Он зажмурился и помотал головой. Не его это дело! Он даже думать об этом не станет. Гржельчик просит, и он выполнит его просьбу, вот и всё.
Но от сетования он не удержался:
– Сто могильных червей, Гржельчик! Когда я ждал, что ты об интиме будешь просить, мне легче было.
– Ты впрямь думал, что я… – Йозеф удивлённо запнулся. – Почему тогда вообще приехал?
Ххнн отвёл глаза.
– Умирающим не отказывают.
– Вот и не отказывай, – отозвался Йозеф. Реплика вампира его не задела. Что толку отрицать очевидное? Он умирает. – Передай ей то, что я сказал. Хорошо?
Станция опустела. Не совсем, конечно: экипажи «Джеймса Кирка» и «Джона Шепарда» всё так же томились ожиданием, а их капитаны – перспективами общения с адмиралом Шварцем. Но мересанский линкор ушёл, захватив с собой всех мересанцев, кроме т’Лехина, а тот отбыл на «Максиме Каммерере» вместе с координатором, послом, главнокомандующим и кардиналом. На забытой Богом станции не осталось никого, способного заинтересовать Шварца, кроме Кита Левица и Сяо Чжу, встретивших его в столовой обречёнными взглядами.
Конечно, к ним он и сел, по обыкновению пожелав приятного аппетита и испортив его напрочь.
Хайнрих пребывал в несвойственной ему меланхолии. Салима уехала, ничего не пообещав. Если не считать обещания уладить с великим магистром мальтийцев его вступление в орден и усилить периметр дополнительным сторожевиком. Это прекрасно, но главный вопрос его судьбы так и остался нерешённым.
А ещё без неё было грустно. Отъезд Максимилиансена его только порадовал, и о расставании с послом он не жалел – тсетианин был слишком важной шишкой, чтобы получать неосложнённое удовольствие от пикировок с ним. Но отсутствие Салимы он прочувствовал в первый же день. Вроде бы она не так много времени с ним проводила, занимаясь делами – но она была где-то рядом, и это грело душу. А уж когда она действительно была рядом…
Образ прекрасной принцессы складывался у юного Хайнриха по мультфильмам, а поскольку с реальными принцессами ему в жизни не приходилось иметь дело – таким и остался в мечтах. Этакое эфирное неприступное существо в пышном белом капроне, бриллиантах и золоте, беззаботно проводящее досуг на балах и в салонах. Салима в этот мифический образ не вписывалась. Были у неё, разумеется, и золото, и бриллианты, но украшения она использовала очень дозированно, а воздушному капрону предпочитала шёлковые деловые костюмы. Нет, она абсолютно не походила на этот мультяшный фоторобот, впечатливший мальчика. Она была гораздо привлекательнее! Горячая и смелая, остроумная и ехидная… Её совершенно не волновали вещи, которые повергли бы в шок классическую принцессу. И ей нравилось то же, что ему. Поддразнивать друзей, торжествовать над врагами. Она его понимала. Может быть, даже лучше, чем ему хотелось бы.
Не будь она координатором, он бы точно уговорил её на брак. Но она не из тех, кто легко поддаётся уговорам. Её ежедневно какие-нибудь послы и делегаты на что-нибудь пытаются развести. Она делает лишь то, что сама решает сделать. Очень сильная личность. Это восхищало его – вопреки тому, что отдаляет осуществление его мечты. Но лучше ходить в любовниках у сильной личности, ловя насмешливые взгляды её охраны, и ждать её решения, чем жениться на капроновой кукле, которой легко помыкать, но уважать не за что.
Она ничего не подарила ему на прощание. В общем-то, даже и не попрощалась. «Адмирал Шварц, благодарю вас за службу», – и официальное рукопожатие вместо поцелуя. С другой стороны, то, что она не сказала «прощай», обнадёживает. И, наверное, дарить поклоннику свою фотографию или голограмму – пошло и заезжено. В конце концов, разве он в интернете её изображения не найдет?
– Кстати, – он задумчиво пододвинул к себе тарелку, полную сосисок, – надо, наверное, стереть эту картинку с «Песца».
– Какую картинку? – переспросил Кит Левиц. – Ту, что прославляет ваши подвиги… э-э… в налаживании межрасовых отношений?
