координатора сразила наповал. Одно из трёх, посла можно откинуть: он инопланетянин, а с инопланетянами Шварц не считается.
«Ваше высокопреосвященство!
Корабль наш находится на орбите богомерзкого Шшерского Рая. Возможно, именно с этим прискорбным фактом связано обострение необъяснимых в мирском понимании проявлений негатива, по моему глубокому убеждению, свидетельствующих об активности дьявола».
Тёмные буквы торопливо выстраивались на светлом поле экрана, теснясь, складывались в предложения и абзацы, то прерываясь, то вновь спеша прибиться к строке.
«Капитан Василиса Ткаченко с некоторых пор избегает не только исповеди, но и любых разговоров с духовным наставником. Это не может не быть тревожным признаком, ведь совсем недавно она была верной дочерью Церкви. Лицо её выражает душевный непокой, поступки и речь резки, импульсивны и нерациональны. Состояние души любого капитана крайне важно для флота, но я не стал бы обращаться к вашему высокопреосвященству, если бы меня беспокоил один только этот факт. Я постарался бы справиться с ситуацией сам, если бы она не явилась всего лишь предвестником и спутником другого несчастья, кое не объяснить иначе, как кознями врага рода человеческого.
Вчера с «Анакина Скайуокера» была запущена термоядерная ракета с самонаведением на чужой двигатель. Мне доподлинно неизвестно, произошло это по тайному приказу капитана или же, как гласит официальная версия, имело место случайное срабатывание пусковой установки. Так или иначе, вмешательство дьявола здесь не вызывает сомнений – в разум капитана или в электрические сигналы цепей управления, в конечном счёте всё равно. И это вмешательство имело трагические последствия: был уничтожен ГС-крейсер «Ийон Тихий».
Ваше высокопреосвященство, в этой войне против нас стоят не только обычные противники – государства и миры. Против нас выступили силы зла. Какой бы ни казалась видимая причина этого удара, он нанесён ими. Мы всегда готовы к борьбе с этим врагом. Но, чтобы посрамить дьявола, а не пасть в неравном бою, потребуется вся мощь и влияние матери нашей Церкви, а не одно лишь рвение скромного священнослужителя, ни в коей мере не способного претендовать на лавры святых. Я прошу вас не оставить без внимания происки врага и организовать достойный отпор.
Епископ Ян Гурский».
– Даже уезжать не хочется, – расслабленно промолвила Салима.
Суматошный день был позади. Мересанцы покинули станцию на своём ободранном линкоре, «Максим Каммерер» загружен сырой платиной и урановой смолкой. Впереди – утро, пара ободряющих слов здешнему контингенту, отбытие, возвращение к заждавшимся делам. А сейчас – краткая передышка, тонкая прослойка ночи между вчера и завтра, стремительно тающая с каждым мгновением.
– Нет проблем, – брякнул Хайнрих. – Оставайся. Капитаны будут счастливы до охре… в общем, до опупения счастливы, что мне не до них.
Она тихо засмеялась.
– Правильно, остаться тут, а политика – по боку. Пусть другие с ней разбираются. – Смех стал грустным. – Может быть, когда-нибудь. Но не теперь, когда идёт война.
Её голова лежала у него на груди, взгляд слегка затуманен. Хайнрих блаженно улыбался, глядя куда-то в потолок.
– Выйдешь за меня замуж после войны? – спросил он с новой надеждой. Она ведь обещала подумать. Может, надумала уже?
Она молчала долго.
– Ты всерьёз намерен на мне жениться?
– Я говорю тебе об этом каждый день! – Он укоризненно покачал головой. – И каждую ночь подтверждаю.
Он провёл рукой по волне чёрных волос, поднял пальцем тонкий подбородок, чуть повернул к себе, чтобы заглянуть в глаза.
– Ты не выйдешь за меня, – сказал понимающе и разочарованно.
– Ты сам-то осознаёшь, на что хочешь подписаться? – спросила она мягко и снисходительно. – Муж координатора – волей-неволей политическая фигура, неважно, король он или консорт. Всегда быть в центре внимания корреспондентов и шпионов, бестактных просителей и сумасшедших террористов. Постоянно следить за собой, постоянно находиться в напряжении. Надевать на приёмы официальный костюм, есть ножом и вилкой, выбирать слова…
– Я привыкну, – пообещал он. – Научусь выражать свои мысли без мата, честное слово.
– Поверь, мне всё равно, как ты говоришь. – Она с нежной улыбкой прижалась щекой к его щеке. – Для меня важно, что ты делаешь, и это мне нравится.
Он невольно ухмыльнулся. Такое признание дорогого стоит.
– Салима, я сделаю всё, чтобы тебе не пришлось меня стыдиться. Я стану таким, как ты хочешь.
Она вновь негромко засмеялась.
– Хайнрих, я люблю тебя такого, какой есть. Мне больно будет видеть на твоём месте издёрганную мумию, замученную приличиями. Я хочу, чтобы ты оставался собой, в том-то и беда.
«Сайрес Смит» ушёл. Подзадержался здесь Миленич, небось проклинает последними словами шнурогрызущих мегавошек, из-за которых проторчал у Нлакиса лишние полмесяца.