– Да, – буркнул он.
Кит разочарованно крякнул.
– Адмирал, да вы что? А как же враги? Вы лишите их возможности любоваться на этот шедевр?
– Пусть прутся в долбаный музей на шедевры любоваться, – огрызнулся Шварц.
– Такого ни в одном музее нет, – возразил Кит. – Что с вами, адмирал? Самое страшное позади. Координатор уже узрела этот образчик искусства и не выгнала вас из флота. Теперь-то чего?
Он вздохнул. Чего да чего! Не выгнала – достижение, конечно. И даже решилась лечь в постель с героем порнокартинки – вообще апофеоз доброй воли. Но вряд ли она выйдет за такого героя замуж. Едва она объявит его женихом, въедливые корреспонденты тут же кинутся раскапывать компроматы. И незачем облегчать им задачу.
– Сотру, на хрен, – утвердился он в своей мысли.
– Адмирал Шварц, – подал голос Сяо Чжу, – вы не подумайте, будто мне нравится это изображение, и я всецело одобрил бы ваше стремление к пристойности… Однако, если вы позволите заметить, столь полной и бескровной победы над мересанцами без этой картинки вы бы не добились.
Хайнрих засопел. Правоту китайца нельзя было отрицать. У каждой монеты две стороны.
– Верно, – подтвердил слова товарища капитан «Джона Шепарда». – Синим просто крышу снесло. А были бы в себе – не миновать нам потерь. Это же отличное психологическое оружие!
А то он сам не понимает. На это и было рассчитано.
– Слышь, Левиц, – Хайнриху пришла в голову мысль, – а давай тебя вместо меня нарисуем!
– Э, а при чём тут я? – Кит немедля сдал назад. – Это же ваш корабль, а не мой.
– Ну и что? Ты мужик фотогеничный.
– Я женат! – открестился Кит. – И моя жена не потерпит, чтобы…
– Кстати, я тоже женат, – поспешил вставить Сяо Чжу, поймав взгляд Шварца. – Второй раз.
– Козлы вы оба, – плюнул Хайнрих. – Я вас вместо вампира нарисую. Одного на «Песце», второго на «Михалыче».
Умом он понимал, что угроза бессильна. Если он посмеет её воплотить, капитаны подадут в суд и выиграют. Это над чужими можно изгаляться, как угодно – и то лишь до той поры, пока посол Созвездия не стряхнет лапшу со своих больших ушей.
От расстройства сосиски кончились скорее, чем ожидал Хайнрих. Он поколебался, не взять ли добавку, махнул рукой в сердцах и ушёл, как обычно, оставив капитанам пустую тарелку.
– Уж не заболел ли наш железный комендант? – хмыкнул Кит. – Позволить каким-то драным приличиям восторжествовать над мощью искусства, разящей наповал? Это вовсе не в его духе, Чжу!
Китаец, молча помешивая кофе, перебирал варианты. Благословение, разнос или?..
– Бутылку ставлю, что герр Шварц влюбился, – заключил он наконец.
Кит неверяще заржал.
– Господи, в кого?
Сяо Чжу снисходительно посмотрел на капитана «Джона Шепарда».
– По-твоему, много кандидатур? Прямо скажем, вряд ли в кардинала.
«Молния» приближалась к Раю, и с каждым мегаметром напряжение покидало Ххнна Трагга, и холодный пот испарялся со лба. Задал ему Гржельчик задачку… Сперва Ткаченко не желала встречаться с Ххнном наедине, а по радио он не мог объяснить, что его острая нужда не имеет никакого отношения к её нежной шейке и пышной груди. В сердцах он сказал ужасную вещь, которую ни за что не произнёс бы, адресуясь к действительно желанной женщине: мол, капитан Гржельчик, с которым он общался совсем недавно, был с ним куда приветливее. Услыхав о Гржельчике, она вздрогнула и расширила глаза.
– Когда вы его видели?
– Да пару часов назад, – буркнул Ххнн.
Она поколебалась.
– Ладно, заезжайте.
Первый вопрос, которым она его встретила, был:
– С «Ийоном» всё в порядке?
– Насколько я мог заметить, – аккуратно выразился Ххнн, – да.
В её глазах мелькнуло облегчение, но голос мягче не стал.
– Выкладывайте, чего хотели от меня, Хан или как вас там… Если банально трахнуть, то поищите кого-нибудь более подходящего для этой цели – типа вашего координатора.
Ххнн подавился. Познакомившись с Гржельчиком, он решил, что земляне сильно изменились за тысячу лет. Познакомившись с Ткаченко, понял – ничего подобного. От этой землянки его мороз пробирал.
Сев, он, несмотря на нервозность, обстоятельно изложил то, о чём просил его Гржельчик. Капитан «Анакина Скайуокера» выслушала его, не меняясь в лице. Кажется, ей это тяжело далось. В самом конце она не совладала с собой: согнулась, уткнувшись лицом в ладони, и просидела так пару минут. И за эти минуты картина окончательно сложилась в уме Ххнна. Не было никакого гъдеанского разведчика. Вообще никого рядом не было. «Анакин» и «Ийон» стреляли друг в друга.
Она подняла голову, и их глаза встретились. И она, конечно же, увидела всё то, что он хотел бы скрыть. Она поняла: он знает. И ему стало ясно, что она это поняла. Пальцы её поигрывали на рукоятке лазерного пистолета, и волосы Ххнна, привычно лежащие в клановой причёске, вдруг воспротивились и попытались встать дыбом. Никогда в жизни, даже в том безнадёжном бою с гъдеанами, который он проиграл бы, не задержись Мрланк на краю иного плана бытия, он не ощущал в такой степени близость смерти. Он – ненужный свидетель. Если его не станет, никто никому не расскажет о том, как стреляли друг в друга два земных крейсера.
– Благодарю вас за добрые вести, капитан Хан, – сухо проговорила Ткаченко. – Идите.
Нет, она не убьёт его здесь. Его ждут на корабле. Случись что – начнут волноваться, узнают – быть бою. Она его отпустит. Ровно до корабля. А потом ударит по «Райской молнии» второй ракетой с термоядерным зарядом. Где одна, там и две. А что «Молния»? «Молнию» никто не видел и не слышал. Может, она из ГС-перехода не вышла. Может, не заладилось что-то. Сшили-то её белыми нитками из кусочков, когда все мастера в один голос твердили, что ей пора в утиль.
Ххнн вышел, чувствуя на спине взгляд землянки. Очень холодный взгляд, взвешивающий, жить ему или нет.
– Уходим! – заорал он, едва бот пристыковался. – Кто за пультом? Полный вперёд и влево, меня в рубке не ждать, топливо не экономить!
Пилот ещё и переспросил. Что за гадство! Мрланка слушали беспрекословно.
«Молния» сорвалась с курса, помчалась, шныряя туда-сюда, сбивая с толку чужие прицелы. «Анакин Скайуокер» так и не выстрелил. Не успел, наверное. Ну, а то, что пассажиры опять заблевали коридоры, что ускорители выжрали топливо почти в ноль… это, в сущности, такие мелочи.
Когда «Райская молния» села в Генхсхе, Ххнн вышел без куртки и стоял на площадке трапа, ловя лицом снежинки и не веря, что всё обошлось.
– Э-эх, хороший рейс, – сказал кто-то за его спиной. – Целые и невредимые вернулись.
– Ага, – откликнулся собеседник. – Славно. Жаль только, что кэпа нет.