– Вызывает «Райская молния», – доложили связисты.
Мрланк – тут же радостно всплыло по ассоциации. Но нет, конечно же, на экране был Ххнн Трагг.
– Мы загрузились. Кто теперь в вашей эскадре главный? Ты, Гржельчик?
– Я, – проворчал он.
– Можно нам уйти?
– А то нет. Ты к Раю пойдёшь, Хрен?
– Ну неужели к Ханту? – Бывший старпом позволил себе улыбку.
Йозеф поколебался. Он пока не понимал, может ли доверять Ххнну. Мрланку бы доверился без раздумий, но что толку рассуждать о несбыточном? «Молнией» командует Ххнн.
– Хрен, заскочи ко мне перед убытием, – попросил он. – Нам надо поговорить.
– Так говори. – Ххнн не понял. Йозеф снова засомневался. Доверить – не доверить? А-а, можно подумать, у него есть какой-то другой вариант!
– Дело интимное, – проскрипел он.
Лицо шитанн слегка вытянулось.
– Гржельчик, ты что имеешь в виду?
– Наедине скажу. Пожалуйста, Хрен. Чем ты рискуешь? Если тебе покажется, что я тебя обидел – укусишь меня, и дело с концом.
Всё, что говорится по радио, записывается. Должно быть, аналитики в штабе изрядно повеселятся, прослушивая эту запись. Ему было плевать. Пусть сочтут, что он желает вкусить ласк шитанн в обмен на разрешение покинуть орбиту Нлакиса. Пусть вообще думают, что хотят. Все равно он скоро умрёт. Лишь бы не догадались о том, зачем ему на самом деле нужно пообщаться с Ххнном тет-а-тет.
Ххнн подумал так же.
– Знаешь, Гржельчик, – заявил он, входя, – что-то я за тобой раньше не замечал склонности к интиму с кем попало.
– И правильно, – буркнул Йозеф. – Слушать надо как следует. Я не об интиме упоминал, а об интимном разговоре, не для открытого канала. Почувствуй разницу.
Шитанн уселся в кресло с явным облегчением.
– Кофе будешь? – Гржельчик помнил, что вампир вроде как не приветствует алкоголь. – Или чай? Угощать тебя реттихи смысла не вижу.
– Всё равно что, – отмахнулся он. – Наливай и выкладывай.
Йозеф вздохнул.
– На орбите Рая сейчас должен находиться «Анакин Скайуокер».
Ххнн кивнул. Видел крейсер, уходя к Нлакису.
– Им командует Василиса Ткаченко.
Он припомнил цветущую женщину с уложенной вокруг головы светлой косой. Не была б она такая злая, к интиму с земным капитаном он отнёсся бы с гораздо большим энтузиазмом.
– Я тебя прошу, Хрен: встреться с ней. Так же, как со мной, с глазу на глаз.
– А если она не захочет встречаться со мной с глазу на глаз?
– Блин! Сделай так, чтоб захотела. Попроси как следует. Как я – тебя.
Ххнн с сомнением хмыкнул.
– Мне надо, чтобы ты передал ей несколько слов, только и всего. В обход каналов связи.
– А чего сам не сказал?
Чего, чего! Как говорить с бабой, захреначившей в тебя термоядерной ракетой? Йозеф не стал отвечать. Не сказал, и всё.
– Передай ей вот что, Хрен. В тот день, когда я ушёл от Рая, в системе появился гъдеанский разведчик. Небольшой катер, которому удалось обмануть моих наблюдателей. Маленькая отдалённая цель, двигающаяся по рваной траектории. «Анакин Скайуокер» не мог достать её лазерами. Было принято решение уничтожить разведчика термоядерной ракетой с самонаведением. Проследив курс ракеты, «Ийон Тихий» также обнаружил гъдеанина и, находясь ближе, нанёс по нему лазерный удар. Совместными усилиями с разведчиком было покончено.
Ххнн смотрел озадаченно.
– Командир «Анакина Скайуокера» не знает о том, как протекал бой с участием её корабля?
– У неё провалы в памяти. Контузия, понимаешь. Скажи ей, что я отправлю рапорт об этом происшествии. Скажи, что будет разумно, если она поступит так же. Сделаешь?
– Сделаю, – кивнул Ххнн, помедлил и спросил: – Гржельчик, а ты не хочешь рассказать мне, что там произошло на самом деле?
– Не хочу, – отрубил Йозеф.
– Ладно, как скажешь, – покладисто согласился Ххнн. У него внезапно возникло ощущение, что к некоторым тайнам лучше не приобщаться.
– Передай, Хрен, что я желаю ей удачи в боях, благоволения начальства и мира в душе. И надеюсь, что у неё хватит такта не плясать на моей могиле.
Ххнн посасывал чай, уповая на то, что Гржельчику незаметно его замешательство. Дураком шитанн не был. Может, и не тянет он на настоящего капитана, но в старшие помощники без мозгов не попадают. Что-то не то случилось в системе Рая. Ракета, безусловно, была выпущена, и лазерный удар нанесён – командование легко может проверить это по автоматическим записям бортовых журналов. А вот был ли гъдеанский разведчик? Сто червей могильных, в кого они там стреляли?