Ххнн быстро обернулся. Два кетреййи болтали между собой, застёгивая куртки и предвкушая отдых в порту. Обижаться бесполезно, ругать подчинённых – тем более. Они не поймут, за что. Сможет ли экипаж когда-нибудь принять его как капитана? Если даже удачный рейс не помог…
Хелене удалось сдать контрольную по алгебре с третьего раза. Ей помог одиннадцатиклассник. Но не за просто так и не за пару поцелуев. Поцелуи – это для детского сада, сказал он. Хочешь серьёзных отношений – раздвигай ножки. Она не хотела серьёзных отношений, но написать мерзкую контрольную хотя бы на тройку было позарез как надо. Если её выгонят и из этой школы, папа поставит на ней крест. Мама уже бросила её. Хелена слышала, как она кричала папе: «Забирай свою дуру! Не желаю с ней больше возиться!» Хелена ужасно боялась разочаровать ещё и папу. Надо удержаться в этой школе. Она зажмурилась и раздвинула ноги. Это оказалось совсем не похоже на романтические фильмы, которые она обожала. Темнота ночной раздевалки, жёсткая скамья под спиной, потные руки Артура, по-хозяйски щупающие ёжащееся тело. Ей было противно и очень больно, она даже расплакалась. «Целка! – засмеялся Артур и велел: – Терпи, если хочешь тройку». Она закусила губу и вытерпела. А назавтра, получив от преподавателя условия задач, она через несколько минут обнаружила в своём планшете их решения. «Как это?» – удивилась она потом. «Есть такая штука – интернет, – сказал Артур. – Тебе, дуре, не понять». И снова отвёл в раздевалку, где потребовал совсем уж несусветного. Помня о том, что эта контрольная не последняя, она согласилась.
Следующей была контрольная по физике, и Артур неожиданно отказал ей в помощи. «Я, – заявил, – не специалист». Уговаривая его, Хелена позволила ему вовсе кошмарные вещи, о чём потом жалела несколько дней. Артур пообещал свести её со специалистом. Это был такой же противный одиннадцатиклассник, который хотел от неё того же самого. Очередная неделя обернулась знакомством со специалистом по хантскому языку.
Как бы наивна ни была Хелена, у неё зрело ощущение, что её разводят, как лохушку. Но куда деваться? Конец четверти, контрольные сыплются одна за другой, своими силами их никак не написать, а гадкие девчонки объявили ей бойкот. Косились презрительно, шипели вслед обидные слова.
– И что это ты, Хеленочка, на одни тройки учишься? – сладенько протянула вредина-отличница из соседней комнаты. – Своими блудливыми глазками никого получше не высмотрела? Шлюха для отстойных троечников!
Хелена опешила. Что значит – для троечников? Артур и его приятели-специалисты были отнюдь не мечтой юной девы, но такими умными, что она не понимала и половины их разговоров.
– Хи-хи, да ты вообще ничего не соображаешь! Эти бездельники, кандидаты на вылет и то умнее тебя в сто раз.
Хелена спохватилась:
– Откуда ты узнала?
– А кто не знает? – снова хихикнула отличница. – Эти придурки всем и каждому хвастаются, что нашли себе давалку ещё глупее, чем они! Трудно, знаешь ли, не понять, о ком речь. Ты же у нас одна такая уникальная!
Хелена бы, наверное, не поняла, о ком речь. Как эта очкастая стерва поняла? Небось, из-за того, что умная! Ну почему она, Хелена, такая глупая? Это ужасно несправедливо, что умным живётся гораздо проще. Преподаватель геометрии любит приговаривать: «Нет ума – считай, калека». И посмеивается этак ехидненько.
Артуру она устроила скандал. Ты меня обманывал, обвинила она его. Утверждал, что умный, а сам – троечник! И хвастун вдобавок. Как ты мог про меня такое говорить? Я для тебя… а ты…
– А я разве где-то неправду сказал? – огрызнулся он. – Ты же тупая, как пробка. Да по сравнению с тобой я – гений! Где ещё, по-твоему, неправда? Скажешь, что не даёшь всем за задачки?
Хелена возмутилась. Сгоряча пообещала, что не даст больше. Ну и сиди с хвостами, хмыкнул он и ушёл. Нехорошо получилось. Артур, конечно, скотина, но как она теперь? Не надо было скандалить. Хвосты начали расти…
Ларс Максимилиансен просматривал рапорты. Поездка к периметру выбила старика из колеи, и рабочая рутина явилась целительным успокоительным средством. Хайнрих Шварц был прекрасен, когда находился в четырёх тысячах гигаметров. Действительно, лучшего командующего дальней обороной Земли ещё поискать. Всего-то и надо избегать непосредственных встреч с ним, разрушительно действующих на психику, и всё будет отлично. Ларса несказанно изумляло, что некоторые (весьма немногие, что показательно) люди могут находить в общении с ним удовольствие. Прежде он, особо не задумываясь, списывал подобное нетривиальное отношение к Шварцу на неадекватность. Но Салиму он всегда считал на редкость здравой личностью. Лучшей из девяти координаторов, с кем он имел честь быть знакомым. Как же так?
Но от сетования он не удержался:
– Сто могильных червей, Гржельчик! Когда я ждал, что ты об интиме будешь просить, мне легче было.
– Ты впрямь думал, что я… – Йозеф удивлённо запнулся. – Почему тогда вообще приехал?
Ххнн отвёл глаза.
– Умирающим не отказывают.
– Вот и не отказывай, – отозвался Йозеф. Реплика вампира его не задела. Что толку отрицать очевидное? Он умирает. – Передай ей то, что я сказал. Хорошо?
Станция опустела. Не совсем, конечно: экипажи «Джеймса Кирка» и «Джона Шепарда» всё так же томились ожиданием, а их капитаны – перспективами общения с адмиралом Шварцем. Но мересанский линкор ушёл, захватив с собой всех мересанцев, кроме т’Лехина, а тот отбыл на «Максиме Каммерере» вместе с координатором, послом, главнокомандующим и кардиналом. На забытой Богом станции не осталось никого, способного заинтересовать Шварца, кроме Кита Левица и Сяо Чжу, встретивших его в столовой обречёнными взглядами.
Конечно, к ним он и сел, по обыкновению пожелав приятного аппетита и испортив его напрочь.
Хайнрих пребывал в несвойственной ему меланхолии. Салима уехала, ничего не пообещав. Если не считать обещания уладить с великим магистром мальтийцев его вступление в орден и усилить периметр дополнительным сторожевиком. Это прекрасно, но главный вопрос его судьбы так и остался нерешённым.
А ещё без неё было грустно. Отъезд Максимилиансена его только порадовал, и о расставании с послом он не жалел – тсетианин был слишком важной шишкой, чтобы получать неосложнённое удовольствие от пикировок с ним. Но отсутствие Салимы он прочувствовал в первый же день. Вроде бы она не так много времени с ним проводила, занимаясь делами – но она была где-то рядом, и это грело душу. А уж когда она действительно была рядом…
Образ прекрасной принцессы складывался у юного Хайнриха по мультфильмам, а поскольку с реальными принцессами ему в жизни не приходилось иметь дело – таким и остался в мечтах. Этакое эфирное неприступное существо в пышном белом капроне, бриллиантах и золоте, беззаботно проводящее досуг на балах и в салонах. Салима в этот мифический образ не вписывалась. Были у неё, разумеется, и золото, и бриллианты, но украшения она использовала очень дозированно, а воздушному капрону предпочитала шёлковые деловые костюмы. Нет, она абсолютно не походила на этот мультяшный фоторобот, впечатливший мальчика. Она была гораздо привлекательнее! Горячая и смелая, остроумная и ехидная… Её совершенно не волновали вещи, которые повергли бы в шок классическую принцессу. И ей нравилось то же, что ему. Поддразнивать друзей, торжествовать над врагами. Она его понимала. Может быть, даже лучше, чем ему хотелось бы.
Не будь она координатором, он бы точно уговорил её на брак. Но она не из тех, кто легко поддаётся уговорам. Её ежедневно какие-нибудь послы и делегаты на что-нибудь пытаются развести. Она делает лишь то, что сама решает сделать. Очень сильная личность. Это восхищало его – вопреки тому, что отдаляет осуществление его мечты. Но лучше ходить в любовниках у сильной личности, ловя насмешливые взгляды её охраны, и ждать её решения, чем жениться на капроновой кукле, которой легко помыкать, но уважать не за что.
Она ничего не подарила ему на прощание. В общем-то, даже и не попрощалась. «Адмирал Шварц, благодарю вас за службу», – и официальное рукопожатие вместо поцелуя. С другой стороны, то, что она не сказала «прощай», обнадёживает. И, наверное, дарить поклоннику свою фотографию или голограмму – пошло и заезжено. В конце концов, разве он в интернете её изображения не найдет?
– Кстати, – он задумчиво пододвинул к себе тарелку, полную сосисок, – надо, наверное, стереть эту картинку с «Песца».
– Какую картинку? – переспросил Кит Левиц. – Ту, что прославляет ваши подвиги… э-э… в налаживании межрасовых отношений?
– Да, – буркнул он.
Кит разочарованно крякнул.
– Адмирал, да вы что? А как же враги? Вы лишите их возможности любоваться на этот шедевр?
– Пусть прутся в долбаный музей на шедевры любоваться, – огрызнулся Шварц.
– Такого ни в одном музее нет, – возразил Кит. – Что с вами, адмирал? Самое страшное позади. Координатор уже узрела этот образчик искусства и не выгнала вас из флота. Теперь-то чего?
Он вздохнул. Чего да чего! Не выгнала – достижение, конечно. И даже решилась лечь в постель с героем порнокартинки – вообще апофеоз доброй воли. Но вряд ли она выйдет за такого героя замуж. Едва она объявит его женихом, въедливые корреспонденты тут же кинутся раскапывать компроматы. И незачем облегчать им задачу.
– Сотру, на хрен, – утвердился он в своей мысли.
– Адмирал Шварц, – подал голос Сяо Чжу, – вы не подумайте, будто мне нравится это изображение, и я всецело одобрил бы ваше стремление к пристойности… Однако, если вы позволите заметить, столь полной и бескровной победы над мересанцами без этой картинки вы бы не добились.
Хайнрих засопел. Правоту китайца нельзя было отрицать. У каждой монеты две стороны.
– Верно, – подтвердил слова товарища капитан «Джона Шепарда». – Синим просто крышу снесло. А были бы в себе – не миновать нам потерь. Это же отличное психологическое оружие!
А то он сам не понимает. На это и было рассчитано.
– Слышь, Левиц, – Хайнриху пришла в голову мысль, – а давай тебя вместо меня нарисуем!
– Э, а при чём тут я? – Кит немедля сдал назад. – Это же ваш корабль, а не мой.
– Ну и что? Ты мужик фотогеничный.
– Я женат! – открестился Кит. – И моя жена не потерпит, чтобы…
– Кстати, я тоже женат, – поспешил вставить Сяо Чжу, поймав взгляд Шварца. – Второй раз.
– Козлы вы оба, – плюнул Хайнрих. – Я вас вместо вампира нарисую. Одного на «Песце», второго на «Михалыче».
Умом он понимал, что угроза бессильна. Если он посмеет её воплотить, капитаны подадут в суд и выиграют. Это над чужими можно изгаляться, как угодно – и то лишь до той поры, пока посол Созвездия не стряхнет лапшу со своих больших ушей.
От расстройства сосиски кончились скорее, чем ожидал Хайнрих. Он поколебался, не взять ли добавку, махнул рукой в сердцах и ушёл, как обычно, оставив капитанам пустую тарелку.
– Уж не заболел ли наш железный комендант? – хмыкнул Кит. – Позволить каким-то драным приличиям восторжествовать над мощью искусства, разящей наповал? Это вовсе не в его духе, Чжу!
Китаец, молча помешивая кофе, перебирал варианты. Благословение, разнос или?..
– Бутылку ставлю, что герр Шварц влюбился, – заключил он наконец.
Кит неверяще заржал.
– Господи, в кого?
Сяо Чжу снисходительно посмотрел на капитана «Джона Шепарда».
– По-твоему, много кандидатур? Прямо скажем, вряд ли в кардинала.
«Молния» приближалась к Раю, и с каждым мегаметром напряжение покидало Ххнна Трагга, и холодный пот испарялся со лба. Задал ему Гржельчик задачку… Сперва Ткаченко не желала встречаться с Ххнном наедине, а по радио он не мог объяснить, что его острая нужда не имеет никакого отношения к её нежной шейке и пышной груди. В сердцах он сказал ужасную вещь, которую ни за что не произнёс бы, адресуясь к действительно желанной женщине: мол, капитан Гржельчик, с которым он общался совсем недавно, был с ним куда приветливее. Услыхав о Гржельчике, она вздрогнула и расширила глаза.
– Когда вы его видели?
– Да пару часов назад, – буркнул Ххнн.
Она поколебалась.
– Ладно, заезжайте.
Первый вопрос, которым она его встретила, был:
– С «Ийоном» всё в порядке?
– Насколько я мог заметить, – аккуратно выразился Ххнн, – да.
В её глазах мелькнуло облегчение, но голос мягче не стал.
– Выкладывайте, чего хотели от меня, Хан или как вас там… Если банально трахнуть, то поищите кого-нибудь более подходящего для этой цели – типа вашего координатора.
Ххнн подавился. Познакомившись с Гржельчиком, он решил, что земляне сильно изменились за тысячу лет. Познакомившись с Ткаченко, понял – ничего подобного. От этой землянки его мороз пробирал.
Сев, он, несмотря на нервозность, обстоятельно изложил то, о чём просил его Гржельчик. Капитан «Анакина Скайуокера» выслушала его, не меняясь в лице. Кажется, ей это тяжело далось. В самом конце она не совладала с собой: согнулась, уткнувшись лицом в ладони, и просидела так пару минут. И за эти минуты картина окончательно сложилась в уме Ххнна. Не было никакого гъдеанского разведчика. Вообще никого рядом не было. «Анакин» и «Ийон» стреляли друг в друга.
Она подняла голову, и их глаза встретились. И она, конечно же, увидела всё то, что он хотел бы скрыть. Она поняла: он знает. И ему стало ясно, что она это поняла. Пальцы её поигрывали на рукоятке лазерного пистолета, и волосы Ххнна, привычно лежащие в клановой причёске, вдруг воспротивились и попытались встать дыбом. Никогда в жизни, даже в том безнадёжном бою с гъдеанами, который он проиграл бы, не задержись Мрланк на краю иного плана бытия, он не ощущал в такой степени близость смерти. Он – ненужный свидетель. Если его не станет, никто никому не расскажет о том, как стреляли друг в друга два земных крейсера.
– Благодарю вас за добрые вести, капитан Хан, – сухо проговорила Ткаченко. – Идите.
Нет, она не убьёт его здесь. Его ждут на корабле. Случись что – начнут волноваться, узнают – быть бою. Она его отпустит. Ровно до корабля. А потом ударит по «Райской молнии» второй ракетой с термоядерным зарядом. Где одна, там и две. А что «Молния»? «Молнию» никто не видел и не слышал. Может, она из ГС-перехода не вышла. Может, не заладилось что-то. Сшили-то её белыми нитками из кусочков, когда все мастера в один голос твердили, что ей пора в утиль.
Ххнн вышел, чувствуя на спине взгляд землянки. Очень холодный взгляд, взвешивающий, жить ему или нет.
– Уходим! – заорал он, едва бот пристыковался. – Кто за пультом? Полный вперёд и влево, меня в рубке не ждать, топливо не экономить!
Пилот ещё и переспросил. Что за гадство! Мрланка слушали беспрекословно.
«Молния» сорвалась с курса, помчалась, шныряя туда-сюда, сбивая с толку чужие прицелы. «Анакин Скайуокер» так и не выстрелил. Не успел, наверное. Ну, а то, что пассажиры опять заблевали коридоры, что ускорители выжрали топливо почти в ноль… это, в сущности, такие мелочи.
Когда «Райская молния» села в Генхсхе, Ххнн вышел без куртки и стоял на площадке трапа, ловя лицом снежинки и не веря, что всё обошлось.
– Э-эх, хороший рейс, – сказал кто-то за его спиной. – Целые и невредимые вернулись.
– Ага, – откликнулся собеседник. – Славно. Жаль только, что кэпа нет.
Ххнн быстро обернулся. Два кетреййи болтали между собой, застёгивая куртки и предвкушая отдых в порту. Обижаться бесполезно, ругать подчинённых – тем более. Они не поймут, за что. Сможет ли экипаж когда-нибудь принять его как капитана? Если даже удачный рейс не помог…
Хелене удалось сдать контрольную по алгебре с третьего раза. Ей помог одиннадцатиклассник. Но не за просто так и не за пару поцелуев. Поцелуи – это для детского сада, сказал он. Хочешь серьёзных отношений – раздвигай ножки. Она не хотела серьёзных отношений, но написать мерзкую контрольную хотя бы на тройку было позарез как надо. Если её выгонят и из этой школы, папа поставит на ней крест. Мама уже бросила её. Хелена слышала, как она кричала папе: «Забирай свою дуру! Не желаю с ней больше возиться!» Хелена ужасно боялась разочаровать ещё и папу. Надо удержаться в этой школе. Она зажмурилась и раздвинула ноги. Это оказалось совсем не похоже на романтические фильмы, которые она обожала. Темнота ночной раздевалки, жёсткая скамья под спиной, потные руки Артура, по-хозяйски щупающие ёжащееся тело. Ей было противно и очень больно, она даже расплакалась. «Целка! – засмеялся Артур и велел: – Терпи, если хочешь тройку». Она закусила губу и вытерпела. А назавтра, получив от преподавателя условия задач, она через несколько минут обнаружила в своём планшете их решения. «Как это?» – удивилась она потом. «Есть такая штука – интернет, – сказал Артур. – Тебе, дуре, не понять». И снова отвёл в раздевалку, где потребовал совсем уж несусветного. Помня о том, что эта контрольная не последняя, она согласилась.
Следующей была контрольная по физике, и Артур неожиданно отказал ей в помощи. «Я, – заявил, – не специалист». Уговаривая его, Хелена позволила ему вовсе кошмарные вещи, о чём потом жалела несколько дней. Артур пообещал свести её со специалистом. Это был такой же противный одиннадцатиклассник, который хотел от неё того же самого. Очередная неделя обернулась знакомством со специалистом по хантскому языку.
Как бы наивна ни была Хелена, у неё зрело ощущение, что её разводят, как лохушку. Но куда деваться? Конец четверти, контрольные сыплются одна за другой, своими силами их никак не написать, а гадкие девчонки объявили ей бойкот. Косились презрительно, шипели вслед обидные слова.
– И что это ты, Хеленочка, на одни тройки учишься? – сладенько протянула вредина-отличница из соседней комнаты. – Своими блудливыми глазками никого получше не высмотрела? Шлюха для отстойных троечников!
Хелена опешила. Что значит – для троечников? Артур и его приятели-специалисты были отнюдь не мечтой юной девы, но такими умными, что она не понимала и половины их разговоров.
– Хи-хи, да ты вообще ничего не соображаешь! Эти бездельники, кандидаты на вылет и то умнее тебя в сто раз.
Хелена спохватилась:
– Откуда ты узнала?
– А кто не знает? – снова хихикнула отличница. – Эти придурки всем и каждому хвастаются, что нашли себе давалку ещё глупее, чем они! Трудно, знаешь ли, не понять, о ком речь. Ты же у нас одна такая уникальная!
Хелена бы, наверное, не поняла, о ком речь. Как эта очкастая стерва поняла? Небось, из-за того, что умная! Ну почему она, Хелена, такая глупая? Это ужасно несправедливо, что умным живётся гораздо проще. Преподаватель геометрии любит приговаривать: «Нет ума – считай, калека». И посмеивается этак ехидненько.
Артуру она устроила скандал. Ты меня обманывал, обвинила она его. Утверждал, что умный, а сам – троечник! И хвастун вдобавок. Как ты мог про меня такое говорить? Я для тебя… а ты…
– А я разве где-то неправду сказал? – огрызнулся он. – Ты же тупая, как пробка. Да по сравнению с тобой я – гений! Где ещё, по-твоему, неправда? Скажешь, что не даёшь всем за задачки?
Хелена возмутилась. Сгоряча пообещала, что не даст больше. Ну и сиди с хвостами, хмыкнул он и ушёл. Нехорошо получилось. Артур, конечно, скотина, но как она теперь? Не надо было скандалить. Хвосты начали расти…
Ларс Максимилиансен просматривал рапорты. Поездка к периметру выбила старика из колеи, и рабочая рутина явилась целительным успокоительным средством. Хайнрих Шварц был прекрасен, когда находился в четырёх тысячах гигаметров. Действительно, лучшего командующего дальней обороной Земли ещё поискать. Всего-то и надо избегать непосредственных встреч с ним, разрушительно действующих на психику, и всё будет отлично. Ларса несказанно изумляло, что некоторые (весьма немногие, что показательно) люди могут находить в общении с ним удовольствие. Прежде он, особо не задумываясь, списывал подобное нетривиальное отношение к Шварцу на неадекватность. Но Салиму он всегда считал на редкость здравой личностью. Лучшей из девяти координаторов, с кем он имел честь быть знакомым. Как же так?
